Из жизни некоего А.Д.

0
176

Кто-нибудь из вас может точно сказать, что такое отчаянье? Вы когда-нибудь чувствовали себя полностью одиноким и беспомощным? Не мне ли знать это точнее всех: быть полностью забытым и отверженным обществом, видеть лишь спины отвернувшихся от тебя людей. Напрочь забыть, как выглядит искренняя человеческая улыбка. Что может быть хуже?
Именно от крайней безысходности мне и пришла в голову мысль перебраться в какое-нибудь всеми забытое захолустье и окончательно забыться. Забыться и не думать больше об окружающем мире, о людях, кошках, собаках… грызунах… И прочих неблагодарных созданиях. Да, так действительно будет лучше. Для всех.
Самым подходящим местом для этого оказалась маленькая практически безлюдная деревушка на краю дремучего леса, настолько отдаленная от всего мира, что даже не имела названия. Все, кто мог, давно уехали оттуда куда подальше. Остались лишь древние старики, да старушки, доживающие последние годы, а то и дни своей жизни и облезлые грязные бедняки, которым просто-напросто некуда было деваться. В действительности, довольно мрачное местечко. Именно то, что надо для падших духом или сумасшедших. В любом случае, когда-нибудь две эти сущности обязательно сольются воедино.
Лично мне, как писателю, эта деревня показалась не только местом, где окончательно можно похоронить себя и свою душу, но и неким источником, где можно обрести нового себя, заново начать жить и творить. Это было идеальное пристанище для любого творца, изгнанного обществом и предоставленного лишь самому себе.
Я выбрал себе самый маленький и ветхий домик из всех, что тянулись вдоль поросшей мхом дороги. Он оказался в аккурат у самой чащи, так близко, что ночью можно было отчетливо расслышать не то что уханье сов, но и уловить каждое их движение и взмах крыльев. Но, кто же мог знать, что это полное очарования и мрака место скрывает нечто большее, чем представлялось…
Ночь была на удивление тихой. Я уже погасил свечу и приготовился ложиться спать, когда дверь в мой дом скрипнула. Все бы ничего, если не считать той мелочи, что она была заперта на весьма массивную щеколду. Хотя, что можно ожидать от почти развалившейся избы. За годы моей жизни чему только не приходилось удивляться, так что этот «трюк», хоть и весьма необычный, не произвел на меня особого впечатления. Но из-за какого-то оживленного интереса и тяги к неизведанному, я не отправился закрывать дверь, а уселся на стул в самом темном углу и стал ждать. На порог брызнули капли дождя. Удивительно, но звуков его за окном слышно не было. После, в дверном проеме появился темный силуэт мужчины. Он шатался, словно весь день ведрами пил спиртное. Скорее всего, это был один из местных алкашей, шляющихся по заброшенным домам, чтобы избежать ненастной погоды. Несколько мгновений спустя, он упал на землю и больше не производил движений. Вероятно, хмель подействовал на него, и тот заснул. Я подошел к двери, аккуратно подвинул ногой местного пьяницу и закрыл дверь. Перед сном, напоследок, я глянул в окно. Видимо, дождь прекратился.

***

Следующим утром, как только лучи света, который мог пробраться сквозь сосновые кроны, коснулись моей постели, я протер глаза и направился к двери, чтобы проверить, убрался ли тот спившийся мужчина. Дверь было достаточно сложно отворить, так как мой ночной гость, по всей вероятности, все еще спал и загораживал собою проход. Но все же, после неких усилий, мне удалось это сделать. Тело откатилось от дома. Мужчина все еще не шевелился. Признаться, я всю жизнь брезговал приближаться к бездомным заморышам и валяющимся на улице алкашам, но чем-то меня заинтересовал этот грязный человек, над которым уже успели собраться мухи. Я нагнулся над ним и вдруг, с ужасом понял, что бедняга не дышит. От одной мысли о том, что всю ночь под моей дверью пролежал труп, меня передернуло. Я отошел подальше и отвернулся. Как раз в этот момент мой взгляд упал на порог, именно на то место, куда вчера случайно брызнули несколько капель дождя. Приглядевшись повнимательнее, отвращение и страх мой усилились вдвое. На гнилых досках была разбрызгана уже подсохшая человеческая кровь.
Знали бы вы, сколько иллюзий порождает человеческое мышление, когда случившееся происшествие находится на грани фантастики и здравого смысла. Но, может ли хоть одна из возникших мыслей оказаться достоверной? На своем веку я написал множество книг, в том числе и про убийства, но на простое нападение или резню это похоже не было. Да и какой маньяк, ради убийства бездомного заморыша станет забираться в такую глушь? Нет, здесь, определенно, нечисто…
Я оттащил мужичка в сторону леса и бросил под какое-то старое дерево. Съедят ли бренную тушу волки, или она просто будет разлагаться и гнить в земле, пока по лицу пьянчуги ползают черви, – теперь не моя забота. Меня никогда не интересовали такие вещи, как распознавание личности валяющихся на дороге мертвецов, которыми большой город кишел всегда. Поэтому я даже не пытался задуматься о том, кто этот человек и за что его убили. Но, было в этой истории и то, что все-таки смогло меня заинтриговать – это сам загадочный убийца.
Этим же вечером я откупорил, сохраненную на черный день, бутылку хмельного и одним глотком осушил содержимое наполовину. И вскоре, дождавшись темноты, распахнул дверь и вывалился на улицу. Ранее я никогда не гулял в столь поздний час, поэтому что-то таинственное и загадочное для меня таилось на каждом шагу. Внезапно, на плечо мне опустилась чья-то тяжелая рука, и хриплый голос тихо произнес:
— Пойдем, выпьем, друг…
Я боязливо обернулся и увидел перед собой грязного, лохматого человека, от которого, вдобавок ко всему, тянуло явным перегаром. Ненадолго задумавшись, я все же согласился разделить этот вечер с незнакомцем. Как мне показалось, именно из него я мог бы вытянуть какие-нибудь сведения, связанные с ночным убийцей. Вместе мы направились к ветхому, наспех сколоченному кабачку, стоящему невдалеке от моего дома. После длительных задушевных бесед, само собой, сопровождаемых неплохой выпивкой, я все же решился рассказать моему знакомому о том, что случилось прошлой ночью.
— Н-да… – задумчиво протянул он, — Видимо, Вы имели честь наблюдать деятельность местного оборотня.
— Оборотня? – переспросил я, — Я полагал, это миф, не так ли?
На лице моего собеседника мелькнула еле заметная тень презрительной ухмылки. Он в раз осушил очередную кружку и продолжил:
— Я погляжу, Вы очень плохо знаете наши места. Их никак нельзя соотносить с реальностью, иначе с ума сойти можно гораздо быстрее.
— То есть, — произнес я, взглянув хриплому мужчине прямо в глаза, — Вы утверждаете, что здесь действительно водятся такие мифические создания, как… – я сглотнул,- оборотни?
— Сомневаться не приходится… – вздохнул он.
— А доказательства? Вы же не можете слепо верить слухам…?
— Есть один человек… – любитель выпить прикусил губу и медленно оглядел помещение,- но я не советовал бы Вам с ним общаться. А в прочем… Как знаете… – он указал рукой в сторону одиноко стоящего стола у окна, за которым, грустно склонив голову, сидел невзрачный мужичок. Интересно, зачем он пришел в такое заведение, если все это время его кружка оставалась нетронутой? Ради крыши над головой? Но он не похож на бездомного. А в прочем, зачем гадать?
И с этими мыслями я направился к печальному посетителю пивной. Это оказался маленький худощавый старичок весьма почтенных лет.
— Добрый вечер, — произнес я, пытаясь предать моему приветствию наиболее дружелюбный тон, но дед не обратил на меня никакого внимания, а лишь продолжал сидеть, уставившись в пол. Тогда я придвинул поближе к себе свободный стул.
— Не возражаете?
Но, в ответ, старец лишь фыркнул. Еще несколько минут мы сидели в абсолютном безмолвии и тишине. Но наконец, старик поднял голову и безумными глазами, полными ненависти и непонимания, уставился на меня.
— Что Вам здесь нужно? – спросил он, дрожащим голосом.
Я придвинулся поближе и тихо произнес:
— Мне сказали, что Вы могли бы сообщить мне об… Нет, я сам, в эту чушь, конечно, не верю, но все же…
— А… – протянул мой собеседник и засмеялся во весь свой беззубый рот. Теперь он стал похож на какого-то злого героя сказок. Скажем, на Лешего… – Вы говорите об…
— Оборотне, — быстро отрезал я, — я хотел расспросить Вас об оборотне.
Старец еще раз улыбнулся и оттянул шиворот вниз. На его шее красовался огромный шрам.
— Что с Вами произошло? – поинтересовался я.
Наконец, дедушка взял в руки свою кружку и, немного отпив, прошептал:
— Вы сможете мне поверить?
— Я постараюсь…
— Ну… – он вздохнул, — тогда слушайте: прошлой ночью, такой же тихой и таинственной, я возвращался домой. До моей деревни оставалось всего ничего и, я думаю, я мог бы дойти как раз к рассвету, — начал свой рассказ старичок, — вдруг, я почувствовал, что позади меня находится нечто странное. Не решаясь обернуться, я ускорил шаг. Тогда мне казалось, что частый стук моего сердца мог услышать любой, настолько мне стало неспокойно. Тут, неподалеку послышался шорох, будто бы кто-то выползает из кустов. Тогда я решился обернуться, но никого сзади не увидел. Как вдруг, я ощутил на шее мертвую хватку, и чьи-то ледяные пальцы вцепились в меня, не желая отпускать. Казалось, смерть уже рядом…- тут старик закашлялся и выронил трубку, закуренную им ранее.
— Слишком много пафоса… – нахмурившись, заметил я, — Ну, а что же было дальше?
— Дальше я не стану рассказывать. – Серьезно оборвал старик,- Скажу лишь, что это был именно тот, о ком Вы спрашивали.
— Но ведь вы его не видели?
— Я Вам говорю, — старик привстал и оперся кулаками на стол, — это был оборотень!
В общем, не поверить этому старику было бы намного благоразумней, чем обратное. Но за все время, проведенное в этой деревне, она никогда не казалась мне обычным местом. Поэтому, как бы безумно это не звучало, но я решил поверить в историю с оборотнем. Но все же, я не смогу довериться этому окончательно, пока лично не смогу убедиться в достоверности услышанного…

***

Только самоотверженный безумец согласится в ночной час устроить свидание с мифической тварью. Но, если ты забыт и не нужен более никому, сущность твоя становится намного грубее, чем простая сущность безумца. Связи с этим, оставив раздумья, я решил самостоятельно удостовериться в подлинности смертоносного чудовища. Но, не стоит путать храбрость и благородство с простой любопытностью и одурманенным выпивкой разумом. И, если вдруг, я найду подтверждение этой легенде и останусь в живых, несомненно, смогу написать лучшую книгу всех времен!
Мельком взглянув в окно, самой здравой мыслью у любого присутствующего могла оказаться лишь та, по версии которой ночь следовало переждать в заведении. На сегодня я решил прислушаться к своему сознанию и, закутавшись в плащ, закрыл глаза. Да и те немногие, присутствующие в трактире, уже давно дремали.
Вскоре, почти все свечи догорели, и заведение окутали объятия тьмы. Вдруг, дверь в заведение, со скрипом, отворилась. Послышались чьи-то неспешные шаги, будто кто-то ходил туда-сюда, но разглядеть кого-либо оказалось очень трудно. Некто ходил по заведению около часа. Единственным, что я заметил, была чья-то мелькающая тень, со стороны которой тянуло противной могильной сыростью. Вдруг, несколько, еще не догоревших свечей, погасли, будто по чьему-то желанию. Стало совершенно темно. Кая я припомню, в таких случаях местный народ нередко использовал выражение: «Хоть глаз выколи». Я сидел, не шевелясь, и всматривался в немую пустоту, пытаясь хоть немного разглядеть ночного посетителя. Иногда за окном сверкала молния и, на мгновения, в трактире становилось светло, но кроме ужасающей тени никого не было видно. Темный некто ходил по пивной, будто бы хозяин, ни от кого не прячась. И самое странное во всем происходившем было то, что никого кроме меня это абсолютно не волновало. Как-будто бы они уже привыкли к этому и воспринимают как должное… Но тут, смердящий могильный холод стал приближаться ко мне. Сомнений не было: прямо предо мною кто-то стоял. Именно в этот момент мне вспомнилось странное повествование деда, посапывающего рядом, больше похожее на пьяные бредни, нежели на правду. Я точно так же чувствовал присутствующего, но разглядеть его человеческому глазу было нереально. Но, опьяненное сознание и не допустило мысли о страхе и панике. Это был живой интерес. Еще раз сверкнула молния, и раскаты грома пробежались по небу. Шаги неведомого гостя стали отдаляться. Что это за человек такой…? А, может… не человек вовсе…?

***

Так я просидел до утра и, с появлением слабого-слабого солнечного света, уставился в кривое окно трактира. Обстановка снаружи совершенно не вызывала никакого подозрения, а даже наоборот: за длительное время, проведенное в этом местечке, впервые была более-менее привлекательная погода. Хоть и непролазная темень царила на улице, от нее тянуло каким-то сладким ароматом доверия и безопасности.
— Эй, друг, о чем задумался? – произнес знакомый хриплый голос.
Я повернулся и, бес сомнения, увидев пред собой своего вчерашнего сотоварища по «застолью», предложил ему присесть поближе жестом, которому он, без раздумий, последовал.
— Знаешь, — протянул я, соображая как-бы начать, — мне кажется, это правда… На счет оборотня.
— Что натолкнуло? – понизив голос, спросил собеседник.
— Этой ночью, — я старался подобрать наиболее четкие слова, — я кое-что видел.
— Так, интересно… – поддержал пьянчуга.
— Вернее, не видел. Но прекрасно это чувствовал. Этой ночью в трактир вошло что-то нечеловеческое.
Хрипун нахмурился, откинув назад спутавшиеся каштановые волосы, ответил:
— Существование оборотня я никогда не отрицал и отрицать не буду. Но то, что ты имел честь наблюдать ночью, не имеет к нему никакого отношения. Но, не поспеши с выводами. Я, ни в коем случае, не хочу сказать, что это опасно. Совершенно наоборот. Это всего лишь тень. Они не представляют собой никакой угрозы. Они всегда заходят сюда по ночам.
— Зачем они заходили сюда? – смутился я.
— О, дорогой мой! – засмеялся мужчина – А это Вам следовало бы узнать у них! Вы глядели в окно? Какое существо, даже если оно мертвое, согласится оставаться на улице в такую погоду, когда рядом расположен трактир?
Еще некоторое время я сидел неподвижно, пытаясь сопоставить ночное происшествие с рассказом старика, который, кстати, с легкого сопения стал переходить на полноценный храп. Впрочем, довольно интересную балладу можно было бы составить из этих рассказов. И все же, меня сильно терзал один вопрос: может ли сказка воплотиться в жизнь?
Расплатившись с трактирщиком, а вернее, не глядя, бросив на стол несколько монет, я удалился из помещения и захлопнул за собой дверь.
Тени, оборотни… Невзначай попав в книгу, человек вполне может лишиться рассудка. Но, вопрос состоит в том, что будет, если книга попадет в реальность? Никогда не думал, что опущусь до того, что слепо поверю в мистику и прочую дребедень. И какая же мерзкая красноречивость вырывается из уст любого присутствующего здесь. Я всегда больше ценил простых людей, не придающих изящности своим фразам. Это больше похоже на шизофрению, нежели на здравую человеческую речь.
Да уж, день, в этой местности, не столь сильно отличается от ночи. Он был совсем немного светлее и чуточку теплее, но то же мрачное небо никуда не исчезало. И даже моего дома, стоящего в каких-то пятидесяти шагах совершенно не было видно, а все неисчислимое количество тропинок, ведущих к трактиру, как будто и не бывало. Вокруг остались лишь многовековые деревья, с густыми непроглядными ветвями и мощными стволами, не заметить которые, попросту, невозможно. Но все ж, для своих странствий, путешествий и нападений, чудовища обычно выбирают ночь… И как они ее здесь определяют… Ну нет уж, я дожидаться еще большей темноты не стану.
Как вы, я не сомневаюсь, могли смекнуть, мне пришлось идти через лес. В чаще царила полная, пугающая тишина. Не было слышно ни хруста ветки, ни пения птиц. Даже воздух был иной — не свежий, каким бывает воздух в лесу, после грозы, а затхлый, будто в душной комнате, с плотно закрытыми окнами. Духота сковывала мою голову, будто разбивая ее на части. В эту минуту я стал задумываться: а был ли трактир, действительно ли в него приходили ночные гости, именуемые тенями? Правда ли то, что ночью совершилось убийство? И действительно ли, что все это – проделки оборотня?
Все было, как в страшном сне. И мне казалось, что я один во всем мире.
— Что за чертовщина здесь происходит?! – в порыве гнева и бессилия воскликнул я. Но даже эхо не ответило на зов. Подозрительное безмолвие вселилось во все вокруг.
Оборотни, как я читал в какой-то дешевой книжонке, всегда нападают бесшумно и внезапно, но страшное зловоние, идущее от них, не почувствовать может, разве что, мертвец. Но уж если этот зверюга напал на вас, можете смело прощаться с жизнью. Удивительно, как этот старик отделался всего лишь парой царапин. Я похлопал себя по карманам, желая найти что-то вроде зажигалки или спичечного коробка, но, к великому сожалению, ни того, ни другого так и не обнаружил. Аккуратно нащупывая дорогу, я шел все дальше и дальше.
— Вы кого-то ищете? – Внезапно возле меня послышался чей-то грубый, глубокий голос.
— А? Я… – Я стал судорожно оглядываться, желая увидеть своего собеседника.
— Да, Вы. Вы кого-то ищете? – Я слышал голос все лучше и отчетливее.
— Нет, я… Я просто гуляю. – Мне совсем не хотелось вводить незнакомца в курс дела.
— Гуляете? – Усмехнулся кто-то. – Я тоже люблю гулять в темноте. Знаете, в ней есть какая-то загадочность, правда?
— Да, верно. – Я стал махать руками, искать того, из чьих уст выходил этот голос. Становилось уже достаточно страшно.
— А Вы что же, неужели не боитесь оборотня? Слухи о нем ползут повсюду. – Голос его звучал ровно и спокойно.
Я уже ничего не отвечал, а лишь боязливо дергался в разные стороны. Определить сторону, откуда исходил звук, было невозможно. Он витал повсюду, отражаясь от сосновых стволов. Кто этот таинственный незнакомец, так бесцеремонно разгуливающий по темному лесу? Почему он гуляет здесь в одиночестве, словно по парку или какой-нибудь аллее? А может, это и вовсе порождение моего разума? Так или иначе, но больше оставаться тут невозможно.
— Наверное, Вы хотели бы знать, кто я? – Некто то приближался, то отдалялся. – Хотя, странный вопрос. Конечно, хотели бы, верно?
— И кто же? – Пытаясь сдерживать дрожь в голосе, спросил я.
— Вы можете догадаться. – Теперь он звучал более звонко, отдаваясь эхом в самую глушь.
— Охотник? Лесник? – Я пожал плечами, хотя, видно этого не было.
— Нет…
— Тогда кто же?
— Я Ваш страх.
Я отпрянул назад, нечаянно сломав ветку какого-то сухого дерева.
— Мой страх? — Это, по крайней мере, звучало абсолютно неестественно, перечеркивая тонкую грань реальности. – Как это возможно? Я… я Вам не верю.
— Отчего же? Ведь Вы сейчас боитесь? – Сущность этого незнакомца становилась для меня все загадочнее.
— Страх – есть порождение душевно-эмоциональное, и материализоваться никак не может. – Сказал я больше самому себе, нежели своему собеседнику.
— Слова наивного простака. – Засмеялся тот. – Простака, который боится.
Я не хотел верить ему, но в глубине души почему-то все-таки верил. Не просто верил, он стал мне даже немного противен. Собственный страх. Я разговаривал с ним, пытаясь убедить себя в том, что все это – плод моего воображения, или же, просто какой-то шутник. Но теперь я точно понял, это – действительно мой страх. Но, неужели, возможно бояться страха? Или иметь к нему отвращение? Да, я боялся, сильно боялся. Но так же сильно и был заинтересован во всем происходящем.

***

Весь следующий день я просидел дома, перебирая оставшиеся в памяти воспоминания. Одна бутылка спиртного, без какого-либо перерыва, отправлялась вслед за другой: сначала в мою кружку, а следом – в желудок. Но ни светлый, ни опьяненный мой ум не в силах был понять всего произошедшего.
Я отлично помнил, как встретился с каким-то странным безликим незнакомцем в лесу, как оказалось, что он мой страх, как я со всех ног рванул из леса, не разбирая дороги, лишь бы скрыться от него подальше, не осознавая того, что мой страх всегда будет меня преследовать, в той или иной форме. Так же я отчетливо помнил об оборотне, странном ночном в гости трактире, сумасшедшем старике, хриплом пьянице, что затащил меня в том древнее заведение, хорошо мог воссоздать в своем сознании образ трупа, что всю ночь пролежал у меня под дверью…
Но я не помнил одного, очень важного факта… Кто я такой? Нет, не в том смысле, как меня зовут (хотя и имя-то свое я уже начинал забывать) или кем я был до моего переезда, нет… Меня интересовало само мое предназначение в этой жизни. Ведь, если подумать, я – всего лишь никому не нужный старый писатель, чьими книгами можно лишь разжечь костер. И удивительно, почему в том лесу, я все-таки встретил свой страх, а не отчаяние. Только не подумайте, я нисколько не прибедняюсь. Просто, иногда в голову приходит мысль о том, что мне пора бы разобраться в себе самом…
Когда наступил вечер, в дверь сильно ударили. Неспешной походкой я подошел к выходу и отодвинул засов. На пороге стоял мой старый знакомый – дед из придорожного кабака. Только сейчас я заметил, что он хром на правую ногу, поэтому, стоя у порога, старик опирался на старую корявую деревянную трость.
— Надо поговорить.
Находясь где-то в полу прострации, я молча кивнул и впустил его в дом. Зачем он сюда пришел? Что он хочет мне сказать? Откуда, в конце концов, он узнал, где я живу? Слишком много вопросов. Наверное, легче будет просто выслушать моего гостя. Я придвинул стул к окну, куда предложил сесть деду. Он… Бог мой! Да он же весь в крови! Темно-багровая струя крови с виска стекала по шее, оставляя после себя длинный след. Ухо было порвано, будто бы кто-то откусил его часть. Губы, нос, лоб – все в крови. Грязная холщовая рубаха, ботинки, пояс тоже были запятнаны ею. Я поморщился, но не произнес ни звука: кто знает, какая реакция последует из уст старика. Он был человеком, которого нужно слушать, но ни в коем случае, не спрашивать.
— Вы нашли его? – Усевшись на предоставленный мною стул, он тяжело вздохнул.
— Нет. – Я помотал головой и отошел в противоположный угол, туда, где стояла моя кровать. – Я не был в лесу.
— Вы врете. – Оскалился дед, упершись взглядом в стол. – Вы ходили в лес!
Я молчал, стараясь спрятать от него свои глаза. Было такое ощущение, что, даже не смотря в мою сторону, он видел меня насквозь.
— Вы нашли его? – Еще раз спросил старик, повернувшись в мою сторону. Лицо его источало нечто смешанное с порывом ненависти и непреодолимым безумием.
— Нет…
— Но Вы что-то видели? – Он хотел было вскочить со своего места, но тут же упал обратно, словно кошка, зашипев от сильной боли.
— Нет, ничего. – Я все еще искал место, куда бы спрятаться от этого пронзительно-устрашающего взгляда. В глубине души я очень хотел рассказать ему о своей встрече в лесу, но никак не мог решиться. Каждый раз, когда я смотрел на него, собираясь с мыслями, во мне появлялась ранее не присущая мне неуверенность.
— То есть, — в голосе старика появилось ярко выраженное раздражение, — Вы просто вошли в лес, — по-видимому, его мучила сильная одышка, — погуляли там, и вышли?!
Я молчал, закусив губу.
— Я жду ответа! – Сквозь стиснутые, то ли от эмоций, то ли от боли, зубы, прошипел он.
— Я… – Я все же осмелился подойти к нему поближе. – В лесу я встретил свой страх…
Я не знал, безумно ли это показалось старику или, наоборот, до боли знакомо. Но еще несколько минут из его уст не звучало ни слова. Наконец, он спросил меня, поправив серые лохматые волосы, свисавшие на глаза:
— И в чем же он заключался, Ваш страх?
— Это не было нечто материальное, чего именно можно бояться. – Попытался объяснить я. – Это был сам страх, не выраженный в чем-то… В чем-то… Живом.
Дедушка поднял на меня округлившиеся серые глаза и приоткрыл рот. Кровь все еще стекала по его губам, а он улыбался, отплевывая ее.
— Что веселого? – Поинтересовался я, непонимающе качнув головой.
— Страх… – Прошептал старик. – Вы были к этому не готовы, верно?
— Несомненно. – Улыбнулся я. – Так и о чем же Вы хотели со мной поговорить.
— Мы часто оказываемся неготовыми к поворотам в нашей судьбе. – Продолжил свою мысль старец. – Например, сегодня ты сидишь в теплом помещении и абсолютно уверен в своей безопасности и даже не подозреваешь, что совсем скоро окажешься на волоске от смерти. – Он переложил свой посох в другую руку. – И это пострашнее Вашего голоса в темноте.
— Что может быть страшнее страха? – Удивился я.
Старик обвел комнату задумчивым взглядом и, наконец, посмотрев мне прямо в глаза, прохрипел:
— Взгляд смерти.
На мгновение в комнате воцарилось молчание. Но, вскоре, я прервал его. Сначала скрипом старых половиц, сопровождаемых медленными шагами, а потом и следующей фразой:
— Знаете ли, все в нашей жизни сопровождается страхом. Может, Вы все-таки расскажете мне, что с Вами произошло? Снова Оборотень?
— Оборотень здесь не при чем. Это все принц Энтони.
— Принц Энтони? Нельзя ли поподробнее?
— Обычный разбалованный мальчишка, ничем не отличающийся от других двадцатилетних сопляков. Разве что, более благородных кровей. – Старик снова смахнул окровавленную челку со лба. – Проезжал поохотится.
— Так это он Вас так? – Спросил я.
— Прескверный молодой человек. Теперь гниет где-то в лесу. А ведь я его предупреждал, что помимо фазанов и рябчиков у нас водится кое-что поопаснее.
— Странное выражение недоверия…
— Подумаешь! – Махнул рукой дед. – Всего лишь одно ножевое и пара резких ударов лицом об стол. – Он прикусил губу. — Затем о землю. И две пули в плечо. И не на такое нарывались. – Старикашка улыбнулся еще шире. – Позволите, я у Вас заночую?
— Да, конечно. – Согласился я и указал гостю на небольшую кровать. – Вам помочь?
Собеседник оперся всем своим весом на трость и проковылял на предоставленное ему лежбище.
Наступала ночь.

***

Вы когда-нибудь слышали, как звонари бьют в колокола? Переливающиеся томные звуки меди, тяжело отдающиеся в самую даль. Тяжелые, громкие, будто бы какой-то неведанный великан шагает по земле. Таким звуком обычно сопровождаются трагические сцены в кинематографе, и именно этот звук, отдаваясь легким дребезжанием, звучал в моей голове.
Легкий треск еще не загашенной свечи на стареньком столе у окна и снова это ужасное
Бом…
Я сидел неподвижно, уставившись круглыми и полными задумчивости глазами в окно, попутно пытаясь рассуждать о жизни и делать какие-то выводы из прихода старика. Если сравнивать сложившуюся ситуацию с математическими уравнениями, то с каждым разом неизвестных становилось все больше и больше, а вскоре и вовсе все это превратилось в сплошные иксы да игреки.
Потом я еще долго смотрел на мирно сопящего старика. Кстати, интересен тот факт, что многие называли его «дряхлым пропойцей», хотя при мне он ни разу не прильнул губами к стакану с алкоголем. Да что там, он даже воды не пил никогда, и ел очень редко. Не знаю, возможно, это была какая-нибудь старообрядческая диета для ясности ума и бодрости духа, о которых я тоже немало читал. Но, что-то дедок мало похож был на просветленного мудрого старца, а, напротив, выглядел, как экспрессивный старый сумасброд. Вообще в его поведении и характере было слишком много противоречий, будто бы какой-то пафосный автор вписал его в мою жизнь для пущей загадочности.
Бом…
Голова снова будто бы раскололась на тысячи мелких кусочков.
Я снова обратил взор к окну. Похоже, я окончательно влюбился во мрачные и загадочные ночи этих странных, омерзительных и в то же время очаровательных мест.
Пристально разглядывая окрестности, я зафиксировал в памяти еще одну, ранее неизвестную мне дорожку, ведущую от дома прямиком в лес. Она была более ухабистой, нежели остальные и больше других пострадала от дождя. Но на ней было то, чего не было ни на любой другой дорожке – следы. Большие глубокие следы, которые могли принадлежать, например, какому-нибудь грузному тяжеловесу. Ровно четыре сле… пять… шесть… семь… Их количество увеличивалось, будто бы кто-то шагал по дороге, но… Ведь на улице никого не было. Возможно, конечно, что зрение к стольким-то годам уже начало меня подводить, но сегодня я видел все как нельзя отчетливо. Не было ни души, что могла бы передвигаться по тропе, но следы все продолжали бодро перемещаться вперед. Это как будто…
Бом…
Ох, черт! Нет, еще пяти минут в этой духотище я не в силах выдержать. Надо, непременно надо выйти на свежий воздух.
Накинув на плечи старую потрепанную куртку, я шагнул за порог.
Жадно глотая воздух, я направился к той стороне дома, от которой отходила дорожка с загадочными следами.
— Снова какой-нибудь фантом? – Вздох вырвался из моей груди.
Следы уходили вдаль достаточно быстро, как будто кто-то вышел на пробежку.
— Здесь кто-нибудь есть? – Крикнул я.
На мгновение некто остановился.
— Не бойтесь. Я не причиню Вам вреда.
Но шустрая невидимка помчалась еще быстрее вглубь леса. Я рванулся с места, желая выследить это странное явление.
«Снова, снова в лес» — эта мысль не давала мне покоя, – «Зачем, почему? Неужели я хочу встретить что-нибудь еще более странное, чем в тот раз?»
Я остановился и заставил себя на секунду задуматься. Решив, что мысль догнать невидимку была провальной, я развернулся и неспешно вернулся в дом.
Бом… Бом… Бом…
Храп, разносящийся по всему помещению, на удивление мне прекратился.
— Все нормально? – Прошептал я, подходя к старику.
Он лежал, приковав свой взгляд к большой темной щели в потолке. Седые сальные волосы нависали на заостренном носу. И кровь… она была повсюду.
— С Вами все в порядке? – Я повторил вопрос, но ответа так и не дождался. – Эээй… – Я похлопал гостя по плечу. Он был на удивление легкий… легкий и холодный. Тогда мне стало ясно, что взгляд его был не задумчивый, а мертвенно-оцепенелый. Багровые тонкие губы искривились в ужасающей улыбке, выражающей презрение. Презрение перед смертью.
Я отпрянул назад, а вместо уже привычного «Бом» в голове промелькнула одна мысль:
— Он мертв.

***

Утро наступало стремительно. Сегодня кое-где даже слышны были крики петухов, а солнечным лучам все же удалось пробиться сквозь сосновые кроны, разогнав пелену мрака. На деревьях посвистывали птички, дорожная грязь немного подсохла. И, все бы было чудесно, если бы не… труп сумасшедшего деда у меня на кровати.
Иногда меня посещали мысли о том, что я психически неуравновешенный пациент диспансера и просто на просто вообразил себе эти необъяснимые явления. Или же все это – один страшный сон. Долгий, страшный, максимально приближенный к реальности и реальным ощущениям, но все же сон. Такие размышления подкрадывались ко мне внезапно и не отпускали еще очень долгое время, но…
Черт возьми! Что мне делать с этим трупом?!
В этом мерзком захолустье не было даже какой-нибудь бабки-повитухи или шамана-целителя. Абсолютно никого, кто бы мог хоть чем-нибудь помочь! Я вообще удивляюсь, как еще остались люди, предпочитающие жить в этой грязной, затхлой деревушке!
От досады я со всей силы ударил кулаком по столу, так, что тот изрядно накренился.
— Тупая дряхлая мебель! Дурацкое вонючее место! Странные люди! – Кричал я, кидаясь всем, что попадало под руку. — Какого черта меня вообще сюда понесло?!
Стекла с дребезгом вылетели на улицу в сопровождении старого медного подсвечника, сделанного по какой-то старинной технологии. Такой же древней и всеми забытой, как и все остальное, что здесь находилось.
— Осточертело!
Прощай, любимая чашка…
— Черт! Черт! Черт!
Вот я и лишился старого чайника…
— Вся жизнь коту под хвост!
Боюсь, шкаф уже починке не поддается…
Внезапно, (хотя, какой там внезапно, все привыкли уже давно) раздался стук в дверь. Я попытался проигнорировать звук и, тяжело дыша, оперся на подоконник. Кто-то ударил еще громче. Моей реакции снова не последовало. Тогда, следующий толчок был уже такой силы, что те осколки, которые держались в оконной раме, с треском упали на землю.
«Ну, давай, вынеси мне дверь и получишь в лоб дротиком!» — Подумал я, ища глазами какой-нибудь предмет, который мог пригодиться мне в случае самообороны. На удивление, все вокруг затихло.
— Что, руки отбил?! – Я прошагал к порогу и резким движением открыл дверь. На улице не было ни души. – Ну конечно! Как же я еще не привык! Тени без обладателя, следы без хозяина, стук тоже из-за какой-то чертовщины!
Я вышел наружу и оглянулся — вдруг этот кто-то еще не успел далеко убежать. Но, к сожалению, так никого и не застал. Лишь на обратной стороне двери висел небольшой обрывок бумаги, на которой было написано что-то очень неразборчивое. С пятой попытки, мне все же удалось разобрать слова:
«Семнадцать лет со дня пришествия»
Снова все загадками, афоризмами и прочей дрянью! Меня уже скоро начнет тошнить ото всей этой неразберихи! Даже маленьким мальчиком, верящим в чудеса, я никогда не сталкивался с таким количеством разных мистических происшествий.
Вдох… Выдох… Вдох…
Нужно, нужно сохранять спокойствие. Не поддаваться эмоциям.
Выдох… Вдох…
Так, что там? Происшествие, семнадцать лет, да?
Да я даже разбираться не хочу во всей этой бредятине!
Пнув дверь ногой, я вбежал в дом, разорвал странную записку на мелкие кусочки и кинул в не разожжённый камин. Внезапно, из него вырвались языки пламени и, проглотив остатки злосчастного кусочка бумаги, угасли. Снова раздался стук в дверь.
— Ну, кого еще принесло?! – Выкрикнул я и сразу же открыл дверь, не дожидаясь, пока на моей двери окажется еще одна какая-нибудь дурацкая записка.
Еще парочка таких явлений, и я окончательно и бесповоротно слечу с катушек!
— Надо поговорить. – Произнес человек на пороге.
Я не мог поверить своим глазам: прямо здесь, передо мной, нос к носу, стоял мой старый знаком из кабака, тот самый старик-сумасброд, тот самый, что умер ночью и до сих пор лежал на моей кровати.

***

Голоса… Они кругом…
Я помню, как на следующий день проснулся в придорожной таверне и слышал обрывки однотипных фраз: «Семнадцать», «Семнадцать лет».
Они не были взволнованны или, наоборот, спокойны. Это было обычное общение в подобных заведениях, иногда громкое, иногда колкое и неприятное, а иногда – таинственное.
— О, проснулся, приятель? – Высокий улыбающийся человек протянул мне руку.
— Я? – Я огляделся по сторонам, не до конца понимая, что вообще происходит. – Что со мной случилось?
— Как? Ты не помнишь? – Удивился парень, почесав свой длинный острый нос. Он разговаривал со мной, как будто мы с ним были давними друзьями, даже не смотря на то, что между нами, как минимум, было лет 30 разницы. – Вот это да! Правда, ничего?
— Почти… – Приподнимаясь со стула, прохрипел я. – Я помню какую-то записку… 17 лет со дня пришествия… И еще… Старика.
— Старика? – Оживленные глаза моего собеседника заблестели еще сильнее.
— Да, он один раз умер и два раза приходил ко мне домой…
— О! – Молодой человек махнул рукой. – Да ты, видать, сильно перебрал вчера, дружище!
— Нет, нет. Я точно помню. Он был мертв, но, потом, снова пришел ко мне. И все повторилось. Весь наш диалог…
— Ты по подворотням ночью не шлялся? – Парень придвинулся поближе. – Может, тебя чем-то по голове стуканули, а?
— Да прекрати! – Завопил я и ударил кулаком по столу. – Все это случилось со мной вчера! Я точно помню, что нашел записку, а потом пришел этот чертов старикашка!
— Записку, говоришь? – На лице моего собеседника мелькнула тень сомнения. – А кто ее принес?
— Я его не видел, но точно знаю, что все это не вымысел. Сейчас… – Я начал шарить по карманам. – Погоди, я… Черт, я же ее сжег!
— Сжег записку? – Долговяз выпучил глаза и неуклюже тряхнул головой с длинными черными патлами.
Я молча кивнул.
— А что, говоришь, в ней было? – Переспросил он.
— Семнадцать лет со дня пришествия…
— Аааа… – Протянул длинноносый человек, и улыбка тот час пропала с его лица. – Ты что, не знаешь?
— Что? – Я никак не мог понять, о чем он хочет мне сказать.
Парень повел глазами и закусил губу, несколько раз оглянувшись назад.
— Правда, не слышал? – Его голос стал более интригующим, таинственным и, что было еще лучше, тихим.
— Да о чем, черт возьми?! – Вспылил я.
— Семнадцать лет назад здесь было веселое и светлое селение, где никогда не обитало горе и тоска.
Ну, все, сейчас начнется еще одна какая-нибудь заунывная легенда о нападении темных сил и разорении земель. Давай, давай, мне очень интересно… Аж зевать тянет.
— Но в какой-то день, все люди стали злобными и разъяренными. Они вооружились вилами, ножами, топорами и пошли на своих соседей. Им чудилось что-то странное и необъяснимое, что заставляло их рушить все и убивать. Все люди, будто бы сошли с ума. Обезумели. – Он перевел дыхание.
— И их не могло ничто сдерживать?
— Ничто и никто. Как… неподвластные себе марионетки.
— И что? Все перебили друг друга? – Меня слегка заинтриговал этот рассказ.
— Не успели. Когда взошла луна, всех выживших стало что-то сковывать. Они, буквально, не могли пошевелиться. А утром просыпались в абсолютно других местах в полном беспамятстве. С тех пор, каждый год, в этот день все люди становятся более жестокими и повторяют судьбу своих предков.
— И они прозвали этот день пришествием?
— Да… – Молодой человек пожал плечами. – Странное название, правда? Вообще непонятно, что Вы хоть что-то помните о своем вчерашнем дне.
— Подожди, — я начал рассуждать вслух, — если все так, как ты сказал, то этот старик мне почудился? И, если я вернусь домой, там никого не будет?
— Да, видимо так.
— А значит, он до сих пор остался сидеть в этом кабаке?
— Кто? – Парень резко оглянулся.
— Старик, которого все считают сумасбродом, потому что он верит в оборотней. Такой небритый, с безумными глазами и всклокоченными волосами. Он сейчас здесь?
— В оборотней? – Засмеялся мой остроносый собеседник. – В первый раз слышу! Нет, не было здесь никакого старика! Ни вчера, ни позавчера, ни неделю назад! А оборотней тем более!
— А с кем же я тогда разговаривал? – Удивился я. – Я точно помню его рассказ.
— Дружище, сходи на улицу, проветрись!
— А как же страх? Голос в лесу?!
— Голос? В лесу? – Он встал с места. – Знаешь, я, пожалуй, пойду, прогуляюсь. – Ты, это, давай, приходи в себя! – С этими словами он пересел за другой столик и стал рассказывать что-то своему новому другу.
Я посмотрел в угол, где стоял старый круглый стол, за которым в тот роковой день сидел полоумный дедушка. И впрямь, не было ни его, ни даже того самого стола, ни пары ветхих стульев с характерным скрипом. Неужели все это мне почудилось? Получается, не было ни деда, ни моего похождения в лес, ни тени, ни даже шагов без их обладателя…
А на чем же тогда окончилась моя обрывистая реальность…?
Неужели, теперь мне придется начинать все с чистого листа…?
В голове пролетали кучи мыслей, но каждая из них запутывала меня еще больше. Я чувствовал, как я блуждаю по краю реальности, как кто-то свыше вертит мной в своих руках, словно куклой, и как все стремительней во мне умирает мое истинное «я». Ведь теперь любой забулдыга мог знать обо мне больше, чем я сам…
Но, погодите-ка… В первый вечер, когда я сюда приехал, я своими глазами видел убийство, которое, по мнению несуществующего деда, совершил оборотень. Да, точно… Я оставил его под деревом…!
С этой мыслью я выбежал из трактира и ломанулся в сторону своего дома.

Дождь. На улице беспрерывно шел дождь. Крупные холодные капли срывались с мрачного черного неба и падали на землю, размывая дорогу. Все раздумья остались позади, в теплом стареньком трактире, а сейчас цель была лишь одна – найти труп ночного гостя, чтобы удостовериться, что я еще не до конца свихнулся.
Я бежал со всех ног, чувствуя хлесткие удары грязных еловых веток по своим щекам.
Только бы найти этого чертова покойника…! Только бы найти…
Внезапно, послышались раскаты грома, и молния ударила в близстоящее дерево. Мощный ствол повалился на землю, перекрыв проход. Я оглянулся по сторонам, ища другой путь. Тут же, позади меня свалилось еще одно дерево. Массивные стволы перегородили все пути отхода: с двух сторон была непролазная чаща, где ни ступала нога человека, а перебираться через поваленные деревья было бесполезно: скользкие мокрые бревна не давали этого сделать. Я оказался в ловушке.

Шел час, другой… третий… Ливень так и не думал прекращаться, а я сидел на ветке поваленного дерева и чего-то ждал. Вокруг ни души, хмурое серое небо и жутковатое угу-канье сов…
Я снова погрузился в глубокие мысли…
Перед глазами проносились короткие отрывки жизни… утраты, потери…
Будто бы сейчас, я видел маленькую русоволосую девочку в белом платье, бегущую ко мне на встречу с распростертыми объятиями, с мокрыми слезами в блестящих голубых глазках… Я прекрасно помню, как нос ее распух от слез и покраснел, а губы кричали: «Папа, папа!». Я помню, как кинулась она ко мне, прижалась к груди и заплакала… Как я обнимал ее и еле слышно шептал: «Не бойся, доченька, все будет хорошо».
Боже, Майя, бедная моя малышка…
Я знаю, где-то там, на небесах, ты слышишь меня, Майя. Так знай, я помню. Я все помню…
Помню, как ты верила в чудеса и пыталась доказать мне, что где-то есть волшебная страна, где живут все сказочные герои. Да, именно благодаря тебе я начал писать книги. Помню, как ты притащила в дом черного котенка, потому что у него была сломана лапа… Помню, как вымахал этот зверюга, и нам было его не прокормить…! Помню, как вскоре его чуть не задрал соседский пес, и ты несколько месяцев его выхаживала… Да-да, я не забыл… Ты была маленьким чудом, лучиком солнца во тьме.
Эхх… Майя, только ты могла меня понять.
Я хорошо помню, как ты ходила в больницу навещать своего дружка… Как же его звали… Ты желала всем добра и была чистым ангелом.
Но, потом ты все же заразилась этой треклятой заразой… Чем-то похлеще чумы. Если бы я только мог поменяться с тобой местами, доченька! Ты не представляешь, как мне тебя не хватает…
Ты умерла незадолго до своего дня рождения… А я ведь успел приготовить тебе подарок. Знаешь, что это было? Кукла… Та самая, на которую ты так часто засматривалась в магазине. В красненьком платьице и с ярко размалеванными щеками. Не знаю, чем она тебе так понравилась, но я до сих пор ее храню. Да, она и сейчас здесь, со мной…
Майя, Майя… Если бы ты только могла меня услышать…
Если бы я только мог тебя хоть как-нибудь вернуть…
Помни, я люблю тебя.
Я достал из-за пазухи маленькую тряпичную куклу. На ее лице была нарисована большая улыбка, а круглые глаза были яркими и жизнерадостными. Она будто бы смотрела на меня, смотрела и радовалась жизни. А я, глядя на нее, вспоминал свою дочь… и плакал.

***

Дождь… Я никогда не любил это отвратительное явление. Помимо рутинной тоски, он нагонял еще и тоску эстетическую. Вообще не могу понять авторов, которых вдохновляет эта мокрая мерзость! Сырость, слякоть… Бррр!
Хотя нет, есть в дожде один плюс. Практически незначительный, но все же устойчивый в веках: дождь помогал скрыть слезы.
Не то, чтобы я не любил или, наоборот, обожал, когда плачут… но я никогда не считал слезы признаком слабости. Слезы — всего лишь побочный эффект сильнейших эмоций.
Плинк… Плинк…
С веток деревьев сваливались дождевые капли и круглыми блинчиками растекались по лужам. Тучи разошлись, уступив место ясному небу, но мелкая морось все еще никуда не делась. И, конечно же, сильный ветер, напевающий свою заунывную мелодию.
Плинк…
Съежившись от падающих сверху холодных капель дождя, на деревьях сидели старые вороны и изредка о чем-то перекрикивались.
Я оглянулся вокруг: скользкие поваленные стволы так и не давали пройти вперед, а идти в чащу смысла не было.
Хотя, погодите-ка… Кажется, недалеко отсюда виднеется маленький домик местного лесника (если таковой здесь был) или какого-нибудь старика-отшельника, который, из-за плотно занавесившей просторы пелены дождя, разглядеть ранее мне не удалось.
Не мудрствуя лукаво, я решил направиться к этой избушке и немного обсохнуть.

После троекратного стука в дверь ничего не изменилось – снова какой-нибудь старый заброшенный домишко. И то не мудрено – прогнившая и покосившаяся крыша, выбитые стекла, сломанное крыльцо. Вокруг дома расстилался таинственный туман.
Я толкнул дверь развалины и вошел внутрь.
«Наверняка, здесь жила какая-нибудь ведьма или колдун» — Подумал я. Чего только не приходилось ожидать от этих проклятых мест.
Во мраке старого дома, сильно пахло сыростью, и большие круги паутины висели по всем стенам, как дорогие шелковые полотна. Ни одного живого существа, кроме пауков и большой, спящей в углу крысы, в доме не было. На полу валялись пожелтевшие обрывки книжных страниц, заваленные толстым слоем пыли. Посреди комнаты стояла небольшая куча сколоченных между собой досок, отдаленно напоминающих бывший стол. Вокруг располагались несколько стульев, а вдоль стены стояли обломки книжного шкафа. Из-за сильного ветра, ветхие доски, некогда бывшие крепкими и надежными стенами, скрипели и слегка пошатывались.
Брезгливо окинув взглядом лачугу, я опустился на стул и закурил трубку.
В это время, на улице, послышался слабый шорох. «Наверное, ветер усилился»- подумал я, даже не обратив особого внимания на странные звуки, недавно появившиеся за его спиной. Вдруг дверь со скрипом отворилась и ветер, будто бы на флейте, затрубил привычную мелодию. Не мудрено было, что сквозняк без особого усилия мог открыть ветхую дверь, но на всякий случай, я отошел в ближайший темный угол.
Тут, откуда не возьмись, на крыльце появилась белая человеческая фигура, закутанная в саван. Явление внимательно оглядело комнату и медленно направилось к столу, где и стало кого-то ожидать. Вскоре, появились две, точно такие же фигуры и тоже, внимательно оглядев помещение, направились к, сидящему за столом, товарищу. Видно было, что это не первый их приход сюда и, затаив дыхание, я стал гадать, кто бы это мог быть. Тогда я вспомнил было тень, ходившую ночью по трактиру, но… было ли это на самом деле? Допустим, что это все же случилось со мной. Но, ведь она была черная, а эти ребята бледные, как поганки, да еще и, как мне показалось, источали какое-то могильное свечение. Сомнений не было — это призраки. Тогда я решил затаиться в темноте и ждать.
Немного посидев, покойники достали карты и… начали играть. «Скорее всего, при жизни они были скупыми богачами, которые были не прочь сорвать большой куш»- подумал я. К счастью, мертвецы не обращали на меня абсолютно никакого внимания, и я решил этим воспользоваться. Пригнувшись, я стал тихонько пробираться к входной двери, как вдруг, она предательски захлопнулась пред самым моим носом.
Ошеломленный таким поворотом событий, я обернулся и заметил, что игроки пристально смотрят в мою сторону. Тут, загробная троица, медленно, но весьма пугающе, стала обступать меня со всех сторон. Я попятился и, споткнувшись о доску, упал. Но, вместо того, чтобы наброситься, призраки громко рассмеялись, схватившись за животы. Мне показалось, что как раз в этот момент я смогу сбежать, но тут один из них грубо произнес: «Садись играть с нами. Если выиграешь — уйдешь отсюда живым, а если нет, тогда пеняй на себя. Мы заберем тебя с собой в могилу».
— Да! – поддержал товарища другой призрак – Тут неподалеку находится кладбище, очень удобное! Тебе понравится!
Как бы не устраивало меня такое предложение, все равно пришлось бы сыграть с призраками, так как другого выхода, чтоб выбраться из проклятого дома живым, не было. «Ну что ж, хочешь жить — сыграй с покойником!»- потирая руки, усмехнулся я и сел за стол. Сдавая карты, я все лихорадочно соображал, как же сбежать от неприятных гостей.
«Черт возьми, что я делаю?!» — Раз за разом проносилось в моей голове. – «Я же совершенно не умею играть в карты!»
Мой покойный отец был неплохим картежником, но и тот прогорел в каком-то дурацком кабаке, вечно кишащем алкашами.
Я панически разглядывал карты, кидая каждую на стол наугад.
В общем-то, я думаю, исход игры был уже понятен.
Черт…! Все-таки проиграл…!
Я оглянулся, пытаясь вычислить взглядом какое-нибудь приоткрытое окно или незапертую дверь, через которую можно было бы ускользнуть отсюда, но было уже слишком поздно.
Призраки обступили меня и, скрежеща зубами, подходили все ближе и ближе, образуя эдакий круг смерти.
И все же, в углу я заметил небольшое разбитое окно, через которое…
Эх, была – не была!
Лихо перемахнув через стол, я выскочил из дома и отбежал еще на несколько метров.
Самому удивительно, как в таком возрасте и физической подготовке мне удалось так просто сбежать от этих полупрозрачных трупов.
Хотя, я довольно-таки много слышал о состоянии аффекта, когда человек может сделать практически все что угодно, чего никогда не умел и даже не пытался.
С опаской оборачиваясь назад, я отдалялся от злополучной развалины. Удивительно, но погони за мной не было.
«Видимо, покойники сыграли со мной злую шутку»- Опершись спиной на толстый ствол сосны и тяжело выдохнув, произнес я. Несмотря на бешеное сердцебиение, я уже не удивился, даже если бы увидел, что из-под земли вылезает трехголовое чудовище. Я, в принципе, привык ничему не удивляться, особенно, в этом пропитавшемся таинственностью и смрадом неясности месте.
Вокруг все было столь же спокойно: с неба сыпалась неприятная морось, вороны на деревьях о чем-то переговаривались, а по лужам отдавало привычное…
Плинк…

***

На следующий день, я проснулся от странной боли в боку. Мне казалось, будто бы кто-то пинал меня, пытаясь разбудить. Открыв глаза, я увидел перед собой маленького зайца, толкающего меня в бок, пытаясь освободить себе дорогу. Я нерасторопно встал и пропустил зверька. Посмотрев вверх, я заметил, что день для этой местности был по — особому светлый и радостный. Да и вообще, что еще интереснее, с каждым днем становилось все светлее и светлее, будто бы когда-то здесь царила долгая холодная ночь, ныне уступающая законное место утру. Деревья перешептывались между собой, тихими шорохами листвы. Даже кое-где можно было уловить слабое щебетание птиц, но солнце, так и не показывалось из-за туч. Вдруг, следом за зайцем, пронеслась стая диких кабанов. Я отшатнулся к дереву и вдруг, услышал из-за своей спины чей-то голос.
— Эй, нельзя ли немного поаккуратнее?
Я оглянулся, но поблизости никого не было.
— Неужели мне почудилось? – Подумал я и, тряхнув головой, повернулся обратно.
— Я так понимаю, Вы меня игнорируете? – Вновь раздался голос из-за спины. Повернувшись еще раз, я вгляделся в ствол сосны. И точно, кора была похожа на человеческое лицо. Тут «губы» дерева зашевелились, и оно повторило: «Так могу ли я надеяться на Ваш ответ или продолжим играть в молчанку?»
Ах, ну да, чему я удивляюсь! Чего-чего, а чертовщины в этих местах было максимально превышенное количество. Поэтому, не обращая внимания на болтливый ствол, я отряхнулся и направился к тому месту, где были повалены два огромных дерева. В голове все еще сидела мысль, не дающая мне покоя: «Нужно найти тот труп».
— Да что ты от него хочешь, сосна! – Поддержала беседу, только что проснувшаяся ель. – Он, наверное, немой.
— Да нет! – К беседе присоединилась старая лиственница. – Просто он безнадежно пытается внушить себе, что все это лишь плод его воображения. Вот, смотрите.
С этими словами дерево протянуло свои длиннющие ветви и обхватило мое плечо, до крови оцарапав его.
— Да прекратите! – Воскликнул я, наступая на массивный корень. – Мне некогда разговаривать с…
— С кем…? – Недовольно произнесла сосна и ударила меня по ноге. – Ты что, считаешь, что мы не достойны твоего царского внимания?!
«Еще какое-то дерево будет учить меня жизни» — подумал я и, отбросив ветви в сторону, направился дальше.
О! А вот и то самое место, где я «пережидал» дождь. Разбежавшись, я запрыгнул на поваленное дерево, чья кора уже подсохла, и ботинки не скользили по ней. Дальше была относительно ровная дорога, ведущая прямо к моему дому.
Черт возьми! Говорящие деревья, призраки-игроманы, загадочное пришествие! Ну уж нет, если я не найду это чертово мертвое тело, сразу же собираю вещи и уезжаю обратно! Нет, даже искать ничего не буду! Все! Сейчас же направляюсь домой и уезжаю!… Уползаю, ухожу, улетаю… не важно! И пусть катится все, к чертям собачим!
Внезапно, сверкнула молния.
Еще лучше, эта дурацкая погода все время пытается испортиться!
Я бодро шел по дороге, пиная попутные камни и палки и обрывая листья с деревьев. Наконец, я вышел к своему дому и… Черт возьми…! Что здесь твориться?
Прямо у порога находилось кладбище, заросшее густо заросшее мхом и осокой. Старые черные плиты и покосившиеся кресты практически загораживали вход в мой дом. Земля была промерзшей, испещренной сплошными ямами и колдобинами. Местами из нее торчала высокая крапива, стелящаяся по дороге из-за сильного ветра, а серые невзрачные деревья напоминали человеческие фигуры, вытягивающие вперед свои тонкие руки. Качаясь из стороны в сторону, их ветви скрипели, будто пытались что-то сказать мне, но не могли. Окна и двери дома были заколочены крест-накрест. Поднималась буря.
«Неужели эти пьянчуги перепутали дома или, того хуже, решили меня похоронить?!»
— Что за чертовщина?! – Вскрикнул я, наперекор грозному потоку ветра, сбивающего меня с ног. Ветер подхватывал с земли опавшие листья и уносил их с собой вдаль. Вдруг, с неба спустилась стая черных, как ночь, ворон. Громко каркнув, все они, как один, в ряд опустились на древние могилы и разинули клювы. Ветер, тем временем, все набирал силу, с корнем вырывая маленькие кусты молодой крапивы, тучи сгущались, не оставляя ни единого просвета на небесном полотне. Вновь сверкнула молния, в сопровождении мощного громового оркестра. Чтобы не упасть от столь бурной стихии, я ухватился рукой за сухую ветку ближайшего дерева, но ветер сорвал и ее. Тут, вороны начали орать во все горло, будто бы пытаясь спеть какую-то грустную серенаду, но, даже за упокой, я не пожелал бы никому такой музыки.
Последний раз я слышал такие мерзкие звуки, когда старая тетушка Елизавета (земля ей пухом), попыталась воспроизвести специально для меня какую-то оперу. Слава небесам, что после ее пения никто не скончался!
И вдруг, предо мной предстало странное зрелище: одна из могил растворилась, и из нее вышла бледная, как сама смерть, покойница, в белом саване. На лице ее виднелась лишь невыразимая печаль. Чувство тоски не покидало девушку не на миг. Нет, она совершенно не вызывала страха, только лишь небольшое сожаление и глубокую тоску. Мертвые, устремившиеся в никуда, глаза и бескровные губы. Живая и, одновременно, давно умершая… Медленно она прошла к маленькой могилке, с покосившимся крестом и села подле нее. Мертвой рукой, девушка провела по каменной плите и, тут же, плита сошла с могилы, из-под земли поднялся скелет. Они взялись за руки и закружились в своем покойном танце.
В этот момент, мне казалось, что в мертвецах на сегодняшний день, любовь кипит сильнее, чем в обычных людях.
Еще долго, изумленный, я наблюдал за этим вальсом под грозой, в сопровождении томной вороньей серенады. Я неподвижно стоял возле крайней могилы, так и не замеченный никем из покойников, поражаясь таким высоким чувствам. Этим самым танцем, было сказано практически все, совершенно без слов. И в голову сейчас приходили лишь три слова: душа вечно жива. Танец настолько заворожил меня, что я, как вкопанный, стоял на месте и ни на секунду не позволял себе отвести глаз от усопших, совсем позабыв о злосчастной дороге и прочих своих бедах. Несмотря на разбушевавшийся ветер, сметающий все на своем пути, покойники двигались медленно и очень плавно. Их не тревожили мелкие проблемы земной жизни, они знали лишь свою – загробную. Не останавливаясь ни на мгновение, они молча танцевали всю ночь. Но, каждая ночь кончается и, с наступлением утра, распрощавшись, они скрылись в своих могилах, плотно затворив за собой серые надгробные плиты…
Возможно, я делал слишком много умных выводов за всю свою жизнь, слишком много ворчал, бранился и ругался. Но то была жизнь человеческая, полная лжи и мирской грязи. А сейчас, по правде, мне больше хотелось быть покойником…

***

С каждым днем мои мысли становились все спутаннее и страннее. В конце концов, я прекратил искать смысл во всем происходящем и делать логические выводы. Совсем.
«Эй, друг, ты сегодня совсем мрачный» — слова, которые стали своеобразным обрядом по прошествии недели. Вся эта чертовщина истощила меня физически и эмоционально, сделав не более значимым, чем обычный холщовый мешок. Я не мог, не мог больше оставаться здесь – это грозило абсолютной смертью могущего испытывать хоть какие-то эмоции существа в моем теле, превращая в невзрачную тень. Даже мертвецам, наверное, приходилось испытывать больше чувств, нежели мне. Лишь воспоминания о моей покойной дочери иногда возвращали мне былую чувствительность, но окончательно выкачивали оптимизм.
«Душа человека – пустой сосуд», — где-то читал я, — «и, как и сосуд, требует того, чтобы ее кто-то наполнил. А то, чем будет наполнена ваша душа, зависит от того, кто рядом с вами возьмется ее наполнять». Ну, согласитесь, абсолютная бессмыслица. Но, если кто-нибудь нашел посыл в этой фразе, скажу кратко: мой сосуд сейчас был не только пуст, но разбит и окончательно втоптан в грязь.
Нет… мысли, они окончательно поглощают мой разум. Я снова начинаю терять над собой контроль.
«Зачем, зачем я начал искать объяснение всей этой чертовщине, если…», — действительно, зачем? Почему я не уехал отсюда раньше, когда было еще не так поздно? Я должен был сделать это, прежде чем погубить остатки здравого смысла в себе. Я… я собираю вещи, и тот час же уезжаю отсюда!
И какой раз я собирался делать ноги? Для их пересчета следовало бы нанять секретаря. Но, в этот раз, все более серьезно. Я не просто хочу, я должен уехать из этого проклятого места.
Но, черт возьми…! Снова перед глазами проплывает этот треклятый несуществующий дед, со своей дурацкой деревянной клюкой, весь в крови…! Точно, кровь… На полу остались следы крови, той самой, что стекала с его висков в ту самую злополучную ночь пришествия. Дед все-таки был реален. Но, жив ли он?
Уже машинально я кинулся к входной двери и… Разрази меня гром! У того кладбища, которое располагалось прямо перед моим домом стоял запятнанный кровью пожилой человек, с длинными седыми волосами, ниспадающими на лоб. Он сгорбился перед одной из могил, изучая ее серыми глазами.
— Это Вы? – Неожиданно вырвалось у меня.
Но старик ничего не ответил. Тогда я аккуратно приблизился к нему и увидел: по его лицу текли кроваво-красные слезы, а губы привычно искривились. Несомненно, это был тот самый дед.
— Простите, — хриплым голосом начал он, — я не мог не помянуть себя. Не каждый день приходится умирать, знаете ли. – Дед повернул голову ко мне. – А Вам доводилось?
Я ощупал свои руки, как бы удостоверяясь в наличии себя в себе. Ко мне даже начинали возвращаться кое-какие чувства, но это были не те чувства, которые мне хотелось бы испытать.
— Н-нет… пока что.
— Вам повезло… – вздохнул он. – Вы счастливый человек.
— Не сказал бы.
— Нет, Вы намного счастливее меня, поверьте.
Я был поражен. Вся его грубость и безумие испарились, как по волшебству. Он больше не казался мне безумным стариком, несущим ахинею, хотя, в речах его, здравый смысл найти было не так-то просто. Дед был открыт и абсолютно готов к откровенной беседе.
— Откуда Вам знать? – Без капли злости и недоверия спросил я. – Вы ничегошеньки обо мне не знаете.
Старик улыбнулся беззубым ртом и прошептал:
— Но и Вы не знаете всего обо мне, верно?
Я пожал плечами и отстранился. Даже такое удивительное восстание из мертвых не должно было задерживать меня в этой несносной глуши. Я точно решил для себя – это мой последний день здесь.
— Вы куда-то спешите? – Прищурил глаза старец.
— Да, я уезжаю. – Крикнул я из дома. – У меня совершенно нет желания больше оставаться здесь.
— Вот видите… – он вошел в мое жилище и снова тяжело вздохнул. – Вам есть куда спешить. Ваша жизнь наполнена суетой, действиями.
На несколько секунд я остановился и отрицательно помотал головой моему собеседнику.
— Нет. Я делаю ноги.
— В таком случае, многоуважаемый, Вы ведете себя как последний трус.
И ведь действительно, впервые из уст окровавленного старика я услышал то, что меня действительно задело – правду. По сути, я всегда был трусом, умело… да какое-там! Неумело прячущим свою трусость под маской иронии или скептицизма. А если подумать… Сначала, из-за трусости, я бежал сюда, в надежде на спасение… или забвение, не знаю. Теперь, из-за той же трусости, я убегаю отсюда. И чего, в конце концов, я хочу добиться своей беготней? И впрямь, жалкий, никчемный трус.
Я потупил глаза и снова почувствовал на себе прожигающий насквозь взгляд старика.
— Вы все еще хотите бежать? – По привычке он откинул назад свисавшую на лоб седую прядь волос.
— Знаете, — слегка замявшись, начал я, — Вы правы. Никто из нас не хотел бы быть трусом, но сущности нашей не изменить.
— Все поправимо. – Нахмурился старик. – Вы все еще не привыкли к этому за столь долгое пребывание здесь? Как видите, здесь можно исправить даже смерть.
— Но Вы же не умерли! – Воскликнул я.
— Не совсем. – Мой собеседник неспешно прошелся по комнате, оставляя за собой кровавые пятна. – Умерла лишь моя душа. Это означает лишь то, что я окончательно утратил веру в жизнь. Но жизнь… Она еще не утратила веру в меня. А у Вас еще есть шанс оставить Вашу душу с Вами, так не упустите его. – Он умоляюще посмотрел на меня.
— Вы правы, моя душа уже практически утрачена. И, чтобы окончательно не лишиться самого себя, я должен сделать это. Я должен уехать.
— Но, Вы же сами сказали, что не хотели бы быть трусом…
— Да, я не хочу. Но исправлять меня уже поздно. Я трусом был, я трусом и останусь. Я признал это. – Я взял в руки тяжелый чемодан, куда успел собрать все свои вещи. – А все, что остается делать Вам – это всего-навсего уступить мне дорогу.
С этими словами я решительно (как, во всяком случае, мне показалось) направился к выходу. Но старый сумасброд встал у порога, перегораживая мне проход.
— Вы не можете уехать отсюда просто так!
— Я натерпелся здесь многого и больше не желаю оставаться здесь! – Сквозь зубы, шикнул я на него. – Ни в этом дряхлом доме, ни среди этих сумасшедших жителей, ни, тем более, в Вашем обществе, товарищ «Дай-ка я по-быстрому умру и заставлю всех ломать голову над тем, что случилось»!
— Но Вам некуда больше идти! – Взвыл старик. – Признайтесь, это место для Вас стало больше, чем просто новым домом.
— В таком случае, у дома был ОГРОМНЫЙ брак – его не построили! Уйдите с дороги.
Остекленевшими глазами дедушка смотрел на меня и отрицательно мотал головой. Видимо, ему очень сильно было надо, чтобы я остался здесь. Но зачем?
А ни все ли равно? Я уже слишком много раз изменял свои решения. Мне уже пора бы было начать не доверять самому себе, да еще и этот чертов дед!
Я взял старика за плечо и отбросил вовнутрь комнаты, так, что ноги того подкосились, он выронил палку и упал на колени.
— Я смотрю, Вы зачастили с приходом сюда. Вам так нравится этот дом? – Крикнул я ему. – Тогда не буду Вам мешать, располагайтесь!
Беспомощный, старенький человек сглотнул и еле слышно произнес:
— Тогда, прежде чем Вы уедете отсюда… – он попытался встать, но снова рухнул на пол, — позвольте Вам кое-что показать.
Я поставил чемодан на пол и подошел к старику, протягивая ему руку. Он быстро вцепился в нее и аккуратно поднялся на ноги.
— Хорошо. – Сказал я, глядя в его затуманенные глаза. – Только быстро.
Я подал ему трость, и тот шустро заковылял к выходу.
— Позвольте узнать, куда мы идем? – Поинтересовался я, ни на шаг не отставая от спутника.
Но он все так же шел впереди, не издавая ни звука. Наконец, мы добрались до самой дальней могилы. Около нее не было ни венков, ни цветов, даже не было плиты, лишь черный покосившийся крест давал понять, что это за место.
— И что, Вы привели меня на поминки? Мне, конечно, очень жаль, но пора ехать. Извините. – Я развернулся и направился обратно к дому.
— Стойте! – Окликнул меня старик. – Присмотритесь повнимательней, Вы ничего не видите здесь?
— Почему же? У меня неплохое, для моих лет, зрение. Это чья-то могила.
— Вы не догадываетесь, чья она? – Дедок принял свое фирменное загадочное выражение лица.
— Понятия не имею. Я не был знаком ни с кем в этой глуши. Кроме Вас. – Усмехнулся я. – Но Вашу могилу мы уже видели.
— Посмотрите на нее, вглядитесь.
Во что там вглядываться? Обыкновенная могила. Видно, что выкопана недавно. Наличие в ней трупа тоже неопровержимо. Цветов нет – значит, какой-то всеми забытый человек, похороненный потому… потому что, черт возьми, людей надо хоронить! Крест есть. Что еще надо этому старику?
— Простите, я ничего не вижу. Можно мне идти?
— Идти-то Вам можно, — ответил старец, — но уйдете ли Вы далеко?
— В чем же дело? Ноги пока что мне не отказали. – Улыбнулся я.
— Вы точно не знаете, чья эта могила?
— Понятия не имею.
Дед осмотрел меня с ног до головы и, прикусив губу, произнес:
— Она Ваша. Располагайтесь.

Эпилог

Поразительно, как иной раз человек может заплутать в тропинках своей собственной души. Кто-то может просто проснуться утром, согретый лучами солнца, и ему будет этого достаточно, чтобы жить и радоваться жизни. Второй же, проснувшись таким же теплым утром, точно так же не предвещающим беды, не сразу сможет уверовать в светлое начало нового дня и своего будущего. А третий просто не проснется, и будет намного счастливее всех остальных.
Когда твой рассудок находится на грани гигантской пропасти безысходности, а ум не внемлет глазам, единственным разумным решением будет проститься со своей старой жизнью и, не придераясь к мелочам, жить дальше, испытывая новые ощущения и меняя взгляды на реальность. В противном случае ослабленное тело простится с заплутавшей душой, а отчаявшаяся душа покинет дряблое тело.
Похоронив в себе творца, я зарыл себя заживо в сырой земле и оставил бренную тушу на съедение червям отчуждения и одиночества, воспарив вновь воскресшей душой.
Не каждый осмелился бы открыть в себе свою истинную сущность, будь ей хоть начало бесславного труса, а хоть храбрейшего героя. За все то время, что я пробыл здесь, я понял: где бы вы ни были, куда бы ни отправились, будучи изгоем общества, всегда рядом будет непосредственный свидетель вашей трусости — это вы сами.
Отгородившись от внешнего мира, есть риск стать заложником собственного тела, а убегая от себя, нельзя найти пристанище.
Окутанный в потоке никчемных мыслей, я не сразу распознал в себе самого жестокого убийцу. Изничтожая себя изнутри, душа моя прогнила насквозь, зародив еле заметную червоточину в глубине сердца.
Я виню себя лишь за то, что не понял этого раньше, что я не смог сохранить душу, не теряя тела, что не смог довериться даже себе.
Но теперь я знаю, что умирать, оказывается, не страшно. А иногда, смерть — единственный источник жизни.
Я продолжу писать и после смерти.

А.Д. Лишенный плоти, но не лишенный разума.

0

Автор публикации

не в сети 3 года

The Dark Ann

0
Комментарии: 0Публикации: 1Регистрация: 13-02-2016

Добавить комментарий

Войти с помощью: