Розовое платье

0
375
Розовое платье
Розовое платьеРозовое платье

В альтернативном мире вещей Сашка, наверное, была бы розовым платьем.

Розовым маминым платьем

Не тем розовым, что тошнотворный кукольный пластик, раскиданный в комнате сводной сестры, или надутые ботоксом липкие мачехины губы; розовым — нежным, майским, похожим на вечерние, смущенно краснеющие облака; такой розовый вписался бы в картину южного берега Средиземного моря: ласкаются солнечные лучи, размеренно дышит вода, лениво ползёт к ногам; смеяться хочется громко-громко, и весь мир — старая добрая итальянская сказка.

Но сказки живут в обрывочном, остаются несклеенными фрагментами на пожелтевших фотографиях в старых альбомах; выцветшее платье — блёклый, непривлекательный экспонат, болтается тряпкой в громоздком шкафу, как забытый символ чей-то уже отцветшей юности.

Сашка тоже чья-то отцветшая, прерванная юность, болтается забытым в угрюмом Петербурге ребёнком; забытые дети — чудовищно больно, но Сашка терпела, пряталась в придуманном мире, где она не бесполезная тряпка, а детство, поскрипывающие радужные карусели с редкими островками отколупанной краски, городской парк, прохладный клубничный коктейль, сладкая вата и их особенные воскресения с папой.

И ещё пломбир, который на палочке.

Сашка любила ведь сладкое; в ней самый настоящий дефицит разразился после того, как уехала мама (Сашка помнит, это было в снежную февральскую среду; в снежную февральскую среду тонкая женщина, выросшая с итальянским загаром и шармом, вплетённым ей в жёсткие кудри, натянула пальто на острые плечи и сказала, что выйдет за сахаром).

Вышла за сахаром — не вернулась; Сашке тогда Петербург показался самым горьким городом в целой стране (так далеко отправилась мама), и Сашке захотелось съесть весь сахар в мире, чтобы мама поскорее вернулась домой.

Её ведь не бросили, да?

Сашка ждала — не задавала вопросов, просто ждала; ждала, когда на улицах погибала сахарная питерская зима (в родном городе сладкого хватило бы не на один диатез, в чем же дело?); снежная пудра таяла, обращалась в мутную межсезонную воду; наступала весна.

Папа купил тогда Сашке розовые резиновые сапоги; сапоги были больше, чем сама Сашка, а она шлёпала в волшебной, казалось, заколдованной обуви по питерским лужам, и улыбалась во весь свой беззубый рот.

И маму ждала, ждала всю весну, а дальше — папин отпуск, обязательность лета.

Первого лета без мамы.

Лето без мамы — избыток мороженого, газировки и мармеладных зверей (так повелось: отец пичкал её приторным, сладким, застревающим в зубах, вероятно, намеренно; верил, что любое детское горе можно зажевать и заесть);  еженедельно папа сжигал с ней застоявшиеся в городской духоте воскресенья в угаре жаркого солнца, возил Сашу на речку на своей старушке-машине (Бледно-зелёная двухдверная «Камри», подпрыгивавшая на кочках, как упругий резиновый мячик, была почти ровесницей второклассницы Саши); он учил визгливую Саню не дышать под водой и нырять с подточенных ржавчиной пирсов.

Сашка боялась, но прыгала; плескалась в чумазой речушке, перебирала пухлыми ручками песочную пыль; ждала маму, сильно ждала — и мама вернулась.

Только другая.

Папа, наверное, перепутал — на складе мам взял другую, не самую лучшую; у них ведь жизнь потом рассыпалась, как цветные стекляшки в калейдоскопе: года крутились, стекляшки собирались в узоры.

Первый узор: Сашкин отец выбросил мамину кружку со сколом (была оставлена на память семье); дальше — круче, променял двухдверную «Камри» на новенький «Мерседес»; финальная стекляшка встала на место — новая двадцатилетняя мама.

Её звали Маргаритой.

Мар-га-ри-та – Сашке было пятнадцать; ей тогда показалось, что это имя застревает в зубах; оно совсем не похоже на тёплое материнское Джемма, ласкающее призвуком уличной музыки в каменных переулках краснокрышей Италии.

Да и загар у Маргариты — искусственный, нагретый под крышками петербургских соляриев (дешёвая медь) — совсем не похож на нежные солнечные прикосновения, томящие берег Средиземного моря.

Сашка ведь спросила тогда, остался ли чек у отца; Сашка предложила тогда сдать шоколадную Маргариту обратно — в солярий — и привести кого-нибудь «подороже».

Сашка получила тогда свою первую в жизни пощёчину.

А потом затянулась вся эта семейная жизнь тугим ремнём на Сашкиной шее: шоколадная Маргарита перекрасила стены в прадедушкиной квартире с высокими потолками в тошнотворный глянцевый розовый, сделала Сашку подружкой невесты на свадьбе и выкинула тот самый материнский альбом с солнечными фрагментами сказки.

Сашка тогда думала, что хуже не будет.

Потом Сашка стала старшей сводной сестрой.

У Сашки вот переводные экзамены, а она подскакивает среди ночи, разводит детскую смесь, потому что она «тоже член этой (чужой) семьи»; Сашке семнадцать, она гуляет с коляской, к ней липнут взгляды и незаслуженный, преждевременный статус; неприятно, обидно.

Обидно — вся семья уезжает греться на юг, а Саша греется у батареи, у неё экзамены, выпускной класс, Маргарита хочет на море, Сашка чахнет.

Они приходят к совершенному внутрисемейному устройству: Сашку не слышат — Сашка не говорит; не говорит, что «завалила» экзамены, у нее ведь случается потом выпускной: первые пузырьки шампанского, первое переплетение пальцев, первые особенные моменты.

Первое «я тебе позвоню».

Первое «абонент недоступен».

Первое «давай будем друзьями».

Сашка плачет; на ней можно переплыть целое Средиземное море —настолько Сашка стала пустой (детская грусть да бессонница — почти ничего); она пугает прохожих сеточкой красных сосудов, лезущей к тёмной радужке глаза, постоянно молчит.

Разошелся последний шов — не заметили.

***

В альтернативном мире вещей Сашка точно была розовым платьем — распороли, раскроили на отдельные части, пустили на тряпки ненужную ткань; Маргарите будет чем мыть огромные безвкусные люстры в её собственном розовом кукольном доме.

Тогда среда была, шёл ранний ноябрьский снег; Сашка ушла, насовсем.

Исчезла со всех радаров и карт (вместе с ней — купюры из Маргаритиного кошелька); объявления о пропаже, розыск, первый папин инсульт.

В декабре позвонят, скажут, что видели кудрявую Сашку в аэропорту, она улыбалась, была в платье; в феврале похожую девочку сфотографируют на одном из пляжей Сицилии, к марту гудки оборвутся, череда находок сойдёт на нет. Сводной сестре достанется новая комната.

Саша останется на пожелтевших, раскисших в дождях объявлениях, в бестолковом трёпе соседей, друзей, одноклассников.

По весне оттает снег, за городом, в одном из посёлков, местные дети найдут в овраге грязное платье.

Грязное розовое платье.

5

Автор публикации

не в сети 1 год

Atlantika

Розовое платье 6
flagРоссия.
Комментарии: 1Публикации: 1Регистрация: 16-07-2018
Розовое платье
Розовое платье

Регистрация!

Достижение получено 16.07.2018
Выдаётся за регистрацию на сайте www.littramplin.ru

Добавить комментарий