В бегах

0
185

Пролог

 

Приемный покой городской больницы, Кале, Франция

– Перелом правой руки, многочисленные ушибы, сотрясения нет. Мадам Жаккар, вам наложат гипс, и вы с мужем можете отправляться домой.

– Доктор… – Она сосредоточила свое зрение на бэйдже. «Как больно.» – …Бенар, не могли бы вы оставить меня на ночь? — Ева медленно выдохнула, стараясь не застонать от боли в ребрах.

– Мадам, вам не о чем беспокоиться. Вам выпишут обезболивающее.

Женщина быстро соображала, пытаясь придумать вескую причину… Но ничего не приходило в голову.

– Доктор Бенар… Дома меня ждет мать, у нее слабое сердце. Она склонна все преувеличивать, но ей будет спокойнее, если я проведу ночь в больнице.

– Мадам, вы должны понимать: это вам не гостиница…

– Прошу вас, доктор.

– Ладно, всего одна ночь. Я сообщу вашему мужу.

– Благодарю вас, доктор Бенар.

– Не за что. Вы должны быть внимательнее на лестницах.

– Да, конечно, вы правы, — мужчина вышел из палаты, а пациентка зажмурилась, стараясь сдержать непрошеные слезы.

«Вы должны быть внимательнее на лестницах,» – эту фразу Ева слышала уже четвертый раз. Она открыла глаза, и слезы катились по щекам. Уже четвертый раз Брис избил ее настолько сильно, что ей понадобилась врачебная помощь. После второго раза женщина пыталась уйти, но Брис так искренне раскаивался… После третьего раза она ушла из дома… Брис заявился в отель и снова умолял, а, когда извинения не подействовали, применил силу. Сейчас ей нужно бежать. Бежать со всех ног. Бежать и не оглядываться. Бежать из этой проклятой страны, где она никому не нужна. Бежать домой, в Хьюстон.

 

[Глава_1]

 

Два года спустя, Гленвью, штат Иллинойс, США

– Что за!? – Мужчина с силой ударил по рулю: подъезд перекрыл длинный фургон с огромной надписью «Délice», и Гейб не мог выехать из собственного двора. Он уже три минуты сигналил – никакой реакции, водитель так и не вернулся. Полицейский посмотрел на часы: «Еще чуть-чуть и я опоздаю в участок…»

Гэбриэл выдержал еще две минуты, а потом выскочил из машины и, как ошпаренный, понесся в дом напротив. «Не дело так начинать знакомство с соседями, но ведь и они должны понимать!» Обойдя фургон, он увидел другой такой же, выезжающий из соседских ворот. Не позвонив в калитку, мужчина быстрым шагом прошел через открытые ворота и очутился в зеленом саду, красоту которого он непременно бы оценил, если бы не был так раздражен!

Еще с три минуты Гэбриэл звонил и барабанил в дверь, которая неожиданно раскрылась, а перед глазами открылось пустое пространство.

– Кто в такую рань… — Мужчина перевел взгляд ниже, значительно ниже.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, — маленькая рыжеволосая женщина в форме повара с недоумением смотрела на Гейба: – Вы кто?

– Гэбриэл Вульф. Ваш новый сосед.

– Очень приятно. Ева Винтер. Вы что-то хотели?

– Совсем ничего, не считая… – Не успел он договорить, как мимо соседки пронесся огромный, размером с теленка, ирландский волкодав и прыгнул на нежданного гостя, сбив его с ног, после чего заискивающе оглянулся на хозяйку. – Да что же это такое!!?

 

Сдержать смех Ева пыталась недолго: от силы секунды две – а потом громко расхохоталась. Женщина смеялась и не могла остановиться, а сосед был похож на вскипающий чайник, он весь побагровел от злости. От смеха у нее на глазах выступили слезы. А Барт, заметив, что незнакомец не доволен его радостным приветствием, решил извинится и… начал его интенсивно облизывать! Мужчина, казалось, сейчас взорвется, из-за чего мисс Винтер еще сильнее рассмеялась. Поймав гневный взгляд соседа, она все же взяла себя в руки и сделала серьезное лицо, но его разъяренный вид к серьезности совсем не располагал. Соседка в отчаянных попытках сдержаться сильно закусила щеку, но смешки все же срывались. Женщина отвернулась и стала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Взяв себя в руки, она вновь повернулась мистеру Вульфу:

– Ох, простите, пожалуйста! Барт! На место! – Пес не отреагировал. – Барт! Мыться! – И тут огромный, превышающий свою хозяйку весом раза в полтора пес сжался и попятился в дом. – Мистер Вульф, извините, ради Бога! Пройдите в дом, я что-нибудь…

– Вы сделаете очень хорошее «что-нибудь», – раздраженно ответил он, подымаясь на ноги – Если попросите водителя фургона отъехать от моего подъезда: я опаздываю на работу!

– Ой… Конечно! – Ева отвернулась и прокричала в дом: – Пол! Нужно убрать фургон! Отрывайся от пирожных! За работу! — И уже меньше, чем через минуту усатый громила лет шестидесяти, широко улыбаясь, вышел из дома. — Пол, ты преградил путь моему соседу. – Женщина пыталась говорить строго, а саму до сих пор разбирал смех.

– Ева, детка, я же не знал! Этот дом уже с полгода пустовал! – Громила повернулся к Гэбриэлу: – Вы простите старика!

– Не прикидывайся! Старик! – Повар обернулась к молодому мужчине: – Гэбриэл, вы извините меня, пожалуйста! Так неудобно получилось, а еще Барт… Он обычно так не бросается на людей. Он очень добрый пес. – Женщина широко улыбнулась, а сердце Гейба пропустило удар, и все же…

Мужчина, никак внешне не реагируя на попытки соседки извиниться, отряхнулся, а потом, сощурившись, посмотрел на Еву:

– Надо быть внимательнее с собакой. До свидания, – раздраженно проговорил он и отправился туда, откуда пришел.

Соседка обескуражено смотрела, как он недовольно ковыляет к воротам и тихо произнесла:

– Всего доброго.

«Хам! Определенно! Ну… С другой стороны… Гэбриэл Вульф очень симпатичный, даже красивый… И его можно понять… Я бы тоже разозлилась, если бы пес в роде Барта сбил меня с ног…» Ева улыбалась, воспроизводя в памяти возмущенное лицо Гэбриэла во время падения. Ярко-зеленые глаза сверкали, сквозь смуглую кожу от злости проступил румянец, темно-русые, почти черные волосы взъерошены… Откровенно говоря, он очень понравился Еве, даже чересчур… Худощавый, высокий… «Я ему чуть до груди достаю. А взгляд…» То, как он прищурившись смотрел на нее… Это взбудоражило ее, возбудило до крайности… Даже голова закружилась… «Еще бы, у меня уже больше двух лет никого не было… А Вульф, может быть, вообще женат.» Возбужденное состояние в миг прошло. События двухлетней давности вновь встали перед глазами. Женщина тряхнула головой, освобождаясь от непрошеных воспоминаний. «Надо работать. Сегодня еще два фуршета и один званый обед…»

 

Гейб приехал в участок на восемь минут позже назначенного времени. Раздражение его несколько улеглось, а вот настроение не улучшилось, из-за чего улыбаться совсем не получалось, даже натянуто. Не то, чтобы мужчина был ярым приверженцем правил, но некоторым он следовал всегда и во всем, при любых обстоятельствах. Их было два, ну или больше. Но у этих был приоритет: пунктуальность и использование служебного положения в личных целях. Это были даже не правила. Скорее принципы: несоблюдение договоренности — верх неуважения к человеку, использование служебного положения в личных целях — верх неуважения к себе.

– Доброе утро, капитан Шейн. – Попытка говорить бодро также не увенчалась успехом.

– Здравствуйте, лейтенант. Вы опоздали. – Внутри все негодующе перевернулось от последней фразы. Капитан говорил без всякого выражения, словно происходившее вокруг его вообще никак не касалось, однако новому сотруднику и не нужен был обвинительный тон, хотя бы потому, что… Потому что «Служить и защищать» для него были не просто слова! А если человеку все равно…

– Извините, не адаптировался пока на новой местности, да и пробки, – капитан безразлично посмотрел на Гейба и продолжил:

– Вас в Чикаго перевели из…

– Из Денвера, капитан.

Шейн кивнул.

– Вашим напарником будет сержант Хьюз. Я уже отправил за ним. Он вас введет в курс дел, за одно покажет вам рабочее место. График дежурств возьмете у него же.

– Да, капитан.

– Вопросы есть?

– Пока все предельно ясно. Возможно будут позже.

– Надеюсь, мы сработаемся. – Капитан продолжал проявлять безразличие, что поставило нового сотрудника в легкий ступор. Гейб снова бросил изучающий взгляд на своего нового шефа: тот был больше похож на Санта-Клауса, чем на полицейского. «Живот, пожалуй, у него будет побольше, чем у любого Санты, а, может быть, и двух.»

– Доброе утро, капитан Шейн! — Сержант же напомнил мужчине Пренсера из оленьего экипажа рождественского волшебника.

– Доброе, Хьюз. Твоим заботам поверяю лейтенанта Вульфа.

Молодой человек широко улыбнулся:

– Сержант Томас Хьюз. — «Интересно, — с легкой самоиронией подумал лейтенант, — я тоже со временем стану похож на одного из оленей?»

– Гэбриэл Вульф, очень приятно.

 

– Карен, Лала, Келли! Вы отвечаете за рыбные закуски на фуршет к Конрадам.

Карен шутливо отдала честь:

– Есть, сэр! — Шеф-повар перелистывала меню на предстоящие мероприятия.

– Грэг, Кэтрин и Хью – второе. Пат и Мэри, вы за салаты и гарнир. Следующая задача – фуршет Форрестеров. Я сегодня отвечаю за обед.

– Ева, ты не много на себя взяла? Ты ведь всю ночь пекла для кондитерской…

– Все нормально, Мэри.

Итак, началась работа. Ева ее любила, очень любила. С раннего детства ее восхищало то, как в маминых руках скользкая рыба превращалась в деликатес, а из белого порошка муки получались воздушные булочки. С открытым ртом девочка день за днем следила за уверенными движениями матери. В семь лет Ева без запинки могла назвать все ингредиенты для приготовления яблочного пирога, который так любили папа и старшая сестра.

«Лорен… Как ты там?» Два года назад сестра буквально спасла Еву: в один прекрасный момент Брис ее бы просто убил. Лорен и ее муж Ник приняли Еву, когда она, уставшая, избитая, со сломанной рукой, истратившая кучу денег на перелеты и переезды, появилась у них на пороге. Проехав полмира, запутывая следы, она истратила большую часть имеющейся у нее наличности. Лорен ее выходила. Зять связался со своими знакомыми и помог со сменой документов: мадам Ева Жаккар стала мисс Ева Винтер. Женщина хотела просто вернуть девичью фамилию, но Ник настоял, чтобы она взяла девичью фамилию бабушки: уж ее-то Брис точно не знал. По правде говоря, Брис многого не знал. Да и не пытался узнать. И в тот момент она была безгранично рада этому обстоятельству. Однако, теперь, по прошествии двух лет Ева все равно вздрагивала, когда кто-то приходил без предупреждения, когда Барт, что для него было нехарактерно, настораживался и громко рычал. Даже в самых пессимистичных мечтах Ева не могла представить, что бежит из Франции от собственного мужа словно преступница. Женщина глубоко вдохнула: «Что же это? Я уже почти месяц об этом не думала, не вспоминала этот кошмар, а за сегодняшнее утро уже дважды…»

Пока мариновалось мясо и подходило тесто, Шеф поддавшись непонятному импульсу решила испечь мамин яблочный пирог. «А что? Должна же я извиниться за поведение Барта и перекрытый выезд? В конце концов, Вульф самый близкий сосед.»

Ева тогда еще не полностью выздоровела, только получив документы, она отправилась в Чикаго на поиски нового дома. Дома она не нашла, зато обнаружила идеальный участок в конце улицы, а точнее два соседних участка, на которых теперь расположились дом и производственная кухня.

 

[Глава_2]

 

Гейб пять минут как вошел в дом. Сказать, что новая работа его впечатлила – соврать. «Хотя… все впереди.» В Чикаго из Денвера он отправился за повышением. В Колорадо его ничего не держало, вернее никто. Да и Чикаго к Детройту гораздо ближе, а там брат с семьей и родители.

Он уже поднимался наверх, когда в дверь позвонили. «Что ж за день такой!? Собираюсь на работу – мешают, собираюсь в душ – и туда не попасть!» Мужчина выругался сквозь зубы и пошел к двери. Открыв ее, Гейб раздраженно уставился в пустое пространство, а спустя секунду, опустив взгляд ниже, на свою соседку. Привлекательную соседку, надо заметить. «Рост примерно 150 см, вес килограмм 50, волосы рыжие, глаза карие… Как на ориентировку. Только в ориентировке не говорится, что губы ярко розовые, а улыбка солнечная.»

– Чем обязан? – Гейб говорил резко и требовательно, как с преступниками на допросе. Сам понимал, что ведет себя по-хамски, но поделать с собой ничего не мог.

 

Сказать, что Ева была удивлена такой враждебностью – ничего не сказать. Она глубоко вдохнула: «Что ж, я пришла извиниться.»

– Добрый вечер, мистер Вульф, — вежливо проговорила женщина, глядя ему прямо в глаза. – Не обязательно вести себя как «злой и страшный серый волк». Я пришла извиниться за утро. Это вам. – Она сунула ему в руки яблочный пирог: – Блюдо вернете, когда будете в лучшем настроении. – И уже собиралась развернуться и уйти, когда нерадивый сосед подал голос:

– Извините, я был невежлив. Пройдете? – Тон стал мягче, но в радушие, все равно, не верилось.

– Извинения принимаются, но войти я действительно не могу.

Мужчина насмешливо посмотрел на Еву:

– Я не злой, хоть и страшный.

– Если только на несколько минут… Мне еще сегодня работать.

Гостиная вся была заставлена коробками, у стен стояла несобранная мебель. Установлена была только огромная плазма, а перед ней огромный кожаный диван, на котором валялась куртка и какие-то бумаги. «На этот диван, наверное, я дважды в длину помещусь.»

– Что-нибудь выпьете?

– Воду без газа.

– Вы выгодный гость: пьете воду, да еще и с собой пирог принесли… – Мужчина улыбнулся и стал такой… У женщины сердце заколотилось с бешеной скоростью. – Можно я и блюдо себе оставлю?

Ева рассмеялась:

– Нет, пирогов я не жалею, а вот, что касается посуды…

– Неправильно вы расставляете приоритеты, я вам скажу. Хотя… я еще не попробовал ваш пирог, возможно, мне тоже больше понравится тарелка. Идемте в кухню, а то здесь не повернуться.

– Вы умеете сделать хозяйке комплимент.

– Я вынесу свой вердикт, когда буду возвращать тарелку. – Гейб протянул ей стакан воды, а себе налил содовой. – Что же у вас за работа такая, на ночь глядя?

– Ну, не так уж и на ночь. Я должна быть на месте в девять. Думаю где-то к полуночи, – она пожала плечами, – в крайнем случае, в час, я освобожусь. К двум точно буду дома.

– И это не на ночь глядя!? – В его голосе было не удивление, а возмущение. Именно возмущение.

А Ева сама не заметила, как начала оправдываться:

– Меня охраняет Барт.

– О, да! Я имел счастье в этом убедиться! А как ваш муж к этому относится?

 

Ева насторожилась, что не ускользнуло от Гейба. Она смотрела на него несколько секунд, а потом медленно проговорила:

– У меня нет мужа.

В воздухе появилось напряжение, природа которого мужчине была не ясна. «Эта девица точно что-то скрывает. Как пить дать.» Он сузил глаза и начал внимательно рассматривать соседку, Гэбриэл был готов спорить на что угодно: в данный момент ее сердце колотится, как у зайца, а руки, которые она спрятала в карманах брюк, дрожат.

– Так где вы работаете?

Женщина глянула на часы:

– Я повар. И мне уже пора. Захотите устроить банкет – обращайтесь. – Это было похоже на побег. «Это и есть побег.»

Он кивнул:

– Непременно, – Гейб не сводил с соседки внимательного взгляда.

Она быстро пошла к двери, ударяясь о коробки, которые были расставлены в гостиной.

– До свидания.

– Всего хорошего, – мужчина улыбнулся: – И не забывайте периодически освобождать мой выезд.

– Да, конечно! Я уже проинформировала своих водителей. Если что – отправлю Барта умасливать вас.

– Лучше пирог приносите.

Ева пожала ему руку. «Рукопожатие крепкое.»

– Вы еще не вынесли вердикт этому, так что, возможно, вы предпочтете Барта. Счастливо! – И, не оборачиваясь, чуть ли не бегом отправилась к своей калитке.

Она ушла, а Гейб еще секунд тридцать стоял на крыльце и смотрел ей вслед. «Не замужем… Так, Гейб, заигрывать с соседками – все равно что с коллегой: если ничего не получится – все накроется медным тазом. С другой стороны, можно удовлетвориться общением… Ага. Общением.» Мужчина поморщился про себя и вернулся в дом.

Ева Винтер ему понравилась, очень понравилась, но она что-то скрывала, а Гейб этого не любил. Все эти скелеты в шкафу… Ничем хорошим это не заканчивается. Нельзя сказать, чтобы он испытал это на собственном опыте, но примеров ему хватило и вокруг. Да и что могут быть за отношения, когда есть тайны? Отбросив ненужные мысли, Гейб отправился в душ.

«А все-таки она меня взволновала, очень взволновала…»

 

Ева только прибыла на место, как зазвонил сотовый. Она включила наушник.

– Ева Винтер.

– Ева, это Одри. Хочу тебе сообщить потрясающую новость!

– У нас все расписано до конца года? — У помощницы было всего два недостатка… «Нет, три.» Одри Дэвис не умела проявлять так, а потому появлялась резко, шумно, пугающе. Она не знала слова «нет». Она постоянно делала интригующие паузы, которые не только раздражали, но пугали начальницу, порой до ужаса.

– Ева, у нас все было расписано до конца года еще три месяца назад! Теперь у нас все расписано до середины марта.

– Тогда что это за новость? — Устало переспросила Шеф, распаковывая холодные закуски.

– Ева, тебя приглашают вести кулинарное шоу на телевидении! Прямой эфир! В шесть вечера! С понедельника по пятницу! — Мисс Винтер замерла. Это был комплимент, это было признание ее кулинарных талантов. «Но нет… Я еще не сошла с ума – так подвергать себя опасности.»

– Одри, я не согласна.

– Ева! — Женщина снова дернулась. — Ты только подумай какая это реклама для «Délice»!

– Мы в состоянии оплатить рекламу. — «Успокойся, все хорошо.» — А если по моим рецептам будет готовить Грэг или, например, Карен? У них уже достаточно квалификации…

– Ева, ты знаешь, что сморозила глупость, поэтому быстренько возьми свои слова назад и соглашайся!

– Нет. Это мое последнее слово. Я не появлюсь на телевидении.

– То есть как бизнес-леди года для «Делового вестника» ты тоже интервью не дашь?

– Интервью для «Делового вестника» я дам, только никаких фотографий.

– Но они хотели тебя на обложку!

– Я сказала — нет. Все, Одри, обсуждать больше нечего. У нас тут обед. Увидимся завтра.

Конечно, Ева хотела вести свою передачу, хотела и интервью… Это не тщеславие, это признание. Она столько трудилась. Она мечтала об этом. Если бы не Брис – у нее уже был бы свой ресторан… «Так, стоп! У тебя еще званый обед! За работу!»

 

[Глава_3]

 

– Барт! Барт! Назад! – Но на пса слова явно не подействовали, и Гейб через секунду лежал на траве.

– Это что же такое!? Фу! — Пес тут же отошел от гостя.

– Гэбриэл, извините! Барт, я посажу тебя на цепь! – При слове «цепь» кобель обиделся, развернулся и гордой походкой отправился в глубину сада.

Ева удивленно качала головой: – Похоже, он так реагирует только на вас.

– Это должно мне польстить? – Едко спросил Вульф.

– В вашем случае – да, – в том же тоне отозвалась она. – А вообще, простите еще раз. Барт, действительно, странно на вас реагирует. Других он только обнюхивает и руки вылизывает, пока с них течь не начинает…

– Тогда это, определенно, комплимент: мне он вылизывает лицо.

– Проходите в дом. – Она взяла гостя за руку, но тут же отпустила, словно обожглась. Почему-то этот момент показался ей таким интимным, а Гейб был так близко, что женщине стало не по себе. – Ээээ… Вторая дверь справа – ванная. Там все есть. А потом проходите в кухню, – она махнула на двойные двери в конце коридора.

– Благодарю, – как-то странно отозвался сосед.

Только в кухне Ева более или менее пришла в себя. Потом в памяти снова всплыла картинка, как Гейб падал на траву… Поведение Барта, конечно, ставило Еву в неловкое положение, но зато как поднимало настроение! Правда, в этот раз Гэбриэл не был похож на кипящий чайник, но его возмущенное лицо и растрепанные волосы делали сурового соседа очень милым и даже забавным. Она снова улыбнулась про себя.

– Тарелку придется перемыть. – Женщина даже не слышала, как Гейб вошел, и должна была бы вздрогнуть, как и всегда за последние два года, но этого не произошло, что показалось ей очень странным.

– Я еще раз извиняюсь, Гэбриэл.

– Гейб. После такого близкого знакомства с твоим псом ты можешь звать меня Гейб. – Мужчина улыбнулся, и стало так хорошо, что Ева не смогла удержаться от ответной улыбки. – И хватит уже извинений, лучше приготовь еще один пирог.

Она рассмеялась:

– Тогда и ты меня зови Ева. Хочешь еще раз полежать на траве с читым блюдом в обнимку?

– Если все пироги будут такие же вкусные как тот – я готов падать на траву чаще, чем раз в неделю.

– Значит тарелке все-таки предпочитаешь пирог? – Мужчина поморщился:

– Я надеялся, что ты не вспомнишь.

– Что-нибудь выпьешь?

Сосед уселся на высокий табурет:

– Я не столь скромный гость и воду пить не буду. Что ты можешь предложить?

– Чай? Кофе?

– Чай, черный.

– Эрл Грэй подойдет?

– Отлично.

– Как с вещами – уже разобрался?

Он махнул рукой:

– Только с самыми необходимыми.

– Телевизор и диван? – Гейб улыбнулся, вспомнив, что неделю назад, когда Ева заходила к нему, в гостиной были распакованы только телевизор и диван.

– Ну, телевизор я не так уж и часто смотрю, просто не привык к здешней тишине.

– Ты раньше жил в городе? – Он кивнул. – Я тоже, как сюда переехала, с месяц просыпалась от каждого шороха. – Хотя просыпалась она не столько из-за тишины, сколько из-за постоянного страха, что в один прекрасный момент Брис найдет ее. Надо сказать, она и сейчас порой просыпается, но теперь, когда у нее есть Барт – ей не так страшно. Да и сигнализация, и кирпичная стена по периметру…

– У тебя красивый дом, – Гейб рассматривал высокие сводчатые потолки просторной кухни-столовой, которую разграничивал старинный буфет из черного дерева и большой в человеческий рост камин.

– Я всегда о таком мечтала… Поэтому, чтобы воплотить мечту, я решила дом построить. – Женщина улыбнулась. – Здесь разместила и свое рабочее место…

– Ты давно начала свое дело?

Она отрицательно покачала головой:

– Два года назад. С начальным капиталом мне помог зять, как и с первыми клиентами. Он сам из Чикаго, так что… А дальше все так закрутилось… Оставалось только готовить и готовить, а это я люблю.

– Я могу приготовить только спагетти и мясо на углях.

– «Кусок хорошо приготовленного мяса на углях, стоит десяти твоих изысканных блюд, Хоуп. А ты готовишь его изумительно! Так что выкинь свою поваренную книгу!» – Ева так правдоподобно изобразила мужской голос, что Гейб не выдержал и рассмеялся.

– А Хоуп это кто?

– Это моя мать.

– Стало быть, это мнение твоего отца?

Женщина заворожено улыбнулась:

– Мама готовила просто изумительно! Я всегда, как завороженная, смотрела за ней, когда она готовила. Мама была очень эмоциональной и энергичной. От этого на кухне всегда царила такая атмосфера… Очень теплая и светлая… – Взгляд Евы стал мечтательным, она словно погрузилась в прошлое. На губах заиграла легкая улыбка. – Там всегда что-то готовилось. Но отец признавал только мясо на углях и яблочный пирог. Я его готовила для тебя.

– Стало быть, мне повезло. Ты говоришь в прошедшем времени…

Улыбка тут же испарилась:

– Они погибли. Была сухая гроза. Молния ударила в дом… Он сгорел до тла в течение нескольких минут. Мне было восемнадцать, сестре двадцать один. Она только выучилась на ветеринара. Хотела вернуться на ранчо, чтобы помогать папе…

– Так вы обе продолжаете дело родителей?

– Ну, Лорен пока продолжает только одно дело – в декабре прошлого года она родила двойню, так что ей теперь не до ранчо, теперь там всем заправляет Ник.

– А ты? – Женщина пожала плечами:

– А я тут. Ездила по стране, приобретала опыт, училась у разных шефов. Пиком можно считать стажировку у Феликса во Франции.

– Так вот откуда «наслаждение»?

Ева рада была бы забыть все связанное с Францией, но совесть ей не позволяла забыть Феликса. По количеству приобретенных знаний с Феликсом могла конкурировать только мама. «Благодаря этим знаниям у меня есть этот дом. Да и все, что я имею»

– Да, Феликс, пробуя что-либо на вкус, всегда говорил: «Délice!», – при условии, конечно, что ему нравилось то, что он пробовал. А вы где работаете?

– Я работаю в полиции. – Гейб как-то странно – вызывающе? – посмотрел на Еву.

– Это должно меня напугать?

Мужчина улыбнулся:

– Только если вы нарушаете закон.

– Сахар?

– Нет.

– Молоко?

Он поморщился:

– Мы в Англии?

– Гейб, ты себе не представляешь, какую я однажды сморозила глупость! – Она покачала головой, улыбаясь воспоминаниям. – Работая у Феликса, я имела возможность ездить с ним по всем его ресторанам во Франции и Англии. Так вот, приезжаем мы в Лондон. Феликс пригласил меня в свой лондонский дом, чтобы не останавливаться в гостинице. Пять часов, нам подают чай. Чопорная английская экономка спрашивает: «Мисси… – Ева запнулась, – Мисс Винтер, молоко?» А я говорю: «Чай.» Она как-то странно посмотрела на меня и снова спросила: «Молоко?» А я снова отвечаю: «Чай.» Экономка строго нахмурилась и в третий раз повторила вопрос: «Молоко?» И тут я выдала: «Миссис Эппл, я же сказала: я буду чай!» Лицо экономки вытянулось, а глаза стали, как у совы. Она даже хлопала ими так же. Мне кажется, что не будь у нее такой хорошей выдержки, она бы даже рот раскрыла. Феликс заходился от смеха – такое лицо было у этой миссис Эппл!

– Я в Лондоне провел три недели в перерыве между армией и поступлением в Полицейскую академию.

– Твоя жизнь, похоже, тоже была очень насыщенной.

– Она и сейчас насыщенная. Особенно сейчас: меня недавно перевели в Чикаго.

Ева понимающе кивнула:

– Осваиваешься на новом месте, так сказать. – Женщина раскрыла большой шкаф, в котором на полках была выставлена выпечка. Обычно он не бывает полностью заполнен, но сегодня Ева ждала гостей: журналистов из «Делового вестника», а также представителя самой большой сети кондитерских в Чикаго. «Просто на чай» – сказала Денис Браун, управляющая «Candies». «Ага как же, будет полноценная дегустация всей выпечки…»

– Ох, нихрена себе! Прости. Как ты умудряешься стройной оставаться с таким пристрастием к пирогам и пирожным!?

– Гейб, ты меня смущаешь! – Женщина покраснела.

Мужчина смотрел на шкаф широко раскрытыми глазами. «Так, наверное, дети смотрят на витрины магазинов игрушек. Ну, или сладостей…»

– Прости! Но я столько всего видел только в кондитерских…

– Вот именно поэтому тут столько всего. Ко мне должны прийти на дегустацию из «Candies».

– Тех самых «Candies»?

– Тех самых «Candies».

– На такую работу я бы приходил с удовольствием!

– Что ты будешь?

Он указал на блюдо с эклерами:

– Это с чем?

– Заварной крем. – Гейб кивнул.

– А сейчас ты ходишь на работу не с удовольствием?

– Удовольствие закончилось после первого вызова на место убийства.

Ева сглотнула.

– Да, тебе приходится работать с гораздо более страшными вещами…

– Ну, всех этих приспособлений, – мужчина махнул рукой в сторону рабочей зоны, где в ряд были выставлены всевозможные комбайны, миксеры, ножи… – Я боюсь гораздо больше, чем уголовников. А потом, все не настолько ужасно.

– Но ужасно?

– Я этого не говорил. Я люблю свою работу, но от нее трудно получать удовольствие, как, например, от эклеров с заварным кремом. От своей работы я получаю удовлетворение.

Женщина улыбнулась:

– Тогда к столу. Если у тебя нет возможности получить удовольствие на работе – получи его здесь. – До нее не сразу дошла двусмысленность этого приглашения, но как только Ева осознала, ЧТО она сказала – покраснела, как вареный рак.

– Ева, ты не должна так искушать мужчин. – Он насмешливо посмотрел на нее, а та покраснела еще больше. В комнате повисло молчание.

 

– Ева! – Шеф вздрогнула, даже слегка побледнела. Потом закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, открыла глаза. Это не укрылось от Гейба. – Ева, привет! – У той снова дернулась рука.

– Здравствуй, Одри. – Напряженно проговорила Ева. – Я тебя просила пользоваться своими ключами только, когда меня нет дома. – Она говорила негромко, но твердо, а еще мужчина заметил, что соседка злится, злится на себя. «Странно…» – Гейб, познакомься, это моя помощница Одри Дэвис. Одри – Гэбриэл Вульф, мой сосед.

– Ой, очень приятно! Ева, прости! Но там были открыты ворота, вот я и вошла.

– В смысле ворота открыты? – Женщина насторожилась.

– Ну, Пол как раз выезжал…

Соседка на мгновение прикрыла глаза.

– Пол выезжал… Я думала он зайдет.

– Ой, там… Он хотел еще заехать в автосервис…

– Что-то с фургоном?

– Все нормально, он, кажется, хотел подкачать колеса или что-то в этом роде, – девушка махнула рукой: – Я не разбираюсь. Короче, что-то с колесами. – Она с улыбкой повернулась к Гейбу: – Так вы и есть тот самый сосед, которого Пол, оставил под домашним арестом?

– Ну, если он, как и я сейчас, наслаждался вкусными пирожными – я его понимаю: я бы тоже забыл про какой-то там фургон. Что я, кстати говоря, и сделал. – Ева вопросительно посмотрела на него. – Я ведь зашел ненадолго: блюдо вернуть. У меня еще сегодня дежурство.

– Что ж… – Разочарованно проговорила женщина. – Приходи еще. Мы будем рады.

– Ты или Барт?

Она рассмеялась:

– Ну, Барта мне будет в радости трудно обскакать! Но рады будем оба.

 

Ева смотрела в ярко-зеленые глаза Гейба, по ее телу разливалось тепло, а его губы растянулись в глуповатой улыбке.

– Экхм… – Они совсем забыли про Одри.

– Ладно, я пойду. Если надумаешь испечь еще один яблочный пирог – приходи, – он подмигнул ей и улыбнулся. – Не провожай, ты, похоже, занята.

– Ну, не так чтобы очень…

– Как не очень, Ева!? Скоро же из журнала придут!

– До встречи!

– Пока.

– До свидания, мистер Вульф. – Быстро проговорила девушка и почти сразу же отвернулась. – Ты что собираешься их в этом встретить?

– А что тут такого? Я повар. В чем мне еще встречать их как не в форме?

– Ева, даже если ты не собираешься фотографироваться – ты должна хорошо выглядеть! У тебя же была форма такого зеленого цвета… Она тебе к лицу. Или темно-синяя… В белой ты слишком бледная. Хотя и в белой можно остаться, только тебя подкрасить надо.

– Они вообще надолго? У меня ведь еще встреча с Денис.

– Денис из «Candies»?

– Одри, ты мой помощник или наоборот? Кто из нас должен об этом помнить?

– Просто я так взволнована! Ведь «Деловой вестник» будет во всех штатах! – Она развела руки в стороны. – Ты представляешь, какая это реклама!? Тебе нужна будет еще одна кухня и больше помощников…

Ева подозрительно посмотрела на помощницу:

– Одри, ты же сказала, что я не даю согласие на съемку?

– Да… Я сказала, но может, все-таки передумаешь?

– Нет, Одри, я не передумаю.

– Эх… Ну… Готовься, короче, иди переоденься во что-нибудь поярче.

 

[Глава_4]

 

– Ева Винтер. — Ее голос был настороженным. Не так уж часто ей звонили с незнакомых номеров. Вернее совсем не звонили: все рабочие телефоны были у Одри.

– Ева, привет. Это Лорен.

– У тебя новый номер?

– Сэм утопил мой сотовый. Восстанавливать номер – много мороки, так что вот. Конечно, когда Ник возьмется за меня, мой старый номер будет восстановлен…

Ева рассмеялась.

– Клиф такой же непоседа?

– О, нет. Клиф у нас серьезный и рассудительный. Только благодаря этому мы их и различаем! Но звоню я тебе не для того, чтобы обсудить эту парочку.

– Да? А для чего?

– А звоню я, чтобы голову тебе оторвать! Ты забыла, как вся синяя и измученная приехала в «Хоуп Даймонд»?

– Лорен, – напряженно проговорила Ева: – Ты как никто другой знаешь, что я это вряд ли когда-нибудь забуду…

– Тогда какого черта!?

– Лорен, ты про что?

– Я про «Деловой вестник»! Расскажу тебе один секрет: он выходит по всей стране!

– Я знаю.

– То есть ты уже не боишься своего муженька? Хотя, это довольно глупый вопрос…

– Действительно, идиотский вопрос! – Раздраженно заметила Ева.

– …Глупый вопрос, потому что если бы ты его опасалась – не дала бы разрешение на обложку с твоим фотопортретом! В середине журнала – глупо, однако, куда не шло… Но на обложке! Ева, то, что я пережила тогда… – Женщина глубоко вздохнула. – Хуже я чувствовала только, когда родители погибли. Что ты наделала!?

– Я не могу понять, о чем ты говоришь? Связно выскажи свою мысль, полностью, а не обрывки.

– Связно? На тебе связно: ты дура, Ева!

– Таак, а почему я дура?

– Потому что на обложке последнего номера «Делового вестника» красуется твое фото! Фото, конечно, шикарное! Но ты – дура!

Внутри все замерло, в горле образовался комок. «Я же на давала согласия…»

– Я не давала свое согласие на фото… – Безжизненным тоном ответила Ева.

– Остается только надеяться, что это «несогласие» не заметил твой благоверный… Ева, может быть, ты на некоторое время приедешь в Хьюстон, а?

– Нет, Лори. Я… – Все тело застыло. – Я не знаю. Мне страшно. – Женщина стала бессознательно туда-сюда ходить по кухне.

– Может быть, мне с близнецами к тебе приехать? Ник не приедет, но…

– Ты что!? Лорен, я… Брис, он получает наслаждение, когда видит страх. Когда я чувствую боль – он чувствует удовлетворение… Он ненормальный, Лорен! И я ни за что в жизни не пущу тебя и близнецов туда, где может появиться Брис… Лорен, я очень тебя благодарю, что сообщила мне… – По щекам покатились слезы. – Я ведь думала, что…

– Ева, обещай, что будешь осторожна!

– Обязательно. Я люблю тебя.

– И я тебя, сестренка. Звони мне каждый день.

– Обязательно.

Ева отключила сотовый и съехала по стене. «Снова! Господи, хоть бы он уже забыл про мое существование! Два года, в конце концов…» Женщина покачала головой, не веря в происходящее. «Мы поженились и должны быть вместе до самой смерти: твоей или моей.» От страха по спине поползли мурашки, начали трястись руки.

В этот момент раздалась трель домофона. Ева дернулась, горло сдавил страх. На непослушных ногах женщина подошла к домофону. Дрожащими руками она никак не могла нажать кнопку и включить камеру.

 

– Кто?

– Ева, привет, это Гейб.

– Ах… – Она словно задыхалась.

Калитка открылась. Ему показалось или с ней что-то не то? «Нет. Не показалось.» Цвет ее лица полностью сочетался с ее белой формой.

– Привет. У тебя все хорошо?

– Привет. Все нормально.

Он сощурился.

– Да, я вижу. Ты, извини, но у нас в анатомичке у трупов, в сравнении с тобой, есть румянец.

– Ты умеешь сказать девушке приятное, – на автомате ответила женщина.

Мужчина долго и внимательно разглядывал ее.

– Говори, что случилось, – сказал он тоном, не терпящим возражений.

– Просто получила не очень хорошие новости. Проходи в кухню.

Он кивнул. Они прошли в кухню, где еще несколько минут назад Ева в ужасе подпирала стену.

– Пожалуй, в этот раз я тебя обслужу. Где у тебя стаканы? – Она указала рукой на висячий шкафчик. – Может тебе успокоительного? – Спросил он, набирая воду.

Ева покачала головой.

– А где Барт? Я не получил свою порцию «ласк».

Женщина еле заметно улыбнулась:

– Был где-то на улице.

– Знаешь, когда ты в таком заторможенном состоянии, лучше, чтобы кто-нибудь рядом был. Позвони сестре, например.

– Я говорила с ней только что. Сэм утопил ее телефон.

– Сэм – это твой племянник?

– Да.

– Сколько ему? – Гейб пытался ее отвлечь пустой болтовней, и, похоже, это ему удавалось.

– Им с Клифом по одиннадцать месяцев.

– Точно, двойняшки!

В этот момент в кухню на полной скорости влетел Барт. Ева успела отскочить в сторону, а Гейб, хотя первые несколько секунд и держался на ногах, в итоге все равно упал и получил свою порцию «лобзаний». Мужчина поморщился:

– Я наведаюсь во «вторую справа»… – Ева улыбнулась уже более живо. – Ну, зато ты улыбнулась. – Гейб вышел, а хозяйка обратилась к псу:

– Барт, сколько раз я тебе говорила, что нельзя так себя вести! А ты все равно.

Пес ответил долгим внимательным и сочувствующим взглядом.

– Мне нужно, чтобы ты не сочувствовал мне, а слушался.

Барт снисходительно посмотрел на нее, потом фыркнул.

– По-моему, он только что попытался сказать, что глупо требовать от него послушания, когда он больше тебя раза в полтора.

– Послушание от этого не зависит, – строго ответила женщина.

– Ева! – «Вот если, открывая дверь, Ева была мертвенно-бледна, то сейчас она без грима, что называется, сошла бы за полноценного жмурика!» Женщина медленно но верно начала съезжать по столу, но Гейб успел ее подхватить.

– Одри, это снова вы!? – Почти прокричал мужчина. Конечно он был зол! У него и без того внутри все перевернулось, когда он у двери увидел Еву. И только она начала отходить, как эта идиотка чуть не довела ее до сердечного приступа! – Кажется, Ева вам уже говорила, когда можно пользоваться ключами, а когда нет! – Он сощурился. – И ворота там закрыты. – Мужчина подхватил на руки свою соседку и усадил на высокий стул.

Девушка вся сжалась.

– Я просто… Просто. – Она переминалась с ноги на ногу и готова была провалиться сквозь землю. Да и лучше бы она провалилась! Начальница бледная, как смерть, и разъяренный мужик! «Все должна исправить хорошая новость.» Одри вдохнула и с широкой улыбкой протянула ей новенький журнал: – Ева, ты на обложке «Делового вестника»! – Новоиспеченная звезда снова вздрогнула.

– Одри, вы могли бы хоть изредка не орать.

 

Ева взяла у помощницы дрожащими руками журнал. «Красивая фотография. Кухня очень хорошо получилась… О чем я думаю!? Это фото – в лучшем случае – мой инфаркт, в худшем – встреча с Брисом, в самом худшем… Позитив! Надо собраться. Гейб точно заметил мое состояние, хоть и не знает, чем оно вызвано. А Одри… Одри… А что, если… Если?» Женщина резко подняла голову и в упор посмотрела на свою подчиненную. Так продолжалось несколько секунд, а потом она решила проверить свою теорию.

– Одри, свяжись с Рупертом. Я хочу подать на журнал в суд: я не давала согласия на фото…

Девушка покраснела, потом побледнела… А Ева уверилась в своих подозрениях.

– Э… Ева, это не они… Э… Это я. Я не сказала им…

Вот тут Ева быстро пришла в себя. Злость бодрит, знаете ли!

– Что это значит, Одри!? – Она не кричала, но ее голос звенел. Негромкое эхо отзывалось по большой комнате, от чего даже у Гейба мурашки по коже побежали, хотя он не из тех, кого можно запугать.

– Ну, я решила…

– Одри! Тут решаю я! И если я сказала, что не хочу, чтобы на обложке журнала было мое фото – значит не хочу! Если я сказала, что не буду вести шоу – значит не буду, или у меня на кухне есть он-лайн-камеры!?

Помощница обиженно поморщилась.

– Ничего подобного. Я просто подумала, что ты оценишь инициативу.

– Будь там твое фото – я бы ее оценила!

Гейб и Барт с неподдельным интересом наблюдали за всей этой сценой, правда, по разным причинам. Барт восхищенно смотрел на свою хозяйку, всем своим видом говоря: «Смотрите, это я ее такой воспитал!» А вот Гейб с бОльшим интересом вслушивался в разговор. Нет, вид Евы, метающей гром и молнии из своих шоколадного цвета глаз, завораживал и заставлял сердце биться быстрее, очень быстро… даже чересчур. Но вот такое яростное нежелание Евы видеть свои фото в журнале пробудило в Гейбе сильное любопытство. Однако, он был профессионал. О том, что его этот факт нежелания очень и очень заинтересовал, знал только он сам. А еще ему что-то подсказывало, что если журнал – это не та самая дурная весть, то он с ней связан напрямую.

– Но, Ева, это же такая реклама! По всей стране! Кто читает статьи без фотографий!?

– Я тебе открою страшную тайну, Одри: статьи в такого рода журналах читаются не зависимо от того, есть там фотографии или нет! Я даже больше скажу, что самые важные статьи в них обычно без фотографий!

Девушка опустила голову:

– Прости. Но я правда не понимаю… – Помощница развела руками.

– И не поймешь, – отрезала Ева.

– Ты… ты меня уволишь?

– Знаешь, хочется, очень хочется! Не учишься на чужих ошибках – на своих точно научишься! Но теперь-то что кулаками махать, если мои фото по всей стране! Так что ты остаешься. И ни дай тебе Бог еще раз меня ослушаться в подобных вопросах! Не дай Бог, Одри! Вылетишь отсюда без рекомендаций!

– Да, я поняла.

Гейб смотрел с восхищением смотрел на Еву. «Амазонка! Афина!»

– Запомни это, Одри. Запомни!

– Я тогда отменю встречу с Тайлер Уитни?

– Это еще кто!?

– Это директор шоу. Он искал ведущего… Хотел уговорить тебя. Но если ты не хочешь… Может быть, ты все-таки передумаешь, а?

– Одри, ты слышала, что я сказала!?

Девушка кивнула.

– Я пойду в производственную кухню, – пробормотала помощница.

– Иди. – Ева повернулась к Гейбу. – Прости, я обычно так себя не веду, – она провела руками по лицу. – Я не позволяю себе отчитывать подчиненных в присутствии…

– Я понял. – Гейб улыбнулся. – Ты была похожа на Афину. Барт тобой очень гордился.

Женщина устало усмехнулась:

– Гордился бы он мной, если бы моя воинственность была направлена на него?

– Мне кажется, ты требуешь от него слишком много.

– Барт, иди ко мне. – Ева встала со стула присела перед псом на корточки, тот в свою очередь радостно кинулся на хозяйку и уже с ее же разрешения полноправно стал вылизывать ей лицо и шею.

– Вот, теперь «вторая дверь справа» нужна не только мне.

– Барт, я тебя люблю! – В пике своей радости пес повалил Еву на пол, продолжая вылизывать. – Женщина заметно расслабилась и даже стала улыбаться.

– Барт! – Пес в ту же секунду смирно встал рядом с Евой. – Он тебя точно воспринимает как хозяйку? Ты больше похожа на его подопечную. – Женщина рассмеялась. Гейб помог ей подняться.

– Похоже, так и есть. Я сейчас. – Она вышла.

– Ну, что дружище? – Пес сел и преданно уставился на Гейба. – Будешь охранять Еву?

Барт снисходительно посмотрел на гостя: «Конечно! Она без меня никуда!» – Молодец! – Пес довольно гавкнул.

– Кто молодец?

– О, это наш с Бартом секрет. – Гейб подмигнул псу, а тот в свою очередь гордо приподнял морду.

Ева смотрела на этих двоих, и в этот момент ее настигло ощущение правильности происходящего: правильно, что Барт безоговорочно слушается Гейба, правильно, что Гейб здесь, рядом, что он ее поддерживает. В тот момент, когда мужчина подхватил ее на руки в голове возникла несвоевременная мысль: «Я счастлива рядом с ним.» Она удивила Еву, очень удивила, но это удивление дошло до нее только в ванной, когда она умывалась. Было слышно, как Гэбриэл говорит с псом, а тот ему отвечает, всплыла картинка, как Гейб хозяйничает в кухне… А теперь, когда на улице смеркается, а кухню заливает теплый желтый свет, в душе стало так хорошо и приятно, дыхание слегка перехватило, а губы стало покалывать. «Я хочу его поцеловать.»

Пес подорвался и кинулся к гостю, но тот увернулся и грозно посмотрел на Барта:

– Сидеть. – Животное обиженно нахмурилось, но тут же выполнило команду.

Еву очень позабавила эта картина: Барт никогда еще так смирно себя не вел. У нее внутри что-то кольнуло: сейчас они напоминали счастливую семью. «Такую, как у Лорен с Ником.»

– Похоже вы тут спелись.

– А как же!.. – Гейб улыбнулся и почесал пса за ухом. – Я, ведь, пришел не просто так.

– Ой! Я со всеми этими событиями…

– Ничего, я понимаю… Так вот, ко мне на следующие выходные должен приехать брат со своим семейством. – Гейб умоляюще посмотрел на Еву. «Так смотрит Барт, когда просит поесть. Откуда он знает как ко мне подлизаться!?» Девушка улыбнулась. – Я прошу о помощи… Будет День благодарения, и спагетти — не самый лучший вариант в праздничный день. Тем более для моих племянников: я еще год буду отмывать дом от томатного соуса.

– День благодарения… Да, конечно!

– Если только ты сама не занята. Ты разве не собираешься к сестре?

Ева отрицательно покачала головой:

– Нет, в Хьюстон я отправлюсь ближе к Рождеству.

– А у тебя разве это не самое загруженное время?

– Да, но на этот период я нанимаю еще несколько помощников на кухню. Если заказов не поубавиться – они останутся на постоянную работу.

Гэбриэл снова с мольбой на нее посмотрел:

– Так мы договорились? Я просто хочу предупредить: это очень шумное семейство и от него голова идет кругом.

– Это прекрасно. – Ева мечтательно уставилась на огромный камин. – У тебя есть какие-то идеи?

– Кроме твоего яблочного пирога – ни одной.

Женщина улыбнулась.

– Тогда надо составить меню. – Она повернулась к шкафу в дальнем углу комнаты. Достала, из кармана ключи и открыла замок. Из шкафа Ева извлекла огромную толстую поваренную книгу с множеством фотографий и заметок в ней. Книга больше походила на старинный фолиант, но, судя по переплету, фолиант был не так уж и стар.

 

– Ты знаешь, что шкаф и этот детский замок не предоставляют твоему сокровищу никакой защиты?

– Правда!? Я как-то не задумывалась…

– Задумайся. Если книга имеет для тебя большую ценность, а она имеет – храни ее в сейфе. У тебя есть?

Ева кивнула:

– В кабинете… – Она поморщилась. – Но как-то не очень удобно хранить поваренную книгу в кабинете.

– Твой кабинет – кухня. Поставь здесь еще один сейф. Если боишься испортить сказочную атмосферу…

Она махнула рукой:

– Все можно правильно обставить, или скрыть… – Женщина еще раз внимательно посмотрела на шкаф: – Пожалуй, ты прав. Надо будет вызвать мастера.

Гейб удовлетворенно кивнул:

– Вот. Здравые мысли.

Шеф открыла книгу: та была не печатной, почти все рецепты были вписаны туда от руки, рядом вклеены фотографии, на самоклейках было множество комментариев, цветными чернилами дописаны различные дополнения, дорисованы указатели, некоторые рецепты были вклеены, между страницами лежали какие-то конверты и бумаги, а кое-где засушенные листья и открытки…

– Эта книга на самом деле сокровище, – Гейб в восхищении уставился на тяжеловесный фолиант.

– Я ее завела в 12 лет. Тогда мне мама начала доверять более или менее сложные рецепты. Именно тогда я начала экспериментировать. Однажды, в шоколадный торт добавила кайенского перца…

– И как?

– Ты знаешь… Вкус был забавный. – Женщина улыбнулась своим воспоминаниям. – Мама меня к плите не подпускала еще месяц, а папа благородно доел торт.

Гейб улыбнулся:

– Мое семейство в этом плане не очень-то благородно.

– Тогда это будет хорошим экзаменом!

У мужчины было ощущение, что его допустили туда, куда пускают только самых близких. Они вместе рассматривали различные рецепты, Ева делилась воспоминаниями, где и когда она узнала то или иное блюдо, какие изменения внесла. Эта теплая женщина была так близко, еще немного и он поцелует ее. А запах яблок и корицы действовал на него, как валерьянка на кота. Ева много жестикулировала, то и дело касаясь его, каждое прикосновение разливалось жаром по всему телу и заставляло сердце биться чаще. Глаза заволакивал легкий туман. Мужчина под столом с силой сжал кулак так, что костяшки побелели. А мелодичный голос соседки все равно заволакивал сознание, как пение сирен.

– А можно еще сделать ягоды в шоколаде. Очень вкусно будет с домашним мороженым. Их если сначала обмакнуть в белый шоколад, а потом, когда застынут в молочный… А еще знаешь, что можно… Клубнику в сахарном сиропе, почти как яблоки!… О! На закуску еще можно форель с травами! – Женщина быстро сделала пометку на листке с меню. – А они останутся только на праздник или на все выходные?

– На все выходные.

– Это же замечательно! Можно тогда приготовить… – Лицо Гэбриэла медленно, но верно стало расплываться в улыбке. «Ева даже светиться начала, когда узнала, что нужно много готовить!» – И суп из цукини! Он с французским хлебом просто объедение! Я этот рецепт узнала в Бельгии. Одна моя знакомая… – Теперь его улыбка стала еще шире, а выражение лица было почти идиотским, но ни он, ни она этого не замечали.

Когда меню было составлено, на улице совсем стемнело. Пес уснул, устав от такого количества информации, а его хозяйка наоборот, словно глотнула энергетического напитка.

– Ева, ты не представляешь, как ты мне помогла!

Женщина улыбнулась:

– С тебя поход по магазинам. – Она протянула ему список продуктов. Мужчина внимательно просмотрел его, потом сощурившись понаблюдал за Евой, глянул на список и снова на соседку:

– Я беру свои слова назад: я не знаю, как выглядит половина из этих продуктов!

Ева вздохнула и покачала головой:

– Среда, утро – ты будешь свободен?

– Нет, я освобожусь только после полудня: у меня дежурство.

– Что ж… тогда в… – Она посмотрела в электронный ежедневник: – Тогда в пять. Только в пять мы должны выехать. В девять у меня фуршет.

– Есть, капитан. Я пошел?

– Счастливо.

– Приходи в гости. – Оба замерли. Идеальную тишину нарушало только сопение Барта. Шоколадные глаза блестели, а огненно-рыжие волосы переливались в золотистом свете ламп. Гэбриэл чувствовал тепло, исходящее от Евы. Мужчина склонялся все ниже, к ее губам… Но тут пес недовольно фыркнул во сне, и все волшебство развеялось. Ева покраснела, а Гейб сделал шаг назад и шумно вдохнул. – Пока, Барт! – Пес побежал за гостем и провожал его до самой калитки. – Не грусти, я еще наведаюсь в гости. Береги свою хозяйку.

Гейб выходил из дома Евы в приподнятом настроении. Глупо, но он чувствовал себя счастливым, находясь рядом с ней. Они знакомы всего несколько недель, а ощущение, словно знал свою соседку всю жизнь. «Будь правдив, Гэбриэль Вульф, хотя бы с собой: ты бы с удовольствием узнал ее гораздо ближе… очень близко… с большим удовольствием…»

 

Как только калитка за соседом закрылась, а на входной двери щелкнул замок, тревога вернулась. С Гейбом Ева чувствовала себя защищенной, ее окружали тепло и безопасность. Эти чувства ее покинули девять лет назад, когда мама с папой погибли. Выходя замуж за Бриса, она надеялась вновь почувствовать себя защищенной. Только вот получила совсем не то… кардинально не то… противоположно…

Мсье Брис Жаккар был среди приглашенных на фуршет в честь открытия нового ресторана Феликса. Мужчина показался ей если не сказочным принцем, то самым красивым мужчиной во всей Вселенной. Его взгляд заставлял ее чувствовать себя наивной школьницей, а красивая улыбка развеивала остатки разума. В Бриса Ева влюбилась с первого взгляда. Это теперь она себе вполне отдавала отчет, что это скорее было помутнение рассудка, что она была влюблена не в человека, а в романтический образ, который Брис так старательно себе создал. Ей казалось, что он – любовь всей ее жизни. И не сообразив, даже не пытаясь его толком узнать, через два месяца она оказалась замужней женщиной.

Сейчас, спустя два года, оглядываясь назад, Ева не понимала, что заставляло ее оставаться на протяжении двух лет с ним: не прошло и пары месяцев после свадьбы, как муж ее ударил. Ева тогда была в шоке. Она даже сама перед собой этого стыдилась, не то, что сознаться в этом кому-либо. Стыдилась, когда он ее в первый раз привез в больницу и когда последний… В третьей больнице врач все прекрасно понял, это глупое вранье про лестницу не обмануло его. Ева помнила его взгляд: внимательный, изучающий… «Такой взгляд у Гейба.»

– Уходите от него, – невозмутимо сказал врач: – Это не прекратится.

Тогда у Евы был вывих плеча, избито все тело, а на ногу наложили лангет из-за надрыва связок…

Женщина попыталась уйти. Брис приехал в отель в тот же день. Клялся, божился, а когда понял, что она больше не верит ни единому его слову – применил силу.

– Я, Брис Жаккар, не из тех, от кого уходят жены! Ты дала клятвы! Мы поженились и должны быть вместе до самой смерти: твоей или моей! – Последняя фраза так напугала Еву, что насилие применять было не обязательно. Она стала похожа на забитого зверька.

Феликс заметил неладное и стал ее расспрашивать, когда она очередной раз позвонила по поводу больничного. Скорее всего, он начал о чем-то догадываться… Но в тот момент Ева уже никому там не доверяла. Франция для нее перестала быть исполнением мечты, она стала для нее адом, кошмаром. Последняя ночь в Кале была отчаянием.

Через полчаса, после того как медсестра оставила ее спать, выключив в палате свет, Ева достала из шкафа одежду. Стиснув зубы от дикой боли во всем теле, вытирая загипсованной рукой слезы, женщина надела на себя футболку и джинсы. На свитер ее не хватило, было слишком больно, и она его просто накинула на плечи. По пожарному выходу Ева спустилась вниз, нашла служебный переход в соседний корпус и сбежала. Она знала, что Брис ее ждет внизу, была уверена в этом, потому что в прошлый раз он не успел ее встретить – пришлось потратить время на поиск. Правда, тогда Ева не пряталась, понадеявшись, что он отпустит ее… Теперь же она не была так наивна.

В дом Ева влезла через разбитое окно и быстро ввела код сигнализации. С собой женщина взяла все кредитки, все документы и наличность. Вместо свитера взяла толстовку. После продолжительного марафона по Кале, она не чувствовала боли, она не чувствовала ничего, кроме отчаянной решимости. Собрав небольшой рюкзак, женщина отправилась к ближайшему банкомату и сняла все деньги, которые только могла там снять, со всех карточек, обнулив их до лимита. Потом отправилась к пристани, где высыпала их в море.

К десяти утра она добралась на автобусах до Лондона, а оттуда направилась поездом в Эдинбург. Потом была череда городов и транспортных средств: самолеты, поезда, автобусы, попутки, паромы… Из Венесуэлы «Сессна» доставила ее на Багамы, оттуда тем же способом Ева попала в Майами. Только во Флориде женщина немного расслабилась. Но до Хьюстона надо было преодолеть путь в несколько штатов, и она не могла использовать самолет. Через четыре дня на попутках она добралась до границ «Хоуп Даймонд», где и встретила старого управляющего. Чад ее даже не узнал… А когда она сказала кто она, он долго всматривался в ее лицо – синяки уже начали сходить, стали желто-фиолетовыми, опухоль тоже почти прошла, осталась только боль по всему телу и гипс на руке – глаза мужчины заблестели: он знал ее совсем крохой. Молча он поднял ее на руки, отнес в пикап, и отвез в заново отстроенный хозяйский дом…

 

Ева сидела на полу в кухне и тихо плакала, она снова и снова переживала все то отчаяние, ту обиду, разочарование, страх, стыд, ужас, боль… Барт лег рядом и положил свою большую голову ей на колени. Женщина гладила пса по голове, а слезы все текли и текли. Ева была не в состоянии сегодня работать. Замкнув дверь на все замки и цепочку, она отправилась наверх, где после горячей ванны погрузилась в беспокойный сон.

 

[Глава_5]

 

Выстрел. Отдача. Выстрел. Отдача. Ева поставила пистолет на предохранитель и глубоко вдохнула. «Что я делаю? Я ведь даже выстрелить в него не смогу.»

– Что с тобой сегодня такое? Пятьдесят из ста! Ева, ты меня разочаровываешь. Три выстрела вообще в молоко! – «Хорошо, что не в щит.»

– Я, наверное, устала. Заказов становится все больше. Скоро придется набирать еще помощников.

– Врать ты не умеешь. Но если не хочешь говорить – дело твое. И все же, пока не придешь в себя за оружие лучше не берись.

Дверь в блиндаж резко распахнулась и с шумом ударилась о стену. Сердце пропустило удар, дыхание сперло, в глазах потемнело. Женщина ухватилась за штатив со зрительной трубой. На пороге появился тренер детской группы.

– Привет, Натан.

– Ева? Привет! Ты же только вчера была.

– Ага, и позавчера. Я думаю, тебе стоит сделать перерыв. Потому как твои результаты день ото дня все хуже.

– Дик дело говорит. Уставшие мышцы точности не добавляют. Я своих учеников так часто в тир не пускаю. Ну, или, в крайнем случае, упражнения даю разные. А у тебя с этой игрушкой выбор небольшой.

Дик обиженно поморщился:

– Иди уже… Игрушкой! – Мужчина с любовью взял в руки «Беретту»: – Не слушай этого дурака. Думает если у него прицел дальше, то его оружие круче. – Натан только рассмеялся.

– Я видала, как мужчины разговаривают со своим авто, но чтобы с оружием!

– И ее не слушай!

– Ладно, я пошел, а то Дик меня сейчас «своей девочкой» пристрелит ненароком. Приходи как-нибудь в гости. Марти про тебя уже спрашивала.

Ева усмехнулась:

– А ты своим девочкам передавай привет. – Тренер детской группы улыбнулся, помахал рукой и вышел из тира.

 

Незнакомый автомобиль у своих ворот женщина увидела еще метров за сто. Ева сбавила скорость. За пятьдесят метров она была точно уверена, что это кто-то чужой, а на это утро встреч с новыми клиентами не назначено. Еще через десять метров завернула к своей соседке. Как только машина остановилась, Ева откинулась на сидении и закрыла глаза.

«Мадам Жаккар, вам нужно быть осторожнее на лестницах.» Женщину передернуло.

– Когда я смогу снова нормально жить? – «Никогда.»

В ветровое стекло постучали, Ева вздрогнула и открыла глаза, одновременно снимая авто с ручника и хватаясь за ключи зажигания. И только потом она посмотрела в окно. «Миссис Даллас. Что же это такое!? Дыши, Ева. Глубоко и ровно.» Женщина нацепила рабочую улыбку и распахнула дверь, вновь ставя свой «Форд» на ручник.

– Доброе утро, миссис Даллас!

– Привет-привет. Решила навестить занудную старуху?

– Что вы такое говорите, миссис Даллас! Вы можете быть какой угодно, но только не занудной!

– То есть ты не отрицаешь, что я старуха! – Усмехнулась соседка.

– Вы женщина в самом соку! – Лицо старушки как-то сразу погрустнело. – Простите. – Та махнула рукой:

– Оставь! Мне Джек много за свою жизнь наговорил. Так что если теперь все будут стараться при мне не произносить эти слова – людям придется со мной молчать.

– Как вы поживаете?

– Готовлюсь к путешествию.

– Правильно. Я давно вам говорила, что нужно развеяться. Чтобы всплывали только хорошие воспоминания.

– Ох, детка, они и так только хорошие: теперь я даже наши скандалы вспоминаю с любовью. Иметь мужа, любимого мужа – это замечательно. – Выражение Миссис Даллас стало мечтательным, а Ева выдавила из себя кривую улыбку.

– А куда вы едете?

– Что мы тут топчемся на пороге. Проходи. Я сегодня приготовила тот самый пирог с апельсинами, рецепт которого ты у меня столько времени уже выпрашиваешь.

– Не боитесь, что однажды я распробую все ингредиенты?

Старушка улыбнулась:

– У тебя не получится. Тем более нужно угадать с пропорциями. Иначе он получится слишком горький, или слишком кислый, а еще может не подняться.

– Мне порой не верится, что вы медсестра. Вам нужно было работать где-нибудь в разведке: вы и хранить тайны умеете, и узнавать все, что вам нужно. Я с вами поделилась уже тремя рецептами! – Миссис Даллас самодовольно улыбнулась.

 

Гейб спал после ночного дежурства, когда в его дверь начали настойчиво звонить. Мужчина громко застонал:

– Да! Кому там не терпится!?

Он натянул джинсы и спустился вниз. В дверях стояла сухая старушка из дома по соседству. Гэбриэл уже не раз замечал ее, всегда здоровался, но никогда не разговаривал. Она ему почему-то напоминала разведчика. А еще было неприятное ощущение, что его видят насквозь. К этому мужчина не привык, почему и старался обходить ее стороной.

– Элеонора Даллас.

– Здравствуйте, миссис Даллас.

– Вы работаете в полиции.

– Вы не спрашиваете. – «Странный разговор, однако, складывается…» – Мне представиться?

– Это пустая трата времени. – Полицейский кивнул. – Я к вам по делу. – «Мне дадут в этой жизни выспаться?» Мужчина отошел в сторону, пропуская соседку в дом.

– Миссис Даллас, я работаю в отделении Чикаго…

– Я знаю, где вы работаете. – Нетерпеливо перебила его старушка. – Я по личному делу. – Гейб сложил руки на груди и вопросительно поднял бровь. – Не смотрите на меня так, Гэбриэл. Я не у вас на допросе.

– Вы с заявлением, – едко ответил он.

Миссис Даллас недовольно поморщилась.

– Полтора года назад я потеряла мужа. Все соседи…

– Соболезную, – старуха снова нетерпеливо махнула рукой.

– Все соседи только панику поднимали и вздыхали. Я была в шоке, ничего толком решать не могла. Мы с Джеком были вместе с самого детства, никогда не разлучались… – Она печально вздохнула. – Так вот. Ева – очень хорошая девочка. Она все организовала, вызвала детей из Австралии…

– Мисс Винтер…

– Не надо мне ничего говорить, я и без того вижу, как вы на нее смотрите! – У Гейба на щеках проступил неяркий румянец, мужчина отвел глаза, но через секунду уже снова прямо смотрел на старуху. – Так вот, юноша, вы должны ее защитить!

Он подобрался. Вспомнилась встреча с Евой четыре дня назад. Лейтенант полиции проснулся и подозрительно уставился на соседку:

– Что вы знаете? – Выговор четкий, тон резкий. Миссис Даллас удовлетворенно улыбнулась и кивнула.

– Это другой разговор. Девочка уже четыре дня передвигается очень настороженно, не останавливается на улице, вздрагивает и бледнеет от резкого шума… А сегодня, увидев у своих ворот незнакомое авто – свернула с дороги.

– Это все?

– Я похожа на человека, который будет поднимать панику? Она всегда была чересчур осторожна. Но последние дни… – «Четыре дня назад я был у нее. Четыре дня назад она была похожа на жмурика из патанатомии…»

– Вы знаете еще что-нибудь?

– Только то, что два года назад, сразу после переезда сюда, она начала ходить в тир, научилась стрелять, приобрела разрешение на хранение оружия и до сих пор еженедельно посещает тир. Дик ее отлично натаскал. Он хороший мальчик. Я даже думала, что они… – Женщина махнула рукой: – Но это уже не важно.

– Я понял. Буду иметь ввиду. Если вы заметите еще что-нибудь – сообщите мне.

Старушка кивнула:

– Я знала, что ты окажешься понятливым мальчиком.

– Это комплимент?

– Это констатация факта. Ну, я пошла?

– До свидания.

– Не забывайте в следующий раз, уважаемый, надевать рубашку: вы смущаете приличных женщин своим голым торсом!

– Я на это и рассчитывал, – отозвался он в том же тоне и закрыл дверь за старушкой-разведчиком…

Он провел рукой по волосам. «Я удивлен? Нет, я не удивлен. Старуха только подтвердила все мои подозрения: Ева чего-то боится, боится до ужаса, до смерти. И от этого чего-то она прячется. Из-за этого чего-то она боялась печататься в журнале, отказывалась вести шоу. Хотя я видел, как в ее глазах мелькнул огонек, когда помощница заговорила про шоу… Боится и прячется. Боится признаться в этом другим.» Мужчина тряхнул головой. «Сначала душ, а потом – дом напротив.»

 

Ева отправляла очередную партию форели в духовки, когда зазвонил домофон. Она вздрогнула. «Что же это такое!? Кроме меня в помещении еще девять человек и Барт на улице!» Она закрыла духовку и включила экран домофона. «Гейб, слава Богу!» Еще девять человек в помещении не придавали ей никакой уверенности, а вот присутствие одного Гейба успокоило. Чувство спокойствия и защищенности вернулось. Ева расслабилась и даже обрадовалась, искренне обрадовалась, впервые за последние несколько дней.

Женщина подняла трубку:

– Привет, это Гейб.

– Привет, проходи.

Шеф чуть ли не побежала к входной двери, только бросив на ходу:

– Грэг, ты за старшего!

Когда Ева открыла дверь, Гейб сидел на уже пожелтевшей траве и получал свою порцию «ласк» от Барта. Она рассмеялась.

– Вторая дверь справа?

Гейб с улыбкой кивнул.

– Дружище, – обратился он к Барту, – Душ меня не разбудил, а вот ты…

– О, это он умеет! – Ева отошла в сторону, пропуская соседа и пса в дом. «Отчего мне так с ним спокойно? Может быть, это из-за того, что Гейб полицейский… Н-нет.. Не то…» – Ты что-нибудь будешь?

– Кофе, если можно: я после ночного.

– Проходи в гостиную.

 

Если в кухне Гейб чувствовал себя, как в сказочном средневековом замке, то здесь погружение было полным. Огромный камин в человеческий рост усиливал этот эффект, а теплый желтоватый свет, льющийся из больших кованных люстр, придавал комнате очень уютный вид, несмотря на высокие сводчатые потолки.

– Знаешь, когда я вхожу к тебе в дом, я словно попадаю в другую реальность.

Она улыбнулась:

– Я этого и добивалась. Тут я прячусь от…

– От чего ты прячешься? – Мужчина внимательно посмотрел на Еву.

Та на мгновение растерялась, но быстро нашлась с ответом:

– От скучной серости реального мира?

Гейб некоторое время молчал, разглядывая соседку, а потом кивнул, словно с чем-то соглашаясь.

– Да, там, наверное, действительно, скучно после красочных вкусностей, что ты выготавливаешь. Вкусный кофе.

– Благодарю. – Повар напряженно улыбнулась: – Там есть кайенский перец.

– Ты на мне ставишь эксперимент или уже на ком-то его провела?

– Так я сразу и призналась, – Ева заметно расслабилась.

– Этот дом очень похож на тебя, – Гейб разглядывал большую комнату: на стенах вместо картин были фрески, на длинном комоде вряд стояли несколько фотографий в серебрянных рамках. На всех фото были, видимо, близкие Евы, но ни на одной не было ее самой, даже на групповых, что показалось полицейскому странным.

– Я такая открытая книга?

Он покачал головой. «Скорее закрытая, на замок, и с множеством тайников.»

– Н-нет… Нет. Мягкий желтый свет в комнатах… Дерево шоколадного цвета… У тебя глаза такие же… – Мужчина замолк и слегка покраснел. В гостиной воцарилось молчание. Шоколадные глаза смотрели в зеленые. На лицах появились легкие улыбки. Он почувствовал сильное, почти непреодолимое желание обнять Еву, прижать к себе и никогда не отпускать. Гэбриэл сделал шаг, затем еще один… Через мгновение он прижимал женщину к себе, целуя ее и вдыхая яблочный аромат с примесью корицы. Поцелуй туманил сознание и будил желание, которое и без того его мучило с самой первой встречи. «Какая она хрупкая.»

Молчание, мягкое, уютное молчание людей, которым не надо разговаривать, чтобы наслаждаться обществом друг друга, чтобы понимать друг друга. Если кому-то из них требовалось подтверждение эмоциональной привязанности – теперь оно у них было, бесспорное подтверждение. Теперь все стало на свои места. Теперь стало хорошо.

Атмосферу интимности разрушил Барт, который, обрадовавшись взаимопониманию любимой хозяйки и уже полюбившегося нового друга, перевернул большую чугунную подставку возле камина, и она с сильным грохотом покатилась по каменному полу.

Ева смутилась, но Гейб только сильнее прижал ее к себе.

– Говорили: День благодарения будет снежным…

– Да, обещали нешуточный снегопад. Моим племянникам будет, где разгуляться. Так что у меня появилась надежда, что от моего дома кое-что останется после их отъезда… – Он усмехнулся. – Хотя бы стены…

Ева осмелилась поднять глаза на мужчину:

– Они такие непоседы?

– О! Особенно девчонки! Парни еще застенчивые…

– Парни, застенчивые!? – Ева насмешливо посмотрела на Гейба.

– Между прочим, в нашей семье все парни очень застенчивые!

Женщина улыбнулась и снова положила голову ему на грудь:

– Я это заметила в день нашего знакомства…

– Не напоминай. – Мужчина поморщился. – «Серый волк» привел меня в чувство. Знаешь, какое у меня было прозвище в школе? Грэй.

– Как удачно!

– А у тебя было прозвище?

– О, ну, рыжим этого не миновать, оно менялось после каждых каникул. Так что нам с сестрой пришлось несладко. В десять лет я решила, что как только вырасту – сразу выкрашусь в белый и буду, как мама: она была блондинкой с ярко-белыми волосами, выгоревшими на техасском солнце. Маленькая улыбчивая… – Ева вздохнула. – Я очень скучаю по ней… А твои родители?

– Папа был и есть очень строг. Он был очень зол, когда я вместо адвокатуры пошел в полицию. Брат тоже его разочаровал… Но Кент более… ответственный, что ли… Когда папа решил отойти от дел, Кент оставил прокурорскую деятельность и возглавил адвокатскую фирму. А я до сих пор являюсь паршивой овцой в стаде, которую отцу никак не получается наставить на «путь истинный».

– Это тяжело?

– Что? Противостоять отцу? – Гэбриэл поморщился. – Не так чтобы очень. Но мать жалко: папа очень властный и упрямый человек. Он не любит, когда что-то складывается не так, как ему хочется.

– Ну, я знаю еще одного такого человека…

Гейб невинно улыбнулся:

– О, в сравнении с отцом я просто душка!

– А почему родители не приедут на День благодарения?

– Кент два месяца назад уговорил их отправиться в круиз, вернутся только к Рождеству.

Они так и не выпустили друг друга из объятий.

– А у тебя много племянников?

– Я не говорил? – Гейб широко улыбнулся. – Четверо, пятый на подходе: Мелани – жена брата – на седьмом месяце.

– Точно, семейство…

– Да, хорошо еще, что девчонок всего две…

 

Мужчина и женщина лежали в обнимку на широком дивание и тихо о чем-то переговаривались. Она иногда смеялась, а он довольно улыбался, когда удавалось ее рассмешить…

– Мне еще сегодня Барта выгулять надо. Тесно ему в саду. – Пес тут же поднялся и стал вертеть головой в разные стороны, заметив, что хозяйка так и не сдвинулась с места, он обреченно вздохнул и снова разлегся на ковре.

– А вы где гуляете?

– Каждый раз по-разному. – Гэбриэл кивнул.

– Я надеюсь, вы в лес не ходите за парком?

– Нет.

Снова наступило молчание. Но Еве было так хорошо, что даже шевелиться было лень. Нервное напряжение спало, наступило какое-то сонное состояние, глаза стали слипаться. «Как же тепло рядом с ним.»

Не менее расслабленно себя чувствовал Гейб, усталость после ночного дежурства дала о себе знать, и его глаза тоже закрылись.

 

Теплые руки обнимали Еву за талию, на ноге чувствовалась тяжесть, как будто… «Как будто я сплю с мужчиной!»

– Нет! – Женщина резко подхватилась и стала оглядываться по сторонам. Ладони стали влажными, сердце гулко билось где-то в горле, дыхание сбилось.

– Ева? – Она закрыла руками лицо, пытаясь успокоиться. – Ева, ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Это просто сон. Это дурной сон, – уговаривала она себя. – Сейчас все будет нормально. – Женщина провела дрожащей рукой по спутанным волосам. – Мне надо привести себя в порядок. Еще готовиться к вечеру. – Гэбриэл некоторое время молчал, рассматривая ее, потом медленно встал с дивана, размял затекшую на диване шею, выпрямился во весь рост и тряхнул головой. Ева за всеми этими действиями наблюдала сначала отстраненно, а потом пристальнее и в итоге рассмеялась. Мужчина обернулся и удивленно уставился на нее. А она не могла остановиться. Это была мелочь, даже глупость, но женщина не могла успокоиться. Немного придя в себя, Ева попыталась объяснить: – Я… Ты… Ты в этот момент был так похож на Барта! – Она снова хихикнула, а затем рассмеялась. – Была ли это истерика? Да, наверняка.

В этот момент раздался стук в дверь. Женщина собрала всю силу воли, чтобы успокоиться.

– Войдите. – Видимо, резкий низкий голос Гейба удивил посетителя, или нет. Но, тем не менее, кто-то так и остался стоять за дверью.

– Входите, – повторила Ева. И только тогда тяжелая дверь открылась и на пороге появился Грэг.

 

– Эээ… Здравствуйте… Ева, там для Питерсонов все готово. Пол приехал. Через полчаса выезжать…

– О, Господи! Грэг, прости! Я на тебя свалила всю работу!

Молодой человек довольно улыбнулся:

– Мне понравилось.

– Гейб, знакомься, это Грэгори Уилсон – мой главный помощник на кухне, су-шеф. Очень талантливый малый. – Талантливый малый своей широкой улыбкой сейчас напомнил Гейбу Барта, когда того хвалили. – Грэг, Гэбриэл Вульф – мой сосед.

– Очень приятно, – все тем же резким со сна голосом проговорил полицейский.

– Мы виделись пару раз во дворе. Рад познакомиться, мистер Вульф.

Мужчина кивнул. Поваренок Гейбу понравился, хотя бы тем, что он не пугал Еву. Пожалуй, это стало определяющим фактором:

– Можно просто Гейб.

– Грэг. – Уилсон повернулся к Еве: – Так ты едешь? Я справлюсь.

– Я знаю. Но я все равно поеду. – Твердо и немного нервно ответила шеф-повар. Грэг только кивнул, а Гэбриэл снова сделал заметку.

– Я тогда пойду? И так уже сегодня отвлек тебя…

– Что ты! – Ее щеки покраснели. – Я была тебе очень рада! – И тут же смущенно отвела глаза.

– До свидания, Грэг. Счастливо, Ева. – Гэбриэл прижал женщину к себе и осторожно чмокнул в губы. – Барт, проводи меня! – Пес подорвался и побежал за гостем.

Грэг эту картину наблюдал с удивлением:

– Я видел, чтобы Барт всем подряд руки вылизывал, очень редко, на моей памяти всего два раза, он рычал. Но чтобы так безоговорочно слушаться! Ева, он даже тебя так не слушает!

Женщина недовольно поморщилась:

– Хватит уж. Я и так знаю, что Гейб для него авторитет! Что ты такого ему сделал, а?

Мужчина обернулся с улыбкой:

– Скажем так, у нас с Бартом договоренность. Пока! Ева, замкнись!

На последнюю фразу Ева не обратила внимания, только послушно пошла замыкать дверь. Казалось, так и должно быть: Гейб о ней заботится – это правильно. А вот от внимания Грэга эта реплика не укрылась. Он улыбнулся про себя. «Всегда забавно наблюдать, как люди влюбляются.» С довольной улыбкой молодой человек вернулся на производственную кухню, а Ева в мечтательном настроении пошла переодеваться.

 

«Итак, я был прав. Ева прячется. А еще она боится находится одна в доме. А еще… А еще ее целовать очень приятно.» Мужчина шумно втянул воздух, чтобы отвлечься ЭТИХ мыслей и направить их в нужное русло.

 

Каждый день до среды Гейб старался хотя бы ненадолго заходить к Еве. Они вместе выгуливали Барта. На прогулках она отвлекалась от забот и расслаблялась, Барт носился, как сумасшедший, а Гэбриэл был просто счастлив. И все же… Хоть они и виделись каждый день, Гейб с нетерпением ждал среды, сам не понимая почему. Может быть, от того, что совместный поход в магазин их… сближал? Наверное. Потому что в среду, разъезжая по магазинам и рынкам в поисках продуктов лучшего качества, они были похожи на семью, которая готовилась к приезду родственников на День Благодарения.

– Может быть эта? Она большая… – Гейб указывал на здоровенную форель.

Ева покачала головой:

– Нет, эта не подходит. – Она выбрала профессиональным глазом другую рыбину не на много меньше.

– А в чем разница?

Шеф улыбнулась:

– Если я скажу – мне придется тебя убить.

– Все тайны, тайны… – Недовольно пробурчал Гейб.

– Профессиональные тайны! – Важно заметила повар.

– Ох! Я тебе вряд ли буду конкурентом, только если меня в столовую шефом не переведут за какой-нибудь промах. Но тогда все отделение изо дня в день будет есть спагетти, а по праздникам – мясо на углях.

– Не паясничай! Теперь гвоздь завтрашнего обеда – индейка! Это на другом рынке.

У Гейба из-за всех этих поездок в голове все смешалось.

– Еще немного, и я заблужусь в этом прекрасном городе. Как ты вообще тут ориентируешься!?

– По продуктовым магазинам и рынкам. – Он рассмеялся. – Я серьезно! Когда я переехала в Чикаго главной целью было узнать обо всех местах, где можно купить свежие продукты высокого качества. Я работала и работала. А потом все места, куда я приезжала, проводить банкет или просто отдохнуть… В общем, все было относительно того или иного рынка, того или иного магазина, склада.

– Значит, по твоей теории, мне надо выучить расположение всех полицейских участков, и тогда у моего навигатора будет передышка?

– Кстати, да… Навигатор – хорошая штука! Когда я работала в ресторане – я не могла оценить ее по достоинству: в основном я двигалась по одному и тому же маршруту. Дом – ресторан, ресторан – дом.

– Гейб!

У Евы лишь слегка вздрогнула рука, но она тут же ухватилась за Гейба. У того потеплело на душе: «Она ищет защиты у меня.».

– Привет, Том.

– Привет! Здравствуйте, леди! – Коллега повернулся к Гейбу: – Я думал ты не женат… Да и в деле…

– Том, познакомься, это моя… Ева Винтер. Ева, это мой напарник, Том Хьюз.

– Вы та самая Ева Винтер!?

– Та самая? – Женщина непонимающе посмотрела на молодого полицейского, затем на Вульфа.

– Если ты имеешь в виду, Том, что она невероятно талантливый повар – ты угадал.

– Очень приятно, Ева! Вы уж меня извините, я тут с женой, вот и решил… – Ева смутилась.

– Ничего, все нормально.

– Что ж, Том, мы пойдем, навигатор должен нас направить еще в несколько мест.

– Да, конечно! Счастливо, Гейб! – Том повернулся к Еве: – Всего доброго! Рад был познакомиться!

– До свидания, мистер Хьюз. – Когда они сели в машину, женщина заметила: – Он очень забавный.

Гейб поморщился:

– Он еще мальчишка.

– Ты говоришь, как умудренный годами старик! А самому-то… Тебе тридцать есть?

Мужчина улыбнулся:

– Поймала. Мне тридцать стукнет как раз после Рождества. Так что, не такой уж я старик, но в его возрасте я был серьезнее.

– Ой, да ладно! Одри меня младше всего на четыре года. Я говорю то же.

– Ну, твоей Одри действительно надо повзрослеть. Ты видела когда-нибудь личного помощника, который влетал бы в кабинет начальника, как Барт!?

Ева рассмеялась:

– Ну, ты сравнил!

– Она в первую нашу встречу напомнила мне именно его. Только пес тактичнее: он не заставляет свою хозяйку вздрагивать.

– Да, эта ее «Ева!»… – Женщина покачала головой: – За два года я полюбила Одри, но порой она ведет себя, как ребенок, и часто не понимает слова «нет».

– Ну, скажем прямо, она много слов не понимает…

– А в чем заключается мальчишество Тома?

– Я не знаю откуда это: он слишком романтично относится к работе…

– То есть? А ты реально оцениваешь ситуацию?

– Армия научила просчитывать все варианты. Так, Том вместо пяти вариантов видит всего три. А это опасно. Вернее он видит еще два, но они оба слишком походят на первый, только еще фантастичнее…

Ева рассмеялась:

– Ну, вы уравновешиваете друг друга: ты реалистичен, он – романтичен. Идеальное сочетание.

Гейб почти незаметно кивнул и медленно проговорил:

– Может быть, и так.

 

В половине восьмого они прошли в кухню к Гейбу.

– У меня ощущение, что я побывал в каждом продуктовом магазине Чикаго!

– Вот только не надо! Мы были всего в шести местах, причем только два из них являются магазинами!

– И все же у меня до сих пор кружится голова от всех этих «мест» и продуктов. Отныне все буду заказывать по интернету!

– Я не верю своим ушам! Не говори таких глупостей при поваре!

– Ну, я то не особенно заморачиваюсь на всем этом…

С полчаса они все раскладывали по полкам шкафов, холодильника, морозильной камеры. С чувством выполненного долга оба упали на стулья вокруг кухонного стола.

– Я думаю ты заслужила чаю. Или кофе?

– Кофе подойдет.

– Я правда не уверен, что моя кофеварка побалует тебя таким же вкусным кофе, как ты меня угощала… Но! Но я очень люблю хороший кофе, и мне его армейский друг высылает прямо из Колумбии: у них с женой там небольшая плантация.

– Тогда сейчас продегустируем. Глядишь – у твоего друга появится еще один покупатель.

Гэбриэл повернулся кофемашине:

– Тебе придется постараться на славу, ради Васко: только благодаря ему тебе не приходится иметь дело с магазинным мусором.

Женщина улыбнулась:

– Ты разговариваешь с кофемашиной?

– Ну, у меня нет Барта… Так что я разговариваю с электроприборами, чаще всего с диктофоном, но кофемашина тоже подходит, особенно по утрам. – Через несколько минут он поставил перед Евой чашку с кофе.

Она закрыла глаза и томно вдохнула:

– Мммм… Какой аромат… – Женщина откинулась на спинку стула.

Вид Евы наслаждающейся запахом кофе, довел до крайности возбуждение, которое Гейба и без того беспокоило с самой первой встречи. Она облизнула губы… Воздух зазвенел, и мужчина не выдержал… Он честно пытался… Уже несколько недель пытался…

Поцелуй был освобождением, освобождением от того напряжения, которое витало между ними с самой первой встречи. Был освобождением от всего земного. Ее губы были мягкими и податливыми, теплыми и нежными. Его рот был настойчивым и властным. Поцелуй был гармонией страсти и нежности, ненасытности и наслаждения… Кровь вскипела и со скоростью света понеслась по венам. Гэбриэл прижал Еву к себе одной рукой, а другой ласкал… Ласкал ее тело, ее спину, грудь… Он приподнял блузку, провел языком над кружевом бюстгальтера, расстегнул его. Истома… Сладкая истома охватила ее, когда кружево скользнуло по обнаженной груди, напряженным соскам. Она вжималась в него, она гладила его руками. Он стянул с нее блузку через голову и усадил женщину на стол. Комната раскачивалась. Не расстегивая, Ева попыталась стянуть с него рубашку – та не поддалась. Тогда Гейб сам расстегнул пуговицы на рукавах и снял ее через голову. Когда женщина прижалась голой грудью к его горячему телу, Гэбриэл тихо застонал. Он задрал ее юбку и прижался к ней. Возлюбленная выгнулась ему навстречу. Горячие руки касались груди, глубокие поцелуи не прерывались. Она чувствовала его желание. Голова кружилась. Глаза заволок туман. Хотелось… Хотелось…

Из-за ударов сердца Ева ничего не слышала. Она только чувствовала, чувствовала его прикосновения, чувствовала в отдельности каждую мурашку, которая пробежала по ее коже, когда Гейб провел вверх по внутренней стороне бедер, когда нежно коснулся пальцами ее лона. От этого кружилась голова, и губы странно растягивались в улыбке. В низу живота все мышцы сжимались так сильно, что тело трясло от возбуждения. Посасывание, чередующееся с легкими укусами, заставляло соски каменеть от напряжения. Он сжал ее бедра и с силой притянул к себе. Женщина выгнулась, стараясь вжаться в его крепкий торс.

Гэбриэл ее обнимал, целовал – это было правильно. Одно на двоих дыхание, одно на двоих наслаждение, одно на двоих счастье, безграничное счастье. Все стало хорошо. Они парили.

– Гейб…

Кружево французских чулок, гладкая кожа бедра. Аромат… Пьянящий… Яблоко и корица. Ее язык за ухом и на шее доводил его до дрожи. Потолка не стало… Звезды… Темное небо… Он… Он сорвал с нее трусики и вошел в нее… Ева издала громкий стон, когда его широкие ладони заскользили по ее спине… Он насаживал ее на себя, а она задыхалась от наслаждения. Комната… Движение… Дыхание… Осязание… Губы теплые, требовательные… Юбка перекрутилась на талии, кожа оголенных бедер прилипала к столу. Поцелуи страстные… Раскачивалась… Скорость света… Она укусила его за шею. Протяжный стон… Освобождение… Бездна… Одна на двоих… Одно целое… Отныне все встало на свои места. А поцелуи все продолжались, мужчина и женщина не разъединялись. Страсть разливалась по всему телу горячей волной и разгоралась все сильнее. Никто из них не мог остановиться. Ни один из них не хотел этого. Каждый хотел еще…

Наслаждение прервал будильник на ее сотовом. Оба почувствовали отчаянное разочарование…

– Мне надо на работу… – Тихо прошептала она.

Гейб улыбнулся, но слабость в ногах не позволяла ее отпустить. Мужчина уткнулся носом в ее шею, глубоко вдыхая ее аромат. Он поцеловал ее еще раз, и еще…

– Мне очень сложно тебя отпустить. – Ева покраснела.

– Я должна идти, – тихо прошептала она.

– Я знаю. – Мужчина аккуратно отстранился, поправил одежду и подал Еве блузку с бюстгальтером. – Ты же ничего на завтра не планировала, кроме меня?

Жещина рассмеялась:

– Ничего.

– Вот и хорошо. – Он помог ей одеться. – Будь осторожна.

 

– Обязательно. – У нее до сих пор дрожали колени. Кофе остыл.

– Барта нельзя взять в машину? Ты слишком поздно возвращаешься…

Ева улыбнулась:

– Я его выпущу на улицу, чтобы он меня встретил. – Гейб кивнул.

Ева притянула его за шею и поцеловала.

– Я приду завтра утром.

– Может ты…

– Я не буду звонить тебе посреди ночи, – твердо заявила женщина.

– Только выпусти Барта.

Он ее еще раз поцеловал.

– Иди. Удачи вечером.

– До завтра.

– До завтра.

Она снова его поцеловала.

Гейб был счастлив. Ева была счастлива. У обоих были идиотские улыбки на губах и затуманенный взгляд…

 

[Глава_6]

 

Ева проснулась от ощущения влажного языка, методично вылизывающего все ее лицо ото лба до подбородка. Женщина поморщилась и отогнала пса:

– Ох, ну что ж ты делаешь, Бааарт! – Но мельком глянув на часы, она тутже вскочила с кровати: – Молодчина, Барт! – Пес подпрыгнул от удовольствия и завилял хвостом, а Ева понеслась в душ.

Этим пасмурным утром, когда на еще непромерзшую землю падал первый снег, женщина чувствовала себя, как никогда, легко. Напряжение последних дней, которое угнетало, заставляло в страхе оглядываться на улицах, испытывать ужас от каждого вскрика или резкого шума, телефонного звонка, незнакомых автомобилей, как-то не то что бы улеглось, просто дышать стало легче, появилась надежда, что все наладится. А когда рядом был Гэбриэл, то о страхах она вообще забывала. Этому мужчине Ева могла вверить собственную жизнь, не задумываясь, и совсем не потому, что он полицейский, а потому, что он мужчина, именно Мужчина, а не особь мужского пола. Два года ужаса, страха и кошмара исчезали, просто стирались из памяти, когда Гейб был рядом, когда целовал ее, держал за руку. А вчера… Вчера она была непомерно счастлива. И даже его напор не пугал, как это было с Брисом.

Такое прекрасное утро, не смотря на пасмурность… Снег? Ура! Ева была счастлива как никогда, а Барт, словно знал, что произошло. «А возможно и знает: животные ведь все чувствуют…»

 

Этим утром Гейб проснулся, когда еще было темно. Вчера он не мог уснуть и успокоился только, когда услышал, как машина Евы въехала во двор, ворота закрылись, а Барт радостно лаял. «Значит все хорошо.» После визита миссис Даллас, когда все подозрения подтвердились, мужчину не оставляло дурное тревожное предчувствие. День ото дня оно становилось все более явным, а после вчерашнего стало почти осязаемым. А вот Ева, кажется, наоборот расслабилась. И Гэбриэл не знал радоваться этому или нет: потеря бдительности может быть очень опасной… Он тряхнул головой. «Все будет хорошо!»

В десять утра раздался звонок в дверь. Даже если бы Гейб заранее не знал, что это Ева – Барт бы своим радостным лаем расставил бы все точки на «i».

– Доброе утро!

Мужчина, не говоря ни слова, притянул Еву к себе и поцеловал. Радость встречи, страсть, нежность, забота, ласка – в этом поцелуе было все. Гейб словно удостверялся, что с его женщиной, все хорошо. А Барт сидел смирно на крыльце и с удовольствием наблюдал за этим поцелуем.

Они стояли и не могли отдышаться. «Глубокий вдох, еще один…» Гэбриэл приходил в себя.

– Пойдем в дом. – Ева едва заметно кивнула, а мужчина обернулся к псу: – Заходи, старина!

Тот довольно гавкнул, вскочил и понесся в дом. Женщина никогда еще не видела Барта таким радостным и в то же время послушным.

– Я решил, что если уж вчера ты по моей вине не отведала прекрасного кофе Васко, ты отведаешь его сегодня…

Женщина кивнула:

– Я сегодня еще не завтракала.

– А Барт? Может быть, его чем-нибудь угостить?

– Ох, нет… Я его уже покормила, а так как сегодня долгий выгул ему не светит…

Гейб понимающе улыбнулся.

– Если ты согласишься оставить его здесь, когда приедут мои – его энергия найдет выход.

– Правда? Они не боятся собак? Барт хоть и очень добрый, но вид-то у него все равно угрожающий…

– За это не волнуйся, главное, чтобы Барт не испугался. – Пес обиженно посмотрел на Гэбриэла с порога кухни. – Дружище, я уверен в твоей отваге, вот только эти дьяволята… – На это пес ответил снисходительным взглядом: «Нашел чем пугать!».

 

В час по полудню, микроавтобус с логотипом авиакомпании привез семейство брата Гэбриэла. Пока взрослые выбирались из машины и доставали багаж, жизнерадостные племянники уже обступили Гейба со всех сторон. И тут старшая – Айрин – увидела Барта. Это была любовь с первого взгляда! Она тут же забыла о чем спрашивала Гейба и радостно воскликнула:

– Как зовут это чудовище!? – За радостным тоном пес даже не заметил слова «чудовище», которое так его обижало.

– Барт.

– Здрасте! – Девочка только мельком глянула на Еву и с широкой улыбкой понеслась к огромному ирландскому волкодаву.

Примерно десять минут понадобилось всему семейству, чтобы пройти в дом.

– Добрый день, я Кент, Кент Вульф. – Все таки, Кент и Гэбриэл были очень похожи. Не знай Ева, что Кент на два года старше Гейба – решила бы, что они близнецы. Хотя нет, было у них одно яркое отличие: у Кента глаза были серые, насыщенного серого цвета, красивые, однако до изумрудной зелени глаз Гейба ему было далеко. «Или я предвзята?»

– Ева Винтер, можно просто Ева.

– А я Мел. – Женщина с большим любопытством разглядывала новую знакомую деверя. – Нам Гейб ничего о вас не рассказывал…

– Мел, мы только месяц назад познакомились.

– Правда!? Месяц!? Так долго!? Мы с Кентом через месяц после знакомства решили пожениться…

Ева покраснела.

– Мел, ты смущаешь Еву! – Мужчина повернулся к своей возлюбленной: – Прости, в нашей семье все довольно бесцеремонные.

– У нас отличное семейство, Гейб! Своими пустопорожними замечаниями ты только вводишь девушку в заблуждение. Вы откуда, мисс Винтер? – Женщина немного растерялась. А вот полицейскому этот тон был хорошо знаком.

– В тебе проснулся прокурор? – Сощурившись, посмотрел он на брата.

– Ева…

– Я хочу на нем покататься! – Самый младший из племянников, ухватившись за ухо пса, пытался взгромоздиться на него, только у малыша это не слишком получалось: в холке Барт был выше сантиметров на десять.

– Патрик!

– Я из Хьюстона…

– Ева живет в соседнем доме.

– Нет! Я первая!

– Это вот в этом, который…

– Мама, Томас меня толкнул!

– Да, стена вокруг дома, идет вдоль моего сада.

– Ева сейчас уведет собаку, и тогда никто не будет кататься.

– Какой у вас красивый дом! Правда я видела только чуть-чуть, через ворота и калитку.

– Позже мы можем туда прогуляться. В конце концов, десерт находится там. Извините. – У Евы зазвонил сотовый, и женщина вышла в кухню.

– Ева Винтер, – напряженно проговорила она.

– Привет, дорогая!

– Лорен, привет! У тебя снова новый номер?

– Тут уж Клиф постарался… Слушай, а что это ты двери не открываешь гостям?

– Какие двери?

– Мы тут решили тебе сюрприз сделать, перелетели через всю страну…

– Вы что в Иллинойсе!?

– Более того, мы у тебя перед калиткой мерзнем!

– Ох! Я сейчас! – Ева вернулась в прихожую: – Гейб, тут такое случилось…

Полицейский отчетливо видел, что она скорее, рада, чем испугана, взволнована – да, но… Но, когда она начала говорить, что что-то случилось, ему все равно стало не по себе:

– Что такое?

– Тут… – Женщина смущенно опустила глаза: – В общем, мои решили сделать мне сюрприз…

Гэбриэл выдохнул с облегчением:

– Ева, тебе нужно вести ток-шоу: ты умеешь заинтриговать! Только в чем проблема? Я не понимаю…

– Так вот, я, наверное…

Ее смущение сказало больше, чем любые слова.

– Никаких «наверное». Пусть идут сюда. – Гейб ответил, не задумываясь, это казалось логичным, это казалось правильным, и не просто правильным, а единственно возможным.

– Сюда!? – А вот Ева была немного удивлена… Или все же нет?

– Ты – повар – считаешь, что еды не хватит?

– Я очень надеюсь, что ее будет достаточно, но… А еще четыре человека…

– Если что – закажем в ресторане. Разговор окончен. Веди их сюда.

– Гейб, что ты там застрял!? Сбагрил всех в гостиную, а сам остался миловаться с Евой в прихожей!

– Папа, а что такое миловаться?

– Тебе мама расскажет.

– Э!?

– Гейб, не мямли!

– У нас будут еще гости.

– Еще гости? Дядя Гейб, а у них тоже есть собака?

– У них есть собака и не одна, но все они остались дома.

– А где их дом?

– Лесли, отстань, их дом далеко.

– Гейб, ты не должен так разговаривать с детьми!

– Я пойду, все же их встречу… – Ева пошла к двери. – Они оставят вещи и мы придем.

– Я хочу в такой дом, где много собачек!

– Может возьмешь с собой Барта?

– Да, нет же! Я буду минут через пять-десять. Тем более вон они. – Ева в радостном возбуждении выбежала на улицу.

– А пять минут это долго?

– Смотря чего ждать.

– А ты чего ждешь, дядя?

– Еву.

– Так она только что ушла. Дядя, что ты как маленький, прям!

– А что за гости, Гейб?

– К Еве приехали сестра с мужем и детьми. Двойняшкам почти год.

Патрик пренебрежительно посмотрел на Гейба:

– Я с такими малявками не играю. – Все трое взрослых расхохотались.

– Ну, я вижу ты здесь хорошо устроился?

– Нормально.

– Еще бы! Такую соседку иметь, да еще и повара…

– Мел, ты права! У меня самая лучшая соседка.

– А мама говорит, что соседи пускают сплетни! Ева тоже пускает сплетни?

Гейб прыснул:

– Нет, детка! Ева не пускает сплетни, она очень хорошая соседка.

– Мама, значит у нас плохие соседи?

Мелани недовольно глянула на Гейба, а тот только сильнее рассмеялся.

– Нет, у нас хорошие соседи, Лесли. Просто они любят поговорить.

– Но ты ведь тоже разговариваешь!

– Так, Лесли, все расспросы потом! Сейчас я хочу поговорить с дядей Гейбом.

– Устроить расспросы мне?

– А почему бы и нет? В Денвере ты жил в каком-то скворечнике. А тут… И дом такой огромный…

– Неужели мой братец решил обосноваться?

– Папа, а что такое обосноваться?

– Обосноваться – это… пустить корни.

– Пап, ты что!? Только деревья пускают корни!

– Нет, Томас. Не только деревья пускают корни.

Мальчик с искренним изумлением посмотрел на отца:

– А откуда корни полезут у дяди Гейба?

 

– Ева! Здравствуй, дорогая! Куда ты запропастилась!? – Лорен с явным любопытством смотрела на соседний дом.

– Привет! – Женщина радостно бросилась в объятия сестры. – Это все Гейб! – Она махнула в сторону дома напротив: – В общем, мы сейчас заходим, оставляем вещи у меня, а потом все вместе идем к нему. Там его семья приехала. Сэму и Клифу будет с кем играть.

– Ой, Ева… Они такие непоседы…

– Скажи, Сэм: «Мы с Клифом очень воспитанные мальчики.»

Малыш на нее с сомнением посмотрел, а потом отвернулся к матери:

– Мама.

– О, я вижу: они уже поделили «территорию»?

– О, да! Клиф от Ника не отстает.

Они вошли в дом.

– Вы идите наверх, оставьте вещи. В любой комнате. А я пока загляну в холодильник у меня там были заготовки… Я не рассчитывала, когда готовила…

– Ева, а это на самом деле удобно?

– Ник, там еще четверо детей. Еще двое – не сыграют никакой роли. Только очередь к Барту будет длиннее.

Зять улыбнулся:

– Он уже должен быть совсем большой.

– Да, с последней встречи он подрос, в ширь, правда… Он взрослого человека заваливает…

– Я на это и рассчитывал, когда дарил тебе щенка ирландского волкодава…

Ник пошел с вещами наверх.

– Сестренка, ты как? Все хорошо?

– Знаешь в первые дни я очень испугалась, да и потом… Если бы не Гейб…

– А что Гейб?

– Ну, Гейб, он…

Лорен подозрительно прищурилась:

– Рыцарь без страха и упрека? Тебе Брис тоже таким казался вначале?

– Лорен, не начинай. С Брисом я никогда не чувствовала себя в безопасности, а вот с Гейбом.

– Вы встречаетесь? – Младшая сестра кивнула. – И?

– А что «И»? Лорен, он замечательный…

– А он?..

– А он переживал, что я поздно домой возвращаюсь. Даже хотел, чтобы я вчера взяла с собой Барта.

– А Барту он нравится?

– О! У них с Бартом особые отношения: Барт его слушает лучше, чем меня!

– Ну, если он Барту нравится – все нормально.

Ева рассмеялась:

– У них, можно сказать, любовь с первого взгляда.

– Девочки, вы готовы?

– Да, конечно!

– Клиф! Идем к папе! – Малыш медленно, шатаясь и иногда падая на колени, поковылял к отцу. – Идем в гости?

– Да, я сейчас захвачу коробки и пойдем.

 

Гэбриэлу очень не терпелось. Он и волновался, и переживал… Что не ускользнуло от старшего брата. Но шутка ли сказать: мужчина впервые знакомится с родственниками возлюбленной… Завидев в окно, как Ева с семьей вышли на улицу, он сразу же выскочил на порог.

Кент только усмехнулся и крикнул вслед:

– Брат, ты там всех распугаешь!

– Там метель и Ева тащит какие-то коробки…

Мел хитро улыбнулась Кенту:

– Коробки, наверное, очень тяжелые? – Тот нахмурился:

– Ты не сравнивай! Ты тогда пыталась втащить в подъезд два чемодана!

– На колесиках…

– А порог?

– Гладкий…

– И совсем не важно! Пороги гладкими не бывают!

– Папа, а кто это там?

– Айрин, ты уже большая, слезь хоть ты с бедного пса!

– Мел, пошли выйдем в прихожую.

– Мама, а нам с Лесли тоже надо в прихожую?

– Вообще-то надо всем, но если мы все вместе выйдем – испугаем гостей дяди Гейба.

Томас удивленно посмотрел на маму:

– Мы что такие страшные!?

– Здравствуйте!

– Гейб, знакомься. Это моя семья. Лорен – моя сестра. Ник – ее муж. А это Сэм и Клиф – мои племянники.

– И по совместительству наши дети. Очень приятно. – Лорен протянула руку.

– Очень рад познакомиться. Вы проходите все в гостиную, там Барт и дети. Они его, наверное, уже замучили. – Хозяин дома повернулся к гостиной: – О, Кент, Мел… Лорен, Ник, знакомьтесь. Это мой брат Кент и его жена Мелани.

– Можно просто Мел.

– Здравствуйте…

– В общем, вы располагайтесь в гостиной, знакомьтесь, знакомьте детей. А мы с Евой сейчас подойдем.

Ева прошла в кухню, а за ней Гэбриэл.

– Я даже не предполагала, что они приедут… – Мужчина приподнял ее над полом и усадил на разделочный стол.

– Со всей этой суетой у меня не получается тебя поцеловать нормально.

– А если кто-нибудь войдет?

– Как зайдет, так и выйдет, – сказал он, покрывая поцелуями ее щеку от виска до губ. – И ничего нового они не увидят. – Гейб прижался к ней всем телом. – Платья с широкой юбкой тебе идут. – Женщина рассмеялась:

– Оно тебе нравится только потому, что не стесняет твоих движений.

– Оно не стесняет твоих движений. А значит, я могу быть ближе к тебе. – Ева взъерошила его волосы. Мужчина закрыл глаза и подался назад, чтобы ей было удобнее.

– Ты мне сейчас кота напоминаешь, которого чешут за ухом.

– Вполне возможно, – Гейб снова склонился над ней и стал ее целовать. Кровь в венах становилась все горяее. Тонкое шестяное платье невероятно жгло и раздражало кожу. Женщина стала выгибаться, прижимаясь к возлюбленному как можно ближе. Поцелуй становился глубже и откровеннее. Внизу живота все постепенно напрягалось… Гейб резко оторвал женщину от себя: – Если мы не прекратим, то вчерашняя история повторится вновь. А здесь дети.

Ева уткнулась ему носом в грудь, а через минуту подняла голову:

– И кто виноват в том, что я забыла, где мы находимся?

Мужчина довольно улыбнулся:

– Надеюсь, это все-таки я. – Женщина придвинулась к краю стола, чтобы спрыгнуть, случайно прижавшись к Гэбриэлу: – Ох! Ты если так будешь делать, то я точно забуду, где мы.

– Ты меня смущаешь.

– Не смущайся.

– Я не могу. Я вообще не знаю, что со мной такое! Краснею с тобой, как девчонка, словно замужем не была… – Ева резко замолчала. Мужчина как-то странно посмотрел на нее.

– Мы потом об этом поговорим.

– Я не…

– Потом.

– Гейб…

– Шшшш… Все хорошо. – Он снова поцеловал Еву. – Все хорошо. – Она же некоторое время смотрела ему в глаза:

– Правда?

– Да. – Они снова поцеловались. – Ты только не особо переживай из-за вопросов Кента – издержки профессии. Он может и всю семью допросить.

Ева улыбнулась.

– Лорен уже начала допрос. Так что и ты будь готов.

 

Вечером, сидя в гостиной, Лорен укачивала на руках Сэма и наблюдала за Гейбом, который сейчас помогал Еве убирать со стола. «Красавец, тут сестричка не прогадала. И братец ему под стать. Или наоборот? Кто из них старше? Кажется Кент. Да, Кент. И Мелани очень милая. Детишки все один к одному копия папа. А еще Ева сегодня очень счастливая… Такой она была, когда отправлялась во Францию… Хоть бы сейчас было все хорошо…» Этот День благодарения напомнил женщине время, когда мать с отцом были живы, когда у сестры не было мужа психопата, когда и Ева, и Лорен носили фамилию Томсон… Тогда все виделось в радужном свете… Их последний День благодарения с родителями был таким же теплым и счастливым…

– Лорен, ты что плачешь?

– Ох, Мел. Нет, просто… – Женщина покачала головой, но на глазах у нее блестели слезы. – У нас уже давно не было такого теплого праздника… Как родители погибли девять лет назад… И вот, сейчас вспомнила и…

Мелани присела рядом на кресло:

– Если честно, я даже не представляю, как вы с Евой пережили это. У меня только отец умер, и, казалось, мир перестал существовать. А что бы было… – Мел тряхнула головой. – Я бы тогда осталась совсем одна…

– Поэтому у вас такое большое семейство? – Мел улыбнулась. – Сколько месяцев у тебя?

– Семь. А вы остановитесь или повторите наш подвиг?

– Вы, я вижу, останавливаться не собираетесь? – Ответила Лорен вопросом на вопрос.

– Я даже не знаю. Мы хотели остановиться после Томаса. А потом родился Патрик. Сейчас ждем еще одного парня. – Мел легко похлопала по животу. – Кент здесь такой строгий и сдержанный папа… Дома он вместе с детьми везде и всюду. Так что его прихода домой я жду, как манны небесной. Хотя, порой кажется, что у Айрин гораздо больше здравого смысла, чем у ее отца. Особенно, когда наблюдаю, как они с Гейбом играют в игрушки, – Лорен улыбнулась.

– У нас с Ником все «поделено», как сказала Ева. Клиф везде и всюду таскается за мужем, хотя нет, не так: Ник таскает везде и всюду Клифа. И если надо ехать на дальние пастбища – едем всей семьей, так как жизни не будет. А Сэм, он увязывается за мной. Но когда они заходят в конюшню…

– Как тебе Гейб?

– А как тебе Ева?

Женщины улыбнулись.

– По-моему они – отличная пара, – мечтательно проговорила Мел.

– Я очень переживаю за Еву.

– А есть причины? – Женщина внимательно посмотрела на свою собеседницу.

Лорен кивнула:

– Я о них говорить не могу…

– Я думаю, что Гейб уже обо всем знает. – Убежденно ответила Мел.

Лорен посмотрела настороженно на Мел:

– О чем знает?

– Ну, если не все знает, то точно знает, что причины для беспокойства есть. У этих двоих, – Мэл указала на своего мужа и его брата, – на все это нюх. Мы когда с Кентом познакомились, он работал прокурором. У моей матери тоже были причины за меня переживать… – Она пожала плечами. – Я Кента от всего этого страстно оберегала. А в итоге… Когда решилась рассказать, он уже почти обо всем сам догадался. Сказал, что с первого дня знакомства что-то заподозрил, а потом… Знаешь как это бывает… Так вот, они с Гейбом, как две капли воды, хоть и находятся по разные стороны баррикад.

– Сплетничаете?

– Гейб, тебе не стыдно пугать бедных женщин!?

– Ник уложил Клифа наверху. Может и тебе, Лорен, туда положить Сэма? Остальные уже собираются.

– Собираются?

– Дамы, вы выглянули хоть раз за весь день в окно? Там сугробы в колено! Лорен, давай я отнесу Сэма наверх. – Женщина вопросительно глянула на Мел, когда та кивнула – передала свое драгоценное чадо в руки Гейба. Мужчина усмехнулся: – У меня четверо племянников.

– У Евы два, но она их видела всего несколько раз.

– Ну, твои еще малы, а расстояние между Хьюстоном и Чикаго немалое…

 

– Все-таки Барт – это находка! Ни одна няня так не справится, как он один, со всеми шестерыми! – Кент восхищенно наблюдал, как пес носится с малышней.

– Его мамаша еще большая наседка! – Гордо отозвался Ник.

– Вы разводите собак?

– Не то чтобы разводим… – Он пожал плечами. – Просто на ранчо всегда нужны собаки. Породистые почти все распродаются. Мешанные среди наших местных тоже на вес золота. Ни один патруль так быстро не среагирует как собака.

– О да…

– Вот я и подарил щенка Еве. Она далеко, я не могу ее защитить на расстоянии нескольких сотен миль, а Барт всегда рядом…

Кент внимательно посмотрел на собеседника:

– Ее есть от чего защищать.

– Ты о чем? – Ник прищурился: – Или о ком?

– С моим братом все хорошо. Просто… У нее поведение… Этого не объяснить.

Ник кивнул.

– Я обращал внимание, что она похожа перепуганную кобылу.

– Папа, а кто похож на кобылу?

Мужчины понимающе переглянулись и улыбнулись.

– Может быть, я?

– Папа, ты что не знаешь, как выглядит лошадь!? У нее же четыре лапы!

— Ноги, Айрин. У лошадей не лапы, а ноги.

 

– Сестренка, не плачь! До Рождества всего месяц. Встретимся. Или остаться с тобой еще на пару деньков? – Ева покачала головой. – Ну, тогда все! Не реви! До свидания, Гейб! Была рада познакомится. Я-то о тебе и понятия не имела. Но Барт тебя одобрил, так что все нормально.

– Счастливого пути!

– Кент, Мел. Детвора, пока!

– До встречи!

Еще через два часа уехало семейство Кента Вульфа.

– Мы пережили эти выходные? – Ева удивленно качала головой.

– Знаешь, это были очень долгие четыре дня. – Гейб обнял Еву за плечи. – Тебе следует отдохнуть.

– А ты? – Она даже подумать не могла, что сейчас ей придется остаться одной. Гейбу и самому было не по себе… Но работа, есть работа.

– А у меня… – Гейб посмотрел на часы. – А у меня через два часа дежурство.

– А когда ты вернешься? – Ева была взволнована, даже немного напугана.

– К часам восьми утра, если все будет нормально.

– Если все будет нормально? – Казалось, каждый его ответ ее добивает.

– Ну, там, вызовы всякие есть, иногда бывают задержки. Ты держи Барта при себе. А, когда я вернусь, нам надо будет поговорить. – Ева кивнула. Гейб ее поцеловал.

 

[Глава_7]

 

К восьми Гейб не вернулся, и к девяти, и к десяти. Уставший, голодный и злой он приехал домой в три часа. Однако, всю усталость, как рукой сняло, когда он увидел у ворот Евы незнакомый автомобиль. К ней часто приезжали новые и новые люди – клиенты. Но на этот раз… Инстинкт Гейба еще ни разу не подводил. Он припарковал свой джип и прямиком отправился в дом напротив. Он не знал, что его заставило так поступить… Этого он и позже объяснить не смог бы, даже если бы и попытался.

 

Ева доставала баранью ногу из гриля, когда на кухню ворвалась Одри:

– Ева! – «Это всего лишь Одри. Ты уже давно могла бы привыкнуть.» – Ты не поверишь!

– Чему я не поверю на этот раз? – Устало и раздраженно спросила Ева.

– Одри, ты только отвлекаешь всех! У нас сегодня целых четыре фуршета! Или ты не помнишь!?

– Грэг, я не с тобой разговариваю! – Она снова повернулась к Еве: – Ты представляешь, тебе предложили открыть филиал!

– Послушай, Одри, по-моему это полнейшая глупость! Смысл открывать филиал, если я буду работать здесь…

– Дорогая, неужели тебе так полюбился Чикаго, что ты готова отказаться от Кале?

Ева побледнела? Нет. Ева не побледнела. У Евы остановилось сердце. Дар речи? Какой там дар! Восстановить бы хоть какую-нибудь речь! У нее затряслись руки. Грэг кинулся к ней и едва успел из ее рук выхватить горячую баранью ногу. Он отбросил ее на разделочный стол, но подхватить Еву не успел.

В кухне все затихло, только гудели вытяжки. Одри оглядывалась по сторонам: «Что опять не так!? У француза на лице отобразилось явное беспокойство, даже испуг, похоже, они с Евой знакомы…»

– Нашатырь! Мэри! Аптечку!

Мэри быстро метнулась за аптечкой и почти в тот же миг уже протягивала ее Грэгу. Француз мобилизовался еще быстрее: он подхватил Еву на руки.

– Уберите руки, молодой человек! – С явным французским акцентом говорил незнакомец.

– Мистер, вы что себе позволяете!? – Грэг не отступал.

Одри попыталась остановить конфликт:

– Еву, действительно, лучше отнести в дом. – Она повернулась к французу: – Идемте, я вас провожу.

– Я с вами. Карен, ты за главную!

 

«Где я?..» Туман медленно рассеивался. А потом резкий запах. «Фу! Какая гадость!» Она закашлялась. Память ей вернул лай Барта. Пес ворвался в гостиную и кинулся к Еве, обернув по пути кофейный столик и разбив лампу. «Барт!.. Брис!» Пес растолкал всех и уткнулся мордой Еве в лицо.

– Уберите, эту поганую псину! – От звука этого голоса с французским акцентом Еву затрясло, как от холода.

Барт резко повернулся, но не отдалился от Евы ни на сантиметр. Пес, не отрываясь, следил за незнакомым мужиком, который внушал ему недоверие… Очень сильное недоверие…

– Уберите его!

– Барт… – начала было Одри, но пес только зарычал. Зарычал очень сильно. Одри таким Барта никогда не видела. Грэг же разделял мнение собаки. Оставлять девушек наедине с французом су-шеф не хотел…

– Одри, позови Вульфа.

– Но… зачем?

– Не хватало тут еще псов! Тут одной скотины достаточно! Не мудрено, что ma chère в таком нервном состоянии!

– Одри, ты меня слышала!?

– Молодой человек, вы кто такой!? Чтобы распоряжаться в доме моей жены!?

Немая сцена. Такого поворота не ожидал никто. Шум создавало только недовольство Барта, который все также продолжал следить за незнакомцем и рычать. Нельзя сказать, что быстро, но довольно скоро Грэг взял себя в руки.

– Если вы женаты – где вы были все два года? Почему мы о вас ничего не знаем?

– Послушай, парень, я не обязан перед тобой отчитываться!

 

«Господи! Неет! Этот кошмар, снова!» Ева закрыла глаза почти сразу, как в гостиную влетел Барт. Он ей если не давал силы, то усмирял ее страх. Его рычание было поддержкой. «Брис ничего не сможет мне сделать, пока Барт рядом.»

– Все, вон из этого дома! – Эта фраза вывела Еву из оцепенения. – И заберите с собой эту чертову псину!

– Барт, давай же, – Одри попыталась уговорить пса, но тот не двинулся с места.

– Одри, идем!

– Но…

– Я сказал идем!

Француз повернулся к Барту.

– Барт, сидеть. – Ева посмотрела в глаза мужу. – Пес останется со мной. Если ты хочешь поговорить – у тебя будет такая возможность только в его присутствии.

– Ева, дорогая моя, я думаю, для примирения, нам не обязательно присутствие собаки… – Брис улыбался, но его улыбочка больше походила на улыбку Кровавого Боннера.

Женщина ответила только после того, как дверь в гостиную закрылась.

– Брис, ни о каком примирении и речи быть не может!

– Ты давала клятву, помнишь? «В горе и радости… пока смерть не разлучит нас…»

– Единственное, о чем мы можем говорить, Брис – развод.

Француз побагровел от злости, но голос его был угрожающе мягким:

– Ева, ты забыла, что мужа нельзя злить!? Что жена должна слушаться мужа!?

– Брис, мы больше не во Франции, где меня не кому защитить.

– Дорогая моя, я твой муж, – елейным голосом начал он. – Я тебя должен защищать. И я не отказываюсь от своих брачных обетов.

– Брис, ты психопат!

– Я твой муж! И ты поедешь со мной домой, без этой псины! – Француз кинулся к Еве… Барт на него. В одну секунду Брис оказался на полу придавленный разъяренным Бартом. – Ева, скажи, чтобы он слез!

Евы в тот момент и след простыл. «Бежать… Снова… Бежать…» Ева кинулась в гараж.

 

Домофон звонил. А потом Гейб услышал шум, открывающейся двери.

– Кто!? – «Это не Ева.»

– Откройте, полиция! – Калитку открыли.

И тут время словно замедлило свой ход…

Ева бледная, как смерть, бежала в гараж, следом за ней с громким лаем несся Барт. Инстинктивно Гейб обернулся назад: «UJ 1201, Иллинойс». Почти сразу он бросился в калитку и побежал в сторону гаража. «Объект справа. Мужчина. Рост 180 — 190. Телосложение крепкое, масса килограмм 90. Возраст 30 — 35. Расстояние 20 метров.» Пока Ева выезжала из гаража, подъездные ворота открывались. С нарастающей скоростью ее автомобиль проехал мимо Гейба и Барта. Не задумываясь, Гейб бросился к джипу.

 

[Глава_8]

 

«Сучка! Решила от меня сбежать! Я два года ее искал! Два года! Это после того, как я заботился о ней, любил ее! А она спуталась с этим Феликсом! Потом с тем доктором! Уйти от Бриса! Это докторишка ее надоумил. Она бы простила меня, она бы поняла!.. А теперь этот Грэг! И что это за мужик к ней пришел!? Сучка! Совсем стыд потеряла! Пока любящий муж в отчаянии ее разыскивает, волнуется, она себе тут устроила! Ничего, дорогая моя, ничего. Вернемся домой, я тебя воспитаю.»

 

Ева неслась по 45-му шоссе на север. Женщина бросила взгляд на зеркало заднего вида: «Брис рядом, надо ехать быстрее.» Она сильнее надавила на педаль газа. Где-то сзади раздалась полицейская серена. «Плевать на права, плевать на штраф! Бежать! Бежать, так далеко, чтобы Брис не нашел… Господи! Куда ведет это шоссе!?..»

 

Гейб ехал за серебристым «Volvo», «UJ 1201» на минимальной дистанции. «Что ж ты делаешь, Ева? Куда ты летишь!? Север… Запад… Съехать на 90 шоссе!» Ее автомобиль был значительно слабее «Volvo», но она выехала на шоссе! «Мозгов нет!» Гейб включил сирену:

– Водитель серебристого «Volvo» с номером «UJ 1201», штат Иллинойс, пожалуйста, остановитесь! «UJ 1201» съезжайте на обочину!

«Вот теперь началось официальное преследование.»

– Водитель серебристого «Volvo» с номером «UJ 1201», штата Иллинойс, пожалуйста, остановитесь! «UJ 1201» съезжайте на обочину! Вы будете арестованы за неподчинение властям! – «Твою мать!»

 

«Эта сучка еще и полицию на меня натравила! Арестованы… Посмотрим… Как быстро с вами разберется мой адвокат, офицер!»

– Повторяю: вы будете арестованы за неподчинение властям!

 

Ева неслась по шоссе ничего не осознавая, все ее внимание было сосредоточено на дороге и на автомобиле сзади. Когда офицер заговорил, она даже не разобрала, что он сказал. Она только прибавила газу. «Бежать!»

 

– Том!

– Привет!

– Том! Автомобильный номер «UJ 1201», Иллинойс.

– Ох…

– Том, это срочно!

– Перезвоню через пять минут.

Пять… Десять… Двенадцать…

– Алло!

– Автомобиль арендованный, арендовал его некто Брис Жаккар, гражданин Франции.

– Спасибо.

– Гейб!?

– Не сейчас! Узнай подробнее что за он и перезвони.

«Француз значит… Ох, Ева, так и знал, что что-то не так…»

– Водитель серебристого «Volvo» с номером «UJ 1201», пожалуйста, остановитесь! «UJ 1201» съезжайте на обочину! Вы будете арестованы за неподчинение властям! – «Куда она снова сворачивает!?»

 

– Алло!

– Гейб, там про него почти ничего нет. Французский промышленник. Активно занимается благотворительностью. В общем, со всех сторон очень положительный член общества.

– Вот это меня и пугает… Я отключаюсь.

 

«Что это пищит!?» Ева начала оглядываться на панель. «Восемьдесят миль! Машинка, давай моя хорошая! Да что же это такое!? Я не могу ехать медленнее!» У Евы все внутри похолодело. «Только не сейчас!» Уровень бензина в топливном баке приближался к красной отметке…

 

«Ну, что, дорогая женушка? Подвела тебя машинка?»

 

«Ева тормозит!?» Он бросил взгляд на часы. «В дороге уже два с половиной часа… На такой скорости… Топливо? Ева, только не делай глупостей! Уже скоро Миннесота!»

 

«Бежать! Полиция остановит его. Обязательно. Лес…» Она съехала на обочину. Выскочила из машины и не разбирая пути неслась между деревьями.

 

– Выйдите из машины, руки на капот! Стоять! – Гейб отдавал команды на французском.

«Поганый америкашка, разнюхал значит… Образованный!»

– Простите, мсье!

– Вы имеете право…

– Мсье, моя жена! У нее припадок! Я беспокоюсь!

 

«Червь. Припадок!»

Гейб побежал следом.

– Ева, стой!

 

«Скоро темно. Он меня не найдет.»

– Ma chère!

«Беги, не останавливайся! Беги!»

– Ева, стой!

«Гейб!»

Она выдохлась. Ноги окончательно намокли. Дышать тяжело. Голова кружится. «Бежать!»

– Ева, стой! Monsieur, se tenir!

 

«Темнеет. Может она все-таки остановится?»

 

Снег, он скрывает землю, скрывает грязь, скрывает… Глубокий снег скрывает многое, скрывает все неровности и ямы. «Боль! Как тогда.»

– Нееет… – Женщина запуталсь в фартуке и упала на землю. – Нога…

 

Гейб услышал стон. «Темно. Француза не видно… Жена…» «…Словно замужем не была…»

– А как ваш муж к этому относится?

– У меня нет мужа.

«Странное выражение лица… Это был страх. Определенно. Вот, значит, от кого ты скрывалась.»

Недоверие к скользкому типу с приятной внешностью у Гейба было очень сильным. Заявление о припадке только усилило тревогу за Еву, но Гейб точно знал, что никакой это не припадок. Просто знал. Знал, что она боялась мужа…

 

Выстрел. Все замерло. Восстановилась тишина.

– Monsieur, rester immobile! Ева! Стой на месте! Не выходи!

«Гейб.» По щекам покатились слезы. Из горла вырвались рыдания… Тяжелые стоны… Боль… Боль, страх, ужас, стыд, отчаяние – все вернулось назад. Только уже не было сил бежать.

 

Когда Гейб услышал сдавленные тяжелые стоны Евы, которые эхом раздавались по лесу, внутри на мгновенье все замерло… Все эмоции были забыты. Работали инстинкты, работали навыки.

 

«Сучка! Я тебя найду! Это она!..»

 

Это было беспамятство. За болью, страхом и отчаянием ничего не было. Было уже все равно. Ева самозабвенно рыдала.

– Ma chère!

Дыхание остановилось. Глаза расширились от ужаса.

– На… – Крика о помощи не получилось, получился сдавленный стон.

Зловещий шепот вызвал дрожь. Сил не было совсем.

– Ma chère! Что же ты оставила своего мужа?.. Я два года без тебя… Я соскучился. Приехал мириться, а ты натравила на меня пса и подставила перед полицией. А еще этот Грэг… Я знаю, тебе, рыжей, не терпелось… Но я, твой муж, терпел… Страдал… Хотел попросить прощения. Мне очень жаль твою красивую ручку…

Она попыталась вырваться.

– Тише. Тише, ma chère… Мы сейчас тихо поднимемся и так же тихо доберемся до моей машины. Дурочка, ты решила убегать от меня с пустым баком… – Он покачал головой.

Они уже были почти возле самого шоссе. Ева пришла в себя или наоборот… Она начала вырываться, но стальная хватка… Она его укусила.

– Сучка!

 

Было темно. Следов на снегу почти не было видно. Да и они не помогли бы. Гейб услышал возню. Сдавленный стон. «Он нашел ее.» Гейб замер. «До них метров 20 — 30.» Еще через две минуты он услышал треск. «Слизняк!» Гейб кинулся к шоссе. «Погоня продолжается!»

 

Спустя три минуты. Два автомобиля неслись по скользкому шоссе на скорости больше восьмидесяти миль в час.

 

Ева плакала.

– Брис, пожалуйся, отпусти меня.

– Мы едем домой, дорогая!

– Водитель серебристого «Volvo» с номером «UJ 1201», пожалуйста, остановитесь! «UJ 1201» съезжайте на обочину!

– Брис, пожалуйста!

– Заткнись!

– Если вы не остановитесь, я буду вынужден открыть огонь!

– Черта с два! Твой америкашка слишком боится за тебя! Ты мне изменяла и с ним!?

Ева бросилась к рулю. Машина вильнула, в ту же секунду женцина почувствовала резкую боль.

 

«Ева, не глупи!»

 

«Как же больно…» Правый висок от удара о панель болел, голова раскалывалась, левый глаз слезился, – или она плакала? – из носа текла кровь.

– Брис, пожалуйста…

– Дорогая мы приедем в мотель. Я приложу тебе лед. – Ласково проговорил он.

– Брис, отпусти меня… – Это были не просьбы, это были стоны, это были мольбы…

– Мы женаты! – Он в ярости ударил руками по рулю.

«Мы поженились и должны быть вместе до самой смерти: твоей или моей.» Рыдания остановились.

– До самой смерти…

– Видишь, ты помнишь. – Он довольно улыбнулся.

Что-то в тот момент включилось. Нет, отключилось, отключился. Отключился инстинкт самосохранения.

– Чем так жить – лучше умереть.

Она снова бросилась к рулю. Брис от неожиданности не сразу схватился за него.

– Сучка!

Он попытался ее отбросить, но на этот раз Ева вцепилась в руль со всей силой на какую была способна.

– Пусти этот проклятый руль! Мы разобьемся!

Она крутанула руль в право, в лево – машину понесло.

Брис с силой дернул ее за волосы. «Боль…» Та же панель. «Нос все еще кровоточит… Или снова? В глазах все размыто…»

 

[Глава_9]

 

Спустя 24 часа, Спарта, Висконсин, США

Лорен не чувствовала усталости, не чувствовала страха, она вообще ничего не чувствовала с тех пор, как услышала голос Гейба на автоответчике. Потом все было смазано. И вплоть до этого момента она ничего не понимала.

– Лорен! – «Гейб.»

– Гэбриэл, что с ней!?

– Перелом ключицы, сломаны несколько ребер, нога. Сильное сотрясение, многочисленные порезы и ушибы. Она еще не пришла в сознание. – «Как выдержка из отчета, только тон безжизненный.»

– Гейб, а… – Она сглотнула. – А что с ним?

Он покачал головой:

– У него проломлен череп, сломаны несколько ребер, порезы, ушибы. Он в коме.

– А он…

– Ничего нельзя сказать, – выговор четкий, профессиональный.

Лорен плакала:

– Он… Он избивал ее… – Мужчина сжал челюсти, но ничего не сказал. – Я хочу ее видеть.

– Идем.

 

С той самой секунды, как «Volvo» съехала с дороги, Гейб действовал на автомате. И потом, когда искал номер телефона Лорен, когда с помощью Кента получил разрешение на посещение Евы. Трое суток он уже не спал. Мозг не соображал. А Гейб все ждал и ждал пока Ева придет в себя. Он плакал, плакал впервые с двенадцати лет. Только сейчас он не упал с велосипеда. Сейчас он ждал, ждал и ждал… Ждал, когда любимая женщина откроет глаза. Он вслушивался в ее дыхание, наблюдал, как еле заметно вздымается ее грудь. Внутри кислотой жгла боль и ярость, сильная ярость. Он думал, что четыре часа, пока его не пускали к Еве, не говорили ему что с ней, были адом. Настоящий ад начался, когда врач сказал что с ней.

– У нее очень сильное сотрясение… высокая вероятность комы.

Гейб сидел и сидел рядом с кроватью. Он смотрел на нее. Внутри все болело. А потом слезы кончились. И он просто сидел. Ее шоколадные глаза были скрыты веками. Лицо все в мелких порезах от разбитого стекла, синяки. Это был первый раз, когда Гейб пожалел, что не нарушил свои принципы. Ему очень хотелось пристрелить француза! А Ева все не открывала глаза. «Большая вероятность комы.» Он слышал ее смех. От нее пахло яблоками и корицей. «Злой и страшный серый волк…» «Ммм… Какой запах…» «Мы решили пожениться через месяц после знакомства.» «Я отправлю Барта умасливать вас.»

Потом вошла Лорен… Она долго смотрела на сестру, потом обернулась:

– Она же будет жить?

«Жить? Если она не будет жить… Нет. Она будет жить.»

Лорен вышла поговорить с врачом, а Гейб снова сел на стул у кровати. «Она будет жить.»

– Живи, слышишь. Живи! – Он думал слезы уже кончились, но они снова жгли глаза. – Я люблю тебя. Живи, пожалуйста.

«Гейб, ты меня смущаешь!» «В Хьюстон я отправлюсь ближе к Рождеству.»

– Мы вместе отправимся. Я теперь всегда буду рядом, постоянно. Ты только живи…

«Вторая дверь справа…» «Я сейчас вернусь…»

– Вернись, только вернись…

 

За спиной раздался голос Лорен:

– Гейб, ты отдыхал хоть немного за эти сутки?

– Я в порядке.

– Ты весь бледный, когда ты спал последний раз?

– Лорен, я не хочу спать! Если ты хочешь побыть наедине с сестрой – так и скажи. Я выйду в коридор.

– Гейб, тебе надо отдохнуть. – Лорен была очень настойчива.

– А если что-то случится?

– Все будет хорошо.

– Ты этого не знаешь! Никто ничего не знает! Она уже сутки между двумя мирами, а я ничего сделать не могу! Я ей не помог! Ничем!

– Ты спас ее! Если бы тебя там не было, она бы так и умерла…

Гейб покачал головой:

– Я хотел ее защитить, но не знал от чего! Я… В Воскресение она боялась оставаться одна… А я оставил ее на Барта… А в понедельник, когда вернулся с дежурства, она уже бледная от страха бежала к машине… Она неслась по шоссе на скорости восемьдесят миль в час, а я только и мог, что мчаться следом!

Лорен обняла его.

– Гейб, все будет хорошо… – Верила ли она сама себе, или это была надежда? Надежда, которая живет всегда, которая живет, даже когда человек умирает. Надежда, которая давала силы. Надежда…

 

Рубашка Гейба промокла от слез Лорен. А они стояли и стояли. Сколько прошло минут? Часов? Дней?

Гейб засыпал и просыпался на стуле в палате Евы. Прошло четверо суток. Она все еще была без сознания. Жизнь проходила мимо. Медсестры на него внимания обращали меньше, чем на мебель, уже даже не пытаясь, выпроводить его из палаты. А Ева все не открывала глаза.

«Если у тебя нет возможности получить удовольствие на работе – получи его здесь.»

– Только если ты откроешь глаза. Живи!

«Барта мне будет в радости трудно обскакать!»

– Поверь, я буду радоваться гораздо сильнее. Только живи!

 

«Пятые сутки. Надежда живет?» Только надежда, надежда и любовь жили в Гэбриэле. Вера… Она уже начинала выветриваться…

– Живи, любимая…

 

[Глава_10]

 

«Как хочется пить. Во рту так сухо… Темно…»

«Голоса? Кто-то говорит…»

«Как хочется пить… Кругом темно…»

«Лорен? Это она говорит? Сухо…»

– Л-лорр… – голос слабый, почти не слышен. Больше похож на хрип.

– Ты жива!

«Гейб! Господи, где я? Почему так темно?»

– Пить…

«Это все?»

– Больше пока нельзя.

«А это кто?»

– Ева, дорогая, ты в больнице.

«В больнице.»

– Ты попала в аварию.

«Аварию… Аварию… Аварию… Гейб…»

– Спарта, Висконсин.

«Висконсин… Шоссе… Лес… Брис…» Ева широко раскрыла глаза.

– Я?..

– Ты жива, любимая. Жива.

Она закрыла глаза. «Как же я устала.»

– Спи.

 

«Сколько времени прошло? Свет такой яркий.»

– Гейб…

– Я здесь.

– Где я?

– Ты в больнице. Ты попала в аварию.

– Я люблю тебя.

– Я рядом.

 

«Голова должна так болеть?» Она открыла глаза.

– Лорен?

– Я здесь сестренка.

– А как?.. А Гейб?

– Я его выгнала. Он отсюда выходил только в туалет… Пусть отдохнет.

«У него вчера было ночное дежурство.»

– У него вчера дежурство было.

– Дорогая, уже неделя прошла. Сегодня понедельник.

«Неделя.»

– А…

– Он был в коме… Ева, со вчерашнего дня ты вдова.

 

Эпилог

 

Год спустя, Гленвью, Иллинойс, США

– Барт! Барт! – Не обращая внимания, пес пронесся мимо. Чудом вписался в двери. Глухой стук.

– Барт! Я все рассыпал!

Улыбаясь, Ева наблюдала привычную картину: входная дверь открыта нараспашку, Гейб сидит в снегу, получает свою порцию «ласк». «Жизнь прекрасна.» Она снова широко улыбнулась.

Гейб обернулся:

– Добрый вечер. – Мужчина насмешливо посмотрел на жену: – Я заслужил ласку только от Барта?

Она медленно вышла на крыльцо:

– Мне тоже с разбегу прыгнуть на тебя?

– Не вздумай! – Гэбриэл быстро вскочил на ноги. – Барт! Дай, я жену поцелую!

Это было счастье. Настоящее глубокое, всеобъемлющее счастье.

– Ты купил форель? Завтра уже все приедут!

– Ммгм… Она в снегу… – Он продолжил поцелуй.

– Как в снегу!?

– Я ее уронил…

– Ох!

– Что такое!? – Мужчина испуганно замер.

Ева взяла его руку, приложила к большому животу.

– Вот тут. – Он с благоговением смотрел на живот. Она улыбнулась. – Дочка радуется папе.

Гейб сглотнул.

– Я очень счастлив.

– Я люблю тебя.

3

Автор публикации

не в сети 2 года

sake0901

13
Комментарии: 1Публикации: 3Регистрация: 21-01-2016

Добавить комментарий

Войти с помощью: