Записки МёртвОГОнЮ Путника. Дошёл до Эммы

2
396

Записки Мёртвого Юного Путника

  1. Дошёл до Эммы

——————————————————————————————

Слова — это плохой перевод с оригинала. Всё происходит на языке, которого нет.

——————————————————————————————

 

Мне потребовалось немалых усилий, чтобы оставить своё тело в вертикальном положении после того, как я споткнулся о корень одного из деревьев, окружавших меня в сгустившихся сумерках.

— Долго до места?

— Думаю, минут пять ещё. — отвечал мне Чест.

— Тогда я врублю свой телефон, чтобы был ещё один фонарик. Теперь зарядки должно хватить.

Некоторое время было потрачено на преодоление полосы препятствий в виде ямок и кочек, сменяющих друг друга на пути, скользкой слякоти под ногами и веток деревьев, стремящихся отвесить тебе оплеуху. У Жени были координаты, он возглавлял наш поход и был его инициатором. Не нужно писать, что меня пришлось долго уговаривать.

— Кажись добрались. — сказал Чест, замедляя свой шаг. Он подошёл к месту, откуда примерно была сделана фотография и убедился в верности своего предположения.  — Да, вот это дерево с веткой до земли… дрова какие-то слева, палки и куст. Мы пришли. Где-то вот здесь должно быть.

Он подошёл к массивному дереву, повернулся ко мне лицом и убедительно предложил:

— Чувак, сейчас без резких движений. Давай в одного поищем. Хочешь я, хочешь ты. Так надёжней будет для успеха операции.

— Да, это грамотная идея. Давай Чест, я предоставляю тебе это право.

Я ожидал в стороне, отравляя себя и окружающий воздух. Успев сделать всего несколько затяжек и только начав размышлять о конечном исходе придуманной затеи, я увидел светящийся силуэт, направляющийся в мою сторону.

— Чувак, всё чётко! Кошечки в клеточке. — Чест не пытался сдерживать свою улыбку.

— Да ладно? Что, неужели всё так просто? Никаких «бл&, опять связь не ловит», «бл&, где это место?» и «бл&, я тут яму уже вырыл»?

— Сам в шоке. Сегодня пока всё удачно складывается. И лесопарк в нашем районе, и дошли сходу, и откопали сразу. Ладно, Чувак, я разворачиваю?

— Давай.

Куда больше времени ушло на то, чтобы размотать все слои упаковки. Я внимательно наблюдал за процессом, который протекал в руках Честа. Ему пришлось снять три слоя изоленты, чтобы добраться до сложенного zip-пакета.

— Без лишних вопросов? — задал он мне вопрос, чтобы убедиться в одинаковом течении наших мыслей.

— Без лишних вопросов.

Чест протянул мне один из предметов наших поисков, которых в общей сумме было два – на каждого из участников экспедиции. Это была маленькая бумажка, размером с ноготь мизинца. По своей плотности, она больше напоминала картонку. Чокнувшись промокашками, мы поместили их в ротовую полость. Каждый в свою.

— В путь?

— Не-е-е, давай посидим пару минут. — отвечал я. — Вкинемся, сиженьку покурим, расслабимся.

— Да, давай, я за. Я за язя.

Посеяв снадобье под нашими губами (каждый под своей), мы подкурили по папиросе.

— Ты какой раз вкидываешься? — задал я вопрос, стараясь преодолеть блевотный рефлекс «наслаждений». Во рту у меня находилось три вида наркотиков разной степени тяжести.

— Ты о насике или о…

— О марках.

— Третий. Первый раз с Женьком и Костяном попробовал… Было здорово… наверное… Нет, безусловно здорово!.. А другой раз – с Гариком, но это оказался N-Bom %бучий. Ты в интернетах можешь почитать, что это за штука. Я от него бэдос лютый чуть не словил… Или словил. Я так и не понял… Что-то жуткое происходило тогда… В нашей закладке двадцать пятую обещали. Надеюсь, не будет такой х%рни… А у тебя как с этим делом?

— Второй раз. Или даже полуторный можно сказать. Первая марка тоже вместе с Женьком была вкинута. Года три тому назад. Мы её пополам разделили, сидя на скамейке парка, напротив академии МВД. И тут же захавали… Это получилось также спонтанно, как и сегодня… Просто барыга, у которого мы камни брали, предложил. Мы спрашиваем: «А чо будет?». А он отвечает: «Вы всё поймёте». И мы реально всё поняли… Что конкретно? Ху# его знает. Но поняли всё! И даже больше… Кстати, нужно Женьку набрать. Он предлагал пересечься.

— У тебя, вообще, есть какие-нибудь планы на ночь?

— Нет, вообще никаких… Сейчас я хочу только попитосиков. А дальше – посмотрим.

Чест понял мой намёк и достал из своего рюкзака литровую бутылку лимонного Popipton. Сделав пару глотков, он передал бутылку мне и, предварительно сплюнувшись, я вдоволь утолил свою жажду.

— Стоп, стоп, стоп. — сказал я вслух, ощупывая языком все доступные места ротовой полости. — А где марка?

— Может ты сплюнул её вместе с горохом?

— Нет, я после этого проверил её наличие.

— Ну, значит она вместе с водичкой закинулась в тебя.

— По ходу… Я не чувствую её. Вот, блин, попил водички.

— Да ладно тебе. Проглотил – не выплюнул. Не думаю, что это кардинально что-то поменяет.

— Ну да, ты прав.

Я вспомнил о том, что хотел набрать номер. Мысли о внезапном проникновении марки внутрь моего организма, растворились вместе с бумажным изделием.

Завершив свой телефонный разговор, я предложил Честу покинуть заповедные лесостепи и выходить к просторам города. Мой примерный расчёт подсказывал, что лизергиновая кислота в полной мере разойдется по нашим телам и мозгам именно в тот момент, когда мы увидим огни большого города.

— Что там на счёт деревни, Чувак?

— Блин… Чест, сорян. Никак не могу заняться этим вопросом. Если бы ты не работал, всё было бы проще.

— Да я вообще с этим не спорю. Если бы я не работал, всё было бы гораздо проще… Если бы я ещё за это бабки получал.

— Я имею в виду будни. На буднях легче выбраться в деревню. Ну ты сам знаешь об этом… И у меня совершенно нет способностей организовывать все эти дела. Народ обзванивать, еду покупать, питьё и прочее. Я бы с удовольствием и вдвоём с тобой сгонял туда.

— Да я бы тоже.

Повисло небольшое молчание. Лужа, растёкшаяся на всю дорогу, заставила нас пошевелить своими извилинами, чтобы обойти её с минимальным ущербом своему внешнему виду.

— Я тут размышлял как-то на досуге. — продолжил я. — Просто так. Случайно задался вопросом идеальной компании, с которой бы я поехал в деревню.

— Так-так. Интересно.

— Ты, две девчонки, две таблетки MDMA и два камня. А в деревне нас встречают Котан с Собакой.

— О да-а-а! Это было бы круто. Колоссально круто! А ты пробовал?

Ешки?

— Да.

— С Эммой. Совсем недавно… Было интересно.

— И как ощущения?

— Словами сложно, но я попробую… Вот, допустим, самый характерный момент той встречи. Я сижу на ступеньках падика рядом с ней. И от того, что она гладит меня по волосам, я тупо начинаю отключаться. Просто отключаюсь от перевозбуждения. В штанах – огонь. Ноги сводит. Сердце бешено колотиться. А она ещё, сучка такая, ласково нашёптывает: «Тише, тише, тише»… Это самое малое, что я могу передать тебе. Могу рассказать больше, но ты не сможешь прочувствовать и понять. Думаю, ты понимаешь…

— Конечно понимаю… Мне чисто любопытно – у вас было что-нибудь? Потрахульки там? Ручные работёнки?

— Нет, ничего не было. Я чуть нападал – она чуть защищалась. И все одетые. Только чмоки – больше ничего… Но какие дорогие чмоки… Не знаю, кто сказал, что «под ешками @хуенно %б@ться»… Не имея собственного опыта, могу предположить, что это тупо опасно для жизни… Да и очень глупо тратить это средство на такую ху#ню, как плотские утехи… Там чуть больше. Чуть выше… И даже не чуть.

— Ну а ты хочешь с ней отношения, все дела?

— Я совсем не в курсе того, чего я от неё хочу. К чему ведут наши встречи. Надо полагать, что с ней было бы прикольно оказаться в одной постели, но не туда я стучусь… Это точно. Это верно!

Чест оставил без комментариев мои последние мысли, высказанные вслух. Шум дороги доносился всё отчётливее до наших ушей. Уже виднелись первые огоньки ночного мегаполиса.

Мы вышли к водичке, ведущей нас в сторону городских джунглей. До их пределов оставалось минут десять равномерной ходьбы. Сейчас у нас с Честом была самая, что ни на есть, равномерная ходьба. И, пожалуй, именно в этот момент я определил цель, поставленную мной на сегодняшнюю ночь, которая становилась равномерной целью сегодняшней жизни. Но её я, пока, не решался допустить до осознания.

————————————————————————

 

— Здравствуй, город! Здравствуй, асфальт! Здравствуй, фонарик! — неожиданно для себя самого произнёс я вслух.

Как я и предполагал. Я начинаю ощущать эффект марочки. Пока сложно определить его характер, но отрицать факт того, что конкретно поменяло – было глупо. И это не гашиш.

— Чувствуешь?

— Да.

Город приветствовал нас таинственной картиной деревянной церкви, подсвечиваемой стеклянными фонарями. Наши оловянные тела располагались на другой стороне дороги, перейти которую можно было только воспользовавшись подземным переходом. Оказавшись по ту сторону, мы поспешили юркнуть во дворы. Растекающийся путь вёл нас сегодня мимо церкви.

Через несколько минут мы встретились с Женьком и я, как в старые добрые времена, оказался в компании двух Жень.

— Здарова, бандиты! Как ваша жизнь молодая?

— Здарова, мужик! Да потихоньку. — отвечал я за нас с Честом.

— А что это у вас с болтами? По крайней мере у тебя, Чувак. Болты Честа я ещё не видел.

— А что это у меня с болтами?

— Они всем своим видом говорят: «Нет, я не под кислотой»… У тебя, Чест, я смотрю, тоже всё хорошо… Вы вкинутые что ли?

— Ну если только самую капельку.

— Всё ясно с вами…

— Не суди строго, сам таким был.

— Был – ключевое слово!

По старой памяти мы отправились проводить Женька до дома. Было совсем не принципиальным куда идти.

— Ты давно что-нибудь пробовал?

— Больше года в моём организме не было никакой дряни. С прошлого мая. А сижки не курю с 19 октября того же года. То бишь, 2016-го.

В руках у Ванька был вэйп и он периодически парил его. Не думаю, что это стоящая замена сигаретам. Да и вряд ли замену можно отнести к разряду отказа.

— Красавчик! — прокомментировал я его достижения без доли сарказма и не без доли уважения.

— Раньше эту штуку дымил с двумя миллиграммами никотина, сейчас вообще без него обхожусь.

— Странно. Я никогда не задумывался, сколько миллиграмм никотина содержится в сигах, которые я курю.

Я достал пачку синего Вонда. Не тонкого, не с кнопкой, а традиционного синего Вонда. Конечно же я «позаботился» о себе и перед тем, как встретиться с Честом, побаловал свои лёгкие двумя такими штучками. В годы начала моего стрёмного пути курильщика денег, которые я отдал за эти 40 сигарет, хватило бы на восемь таких упаковок. Я бы их купил и распихал по всем карманам. И был бы рад. Вот дебил.

— Оказывается шесть миллиграмм.  — сказал я, с трудом отыскав необходимые данные. — Не знаю, что даёт мне это знание, но теперь оно у меня есть…  И как тебе трезвая жизнь?

— Замечательно, Чувак! Единственная вещь, о которой ты будешь жалеть, когда придёшь к трезвости, а я надеюсь ты рано или поздно придёшь к ней…

— Это то, что я так долго шёл?

— Да. Именно. Вот видишь, ты сам всё прекрасно понимаешь.

— Главное, дойти до неё. — сам не понимая того, я уже вкладывал двоякий смысл в произнесённые слова.

— Главное, чтобы поздно не было. Дойти можно и калекой…

— Мне представляется три возможных варианта развития событий: первый – это наконец-таки достигнуть трезвости, второй – продолжать вечную борьбу и третий – сдаться и поддаться течению.

— Ты же понимаешь, что оно ложное?

— Конечно… Самое-то обидное, что отчётливо это понимаю… И представляю, какая меня ждёт жизнь, если пустить всё на самотёк.

— Грязная и недолгая.

Воцарилась откровенная тишина.

— Парни, не молчите! — в панике воскликнул Чест. — Говорите что-нибудь!

По его внешнему виду, а особенно по зрачкам, отражающим космическую бесконечность, было понятно, что он находится под действием тяжёлых наркотиков. Под конкретным, таким, действием.

Я был слишком занят диалогом с Женьком, чтобы думать о чём-либо другом. Все конкретные действия преобразовывались в конкретные мысли по теме разговора. И вот, когда наступила тишина, когда я поймал обезумевший зрачок Честа, я ощутил всю их конкретность.

Ой-ёйёй, это совсем не гашишА где это я? Куда это я заплыл? Тысяча чертей! Здесь довольно глубоко. Всё ощущается в сотни раз реще и в сотни раз ярче. Я смотрю на мир широко раскрытыми глазами и плыву открывать новые берега старой жизни… Полундра! Свистать всех наверх!

Чувствовать – самая крепкая нить, которая связывает меня с наркотиками лёгкого характера. Это главная черта, привлекающая меня в их употреблении. И, пожалуй, единственная. Но более чутким к окружающему миру, чем сейчас, я ещё не был. Я превратился в дикого зверя породы кошачьих. В эту минуту не требовалось ничего большего, чем жить.

Мы сидели на лавочке возле дома Женька. Продлив на несколько минут нашу беседу кухонными разговорами, он попрощался с нами и направился в сторону кухни, на которой нашей троицей была скурена не одна сотня точек.

—————————————

— И как тебе Женёк? — спрашивал меня Чест.

— Ты тоже заметил? Что-то изменилось… Я не могу понять, то ли наркотики настолько повернули мои мысли, то ли он реально стал не тем самым Женьком… В смысле, этот новый Женёк мне нравится меньше, чем старый.

— Да, я про тоже подумал.

— У него всегда хватало высокомерия, а после совершённого поступка, оно стало ещё более заметным… Может быть я ошибаюсь. Может быть я в тумане.

— Ты веришь ему?

— Не знаю. Не могу сказать, что у меня есть основания ему не верить. Тоже самое, могу сказать и наоборот. Если это ложь, то это сугубо его, личное дело. Мне ни горячо, ни холодно не станет… Ну а если это правда, тогда он настоящий Мужик! Тогда все респекты и уважения только ему. И тогда у меня есть эмоции, как за человека, сумевшего побороть себя… Между нами было не мало моментов, когда я знал, что он п#здит мне прямо в лицо. А я просто делал вид, что внимательно слушаю его. Этот п#здёж не касался меня, а соответственно, не вызывал никаких эмоций…

— Да-а-а, Женёк конечно любит поп#здеть. И в хорошем, и в плохом смысле.

— В этом он мастер… Самый интересный собеседник в моей жизни! Что ни говори, а я преклоняюсь перед его талантом поднять какую-нибудь интересную тему. Спросить то, о чём ты ещё не задумывался… Сейчас, конечно же, ничего не припомню, но у меня ни с кем не было таких любопытных диалогов.

— Я помню, он как-то тему задвигал, типа на каком языке разговаривают глухонемые… Нет, не так… Какой язык понимает слепой и глухой человек… Или что-то такое…

— Во-во, это про него. «Заставить шевелить мозгой», как он любит говорить.

— А всё-таки он знает что-то большее, чем говорит…

Мы вышли к пешеходному переходу. Через дорогу от нас располагался мой дом. Без понятия, почему мы перемещались в его направлении. Судя по всему, Чест тоже не имел ни малейшего представления о маршруте нашего следования. Навстречу шёл человек, по всем своим атрибутам, напоминавший персонажа повседневной жизни под названием «пьянющая баба».

— Ребят! Тридцать рублей, пожалуйста… Не хватает.

Я порылся в своём кармане и пришёл в ужас. У меня там было только две монетки номиналом два и десять рублей. Как это?! Я не смогу помочь этому несчастному созданию? На данный момент для меня не важна была степень родства со случайным человеком, обратившимся ко мне за помощью.

— Вот. Тут всего лишь двенадцать рубликов. — отвечал я с печалью в голосе. — Больше нечем помочь. У тебя есть, Чест?

— Не-е-е, я совсем пуст. Могу проездной на метро предложить.

— А может быть сигаретки найдутся, ребят?

— Ну конечно же найдутся!

Я достал упаковку Вонда. Если бы я смог выцепить все сигареты с одного раза, я бы непременно сделал это. Я готов был перед ней наизнанку вывернуться просто потому, что ей посчастливилось обратиться ко мне с просьбой в этот Тяжёлый период моей жизни. В конечном счёте, ей досталось порядка десятка папирос. А хотелось дать что-то намного большее, чем никотин. Порядка десятка бесконечностей.

— Что это было? — улыбаясь моему поступку, спросил Чест.

— А это и была жизнь. Момент. Искра. — слова сами по себе вылетали из моего рта. — Из таких вот моментов и складывается пазл. Такие искры и рождают огонь жизни.

— Реже, чем хотелось бы.

— Намного реже.

— А куда мы идём?

— В сторону моего дома.

— А зачем?

— В душе не ведаю… Думаю, может зайти и чайку хлебнуть. Придумать, что делать.

— Нет, не домой! Границы не нужны… Я бы, вот так, шёл бы и шёл. Всю жизнь бы шёл. Не останавливая вращения этого колеса.

После недолгих раздумий, я ответил:

— Это ты прав, конечно, Чест. Домой никак нельзя! Я сейчас ужаснулся от мысли оказаться в квартире.

Проскользив мимо моего подъезда, мы с Честом продолжили неизвестное течение нашего пути. С ним я мог позволить себе молчать сколько угодно. Думаю, что наша планка взаимопонимания находилась на достаточно высоком уровне. На том, на котором молчание не оставляет шансов появиться тишине.

Ко всему прочему, было довольно тяжко разговаривать. Слова не догоняли мысли. Мысли были вне зоны действия слов. Язык казался неимоверно скудным и ничтожным способом проявления чувств.

Мне на несколько мгновений удалось заземлиться. Неизвестно какого именно, но какого-то хрена, я попробовал завести разговор о футболе:

— Слышал, Рейман в ЖСП перешёл?

— Да я не особо за футболом слежу сейчас. — Честу слова давались ещё с бОльшим трудом.

— Он за Каталонию играл. У них трио было в нападении: Семми, Зубарез, Рейман. Теперь осталось двое. 222 миллиона отдали за него. Но не думаю, что он за деньгами погнался. Он погнался за футболом. Чтобы там, в Париже, получить свободу действий на поле… А питерцы! Пять–Один! Бардачей. Обидно, конечно, за столицу… Не смотря на всю мою ненависть к команде Орлов, я влюблён в этот город… Питер… Влюблён…

 

Ойёй. Ой-ёй-ёшеньки йо-ёй! Очень глубоко! И очень прозрачно! Прозрачно понятно, чем закончится это плавание. Передо мной сложилась ясная картина сегодняшней ночи. На сегодняшнюю жизнь оставалась только одна задача – дойти до Эммы! Я не верил, не надеялся, а точно знал, что в любом случае, при любых обстоятельствах и в любых пределах сделаю это. Не было на свете такой силы, которая могла мне помешать. Как шло время, так и я, с каждой секундой переставлял каждый свой шаг в направлении её дома.

Я хочу донести до неё своё состояние полной чуши, не расплескав по пути ни одной капли. Потопить Эмму волной своего присутствия. Набрать полное ведро всех своих чувств, эмоций, желаний, влечений, флюидов, побуждений, лобных долей, корнеплодов. Всей своей энергетики, сущности, метафизической субстанции, сердцевины, сути, даты рождения, температуры тела. Всего своего чрева, рода, спинного мозга, центра тяжести, места происхождения и места положения. Всего ЯНА, совмещённого с ИНЕМ и устремлённого к ДАО. Ведро всей своей души… набрать и выплеснуться ей прямо в лицо. А потом бросить своё опустошённое тело к её увлажнённым ногам, как кидают шкуру убитого зверя. Зверя убитого сознанием.

И она не сможет не принять этот дар. Ведь она знает, как тяжело перемещать своё тело в таком состоянии. Пяти минут встречи вполне хватило бы, чтобы этой ночью разжечь из искры настоящее пламя.

Не смотря на жуткую боль в ногах, я знал, что ресурса моего тела хватит на этот поход.  Всё остальное оставалось не важным. Поход является окончательным и обжалованию не подлежит.

Я решил оповестить Честа об очередном члене, выросшем у меня во лбу:

— Я должен дойти до Эммы.

— Что?

— Блин, Чест, пойми. — мне с трудом удавалось подбирать не то, чтобы подходящие, а хоть какие-нибудь слова. — Я должен дойти до Эммы.

— Я понял.

— Я не знаю, иожет быть ты дойдёшь до Лизы? Она далеко живёт?

— Нет. Час пешком отсюда. Но я с ней уже больше месяца не общаюсь.

— Почему?

— Она узнала, на что я просил её перевести деньги и после этого наше общение как-то разладилось.

— Ну ты же понимаешь, что мне жизненно необходимо дойти до Эммы? Я не смогу назвать жизнь состоявшейся, если сегодняшней ночью не окажусь возле её подъезда.

— Да, я понимаю тебя, Чувак.

— Ты пойдешь со мной?

Чест ничего не ответил. Он просто продолжал идти рядом. Я предоставил ему право самому решать за своё тело и начал вкушать всю красоту каждой мелочи знакомого пути. Буду надеется, что Честу понравится эта дорога. Ведь только ему я мог бы рассказать о ней, а тут ещё появилась уникальная возможность показать.

Написав смс: «Мне тупо по)(уй, я объявляю поход на Эмму», я отключил телефон и продолжил жить жизнью, окружавшей меня повсюду.

В одном из моментов Чест прервал моё безмятежное плавание:

— Можно сдохнуть.

Он тут же попытался поправить себя, но я прекрасно уловил его мысль. Думаю, он не первый, кто дошёл до неё. Это не безразличие к жизни, не стремление к суициду, не бесстрашие смерти. *Только мёртвый не боится смерти*. Может быть, это что-то из разряда ожидания окончания круговерти, мирских мук, которые мы сами себе придумали. Они накапливались из поколения в поколение, придумывались из поколения в поколение и привели к учащённому пульсу человечества, которому осточертел этот вынужденный бег.

Можно. Но не нужно! А нужно нести свой крест. Нести до конца. Как бы сильно он не погнулся. Жаль, что этот ответ не пришёл мне на ум в момент нашего диалога. L’esprit de l’escalier («лестничный ум»).

— Я понял тебя, Чест. Можешь больше ничего не говорить. Ты не один.

Больше он мне не сказал ни слова. Пробовал, но у него не получалось изложить далёкие, тяжёлые мысли. Меня напрягало, что Чест идёт рядом. Не его присутствие в моём пути, а отсутствие его собственного пути. Может быть у него и была какая-то задумка в голове, но это очень навряд ли. Я всё больше убеждался в том, что он идёт рядом со мной просто от того, что не знает куда идти самому.

Мы молча дошли до детской площадки. От неё было около сотни метров до железнодорожного моста, ведущего на территорию Эммаграда. Присев на лавочку, мы закурили по сигарете. Этой ночью сигарета почти не покидала моих рук, за что я сильно поплатился разбитым в хлам горлом. Мне с большим трудом удалось сдержать рвоту от очередной подкуренной сижки. Хуижки…

— Чест, мне пора идти.

Тишина. Он посмотрел на меня отсутствующим взглядом. Такой же взгляд мне пытался передать Гарик, когда рассказывал о своих кислотных приключениях с Женей.

— Нужно осуществить задуманное. Я не могу больше ждать.

Тишина стала ещё тише.

— Я не знаю, что ещё сказать… Я не могу, я пошёл…

Последние слова я говорил уже отдаляясь от скамейки. Чест так и остался сидеть, не проронив ни слова.

 

Итак, я в десяти минутах от Эммы. Поднявшись на мост, я лицезрел первые нотки рассвета. Месяц, который сопровождал весь наш путь, продолжал светить мне одному. Он принял форму серпа, символизируя то ли рождение, то ли кончину луны, очертания которой были едва заметны глазу.

Я зашёл в подъезд типичной сталинской двенадцатиэтажки. На выходе из лифта, справа и слева от меня, располагались два коридора, вмещавшие в себя по три квартиры. Доступ к квартирам ограничивали деревянные двери. Лестничная клетка была совмещена с лифтом и пронзалась цилиндрическим мусоропроводом на всю высоту дома.

Включаю телефон. От неё никакой весточки. Скребусь в дверь. Нет ответа. Я загнанный зверь лестничной клетки. Я хочу её видеть! Пишу смс: «Выходи. Я же всё равно дошёл до тебя». Ноль реакции. Она не выходит. Звонить не хочу. Не хочу тревожить её сон. Не хочу-не хочу, как бы не хотел.

Но эта ночь всё равно не останется неувековеченной! Моё тело уже приступило к воплощению запасного плана. Я достаю очередную сигарету, подкуриваю её и тушу о круглую стенку мусоропровда. Снова подкуриваю, и снова тушу о стенку. Ещё одна сигарета. И ещё, и ещё. Кто-то назовёт это вандализмом, но мой каллиграфический почерк, который только приобрёл в своей красоте от того, что был исполнен табачными углями, сглаживал хулиганство наркомана. На стене я написал то, чем проникся до самой далёкой глубины души, на которой ещё не бывал: Дошёл до Эммы.

-—

 

Больше здесь мне делать нечего. Поскребусь в дверь на прощание и нет ответа. На этом всё. Вызываю лифт и на улицу. Уже полностью рассвело. И никого нет. Подозрительно пусто на этом асфальте. Или это отхода?.. Ойой-ёшеньки, это отхода! Отлив волны! Полундра! Свистать всех вниз!

Я превратился в совершенно слабого и никчёмного зверя. В ободранного кота. Наступило время выживать. В самом прямом смысле этого слова. Зеркала лифта подтвердили мои самые худшие опасения по поводу зрачков. Любой прохожий, даже не разбирающийся в теме, мог без труда разгадать наличие наркотика в моей крови.  А синие мигалки становятся самыми популярными встречными в такое, раннее время суток. Опасность!

Тело изнемогало от ходьбы. Ну а что ещё оставалось делать? Только идти и терпеть. Можно ещё присесть и расплакаться. Но приказа сдаваться не поступало!

Я спускаюсь по мосту в родные районы. Ещё час. Какой-то час ходьбы и дом. Прохожу мимо детской площадки, на которой мы с Честом расстались. Скамейка пустует. Набираю номер. Не абонент. Ещё раз. Не абонент.

Всётаки ОЙ, как не хорошо получилось. Я, наплевав на всё, не подумал об отходосах, но не это главное… Опять мной управляет ху#. Не важно, какие планы в голове. Не важно, на сколько истинны и глобальны мои чувства к Эмме. Это не тот случай.

Это тот случай, когда нужно положить ху# на всех п%зд. Сейчас я прочувствовал это каждой клеточкой. Не поступается так с Братанами. Они не оставляются на скамейке в заточении своей кислотной башки. Но я же его предупреждал – не канает! Не имеет ни малейшего значения в сложившихся обстоятельствах. А всегда нужно исходить из конкретной ситуации, которая у тебя перед глазами. Конъюктуризация, мать её! И в правильном течении жизни, на скамейке детской площадки, остались сидеть два человека…

У тебя не так много Братанов, чтобы позволять себе такие выкрутасы. Такой, как Чест – вообще единственный. Единственный, кого я в полной мере могу назвать Братаном. Я не привык разбрасываться этим термином и не люблю различных сокращений и кривляний этого слова. Не существует никаких бро, братюней, братух, братишек. Это всё тишина! Существует только Брат – по крови, по генам. И Братан – по духу, по жизни.

С Женьком было интересно проводить время, но я не мог причислить его к лику Братанов. В отличие от Честа. А если претендуешь на звание Братана, то вагина не должна становиться яблочком раздора! Любая вагина. Даже самая сладкая и самая манящая.

Может быть я и совершил подъездное творчество, но оно досталось мне ценой… Совсем не хочу использовать это слово. Насколько здесь уместно существительное среднего рода родительного падежа? Ценой предательства. Думаю, в отсутствии восклицательного знака, ему тут самое место. И если бы я сам выносил себе приговор, по справедливости, то получил бы условный срок.

В свою защиту представляю такие аргументы, как то, что «я всё-таки предупреждал» и то, что я сам всего лишь второй раз под маркой и слепо следую своим чувствам, отдавая им штурвал управления телом. Ещё одним небольшим оправданием может выступать «Вандализм во имя любви». Именно эти слова были вышиты красной нитью на парусах моего фрегата, приплывшего в заветную лагуну.

И как бы я это всё не повернул словами… Прости меня, Чест!

 

Когда я перемещал своё тело по Заброшенной дороге, мои мысли были прерваны воинственным гавканьем собак. Метрах в тридцати от меня, путь преграждали две дворняги. Одна из них, судя по всему, была сторожилой местного двора. Вторая шавка вертелась рядом и подп%здывала лаем придорожной, придурошной твари.

Я нутром почувствовал, что не вовремя зашёл на чужую территорию. У этого пути не было обходных дорожек и оставалось только двигаться вперёд. Ах да, ещё можно было присесть и расплакаться… Весь процесс приближения к одичавшему зверью, с которыми я сейчас был на равных, сопровождался неумолкаемым гавканьем и рычанием. Чем ближе я приближался, тем отчётливее видел их скалящиеся пасти.

Я обходил их стороной, и как только оказался спиной к месту вибрации голосовых связок, псины активизировались и превратили своё гавканье в агрессивный, злобный лай. Я ощущал их приближение и старался двигаться полубоком, не ввязываясь в неприятности. Они почуяли такого же зверя, только в человеческом обличие. Да уж, сейчас я хуже любой больной и хромой собаки.

Нельзя было больше игнорировать собачьи оскорбления. Я резко развернулся и сделал несколько шагов в их сторону. Они отскочили. Но как только я продолжил движение вперёд, они с удвоенной силой стали рвать глотки и сокращать дистанцию. Из глубины дворов начали подтягиваться другие, бездомные псы. Поворот спиной был равносилен самоубийству. Медленными шагами я начал отступать. Сделав несколько неожиданных, даже для самого себя, рывков руками, ногами и связками голоса, я только усугубил ситуацию. Стая продолжала расти. Количество оголтелых дворовых собак, которые стремились сомкнуть кольцо, было порядка десятка.

Меня окружали разъярённые пасти. Расстояние между вожаком конфликта сократилось до тридцати сантиметров. Я понимал, что первому начинать не стоит. Я могу и не выжить. Я могу и не выжить, даже если не начну первый. Но раз уж вы, жалкие шавки, собираетесь драться и кусаться, то мы принимаем бой. Да? Кто-нибудь?! Мы принимаем бой?!

Кто-нибудь приехал на мой зов. Накалённая до предела атмосфера, разрядилась рёвом мотора. Собаки начали отступать. Мне в лицо бросился свет фар красного фургона. «Чёрная молния» моей реальности направлялась в сторону псин. Это окончательно умерило их пыл, заставив заткнуть свои глотки. Объехав меня, как стойку на площадке, водитель медленным движением направил свой спасительный фургон TIAF Cudato в обратном направлении. Мне оставалось только поднять большой палец вверх, который он непременно увидел в зеркале заднего вида.

Крупно повезло… Крупно повезло этим собакам сутулым! Благодарите фургон, сучки! Это он вас, а не меня, спас от неизбежных п#здюлей. Ещё бы чуть-чуть и некому было бы пугать честных людей в закоулках Моих дворов, псины тупоголовые! Раз на раз натуры сучьей не хватает выйти?

Но путь ещё далеко не окончен. Оставалось несколько опасностей в виде сотрудников ночного дозора. Четыре раза моё сердце замирало, когда в глаза бросались мигалки машины цвета опасности. Два сине-белых автомобиля проехало на расстоянии пары метров, а ведь я старался идти в таких местах, где вероятность встречи признаков жизни минимальна.

Я поднимался по ступенькам в сторону, противоположную падению воды. Водопад ПаркОвского парка действовал на мои уши нежнейшим массажем. Присмотревшись под ноги, я, помимо а)(уевания, увидел женскую резинку для волос. Она была бархатно-розового цвета, в виде заячьих ушек. Я прошёл мимо и продолжил свой подъем. Стоп. Это всёаки моё! Это определённо предназначено для меня. Я вернулся и подобрал эту резинку. Она была вся испачкана и в каких-то грязных пятнах, но меня это нисколько не смущало. Меня никогда не смущало подбирать вещи, которые я посчитал своими. Так в моём доме появился не один десяток интересных безделушек. Этот орден безусловно пополнит коллекцию моих случайных находок.

Дом очень близко. Он скоро появится за поворотом… Шаг. Ещё шаг. И ещё. Шаг.

Нужно набрать Честу! Гудки пошли. Долго не берет.

— Алло.

— Алло, Чест? Как ты? Где ты? Всё в порядке?

— Да, всё хорошо. Минуту назад домой зашёл. Ты как?

— Подхожу к дому. Через минуту зайду.

— Это хорошо. Я рад, что всё в порядке.

— Я тоже п#здец, как рад, Чест! Доброго утра тебе, Братан!

— И тебе, Братан!

Я положил трубку. Думаю, нам обоим было важно знать, что с нами всё в порядке. Потому что это не шутки! Это, сук@, тяжёлые наркотики, в рот их %б@ть! И неизвестно в каком настроении окажется твоё состояние в следующий момент. Ты ничтожнейший представитель двуногих, хотя ещё пару секунд назад весь мир был у твоих ног.

Пятьдесят метров до подъезда. Стоп. Что это там за машина стоит? Красный TIAF Cudato?! Он самый! Как бы интересно было запомнить номера той спасительной тачки и сравнить. Но моя память не способна даже на то, чтобы припомнить, всегда ли стоял красный фургон на соседней, рядом с домом, площадке. В любом случае – я первый раз обращаю на него внимание. Вот такие, неслучайные случайности десятого порядка.

Ну вот я и дома! Всё закончилось благополучно. Я вынырнул, оставшись на берегу с телом. Без чувств. Без эмоций. Без желаний. Без влечений. Без флюидов. Без побуждений. Без лобных долей. Без корнеплодов. Без энергетики. Без сущности. Без метафизической субстанции. Без сердцевины. Без сути. Без даты рождения. Без температуры тела. Без чрева. Без рода. Без спинного мозга. Без центра тяжести. Без места происхождения и места положения. Без ЯНА. Без ИНЯ. Без ДАО. Ведро без души. Нелепое тело, что тупо болит.

 

 

10

Автор публикации

не в сети 11 месяцев

kkg1984

85
Комментарии: 2Публикации: 11Регистрация: 11-07-2018

Регистрация!

Достижение получено 11.07.2018
Выдаётся за регистрацию на сайте www.littramplin.ru

2 КОММЕНТАРИИ

Добавить комментарий

Войти с помощью: