Седативная реальность

0
246

Но как я счастлив… что я не пишу и писать дребедени многословной, вроде «Войны», я больше никогда не стану. — Письмо к А. А. Фету, январь 1871 г. — Лев Толстой


 

Он был первым, кто отказался от авторского права, был противником государственной системы, а за отрицание религиозных авторитетов его отлучили от церкви. Он отказался от Нобелевской премии, ненавидел деньги и выступал на стороне крестьян. Таким его не знал еще никто. Он – граф Лев Толстой, глава русской литературы.

 

***

Мне тридцать лет и я – свободная женщина. Да, именно так, свободная, я сплю в своей кровати одна, и могу приходить домой, когда хочу. Смотреть косо и рассказывать мне о семейных ценностях, которые я попираю, некому. Свобода… С философской точки зрения – это возможность принимать решения, осознанно, советуясь лишь с главной женщиной в своей жизни, то есть, с самой собой. С правовой… Ну тут уж, знаете ли, юридическая свобода не имеет четкого механизма реализации, ей соответствует обязанность воздерживаться от совершения каких-либо нарушающих данную свободу действий. И пределы моих амбиций в данном случае определены законом, только и всего. Нравственность при отсутствии сдерживающих факторов? Несложно. «То, что не было бы свободно, не могло бы быть и ограничено. Воля человека представляется ему ограниченною именно потому, что он сознает её не иначе, как свободною. » В своей эпопее «Война и мир» Л. Н. Толстой наиболее точно охарактеризовал категорию абсолютной свободы. А зачем мне, молодой и интересной, эта свобода, прописанная в своде законов, упрощенная философами и воспетая в классических произведениях?

 

 

В один из так похожих друг на друга свободных дней я открыла шкаф, собираясь на вечеринку, возвращения с которой никто не ждет, чтобы выбрать наряд, и снова увидела ее. Она пробралась в мою жизнь не вчера, отражаясь в моем зеркале. Она любезно передает мне соль за обедом, подсыпает мне сахар в кофе, вкус которого мне давно надоел, и она же – причина этих бесконечных соленых кофе – брейков. Она спит со мной рядом, прижимаясь так близко, что я постоянно ощущаю ее дыхание на затылке. Ее зовут депрессия, и мне не хочется писать ее имя с большой буквы. Она смотрит на меня моими зелеными глазами, бесполезно свободными, и удивленно приподнимает бровь, изогнув губы в тонкой усмешке, когда я прошу ее отвернуться. Я не люблю плакать при посторонних, и не хочу сближаться с ней. Но она занимает все большее пространство в моей квартире, и порой мне хочется развернуться и бежать, бежать от нее, куда глаза глядят. Она сидит напротив, а я лихорадочно штудирую список, предлагаемый психослесарями женской душевной организации, выбор мой падает на самые «безвредные» препараты. И поэтому субботним вечером я заказываю такси прямо к вратам одной из городских аптек. Она, естественно, помогает мне выбрать одежду для встречи с подругой, недаром же и в шкафу властвует. И заранее осужденная ее взглядом, за еще не совершенные по ее мнению, предосудительные действия, я молча одеваю джинсы и топ. Тоскливо провожая взглядом любимые платьюшки. «Это – для свиданий, а не для дружеской попойки! » – говорит она, а я соглашаюсь. Слишком свободной чувствуешь себя, облачившись в платье в тридцать лет. И всегда так… Как у Макса Барских: «Мы – глупые люди, любим то, что нас губит, хотим то, что нельзя… » Ну что ж, подруга – ночь! Время бороться с депрессией. После полуночи ее правление входит в наиболее активную фазу, сжимая в своих объятиях тех, кто безнадежно свободен. Таким, которые в топах, психологи рекомендуют не только фармакологическую группу антидепрессантов, а и простой человеческий запой, заканчивающийся ни к чему не обязывающим сексом. Называя случайные половые связи без контрацепции и обмена телефонами, первым источником гормонов, в которых нуждается уставший от депрессии мозг. В чем – то они правы. Например, у пиразидола слабее доказательная база, а уровень токсичности и риск привыкания организма – выше… Секс полезен в больших количествах, тот, который вовремя, здесь и сейчас.

 

Лев Толстой принимал, бывало, антидепрессанты пригоршнями, поднимая настроение и себе, и крепостным девкам… И правильные, свободные женщины по идее, вообще не должны нынче грустить. Ведь пока женщина не замужем, весь мир для нее, как шведский стол, и лишь собственная, внутренняя мораль может подсказывать ей, как распоряжаться своим телом, не связанным узами и формальностями с другим телом. Любые антидепрессанты призваны оказать положительное влияние на психику, успокоив ее, их действие направлено на улучшение расстроенного многими факторами состояния. И неважно, из чего они выжаты : зверобой, перечная мята, пара бокалов виски, мужское тело, в объятиях которого, как не крути, приятнее, чем с депрессией под одеялом… «Раньше я думала, что тридцатилетние – старые перечницы. Простите меня, клевые девчули! » – с этими мыслями я и приезжаю туда, где меня уже заждалась сообщница, которая обречена сегодня освежить мою заскучавшую свободу своим замужним статусом, отнюдь не мешающим ей периодически приходить домой в предрассветный час. Мы любим коньяк. А коньяк в такие дни любит нас. Собираться по частям мы будем в понедельник, по рецепту автора, воспевшего подругу и замужних, и одиноких – ночь… Она привозит нас туда, где антидепрессанты двух видов вполне доступны, одни из них льются в изящные тюльпаны и ребристые роксы, а вторые готовы составить компанию и дегустировать их с теми, чьи платья ждут многообещающих свиданий, но откладываются «на потом». Ведь в тридцать жизнь, резко оборвавшись, только начинается. Разве только в тридцать один, как обнаружил князь Андрей Болконский?

Биологические часы депрессии (если уж она завелась в шкафу и постели), тикают синхронно с женскими, и в таких союзах на их спидометрах – одинаковый пробег. Она чеканит шаг, стуча каблучками, раздается эхом в пустой квартире, опостылевшей женщине своими свободными стенами и ненужным порой правом выбора. И тогда мы, женщины свободные, вспоминаем, что полезнее нового знакомства пожалуй, только кефир по утрам. Вот только серотонина в нем маловато, одни лишь бифидобактерии. И вряд ли они могут быть достойными ингибиторами женского разочарования.

 

 

Так какая разница, сорокалетний он или сорокаградусный, этот препарат? Жидкий или мускулистый, ледяной или пахнущий парфюмом, табаком и сексом? Половина антидепрессантов тоже собралась здесь, чтобы оказать влияние на уровень своих нейромедиаторов, остальные изливают свои хмельные души в наши бокалы.

А антидепрессивный порог, как известно, у каждого свой, а значит, и методы борьбы с душевным истощением тоже. И что бы не говорили поборники морали, а мужские объятия – один из приятных способов извлечь необходимую женщине дозу норадленалина. Графиня Наташа Ростова была того же мнения, за что и названа падшей женщиной, не заслуживающей прощения высшего света…

 

Я ушла с ним. У него приятная манера разговора и хороший, тонкий парфюм. В его шутках нет пошлости, в манерах – чувство собственного достоинства ненавязчиво намекает на концепцию гендерного равенства. Он – тот, кто мне нужен для восстановления душевного баланса. Как ни странно, я не хочу с ним секса. А вот общения – хочу. Подруга – ночь плавно уступила место прохладному сентябрьскому рассвету, который мы вместе и встретили. На его кухне смущенно закашлялась моя депрессия, тактично оставив нас наедине. И пока она курила на балконе, мы завтракали. Не спеша, беседуя о литературе, прочитанной с удовольствием, и напротив – той, которую мы в разные годы раскритиковали в пух и прах. У каждого из нас в душе своя библиотека, и двое что – то читающих и о чем – то думающих человека всегда найдут темы для разговора. Дети, политика, обмен взглядами на те или иные обстоятельства и факторы, окружающие нас… У меня мало интересных знакомых ровесников, я имею в виду противоположный пол. И новое знакомство с человеком, чьи интересы совпадают с собственными, не может не заставить хотя бы временно сдать позиции даже самую лучшую подругу всех свободных женских ночей. Заставив эту непрошеную гостью, в моем случае – молодую, стильную, зеленоглазую суку, смягчиться, и позволить коньячно – кофейной пленнице провести время с удовольствием.

 

Раньше я не знала ее цепких однополых объятий, не смотрела в ее свободные от обязательств, но скованные льдом зрачки. И секс, не имеющий последствий в виде планирования семейного отпуска, лишь подчеркивал женственность, теперь висящую в шкафу, который тоже заняла она. Женщин, не знающих душевных разочарований, не посещают мысли о вылазке в «аптеку». Они лишь получают удовольствие, приумножая раз за разом концентрацию серотонина в крови. Те, кому свобода досталась нечаянно, вопреки, начинают тяготиться ею, и выбрав секс, как метод лечения меланхолии девичьей, рискуют лишь усугубить ее влияние, встретив похмельное утро в чужих, абсолютно чужих объятиях. Их в постели будет трое: он, она и депрессия – аморальная, бисексуальная дрянь, оставившая на ее теле свое горькое послевкусие. Другое дело, получать удовольствие от общения, не исключая возможность близости. Тем самым нанести своей депрессии сокрушительный апперкот, воспользовавшись тем, что она забыла «сомкнуть» локти в клинче. Находясь в ближнем бою с собственным душевным дисбалансом, обмануть противника, успев при этом закрыться самой – вот, чем должны заниматься по утрам леди, встретившие обыкновенных джентльменов, позволив им окружить себя комфортом и имеющие возможность вести себя естественно, не оглядываясь на свою депрессивную тень. Правила маркиза Куинсберри – чем чаще свободная женщина будет возвращаться к этому кодексу, определяющему границы ее собственного ринга, полного амбиций и чувств, тем скорее она поймет, что ее свобода – безгранична в разумных пределах.

 

И поймав свое отражение в зеркалах его квартиры, я поняла, что нас в квартире осталось только двое. Ведь это именно то, чего я хотела. Общения без нее. Она отступила, ей оказалось достаточно только одного из двух антидепрессантов. Свобода оказалась относительным понятием. «Разум выражает законы необходимости. Сознание выражает сущность свободы. » Моему знакомству с одним из самых великих произведений конца девятнадцатого века когда -то мешали рассуждения автора, занимавшие немалую часть великого произведения: бесконечная теория, и на первый взгляд, скучная философия. Неудобоваримый слог. Предвзятое отношение Толстого к политике Наполеона и подчеркнутое обожание им Кутузова. И только с годами некоторые «главы» начинаешь читать между строк. То же самое касается и общения. Иногда можно справиться с депрессией без помощи препаратов, рекомендуемых специалистами.

 

Я – свободная женщина, и мне некому читать морали, и рассказывать о моей безнравственности, а потому я позволила себе задержаться в его жизни на некоторое время. Поняв, что я не хочу терять свою свободу, так дорого в свое время заплатив за нее. Поняв, что самый лучший, сиюминутный секс возможен… не в стихийном обрамлении борьбы с хандрой, напротив – в состоянии покоя, стабильности крепких и доверительных отношений, а не назло отсутствию таковых. Почувствовать себя женщиной, расслабившись и получив удовольствие от общения с интересным мужчиной. Без обязательств, не ущемляя интересы каждого из нас.

Получать порцию необходимого для моей улыбки дофамина, добывая его правильным путем.

 

***

 

 

На своиx лекцияx Владимир Набоков использовал следующий прием. Он закрывал в помещении все шторы, добиваясь полной темноты. «На небосклоне русской литературы вот это – Гоголь», — и в конце зала вспыхивала лампа. «Вот это – Чехов», — на потолке загоралась еще одна звезда. «Это – Достоевский», — щелкал выключателем Набоков. «А вот это — Толстой! » — лектор распахивал драпировку окна, и помещение заливал слепящий солнечный свет…

 

 

5

Автор публикации

не в сети 1 год

Kristinaflyledy

15
flagУкраина.
Комментарии: 0Публикации: 8Регистрация: 24-10-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: