Валя

0
115

Три Вали
Три звонка в кризисный центр
Три гудка
Три оператора
Три исповеди

Три истории о детях, которых не хотели

 

21:03
Первый гудок

— Добрый вечер, вы позвонили в кризисный центр. Чем я могу вам помочь?
— Здравствуйте, — тихий голос девочки, — можно с вами поговорить?
— Конечно. Как я могу к тебе обращаться?
— Валя. Меня зовут Валя.
— Хорошо, Валя. Начнем? Что тебя беспокоит?
— Родители меня никогда не хотели.

«У меня есть старшая сестра. Родители в ней души не чают, а я просто путаюсь под ногами и постоянно им мешаю – мне и не такое приходилось от них слышать.
Я родилась только потому, что матери по медицинским показаниям нужно было родить, ей так сказали врачи.
А в итоге получилась я – ни на что негодная, недостаточно хорошая и абсолютно провальная и неудавшаяся версия моей сестры.
Сколько себя помню, то я с самого детства слышала от них только «отстань», «не мешай мне», «мне все равно», «разбирайся с этим сама», в то время как сестру чуть ли не на руках носили и восхваляли, что делают до сих пор, хотя ей идет третий десяток.
Поэтому с самого детства я пыталась доказать родителям, что я могу быть лучше своей сестры, что меня можно полюбить хотя бы за мои достижения и заслуги. Но даже в этом они всегда находили что-то, в чем меня можно упрекнуть или унизить: «Вот, сестра в твоем возрасте была таким милым ребенком! Ну и что ты мне тычешь в лицо своей грамотой за первое место на олимпиаде по математике, бери пример с сестры – она юбочки носит, а ты из своих штанов не вылезаешь. В кого же ты такая получилась.»
И что в итоге? Мне сейчас 14 лет, в комнате уже места нет для кубков, грамот и дипломов за спортивные и учебные достижения, а я все еще остаюсь для них бракованной, о чем они стараются упомянуть при любом подвернувшемся случае. Мне надоело стараться в два раза больше, чтобы получить лишь толику того, что другим достается просто так.  Почему негласное правило в нашей семье: «Любовь нужно заслужить» распространяется только  на меня?
С недавнего времени я поняла, что будто иду по узкой дорожке, а вся семья делает из меня козла отпущения и ждет, когда я оступлюсь, чтобы еще раз напомнить, что я не такая хорошая, как им бы хотелось. И самое обидное, что во всем этом, по их мнению, виновата я сама:  «Да мы все для тебя делаем, столько денег в тебя вбухали, на все твои секции сколько потратили, а ты при всем при этом такая эгоистка и неблагодарная!»
А получается так, что мне и расплатиться с ними нечем. Что бы я ни делала, как бы себя не вела и не старалась быть похожей на сестру, чтобы не говорила и как бы не одевалась — я остаюсь, и буду оставаться для своих родителей лишь объектом для придирок, упреков, оскорблений и виновницей всех бед, которых можно было бы легко избежать, не родись я вообще.»

 

21:48
Второй гудок

— Здравствуйте, вы набрали номер телефона доверия. Что вас беспокоит?
— Я, наверное. Если можно так сказать. – подавленный голос юноши.
— Вы можете объяснить поподробнее? Как вас зовут? Можете не называть настоящего имени, данный разговор полностью конфиденциален.
— Только не зовите меня Валентином, просто Валя.
— Конечно, Валя. Вернемся к твоей проблеме: Как ты можешь себя беспокоить, ты же личность, а не объект.
— Для матери я просто вещь. Объект, как вы только что сказали.

«Она распланировала свой жизненный путь на несколько десятилетий вперед, но никак не ожидала на нем преграды в виде несамостоятельного младенца, которому жизненно необходимо ее внимание, уход, защита и забота. Иногда я задаюсь вопросом: почему она меня родила, если я своим появлением перечеркнул все ее перспективы на будущее? И каждый раз я прихожу к одному возможному варианту:  ей всегда нравилось, когда от нее зависело принятие какого-то решения или определенная ситуация. Но когда  в ее руках появилась не просто мелочь, а целая жизнь, то только тогда она поняла, какой властью может обладать на самом деле.
С самого первого вздоха я не просто вещь, не просто ее собственность, я – это бескрайнее поле для реализации ее неудавшихся амбиций. Поле, которое и слова ей поперек горла не может сказать, ведь обязан всем только ей, полностью от нее зависим.
Это нельзя назвать жизнью – у моего хомячка в его крохотной клетке и то больше свободы, чем у меня. Только одним мы с ним похожи: бегаем в этом колесе по кругу изо дня в день. Да только он может остановиться в любой момент, а я нет. Беги, пока тебе не позволят остановиться. Продолжай бежать потому, что тебе так сказали.
«Ты никто и звать тебя никак! Ясно тебе это?!», «Я тут всем владею и тобой — в том числе.», «Почему? Потому, что я так сказала!» — все это я слышу, когда что-то идет не по ее плану. У нее есть цель, а как я должен ее достичь, ей совсем не важно.
Любые мои попытки на самостоятельность прирубаются на корню, а любое несоответствие ее придуманному идеалу сына жестоко карается: забирают личные вещи(«Личные они будут тогда, когда ты сам на них заработаешь!»), лишают общения или начинается психологическое насилие, вроде обвинений в неблагодарности, попытках играть на чувстве стыда или обвинения в том, что я «порчу ей жизнь».
Каждое отклонение от «курса» в планах матери на мою распланированную, как и ее когда-то, жизнь, причисляется к моей личной ошибке, неспособности достичь чего-либо без нее.
«Мне не интересно, что ты по этому поводу думаешь.»
Конечно, какая разница, что думает хомячок в своей маленькой клетке, когда его завели с одной лишь только целью – чувствовать, что от твоего слова и дозволения зависит не только его завтрашний день, жизнь, существование, выживание – нужное подчеркнуть, но и то, что он будет есть сегодня вечером на ужин.»

 

22:13
Третий гудок

— Здравствуйте. Я работница кризисного центра. Вам необходима моя помощь?
— Мне необходимо, чтобы хоть один человек меня выслушал. И услышал.
— Именно для этого я разговариваю с вами. Хотите представиться или желаете остаться анонимом?
— Валя.
— Валя, что ты хочешь мне рассказать?
— Моя мать в обиде на меня.
— Вы поссорились?
— Нет, она меня родила.

«Не думаю, что она когда-либо желала заводить детей, но за нее этот выбор сделало общество. Оно навязывало ей, что у нее внутри заложено то чудесное материнство, которое является ее целью, главным предназначением в жизни и вообще – истинной в последней инстанции. Ее окружение внушило ей, что она неполноценна без ребенка, что только дитятко под боком принесет ей счастье и будет апогеем ее самореализации. «Все рожают, потому что так нужно. И ты тоже рожай», «Когда рожать собираешься? Время то идет, часики то тикают..» и т.п. И все это давление вылилось в то, что она поставила моему отцу ультиматум:  она рожает в течение двух лет, а если нет, то уходит от него. За нее этот выбор сделало общество, а виновной оказалась я.
Более того, она рассчитывала на мальчика, а когда ей сообщили, что родилась девочка, то у нее была истерика и она отказывалась брать меня на руки. Но вот, я сейчас разговариваю с вами по телефону, а она посвятила мне свою жизнь. Да только я никого об этом не просила. Очень неприятно жить с чувством, что абсолютно за все ты обязана женщине, которая винит тебя за то, что родила только потому, что рожали все.
Я стала ее новой работой с кучей вытекающих из этого обязанностей: меня нужно кормить, одевать, обучать, одаривать вниманием, следить за мной и контролировать каждый шаг, а то «всякое» может произойти. Она делала все это не из великой любви, нет. Ей всегда двигали мысли: «А что подумают остальные? Скажут, что я плохая мать!» Для нее это было худшим исходом. Она боялась тогда, и боится сейчас, что это «всякое» негативно повлияет на ее образ «настоящей матери»: именно поэтому мой поход в школу в мятой блузке всегда заканчивается скандалом со словами «что обо мне подумают!»
Сейчас она приходит каждый день с работы, и первое, что я от нее слышу – это не ласковое «Привет, доча» а упрек или оскорбление: «Кобыла такая выросла, а по дому ничего сделать не может!», «Кто тебя так учил делать?! У тебя вообще мозги есть?», «Я тебя не для того рожала, чтобы от тебя столько проблем было»,  но хуже всего, когда меня упрекают в том, что на меня приходится тратить деньги: «На тебя и так уходит слишком много денег», «Эти таблетки слишком дорогие, они тебе вообще нужны?» «Мы только и делаем, что работаем на твою еду/телефон/жизнь! Ты должна быть благодарна и радоваться!»
Ага, посмотрела бы я на вас, когда вам подарили плюшевого мишку, при этом рассказывая, как для этого пришлось горбатиться в угольной шахте.
Я живу в постоянном абьюзе со стороны родителей. Крики и скандалы – это в порядке вещей, а стоит мне сказать хоть слово, то вся агрессия выплескивается на меня. Моя депрессия переросла в постоянные неврозы и панические атаки, которые сильно осложняют мне жизнь в социуме. Я постоянно балансирую на грани, и абсолютно любая мелочь может вызвать у меня истерику, а с ней и страх, что за слезы меня будут бить, как делали в детстве.
Семья должна быть примером для ребенка, показывающим, как правильно выстраивать социальные отношения. Я же не получила такого примера ни дома, ни в школе из-за моральной травли, поэтому банально не знаю и не понимаю, как взаимодействовать с людьми и всегда ожидаю от них подвоха.
Меня никогда не любили, поэтому я не умею любить.»

 

«Я чувствую себя лишним везде, где нахожусь»
«Я не умею общаться с людьми»
«Всегда есть кто-то, кому уделяют больше внимания»
«Я уронила стопку книг не потому, что они ужасно тяжелые, а потому, что я пустоголовая и руки у меня дырявые»
«С моим мнением никогда не считались дома. Видимо, оно никому не важно…и я тоже»
«Я не заслужила свой кусочек «пирога любви и счастья»»
«Постоянно кажется, что люди мне не рады, это будто читается в их взглядах»
«Раз меня не любят, значит со мной что-то не так»
«Я не знаю, как общаться с самим собой»
«Я недостаточно старалась, чтобы меня было за что любить»


Очень часто людям кажется, что ребенок живет в идеальной семье: хорошо учится, занимается спортом или в других секциях, сыт, одет, имеет крышу над головой и родителей, которые дают ему все эти возможности. Но мало кому удается заглянуть за ширму идеальности этой социальной ячейки. Да, и зачем лишний раз мутить воду, когда неприятная истина и ее обсуждение может стать настоящей лакмусовой бумажкой для проверки огромного количества, казалось бы, «нормальных» семей, в которых на поверку не все столь радужно, хотя видимость этого довольно прочно укореняется в сознании людей  и редко подвергается адекватному анализу.

Говорить о том, что вы не любите своего ребенка – табу.
Признаться самому себе, что не любишь своего ребенка – табу.
Обвинить кого-то в том, что он не любит своего ребенка – табу.

Но человек всегда рано или поздно понимает, что его не любят. И ребенок – не исключение. Осознание придет – и чем раньше, тем лучше. Чем раньше ребенок поймет, что его не любят, тем раньше он примет тот факт, что он не «неправильный, не «бракованный» и не виноват в том, что в этой лотерее жизни ему пришлось остаться без главного приза – родительской любви.

0

Автор публикации

не в сети 6 месяцев

mor_kolman

0
Комментарии: 0Публикации: 1Регистрация: 20-04-2018

Регистрация!

Достижение получено 20.04.2018
Выдаётся за регистрацию на сайте www.littramplin.ru

Добавить комментарий

Войти с помощью: