Человеческая кухня

2
173

Номинация «Фантастика»

Поразительно, как легко манипулировать умами людей. В середине двадцать первого века, когда технический прогресс почти победил живую природу, ученые вдруг решили, что самым полезным продуктом для человека является не что иное, как плоть, кровь и потроха себе подобных. Именно тогда, в 2051 году, впервые родилась идея создать Человеческую кухню — цех по созданию и переработке вегетативных человеческих особей. Вегетативных, или другими словами — “овощеподобных”, потому что негоже это — есть существ, наделенных разумом и чувствами.

Если бы корова могла говорить, плакать или смеяться человек вряд ли стал бы есть ее мясо. А когда ты знаешь, что твой стейк или котлета не проронили за свою жизнь ни одного человеческого слова, еда становится вкуснее, а сон — спокойнее.

Так вот, в 2051 родилась идея, а уже в 2055 прошло первое телешоу, посвященное приготовлению продуктов из людского мяса. Человеческая кухня была воспринята на ура. Ну еще бы, ведь людям свойственно верить в то, что показывают по телевизору, а особенно по первому каналу. Сегодня на дворе 2059, и уже ни у кого не осталось сомнений, что есть мясо людей — это полезно, выгодно и безопасно, в первую очередь для совести.

Шоу “Кухня” выходило исправно раз в неделю, разумеется, оставляя за кадром некоторые нелицеприятные подробности, вроде разделки человеческих туш. Да-да, к сожалению, отдельно взятые органы не обладали тем набором витаминов и микроэлементов, как органы, извлеченные непосредственно из тела, поэтому от идеи выращивания субпродуктов быстро отказались. “Свежий, стерильный, цельный продукт” — именно так гласил слоган “Кухни”.

Люди (если эти организмы можно было назвать таковыми) попадали на разделочный стол прямо из инкубаторов, где их искусственно выращивали до необходимого возраста и размера. Их мозг искусственно повреждали еще на стадии зародыша, таким образом предотвращая развитие интеллекта и самосознания.

Именно в таком инкубаторе и работала Эрика Криста, двадцатидвухлетняя сотрудница “Кухни”. В ее обязанности входила ежедневная проверка продуктов, поддержание нужной температуры в капсулах, контроль за внутривенным питанием и поддержание других процессов жизнедеятельности.

Эрика была совсем юной, когда посмотрела первый выпуск “Кухни”, но уже тогда решила, что никогда не положит в рот ни единого кусочка человеческой плоти. С годами она и вовсе стала вегетарианкой, однако, стажировка в компании открывала для нее большие перспективы. Именно поэтому ей пришлось смириться и участвовать в создании самого масштабного в истории планеты гастрономического безумия.

— Эрика, новый выпуск начинается, будешь смотреть? — спросила ее начальница, дожевывая гамбургер.
— Ты же знаешь, что нет, Той, — мрачно ответила Эрика, заслышав открывающую музыкальную тему “Кухни”. — Чего я там не видела?

Телешоу проходило в формате публичной готовки. Бессменный ведущий, упитанный и похожий на свинью Иво Кэч, готовил блюда из человечины вместе с тем или иным приглашенным гостем. Сегодня эта честь выпала какой-то сезонной певичке, которую зрительный зал встретил громкими аплодисментами.

— Глянь, какие у нее ногти, — возмутилась Той. — Как она будет готовить?
— А ей и не надо, — отозвалась Эрика, наливая себе чаю. — Главное улыбаться в кадр и все. Остальное сделает Кэч.
— И наши повара, — кивнула Той.

— Итак, что мы готовим сегодня, Брига? — донесся с экрана хорошо поставленный голос Иво Кэча.
— Отбивные в молоке и крем-суп из мозгов, — пропела наманикюренная красотка, томно махая ресницами.
— Но почему именно из мозгов, Брига?
— Человеческий мозг — высокобелковый продукт, содержащий незаменимые аминокислоты, — сложные слова давались певице с трудом: она часто моргала, а улыбка стала натянутой.
— А еще он помогает продлить молодость и красоту, — подхватил Иво, а затем, хитро прищурившись в камеру, добавил. — Наверное, вы едите его каждый день?
— О, если бы я могла себе позволить! — Брига картинно рассмеялась. — Я просто натощак выпиваю несколько литров крови…

— Может переключим эту хрень? — бросила Эрика.
— Да подожди ты! Сейчас будет Он!
Он. Эрика знала из-за кого Той не пропускает ни одного выпуска. Каждый раз после озвучивания меню, на сцену выходил директор Человеческой кухни и самый богатый человек на планете — Вазалис Фроуд.

— Но перед тем, как мы перейдем к готовке, позвольте представить вам — хотя конечно, вы все хорошо его знаете — директора, создателя и вдохновителя Кухни…
— Вазалиса Фроуда! — прошептала Той, ерзая на стуле.

Он был очень молод, всего на несколько лет старше Эрики. Невысокий крепкий блондин с ледяными, как и его имя, голубыми глазами. Под рев аплодисментов мистер Фроуд вышел на сцену: на нем, как всегда, был идеально сидящий костюм, а следы усталости и недосыпа на лице отлично нивелировались стараниями гримеров.

Пожав руку Иво Кэчу и коротко кивнув Бриге, он ослепительно улыбнулся. Зал вновь взорвался аплодисментами. Собственно, на этом участие Вазалиса Фроуда в телешоу заканчивалось: после явления публике он удалялся в свои апартаменты.

— Не нравится мне этот тип, — покачала головой Эрика.
— Тебе просто не нравится Кухня, — возразила Той. — И красавчик Фроуд здесь ни при чем.
— Уж он-то наверняка каждый день ест мозги, — сказала Эрика. — Своих подчиненных.
— Во сколько твоя смена заканчивается? — не выдержала Той.
— Через полчаса.
— Иди обойди всех еще раз и можешь быть свободна.
— Спасибо, Той, — Эрика чмокнула девушку в щеку. — Ты просто прелесть!
— Просто надоело твое нытье, — улыбнулась та.

Залпом допив остатки чая, Эрика вышла из подсобки. В лаборатории, где выращивали продукты, царил голубоватый полумрак. Над каждым из инкубаторов мигали лампочки, оповещающие о том, что процессы жизнедеятельности протекают хорошо. Сперва она направилась в секцию особого назначения.

Инкубаторы здесь были огромными, хранящими в себе туши от ста килограммов и более. В их желудки вливали жировые эмульсии, чтобы вызвать ожирение печени. Из нее готовили паштеты и деликатесы, которые Эрика никогда не пробовала, как и все остальные блюда из человека.

Проверив подачу жира, девушка сделала отметку в журнале. Так, теперь секция основной продукции. Здесь инкубаторы тянулись бесконечными рядами, исчезая в полумраке лаборатории. Для того, чтобы обойти их всех пешком, ушло бы больше двух часов, поэтому Эрика воспользовалась одним из рабочих гиромобилей.

Она бесшумно скользила вдоль рядов, делая пометки в журнале, а тела едва заметно колыхались воде, словно плоды в материнской утробе.
“Последний ряд и домой”, — с облегчением подумала Эрика, забирая непослушные каштановые волосы в хвост.

Вдруг краем глаза девушка заметила какое-то движение. В первую очередь она взглянула на датчики жизнедеятельности: все они горели исправно.

Отъехав немного назад, Эрика принялась внимательно разглядывать продукты. Вот женщина примерно ее возраста, светловолосая, симпатичная. Она спит сном, от которого никогда не просыпалась и никогда уже не проснется. Ее мозг поврежден, как и у всех остальных, именно поэтому вместо понятия “человек” на Кухне принято использовать слово “продукт”.

А вот мужчина, молодой, красивый. Его тело подкаченное, словно он не болтался всю свою жизнь в водно-солевом растворе, а исправно посещал тренажерный зал. Эрика вздохнула: как жаль, что такие красавцы спят здесь, а не разгуливают по улицам ее города.

В стекле инкубатора она увидела свое отражение: мешки под глазами от недосыпа, растрепанная челка. Подтянув хвост посильнее, Эрика хотела отправиться дальше, но в эту самую секунду мужчина, что был перед ней, открыл глаза.

Она с трудом удержалась, чтобы не завопить. Зажав рот обеими руками, Эрика в ужасе смотрела на него. Яркие, болотного цвета глаза с карим ободком вокруг зрачка были наполнены интеллектом. Нет, это был вовсе не взгляд тупого скота, предназначенного на убой, это была мольба о помощи. Продукты не умеют так смотреть, она вообще смотреть не умеют! А он, этот странный тип, смотрел глазами, полными отчаяния и тоски.

Первым решением Эрики была позвонить в службу поддержки, и сообщить о повреждении. Должно быть, самосознание этого мужчины каким-то образом уцелело.

— Здравствуйте, это Эрика Криста, техслужащая, — дрожащим голосом сообщила в динамик микрофона Эрика. — У меня тут проблемы с продуктом номер… номер…
В этот самый момент парень едва заметно покачал головой, как бы умоляя не называть его номер.

— Номер F-519.78, — выдохнула Эрика, называя номер соседнего инкубатора. — Хотя, знаете, наверное мне просто показалось. Датчик давления барахлит. Извините.
Она прервала соединение и слезла с гиромобиля, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Да кто ты такой вообще?! — девушка осторожно приблизилась к стеклу инкубатора. Вместо ответа мужчина продолжал смотреть, но уже, как ей показалось, с благодарностью. Она взглянула на его запястье, но штрихкода, присваемого всем продуктам, там не оказалось.

— Нет маркировки? Что за черт?
Словно услышав ее, мужчина едва заметно повернул голову влево. На его шее Эрика заметила штрихкод, но более яркий что ли. Словно он перекрывал слово или рисунок, нанесенный на кожу ранее…

— Татуировка, — ахнула она, догадавшись.
Мужчина моргнул, словно подтверждая ее слова.
Это было невозможно. Продукты не могут иметь татуировок, ведь они — искусственно выращенные существа. Разве что с этим парнем вышла невероятная, чудовищная ошибка.
Тем временем, молодой человек кинул долгий взгляд куда-то за спину Эрики. Повернув голову вполоборота, она поняла, куда он указывает. Камера видеонаблюдения. Случайно или нет расположенная прямо напротив его инкубатора.
Едва заметно кивнув, Эрика одними губами произнесла: “Я вернусь”.

***

На следующий день все повторилось. Во время обхода лаборатории, Эрика задержалась возле капсулы с тем мужчиной. Они снова встретились глазами, и девушке показалось, что он рад ее видеть. Разумнее всего было сообщить руководству о том, что в инкубатор случайно попал живой человек, рожденный естественным путем, но интуиция подсказывала Эрике, что в таком случае она его больше не увидит. Даже если произошла чудовищная ошибка, Вазалис Фроуд не позволить замарать свою репутацию.

Шли недели, и Эрика начала просыпаться от ночных кошмаров. Ей снилось, что она сама плавает в этой капсуле, задыхается и барабанит в стекло, а за ним стоят в обнимку Той и Вазалис Фроуд и смеются ей в лицо.
Однако переломным стал фрагмент подслушанного разговора.
Она была на обходе в лаборатории, когда услышала диалог двух поваров.

— Поступил заказ на M-519.79, лично от мистера Фроуда, — произнес мужской голос всего в двух рядах от Эрики.
— Что, малышу Вазалису живых мозгов захотелось? — усмехнулся второй.
— Эй, поосторожней!
— Да тут никого Джей, мы одни одинешеньки.

В этот момент Эрика, должно быть, забыла как дышать, всецело обратившись в слух. M-519.79 был тем самым человеком с татуировкой!

— Так вот почему Фроуд такой умный, — продолжал наглый голос, назвавший Вазалиса “малышом”.
— Говорят, он не употребляет инкубов, только натуральных, доморощенных, — сказал первый.

“Инкубов? О чем они говорят?!” — недоумевала Эрика.

— Ну и черт с ним, мне как-то не по себе от этих мыслей.

Повара ушли, и Эрика осела на пол, не в состоянии больше поддерживать вертикальное положение. “Поступил личный заказ”… Значит его отключат с минуты на минуту.

Ждать было больше нельзя. Ворвавшись в подсобку для персонала, Эрика накинула на себя первое, попавшееся под руку: водоотталкивающий плащ Той для работы с жидкостями. Надвинув капюшон поплотнее, она решительно направилась в лабораторию.

Спокойно дойдя до нужного инкубатора, Эрика сделала вид, что проверяет систему жизнеобеспечения продукта. Затем, встав спиной к камере видеонаблюдения, она задержала дыхание, а в следующую секунду резко выдернула разъем, отключающий капсулу от общей питательной сети. Зеленые глаза на миг приоткрылись, и взгляд парня бегло скользнул по лицу Эрики. Надеюсь, он поймет, что она везет его не на убой.

Так, теперь осталось только спрятать его в безопасное место… А что потом? Отключить подачу кислорода, вынуть из инкубатора? Вдруг она ошиблась, и он окажется таким же овощем, как и все остальные продукты? Он не сможет существовать самостоятельно, и умрет по ее вине. Хотя Эрику это уже не будет волновать: она будет либо в тюрьме, либо лежать мертвой в контейнере для мусора.

“Чертов саркофаг”, — думала Эрика, толкая перед собой почти двухметровый инкубатор. Он был оснащен небольшими колесиками, но с девушки наверное семь потов сошло, пока она втолкала его в грузовой лифт. Нажала на нулевой этаж и устало прислонилась к стене. Закрыла глаза. В ее голове пронеслась всего лишь одна фраза: “Господи, что же я делаю?”.

У черного входа ее ждала припаркованная машина. Последние две недели Эрика нарочно парковалась именно здесь, словно предчувствуя такой поворот событий. Инкубатор не вошел бы в салон, поэтому решать надо было здесь и сейчас.

— Послушай… эээ, мне придется отключить тебя, — виновато сказала она, глядя сквозь толстое стекло. Конечно он не ответил, лишь открыл и закрыл глаза, будто бы в знак согласия.
— Вот и хорошо, — облегченно сказала Эрика. — Тогда начнем.

Для разблокировки капсулы нужно было ввести на панели несложный код, который был ей известен. Едва девушка закончила набирать нужные числа, как инкубатор с шипением приоткрылся, изливая на нее вонючую водно-солевую среду.

На улице недавно прошел дождь и жидкость мигом слилась с окружающими лужами, впиталась в трещины в асфальте. Эрика бы тоже промокла до нитки, если бы не благоразумно позаимствованный водоотталкивающий плащ Той. Так, теперь нужно снять кислородную маску. После отключения от сети, в запасе, как правило осталось, еще немного воздуха, ровно столько, чтобы доставить продукт до разделочного стола живым. Ну или спасти.

С замиранием сердца Эрика стащила респиратор с лицами мужчины. “А вдруг он не начнет дышать?” — пульсировала в ее голове ужасающая мысль, от которой холодный пот бежал вдоль позвоночника. Но грудь парня судорожно расширилась, и он сделал первый вдох. Потом еще несколько порывистых, еще и еще; он дышал, словно вытащенный из воды утопающий.

— Ты слышишь меня? — Эрика наклонилась над ним.
Вместо ответа мужчина кивнул.
— Говорить умеешь?
Снова утвердительный кивок.
— У тебя есть имя?
Он ответил не сразу, словно вспоминая как нужно извлекать звуки из своей глотки.
— М… М… Май…ло.
— Майло, — повторила Эрика, улыбаясь. Раз у человека было есть имя, значит была и судьба за пределами капсулы жизнеобеспечения. Теперь у нее не осталось сомнений, что спасти его было правильным решением.

Через несколько минут Майло уже лежал на заднем сидении ее машины, закутанный в теплый плед, а инкубатор был спрятан в ближайший мусорный бак. Разумеется, опрометчиво было оставлять его здесь, ведь тогда работники кухни быстро обнаружат его. Но у Эрики буквально не осталось сил, чтобы тащить этот “сундук” куда-то еще.

Когда Эрика вернулась к машине, Майло дрожал от холода так, что зуб на зуб не попадал.
— Сейчас поедем ко мне домой. Там безопасно, — сказала она, включая печку на максимум.
— Ты знаешь, что тебя хотели убить?
— Вазализ Фроуд, — хрипло произнес парень.

Черт, значит она только что спасла человека, лично перешедшего дорогу Фроуду?! Тогда и она сама проблем не оберется.

Дома она тотчас же затолкала Майло под все одеяла, которые смогла найти. Эрика жила одна, точнее, с котом, который немедленно принялся обнюхивать тело, лежащие теперь в хозяйкиной постели.

— Ну прости, Мэттью, ему придется немного пожить у нас, — виновато сказала девушка, глядя в янтарные кошачьи глаза. Мэттью выглядел жестоко преданным. Эрика не знала насколько растянется это “немного пожить”, она вообще не представляла сколько будет длиться период адаптации Майло. Но очень надеялась, что ей не придется кормить его с ложечки лет до шестидесяти.

Убедившись, что ее гость заснул крепким сном, Эрика начала искать любую информацию, что могла помочь ей. Но в интернете не оказалось ни единого прецедента, связанного с пробуждением изделий. Либо же они были тщательно удалены.

Но Майло не простое изделие, не продукт. Он — живой человек, помещенный в капсулу против воли, а значит, единственный в своем роде.
Спустя еще несколько часов скитания по сети, Эрика Криста отрубилась прямо на рабочем столе.

Рано утром она в первую очередь проверила Майло. Тот продолжал крепко спать, лишь глаза быстро подрагивали под веками. Ему снились сны. Эрика вгляделась в татуировку на его шее: так и есть, штрихкод перекрывал какое-то слово, выколотое на коже. Кончиками пальцев она аккуратно прикоснулась к его шее, пытаясь разглядеть, что же это. Безуспешно. Надо будет спросить Майло, когда он проснется.

Взглянув на часы, Эрика чертыхнулась: через десять минут ей нужно было быть на работе. Хотя, может лучше взять больничный? Нет, надо вернуть плащ Той, и еще невзначай узнать, как отреагировали заведующие лабораторией на исчезновение одного из продуктов. Идеально было бы изъять запись с камер наблюдения, благо один из охранников давно к ней подкатывает… ну это уж как повезет.

Мчась по городским улицам через утренний смог, Эрика нервно кусала губу. А вот и высоченное монументальное здание корпорации “Человеческая кухня”. Собственная студия была расположена в пентхаусе, и уже сегодня там будет сниматься новый выпуск телешоу.

— Той, прости за опоздание… — начала было Эрика, врываясь в подсобку. Той была ее начальницей и подругой, но начальницей все-таки в первую очередь.
В подсобке было пусто.

“Сегодня что, все опаздывают?” — подумала Эрика, но в глубине души ее закралось недоброе предчувствие.

Небрежно накинув на плечи белый халат, девушка направилась в лабораторию, что находилась двумя этажами ниже. Вот в лифте мигнул свет, и она ощутила странное необъяснимое чувство паники. Внутренний голос говорил ей: “Беги отсюда как можно быстрее”, но Эрика чувствовала, что должна сперва побывать в лаборатории. Стало быть, именно эта необъяснимая потребность движет преступниками, которые приходят на место убийства. Она ведь в чем-то тоже преступница, раз украла изделие корпорации.

В лаборатории — никого. Полиция не рыскает вдоль рядов, сотрудники не заламывают руки, лишь голубоватые лампочки все так же мигают над продуктами. Интересно, кого из них прилюдно съедят на сегодняшнем телешоу?

Огромным усилием воли, Эрика заставила себя не бежать до нужно места. Что за черт?! На месте инкубатора с Майло стоял пустой инкубатор. Створка его была приоткрыта, и лампочка не горела… Поддавшись любопытству, Эрика заглянула внутрь.

Вдруг сильный толчок в спину заставил ее буквально влететь в капсулу. Сильно приложившись головой о заднюю панель, Эрика окончательно потеряла ориентировку в пространстве. А еще через секунду створка плотно захлопнулась, надежно запирая ее внутри инкубатора.

— Эрика Криста, верно? — послышался через толстое стекло мужской голос.
— Что? — тупо переспросила девушка, не в силах понять, что только что произошло.
— Техслужащая Криста, ты делала обход здесь вчера вечером, — мужчина не спрашивал, а утверждал.

К своему великому ужасу Эрика узнала его. Это был Михаил Велестов — первый заместитель и правая рука Вазалиса Фроуда. О нем ходили слухи, как об очень жестоком и бескомпромиссном человеке.

— Да, все верно. Я техслужащая, — яростно закивала головой та. — Откройте дверь, пожалуйста.
— Вчера вечером была совершена кража одного из изделий, — продолжал Велестов. — Тебе что-нибудь известно об этом?
— Н-нет, — покачала головой Эрика.
— Неужели? — мужчина мерзко улыбнулся.

Неожиданно из пор инкубатора хлынул водно-солевой раствор для хранения продуктов.
Эрика вскрикнула и принялась неистово барабанить в стекло. Они узнали, что Майло украла она, и теперь решили избавиться от нее весьма хитроумным и бесчеловечным способом.

— Вначале мы были уверены, что это сделала твоя подруга Той Джонс, ведь на записи с камер был именно ее плащ, — продолжал Велестов. — Мы поехали к ней домой.
— Что вы сделали с ней? — крикнула Эрика, в ужасе продолжая наблюдать, как инкубатор заполняется водой.
— Мы сделали из нее звезду, — снова мерзкая улыбка. — Она станет гвоздем программы в сегодняшнем телешоу.

Тут Велестов достал из внутреннего кармана пиджака странный предмет. Первое, что разглядела Эрика — это маленькое серебряное колечко, с которым Той не расставалась. И только потом девушка увидела, что кольцо было надето на аккуратно отрезанный палец.
Тошнота подступила к ее горлу. Она подставила Той, надев ее плащ. Но ужаснее всего было другое: теперь Эрика знала, что “Кухня” использует для своих блюд живых людей. И за эту информацию ее убьют здесь и сейчас.

***

Вода подступила к подбородку, когда Эрика осознала, что у нее нет шансов спастись. Еще пара минут и она утонет, захлебнувшись в вонючем водно-солевом растворе.

— И как давно вы едите живых людей? — спросила она Михаила Велестова. Все-таки приятнее умирать, зная правду.
— С момента создания “Кухни”, — честно ответил правая рука, привалившись к стеклу. — Понимаешь, инкубы не обладают той питательной ценностью, какой обладают живые доморощенные люди.

“Инкубы. Так вот о чем говорили повара”, — в голове Эрики промелькнул разговор, подслушанный недавно.

— Разумеется, нам никогда не удалось бы украсть столько людей, именно поэтому мы выращиваем продукты, — сказал Велестов. — Но иногда, когда клиент готов заплатить большие деньги… Ты понимаешь, я надеюсь?
— Лишая продукты разума, души, мы делаем из них всего лишь мясозаменители, — продолжал человек в костюме. — Когда твой мозг умрет от недостатка кислорода, я лично поджарю его и отнесу Вазалису Фроуду на серебряном блюдечке.

Это был конец. Набрав в легкие побольше кислорода, Эрика погрузилась под воду. Собрав в кулак всю свою ярость, она продолжала барабанить в толстое стекло, однако все было без толку. Велестов в последний раз улыбнулся ей и направился прочь.

“Все могло быть хуже”, — подумала она напоследок. — “Меня могли кормить жировой эмульсией, пока я не превратилась бы в сто килограммовый кусок сала. Надеюсь, Той тоже умерла быстро”.

Чувствуя, как от кислородного голодания судорога сводит тело, Эрика в последний раз открыла глаза. Странно, почему Велестов лежит на полу в двух метрах от нее? Неужели это предсмертные галлюцинации?

В этот момент что-то сильно ударилось в стекло. Затем еще и еще, пока по дверце инкубатора не побежала трещина. Еще с десяток ударов и стекло наконец треснуло, изливая всю жидкость наружу. Вместе с едва живыми телом Эрики.

Очутившись на полу, среди осколков стекла, Эрика выплюнула изо рта наверное целый фонтан соленой жижи. Затем еще с минуту кашляла, согнувшись в три погибели.

— Жива? — произнес чей-то голос рядом.
— Майло? — изумилась Эрика, узнавая знакомые болотного цвета глаза.
— Да. Нам надо как можно быстрее уходить отсюда, — сказал он, помогая ей подняться. — Полиция уже едет.
— Ты как здесь оказался? — продолжала недоумевать девушка.
— Очухался быстрее, чем ты ожидала, — немного криво усмехнулся тот. — Кстати, да. Я нашел у тебя кое-какую мужскую одежду. Пришлось надеть, за неимением другого.
— Это моего отца, — сказала Эрика, оглядывая его с ног до головы. — Его не стало пять лет назад, а я так и не смогла ее выкинуть.
— Она очень качественная, — с улыбкой сказал Майло, гладя клетчатую хлопковую рубашку. — В наше время таких не выпускают. А сейчас, Эрика, нам действительно надо бежать.

Место, куда Майло привел ее, было тщательно скрыто от посторонних глаз. Вход в него располагался в подсобке старого казино с дурной репутацией. Его владелец исправно платил круглую сумму представителям закона, ради того, чтобы они закрыли глаза на этот притон. Но Майло и Эрика направлялись совсем не туда.

— Постарайся быть честной с людьми, которых ты встретишь, — перед большой железной дверью Майло слегка придержал Эрику за запястье. — Когда-то я сам был в их числе.
— Что это за место? — тихо спросила девушка, вновь закусывая губу.
— Они называют его Храм тела, — сказал Майло, пропуская ее внутрь.

Больше всего Храм тела напоминал обитель наркоманов. Здесь было темно, а по углам рассредоточились сидящие прямо на полу люди. Некоторые из них покачивались взад-вперед, словно в бреду.
Вдруг от темноты отделилась странная фигура и направилась к ним на встречу.

— Это настоятель Храма, — шепнул парень.
— Майло, — произнес высокий темнокожий человек, выходя из тени. Он был облачен в длинный балахон из светлой ткани, на голове были толстые, напоминающие змей дреды, а лицо с крупными чертами было покрыто грубыми шрамами. И все-таки этот странный человек располагал к себе самым необъяснимым образом.
— Уцелел, как видишь, — усмехнулся в ответ Майло. — Все благодаря ей. Познакомься, это Эрика Криста.
— Очень приятно, Эрика, — произнес настоятель. — Меня зовут Атон Мустафар.
— Рада познакомится, — Эрика выдавила из себя доброжелательную улыбку. Надо сказать, она с детства не любила разного вида религиозные сообщества и всегда держалась от них в стороне. Но все же, здесь было лучше, чем в корпорации, где на нее была объявлена охота.
— Тебе наверняка интересно, где мы? — голос Мустафара был низким и приятным, даже завораживающим.
Эрика кивнула. Переглянувшись с Майло, Атон жестом велел следовать за ним.

Храм был больше, чем показался на первый взгляд. К облегчению Эрики здесь не было икон и других атрибутов веры; Храм скорее напоминал укрытие, убежище для тех, кто запутался в своей жизни. Для людей вроде нее и Майло.
Наконец Мустафар остановился около двухметрового объекта, закрытого плотной тканью.

— Разумеется, ты знаешь, что это, — мягко сказал он. — Но прошу тебя, не делай поспешных выводов.

С этими словами Мустафар сдернул покрывало, и перед Эрикой предстал активный инкубатор с погруженным внутрь телом человека. Над ним, как и в лаборатории Кухни горела лампочка, свидетельствующая о том, что продукт жив и находится в целости и сохранности.

— Но это же… это… — Эрика никак не могла подобрать нужные слова, во все глаза рассматривая девушку в инкубаторе. Маленькая и хрупкая, она чем-то напоминала ее саму.
— Да, ты не ошиблась, — сухо кивнул Атон. — Это именно то, что у вас принято называть “продуктом”.
— Майло? Что происходит? — в растерянности она обернулась к парню.
— Тебе известно, кто основатель Человеческой кухни? — спросил тот, внимательно глядя ей в глаза.
— Это всем известно: Вазалис Фроуд.
— Ты ошибаешься Эрика, — взгляд Майло стал обреченным. — Этот человек — я.

На секунду Эрика забыла как дышать, словно ее вновь погрузили в контейнер с водой.

— Более десяти лет назад мы с Мустфаром придумали инновационный способ продления жизни людей, — продолжал Майло. — Донорские органы.
— Мы вырастили несколько пробных образцов, конечно, не обладающих самосознанием, — сказал Мустафар. — По крайней мере, мы так считали…
— Программа так и не была запущена, — Майло покачал головой. — После того, как один из образцов самостоятельно проснулся, мы свернули всю деятельность…
— Проснулся? — переспросила Эрика.
— Да. И попросил не убивать его, — взгляды Атона и Майло снова встретились.
— Как ты считаешь, каково это жить, зная, что ты всего лишь продукт? — спросил Мустфар Эрику.
— Не знаю.
— Древние считали, что в каждом человеке с рождения заложена программа, особая программа. Он должен реализовать ее в процессе своей жизни. Но что делать тому, кто этой программы лишен?
Мустафар явно ждал ответа, и Эрика вспомнила совет Майло быть честной.
— Украсть.
— Верно, — Мустафар с улыбкой кивнул. — Знаешь почему наши предки не ели своих сородичей? Они верили, что поедая человека, ты крадешь его программу, его судьбу. Никому не хотелось быть ответственным за чужое предназначение.
— Что стало с тем… кто проснулся? — спросила Эрика.
— О, он стал великим. Он позаимствовал нашу идею искусственного выращивания человека для создания самого чудовищного эксперимента во вселенной…
— Неужели вы говорите о… — Эрика не могла поверить своим ушам.
— Да, я говорю о директоре Человеческой кухни — Вазалисе Фроуде.
— Значит он… не естественно рожденный?
— Нет, и он стремится заполнить эту пустоту, поедая других людей.
— Но это же безумие.
— Для нас да, — согласился Майло. — Но для него все выглядит иначе.

— Ежедневно во всем мире пропадают тысячи людей, — сказал Атон. — Многих из них, особенно детей, отлавливают, словно бездомных животных работники Кухни.
— Возможно ли как-то остановить это? — без особой надежды спросила Эрика.
Мустафар ответил не сразу. Сперва он долго разглядывал ее, от чего девушка стало немного не по себе.
— Теперь да. Теперь у нас есть свой человек на Кухне.

***

Несколько часов спустя, Эрика и Майло сидели в одной из забегаловок на окраине города. Девушка рассеянно наблюдала за тем, как внимательно Майло читает меню, а в голове ее мелькали фрагменты их с Атоном разговора.

— Пфф, ничего хорошего, — наконец заключил Майло, закончив изучать мятый заламинированный листок.
— А мясо ты ешь? — поинтересовалась Эрика.
— Отчего же не есть? — хмыкнул тот. — Если хорошо приготовлено — ем. Только не человечину.
Оба заулыбались.

— Тогда закажи пельмени из баранины, — Эрика указала на нужную строчку в меню.
В этот момент к ним подошла официантка.
— Слушаю вас, — не очень вежливо буркнула она.
— Пельмени из баранины и… мороженое? — Майло вопросительно взглянул на Эрику.
Та утвердительно покачала головой. Почему бы и не мороженое, раз вся жизнь летит к чертям?

— Как долго ты провел в инкубаторе? — спросила Эрика, когда официантка удалилась.
— Год и три месяца, — сказал Майло, — Люди Фроуда долго не могли поймать меня.
— Ты остался в хорошей форме, — заметила Эрика. — Не знаю, что стало бы со мной за год…
— Овощизма, — подсказал Майло. — Я мало что помню. Это было похоже на затянувшийся сон, длиною в пятнадцать месяцев.
— Почему он не убил тебя сразу?
— Когда-то мы были друзьями. Вазалис долго уговаривал меня работать с ним, но я снова и снова отказывался. Потом я узнал, что Кухня нужна ему лишь для прикрытия, случайно узнал. Несколько лет Фроуд охотился за мной, а потом я попался… наверное просто потому что устал от него бегать.

Принесли заказ, и Эрика без энтузиазма принялась колупать свое мороженое.

— А я ведь обязан тебе жизнью, — вдруг сказал Майло, и девушка покраснела.
— Я никогда не считала себя смелой, — призналась Эрика, по привычке начиная терзать свои губы. — И теперь, зная, что Мустафар хочет от меня… Я не думаю, что сгожусь на эту роль.
— Никто кроме тебя не сгодится, — серьезно ответил Майло, наклонившись к ней ближе. — Я понял, что ты не отступишься ни перед чем, когда впервые увидел твой взгляд.
Эрика смутилась и спрятала глаза.

— Разве ты не понимаешь, что после всего, что мы сделаем, Фроуд и его люди найдут нас даже на краю света! — наконец сказала она.
— Я понимаю, — спокойно сказал Майло, пробуя первый пельмень. — Именно поэтому мы сдадимся им.

1 месяц спустя

— Дамы и господа, — лучезарно улыбаясь, произнес Иво Кэч. — Позвольте представить вам… хотя конечно, вы все и так его знаете — создателя, директора и вдохновителя Человеческой кухни — мистера Вазалиса Фроуда!

Последние два слова Иво произнес поистине громогласно, словно его гонорар напрямую зависел от степени шума, который он создает на сцене. Толпа взвыла, встречая, как всегда, с иголочки одетого Фроуда.

Майло и Эрика — а они тоже были сегодня в зрительном зале — лишь с улыбкой переглянулись. В нескольких рядах от них сидел Атон Мустафар. Пока что все шло по плану.

Фроуд пожал руку Иво Кэчу, но вместо того, чтобы, как всегда удалиться, взял из его рук микрофон.

— Добрый вечер, моя любимая публика, — сказал он с белоснежной улыбкой. — Сегодня нас ждет необычный выпуск.

Зал замер. Еще никогда Фроуд не оставался на сцене более десяти секунд, а значит выпуск уже был необычным.

— Сегодня мы не будем готовить, — продолжил он после драматической паузы. — И вы знаете почему?

Фроуд направил микрофон в зал, словно ожидая услышать ответ.

— Нет? Тогда я расскажу вам, — Вазалис принялся медленно расхаживать по залу.
— Дело в том, что все продукты Человеческой кухни были отравлены.

По зрительному залу прошла волна возмущения.

— Да-да, дамы и господа. Не всем по нраву то, что мы с вами питаемся цельным мясом вегетативно выращенных организмов. Я не стану даже говорить о том, сколько миллиардов потерял я, — Фроуд сокрушительно покачал головой. — Боюсь, что если даже суммировать годовую зарплату каждого из вас и увеличить в десятки раз — этой суммы все равно будет недостаточно.

Майло и Эрика едва заметно переглянулись.
— Но не переживайте, — Фроуд снова ослепительно блеснул зубами. — Я приготовил вам компенсацию. Сегодня мы с вами вместе поймаем преступников, которые сделали это.

Несколько секунд зал растерянно молчал, не обращая внимания на таблички с надписью: “Овации”.

— Иво, мне явно не достает твоих ораторских способностей, — с наигранной скорбью сказал Вазалис, наклоняясь к Иво Кэчу.
— Вы готовы совершить правосудие здесь и сейчас? — крикнул в микрофон Кэч, и зал взорвался утвердительными возгласами.
— Они привыкли соглашаться со всем, что говорит этот клоун, — шепнула Эрика сидящему рядом Майло.
— Тогда я приглашаю на сцену целых трех наших гостей! — сказал Вазалис Фроуд.
— Что?! — Эрике показалось, что она ослышалась. Но нет, директор Кухни смотрел прямо на нее.
— Да-да, вы мисс, ваш сосед и вы, — в последнюю очередь Вазалис указал на Мустафара. — Пожалуйста, спускайтесь к нам.

Крепко держась за руку, Эрика и Майло вышли на сцену. Зал встретил их гнусными выкриками и свистом. А полицейские, стоящие в проходах, уже направили на них свои лазерные прицелы.

— Пожалуйста, представьтесь, — сказал Вазалис, подходя к Эрике. Он был чуть ниже ее ростом, а ледяные глаза, казалось, смотрели в самую душу.
— Эрика Криста, — мертвым голосом выдавила из себя девушка.

— Сучка!! — послышалось из зала.
— Это ты их всех отравила!!

Эрика подняла глаза, но из-за яркого света лиц в зале было почти не видно. Словно вместо людей там сидели безликие существа.

— Прошу вас успокоится, друзья, — холодно произнес Фроуд. — Следующий.
— Майло, — сказал парень, когда микрофон перешел к нему.
— Майло? — Фроуд ожидал продолжения, как будто и не знал никогда своего бывшего лучшего друга.
— Просто Майло.
— Как угодно, — равнодушно кивнул он. — А вы, мистер?
— Атон Мустафар.

Атон не выглядел растерянно, скорее как человек, который с достоинством смотрит в лицо своей смерти.

— Так, так, так, — Вазалис вновь оглядел всех троих, на миг задержавшись на Майло. — Давайте же поаплодируем нашим гостям!

Пока зал сотрясался от оваций, Фроуд незаметно подошел к Майло и что есть силы ударил его в живот. Тот скривился от боли, но продолжил стоять ровно.
— Думал перехитрить меня, засранец? — прошипел Фроуд сквозь зубы. — Когда все закончится, я запущу тебя и твою подружку в мясорубку, а затем скормлю собакам.

— Ну что, не желаете чистосердечно во всем признаться? — продолжил он, обращаясь скорее к публике, нежели к людям, стоящим на сцене.
Все трое молчали.

— Давайте я немного помогу вам, — Фроуд подозвал на сцену трех наиболее крупных охранников. Двое из них крепко схватили Майло, а третий принялся жестоко  избивать его. Все это продолжалось в течение минуты.

Никто не ожидал, что Фроуд способен на такое. Закусив губу до крови, Эрика глотала слезы, что текли по ее щекам, и даже зрительный зал, казалось, замер в оцепенении.

Наконец Вазалис поднял руку, и издевательство прекратилось. Двое полицейских продолжали держать Майло, который наверняка бы рухнул на землю.

— Я расскажу как все было, — тишина была такая, что Фроуду даже не нужен был микрофон.
— Вот этот человек, — он с презрением пнул ногой ботинок Майло. — Террорист, что долгие годы вынашивал план по разрушению нашей великой системы.

Майло сплюнул сгусток крови прямо под ноги Иво Кэчу. На лице ведущего застыло выражение глубокой скорби, смешанное с отвращением. Должно быть, его не предупредили, что сценарий будет именно таким.

— Вон тот тип, — Фроуд кивнул на Мустафара, — Его пособник, что прикидывается святым отцом.
— А она, — директор Кухни вплотную приблизился к Эрике. — Исполнительница. Сотрудница, саморучно отравившая продукты нашей корпорации.

“Ну же, подними глаза и взгляни на него”, — говорила она сама себе, но все же была не в силах поднять взгляд от пола.

— Кто бы мог подумать, что под этой красивой мордашкой скрывается анархистка! — Вазалис почти нежно убрал с лица Эрики выбившийся из хвоста локон.
А в следующую секунду он замахнулся, чтобы ударить ее.

— Стой! — резко перебил его Майло. — А ты сам не хочешь ни в чем признаться?
— Я? — Фроуд сделал вид, что был крайне удивлен. — Ну возможно в том, что я хоть уже и не самый богатый, но точно самый влиятельный человек на планете.
— Да, но ты один, — возразил Майло вытирая рот ладонью.

Фроуд, казалось, забыл, что хотел ударить Эрику.

— Уважаемые дамы и господа, — Майло обратился к зрительному залу. — Есть ли среди вас те, кто потерял близких? Детей, родителей, друзей?

К великому изумлению мистера Фроуда, люди начали вставать. Медленно, нерешительно, но они все же поднимались с мест.

— Ну же, не стесняйтесь! — продолжал Майло, разглядывая лица в зале. — Чьи близкие пропали без вести? Исчезли без следа, не оставив даже записки?

Народ продолжал вставать. Слова только что избитого у них на глазах человека задевали их за живое.
Вазалис Фроуд в ужасе наблюдал за тем, как буквально за пару минут весь зрительный зал оказался стоять на ногах.

— Прекратить трансляцию, — приказал он, и оператор выключил камеру.
— Ну что же ты, Фроуд, сейчас самое интересное начнется, — по лицу Майло текла кровь, но он улыбался.

— В течение месяца каждый из вас получил приглашение на шоу “Человеческая кухня”, и поверьте, мы выбрали вас не случайно, — продолжал Майло, высвобождаясь из рук полицейских. — Каждый из вас потерял кого-то. Как и я. Как и Эрика.
Он посмотрел на девушку и продолжил.
— Эрика потеряла свою подругу Той Джонс. Она работала на Кухне.
Одна из женщин в зале еле слышно ахнула, и Майло медленно начал подниматься к ней. Полицейские больше не пытались остановить его; они, как и Фроуд, безмолвно наблюдали за происходящим.

— Абатори Джонс, верно? — Майло наклонился к ухоженной женщине, так похожей на Той.
— Я потеряла дочь полтора месяца назад, — дрожащим голосом произнесла она. — Я бы ни за что не пришла сюда, но в приглашении было сказано, что мне помогут…
Женщина заплакала, так и не договорив.
— У меня для вас плохие новости, миссис Джонс, — мрачно сказал Майло. — Ваша дочь мертва.

По залу прошел ропот негодования, потонувший в рыданиях несчастной женщины.
— Вы убили ее? — спросила она, глядя на Майло с отчаянием.
— Нет, но в этом зале есть человек, который сделал это.
Эрика могла поклясться, что Вазалис Фроуд побелел, как полотно. Он вцепился в микрофон так, что, казалось, вот-вот раздавит его.
— Скажите, была ли у вашей дочери некая вещица, с которой она никогда не расставалась? — спросил Майло.
— Да, серебряное колечко. Подарок сестры.
— Миссис Джонс, это оно?
В эту секунду свет всех прожекторов устремился в одну точку: на грудь Вазалиса Фроуда. А на ней прямо поверх ярко-алой рубашки висело на цепочке маленькое колечко Той.

— Я не вижу отсюда, — сказала миссис Джонс, щуря глаза.
— Не проблема. Оператор! — скомандовал Майло. — Пожалуйста, помогите нам!
— Не смей этого делать, — приказал Фроуд в конец растерянному парню с камерой.
— Почему же? — Майло сделал удивленное лицо. — Это часть плана. Ты же сам сказал, что вечер будет необычным.

Оператор вновь включил камеру, и на большом экране предстало изображение того самого кольца, которое Михаил Велестов показывал Эрике на отрезанном пальце.
— Это оно! — крикнула миссис Джонс, вставая с места. — Это он убийца!
Народ вновь зароптал, но негодующие взгляды на этот раз были обращены на самого Фроуда.
— Что за бред, что за отвратительный фарс? — с усмешкой развел руками создатель Кухни. — И вы поверите этому типу, этому преступнику и убийце?
— Майло прав! — выкрикнул мужчина с задних рядом. — Это твои люди, Фроуд, крадут наших детей!
Послышались одобрительные возгласы.
— Убийце? — переспросил Майло? — Это ведь ты хотел убить меня, поместив в инкубатор.
Он рывком расстегнул ворот рубашки, обнажая штрихкод на шее.

Происходящее дальше больше всего напоминало атомный взрыв. Люди начали кричать, вскакивать со своих мест и швырять на сцену что попало. Полиции пришлось взять под арест Вазалиса Фроуда, чтобы хоть как-то утихомирить толпу, грозящую разнести студию в пух и прах. Хоть Фроуд и был самым влиятельным человеком на планете, разъяренный народ, жаждущий крови, был намного опаснее.

В следующие несколько месяцев над ним проходил судебный процесс, в ходе которого Вазалиса Фроуда признали виновным в убийстве около одного миллиона людей, по самым приблизительным подсчетам. Его приговорили к смертной казни на электрическом стуле.

Корпорация “Человеческая кухня” прекратила свое существование, а все продукты были утилизированы.
А еще через два года вышел закон, запрещающий любое воспроизведение человека, за исключением естественного.

***

Был теплый весенний денек, и парочка решила устроить пикник на траве в одном из городских парков.

— Не расскажешь, что за татуировка у тебя на шее? — спросила Эрика, нежно касаясь кожи Майло.
— Это имя, — немного грустно произнес тот. — Имя человека, которого забрал у меня Вазалис Фроуд.
— Он забрал много людей, — грустно сказала Эрика, чувствуя укол ревности.
— Я давно уже хочу свести ее, — сказал Майло. — И наколоть другое имя.
— И чье же? — Эрика улыбнулась.
— Человека, что очень дорог мне, — сказал Майло, внимательно глядя ей в глаза.
— Только представь, — продолжал он, — Как хорошо будет смотреться, скажем, на предплечье, имя “Атон Мустафар”.
— Ты серьезно? — Эрика посмотрела на него, как на идиота.
— Конечно, — сказал тот, с трудом сдерживая смех.

Шрамы на его лице зажили совсем недавно. А воспоминания о минувших днях, похоже будут забываться еще очень и очень долго. Но рано или поздно и они станут историей.

15

Автор публикации

не в сети 2 года

Маша Храмкова

15
Комментарии: 1Публикации: 1Регистрация: 23-01-2017

2 КОММЕНТАРИИ

Добавить комментарий

Войти с помощью: