Потерянный храм

0
321

У каждого на свете есть причал,

Куда без злата, славы и победы,

С собою взяв ошибки свои, беды,

Прийти ты можешь, кем бы ты ни стал!

 

Тацинский район …. Край вольнолюбивых мужественных людей… Поэтами воспетый край.

Край наш – это степь, простору и неезженых дорог в ней много; летом все пути открыты, и всюду можно найти приют….

Степь – слово, звучащее в легендах и песнях.  Степь – страна людей, кормилица племен и народов. Степь – колыбель их воли и свободы! Степь – наше Отечество. Наша Отчизна.

В рассказе А.П.Чехова «Двадцать девятое июня», написанном в 1882 г., Чехов впервые дает описание донской степи в раннее летнее утро.  «Степь обливалась золотом первых солнечных лучей и, покрытая росой, сверкала, точно усыпанная бриллиантовой пылью. Туман прогнало утренним ветром, и он остановился за рекой свинцовой стеной. Ржаные колосья, головки репейника и шиповника стояли тихо, смирно, только изредка покланиваясь друг другу и пошептывая. Над травой и над нашими головами, плавно помахивая крыльями, носились коршуны, кобчики и совы. Они охотились…» Природа нашего края просто сказочная. Как же целостно все воспринимается и природа, и народ, и культура.

Много времени понадобилось, чтобы заселить, освоить, защитить от врагов степные просторы. Разве можно остаться равнодушным, если мысленно представить себе, сколько труда, пота и крови, радости и страданий выпало на долю минувших поколений.  А еще наш край щедр богатой историей и людьми, памятниками культуры и архитектуры прославляющими нашу Родную Землю! О таком памятнике архитектуры, а точнее сказать о том, что от него осталось,  я и хочу рассказать.

«Зачем нужна дорога, если она не ведет в храм», — фраза героини из фильма грузинского режиссера Тенгиза Абуладзе звучит очень актуально. В дореволюционном Карпово-Обрывском это понимали, поэтому построили церковь. То, что разрушение этого святилища в 20-30-е годы прошлого века был кощунством — очевидно. Не могли предположить супруги Карповы, что их святым замыслам придет такой конец… Богатых людей и сейчас немало, но далеко не каждый готов делать родной город или деревню лучше и облагораживать его, как помещик Александр Карпов.

Время  не пощадило храмы. Они погибали от вражеских нашествий и пожаров в ранний период истории, уничтожались в новейшее время. С конца 20-х годов XX века волна борьбы с религией сметала храмы по всей стране. Коснулось это и  церкви во имя Божией Матери Одигитрии в хуторе Карпово-Обрывском.

Карпово-Обрывский лежит в низине, в двух километрах от оживлённой трассы, соединяющей город Белая Калитва со станицей Тацинской. Здесь очень тихо, на его улочках редко встретишь человека.  Хуторок встречает замерший в безлюдье и в томлении летнего зноя. Низкими, неброскими домишками вытянулся он в складке узкой долины, с пологих травянистых бугров обозреваемый весь, целиком. Однако есть в нём тихая, задумчивая прелесть и задушевность благодаря светло-серой и немного странной, будто картонная декорация, обезглавленной церкви на обширной поляне, захваченной высокой травой, да там же – скромному, увенчанному красной звёздочкой обелиску: братская могила погибших в 1943-м за освобождение этих мест. Не видно только речки Быстрой, скрытой за обрывами в подушкообразных зарослях.

Первое, что обращает здесь на себя внимание, – руины церкви на большой поляне.

Когда-то хутор звался слободой. Но даже будучи и слободой – Карпово-Обрывская  не отличалась богатством. В таком мирном на вид селении и жизнь всегда протекала мирно. Господа Карповы, Александр Иванович и Екатерина Яковлевна, относились к своим крестьянам по-доброму, помогали, чем могли, внушали им почтение к царю (кстати, полковник Карпов, участник Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов 1813–1814 годов, за военные заслуги неоднократно был отмечен высокими наградами – в том числе золотой саблей и Прусским орденом), проповедовали благочестие. В 1853 году на личные средства барин выстроил в слободе церковь во имя Божией Матери Одигитрии – из пилёного известняка, довольно простую по архитектуре, гладкостенную, приземистую, с деревянным куполом, однопрестольную.

Храм был выстроен в честь Чудотворной иконы Пресвятой Божьей Матери, именуемой «Одигитрия» Смоленская, известной на Руси с древнейших времен. «Одигитрия», в переводе с греческого языка, значит «Путеводительница». Есть несколько версий происхождения этого названия, но то, что Пресвятая Богородица для всех православных христиан является путеводительницей к вечному спасению — неоспоримая истина. Смоленская Божья        Матерь помогает всем, обращающимся к ней с молитвами об исцелении от неизлечимых болезней, в поисках семейного мира и в других сложных и неразрешимых ситуациях, как первая заступница за нас перед Богом.

По воскресеньям и православным праздникам казачьи семьи со всей округи ходили в церковь во имя Божией Матери Одигитрии, которая имела большое значение в их жизни.         

Более того: несмотря на бедность, карповцы сразу откликнулись на призыв священника помочь расширить храм.  В 1873 г. к ней была пристроена каменная колокольня, появились два придела с арочными входами, выросла невысокая трёхъярусная колокольня. Церковный ансамбль очень красиво светился ярким цветом в лучах заходящего солнца. Старожилы хутора говорят, что каждое сельское поселение имело свой вход в церковь. Ещё через пятнадцать лет в слободе открыли церковно-приходскую школу, а позже – ещё одну. В 1896 г. слобода входила в состав Каменского благочиния донской епархии. Позже — Ермаковского благочиния.

Когда в 1905 году во многих местах России крестьяне выступали против помещиков, в Карпово-Обрывской по-прежнему сохранялся покой. Долгое время церковь была духовным центром, куда все хуторяне приходили со своими бедами и радостями. Где вместе переживали за страну и вершили историю.

Во время русско-японской войны слобожане, как сообщают «Донские епархиальные ведомости» от 1 марта 1911 года, «посылали последние свои лепты в пользу бедных наших воинов и сносили к ногам любимого своего пастыря для отсылки на Дальний Восток всё, что могли из одежды: тулупы, валенки, сапоги, бельё, из провизии – сухари, полотно, сухие вишни, сало и подобное». И в газетах того времени было сообщаемо, что таких пожертвований больше всего было отправлено из слободы Карпово-Обрывской! «Когда священник говорил поучения о значении этого дня, в глазах многих были слёзы. После литургии и молебна в нём, был совершён торжественный крестный ход в волостное правление. Здесь был отслужен молебен и произнесена была священником речь о благодарности к Царю за те благодеяния, какие Царь оказывал и оказывает крестьянству. Закончив свою речь, он призывал твёрдо стоять на страже Самодержавия и православной веры и предложил для увековечения памяти об этом дне соорудить икону в честь св. Александра Невского и поставить её в волостном правлении, чтобы каждый посетитель правления, осенив себя крестным знамением, вспоминал о Царе-освободителе. Крестьяне с восторгом приняли это призыв и вместе с тем выразили желание, чтобы такая же икона приобретена была в их храм, как всенародное выражение их любви и благодарности к Царю».

Тогда же с помощью священника и составили телеграмму на имя министра императорского двора: «Просим Ваше Высокопревосходительство повергнуть к стопам Его Императорского Величества наши верноподданнические чувства и нашу любовь и сказать Его Величеству, что мы сегодня 19 февраля всем существом нашим переживаем тот былой день 19 февраля 1861 года, и чувства, какими жил тогда Царь-Освободитель и Его народ. Преклонив колена и осеняя себя крестным знамением, молим Создателя да дарует вечную память и вечную жизнь Царю-Освободителю и да укрепит силы Самодержца нашего Николая Александровича на дальнейшее благоустроение возлюбленных Ему, всегда верных до гроба и преданных крестьян и всей России» (подписана от имени крестьян Карпово-Обрывской волости Донецкого округа волостным старшиной, крестьянином Стефаном Лагутиным).

Пертурбации начались позже. В Гражданскую, во время Верхне-Донского восстания в 1919 году, казаки знаменитого Гундоровского полка вблизи слободы разгромили 202-й стрелковый полк Красных. Были здесь и другие сражения той войны, одно из которых запечатлено донским художником-баталистом  Митрофаном Грековым на картине «Бой у Карпово-Обрывской слободы». Затем пришла новая власть, установились новые порядки. Церковные службы прекратились. В Великую Отечественную здешние ландшафты вновь заволокло дымом войны. За местные высоты зимой 1943-го шли ожесточённые бои. Службы, возобновлённые в оккупации, какое-то время продолжались и после Победы.

Но потом …Местное начальство распорядилось сорвать купола, и всё богатое убранство, всю утварь увезти в слободу Скосырскую – тогдашний районный центр, которому подчинялся Карпово-Обрывский. Здание отошло к правлению колхоза: проложив шифер, председатель приспособил его для хранения семян, потом – минеральных удобрений. А когда колхоза не стало, особо предприимчивые (старожилы говорят – в основном пьяницы и безработные), когда объявили сбор металла, поснимали с крыши жесть, а потом постягивали и доски. После постепенно повыбивали окна, двери…

Сведения о том, что церковный колокол утопили в реке – и что даже специально ради его поисков чистили дно (об этом семь лет назад рассказывали старики, ныне покойные, – они поселились в Карпово-Обрывском в 1953 году, когда церковь уже не работала), опровергла старейшая жительница посёлка Валентина Михайловна Худомясова:

– Никто его не топил, сняли да увезли в Скосырку. А звук у него был! Как любая непогода – туман, метель, – сразу кто-нибудь забирался на колокольню и обязательно звонил, звонил, – мало ли что, а вдруг кто-то сбился с пути. Тогда ездили на лошадях, на подводах… Мой дед однажды возвращался с базара в Михайловке (Карпово-Обрывский сегодня входит в состав Михайловского сельского поселения), и поднялась пурга, вокруг ничего невозможно было разглядеть; он и потерял дорогу. Так и приехал на звон колокола. Мне отец рассказывал, что после того как церковь закрыли, долгое время в плохую погоду всё равно слышался звон, хотя уже никакого колокола не было. Говорили так: что будто оттого, что место намоленное, внутри церкви продолжали петь голоса, как словно знак был для нас: какой страшный грех совершён! Такое святое место осквернили! А сколько людей было на службе! – продолжала Валентина Михайловна. – Приходили все пожилые, молодые-то работали в поле. В левом приделе стояли те, кто из

 

хутора Маслова, правый – для комиссаровских (то есть для прихожан из Комиссарова, хутора в двух километрах отсюда).  Каждый год, 10 августа, на престольный праздник, на бугре – вот он, слева от церкви, – проходила ярмарка, с каруселями… Мой дед, он был хозяин зажиточный, брал с собой своих невесток и говорил: идёмте, куплю всё, что пожелаете! Накупал им туфли, платья, угощения… и всегда в этот день у церкви накрывали богатые столы. Раньше её окружала ограда, просторный был двор, с цветниками!

Да что говорить! – хорошая церковь. Верующих много здесь. А в Тацинскую ехать – далеко.

«Осколки старины» собирать было непросто. Несколько лет назад, впервые за многие годы, началось возрождение храма. По крайней мере, теперь внутри – чистота, в алтарной части и приделах – скромные иконки. Сколько пройдёт времени, прежде чем залатают многочисленные дыры в стенах, заделают проломы, восстановят купола? Наверное, это случится нескоро: селение-то захудалое, да тем более несколько лет назад в станице Тацинской возвели церковь в «новгородском» стиле, освятив её во имя Рождества Пресвятой Богородицы. До этого в Тацинском районе более полувека не было ни одной церкви! Кроме карповской…   Но  главное свершилось: на праздники сюда приезжает батюшка, собираются прихожане, а на Престол, 10 августа, накрываются столы. Сейчас в Карпово-Обрывском стало больше разрушенных домишек.  Несмотря на несносную жару, на речке – никого. А вот церковь на праздники, как в то позабытое время, собирает людей.

Да, человек смертен. Лишь вечны его добрые дела. Счастье, что дело господ  Карповых оказалось долговечным.

Жаль, что этот памятник архитектуры  не в полной мере украшает нашу местность. Отрадно, что  многие храмы в наше время возрождены  на месте утраченных, но многие, в том числе,  о котором рассказывалось, бесследно исчезли или исчезают. И кто знает, может и их судьба когда-нибудь возродится?  Нужно помнить, что уничтожение этих особенных, неповторимых и вместе с тем родных каждому русскому человеку архитектурных сооружений — уничтожение культуры родины, культуры целого народа. А без своей культуры такой народ стирается с лица земли.  Нужно сохранять и беречь свои культурные корни, без которых невозможно сохранение народа.

Памятники архитектуры навечно прикреплены к земле — они весьма значительная часть той создаваемой человеком искусственной среды, в которой он только и может существовать и развиваться. Следовательно, памятники архитектуры — это конкретная и очень важная составляющая общего, широкого и великого понятия Родина. В этом — одна из наиболее ценных сторон общественного значения памятников архитектуры. В таком своем значении памятники архитектуры выступают в роли стимулов патриотизма. И в этой своей функции, как и в функции вещественных памятников, памятники архитектуры выступают в виде своих наиболее значительных, уникальных образцов.

И когда-нибудь наши дети, и внуки, получив задание написать об истории родных мест, памятниках культуры и архитектуры, в продолжение моего рассказа напишут:

«…И стал возрождаться некогда пришедший в упадок храм. Стали появляться предприятия и новые дома, численность населения стала увеличиваться, появились новые детские сады и школы. Ожила природа. Забурлила река чистыми водами…»

0

Автор публикации

не в сети 3 года

Tolmacheva

0
Комментарии: 0Публикации: 1Регистрация: 31-03-2016

Добавить комментарий

Войти с помощью: