Утопия

0
246

 

Часть 1

Долус

Мир, в котором мы живем, не такой, каким мы привыкли его видеть. Мы думаем, что он наш, будучи уверенными в том, что видим его настоящим. Таким, какой он есть и был – мир, где нет места чему-то, что может навсегда изменить представление о действительности, о реальности существующего порядка вещей. Мир без дефектов, который мы назвали нашим домом, изучив его только с одной слепой стороны. Слепой настолько, что ослепли сами, не заметив истины, смело вытанцовывавшей перед нашими глупыми счастливо-улыбающимися лицами, которые даже и не предполагают, что что-либо может пойти не так. А реальность такова – что-то не так может пойти в любой момент и чаще всего независимо от того, хотим мы этого или нет. Но правда в том, что большинство из нас так никогда и не узнает об этом дефекте. Он спрятан. Там, где никто не будет искать. Где, спросите вы. Что ж, мне понадобилось две жизни, чтобы это узнать, ведь одна из них – такая красивая, такая беззаботная и безбедная – на самом деле лишь иллюзия того, что мы видим и чувствуем каждый день.

Каждый день человек позволяет себе быть обманутым, не желая терять блаженное чувство беспечности и спокойствия, которое подарил ему этот мир. Он бесподобен, прекрасен! Он оставляет в твоем сознании чувство безопасности. Но оно лживо. Перестав оказывать влияние на реальность и вообще на что-либо, мы стали жить не по каким-то личным принципам, а так, как захочет этого мир. Он же не дает нам этого понять – и это самое страшное. Люди так долго пребывали в этом состоянии, что сумели забыть, когда в последний раз им приходилось о чем-то беспокоиться. Этот мир – Долус. И однажды этот мир потрясло событие, навсегда изменившее его историю.

Глава 1

Утро. Как всегда, спокойное и теплое. Ни громкого шума, ни дождя за окном, ни единого облака на небе. Яркие лучи солнца мягко согревают лицо, скользя по зеленым занавескам вниз, быстро перебегая по столу, и, спрыгнув на диван, наконец, достигая моей щеки. В ногах ползает Ази. Пора вставать.

– Что ж, Зи, доброе утро. Опять не выспалась?

Лениво открывая заплывшие от сна глаза, Ази слепо вглядывалась в сторону моего голоса, не совсем, видимо, понимая, кто вообще с ней говорит. Тихо издав кошачье мяу, она перевалилась на бок, встала на лапы и по-свойски двинулась прочь. Нужно вставать, хоть и дико не хочется вновь начинать новый день, когда все они – бесконечная череда близнецов, похожих как две капли воды. Единственное, что позволяет их отличить друг от друга – это моя вечная спутница, когда-то потерявшая прежних хозяев. Ничего необычного, кажется, нет, многие бы взяли к себе домой животное с улицы. Но только не для нашего мира. Это был первый и последний раз в моей жизни. День был пасмурным и дождливым. Тогда она смотрела на меня своими желтыми глазами, прижав уши к маленькой худой голове. Выражение ее морды было невозмутимым и совершенно бесстрастным, а взгляд холодом выстреливал в мою сторону. Кто бы мог подумать, что от глаз цвета солнца может идти такой холод. Ее характер идеально подчеркивала внешность, представляющая собой серо-пепельную шерсть, среди которой редко просвечивалась седая рябь. Примерно такого цвета, какой угли принимают после того, как окончательно выгорят и остынут. На груди белоснежный широкий и пышный «галстук». Передние лапки пепельные до белоснежных запястий – выглядит как маленькие белые кошачьи сапожки. Задние – белоснежны до бедра. От нее веяло безразличием и равнодушием ко всему, что есть вокруг. Она спокойно вошла в открытую дверь и также спокойно ждала от меня каких-либо действий, будь то ужин или душ. Кажется, ей было совершенно все равно, что с ней будут делать, как будто все, что составляло ее существование, в один миг испарилось.

Утро в Долусе добрым бывает всегда. Мы живем в мире, который не требует от нас никаких испытаний. Представьте самую желанную и сладкую мечту всей вашей жизни – и

вы получите Долус. За исключением существования проблем здесь есть все: престижная работа, красивая жизнь, куча возможностей. Жить здесь – значит быть абсолютно счастливым. В этом месте каждый найдет себе семью и смысл жизни. Цель, ради которой он будет проживать новый день. Вы спросите, с каких пор здесь царит утопическая реальность, и вам ответят – «с начала времен». Или «всегда», или «сколько себя помню». В любом случае, ответ будет ясен: никто не помнит, когда в последний раз Долус потрясло что-нибудь невероятное.

Система руководства безукоризненна, она ни за что не допустит неприятностей в нашем мире. Все в ней, до последней детали, устроено так, чтобы исключить любую возможную неудачу или ошибку. И благодаря этому мы живем в мире и благополучии.

Все это создал один человек, имя которого знает каждый ребенок еще до того, как выучит слово «мама». Мистер Генри Форджер – верховный властитель Долуса – самый главный человек нашей истории. Вы скажете «не может этого быть», а вам ответят «в Долусе возможно все». Мистер Генри Форджер пришел к власти еще до моего рождения, но я слышал, что практически все, что у нас есть на сегодня, дал нам он. Весь этот мир, со всеми его возможностями, был создан одним человеком, не побоявшимся выступить «отцом благополучия» всего человечества. Всю свою жизнь он потратил на улучшение жизни каждого гражданина, исправляя любой нюанс, так или иначе угрожавший чьему-либо благополучию, стремясь довести это место до идеала. «Мы живем нашей жизнью, потому что когда-то давно одному человеку хватило сил позаботиться о тысячах» – так написано в учебниках по истории, которая, к сожалению, не всегда соответствует действительности. Откуда я все это знаю? Ответ не совсем ясный, ведь мне, к сожалению, или к счастью, пришлось увидеть два рождения этого мира.

Своей главной целью правительство объявило стремление к счастью каждого своего гражданина. Это, к слову, закреплено в одной из статей «Конституции торжества». Задолго до моего появления на свет была даже создана «Комиссия по всеобщему народному счастью», которую представляет Министерство Счастья во главе с председателем и вторым человеком в Долусе Гарольдом Уокером. Таким образом, что понять нетрудно, во главу угла государственной политики поставлено всенародное непомерное счастье. О Гарольде Уокере, к слову, я знаю не много, поскольку мне довелось увидеться с ним всего один раз, и то, как это случилось, предстоит узнать сразу же, как только придет время.

Это поистине удивительное место без голода и преступности, где люди живут в радости, не зная войн и нищеты. Сами долуссианцы открыты, гостеприимны, совершенно не испорчены современным миром и всеми его удобствами и бережно хранят свой уникальный до костей мир. Однако, не будем торопиться и делать столь поспешные и весьма поверхностные выводы.

Когда в Долусе рождается ребенок, его сразу регистрируют, и он попадает в систему баз данных. На него заводят дело, где будет содержаться вся основная информация о его жизни – рождение, учеба, работа, свадьба, семейная жизнь, смерть и прочее. С 7 до 18 лет ребенок будет учиться в школе, а на седьмом году обучения ему предстоит выбрать, кем он хочет стать. Выбор, честно говоря, не велик – всего три доступных направления, акцентирующие внимание, главным образом, на обеспечение благополучия Долуса. Затем его готовят по выбранному направлению, и после выпуска ребенок вступает во взрослую жизнь. Все просто. Проблем с воспитанием никогда не возникало. Дети легко поддавались обучению и быстро становились на ноги.

В школе один из основных предметов, который остается до последнего года обучения – это «История торжества», повествующая о том, как возник Долус. Нам рассказывали, что он был поделен на три огромные части – три дефиниты: Нотас – политический и идейный центр нашего дома, Эррант, в котором главным образом осуществляется работа с финансами, и, наконец, Партум – последняя, самая дальняя из дефинит и мой родной дом. Здесь обитают в основном люди, обеспечивающие работу производств. Нетрудно догадаться, по каким направлениям выпускают учеников.

Если взглянуть на Партум в первый раз, то наверняка увидишь только кусок земли, который заполонили заводы, фабрики, зоны очистки и переработки отходов в сырье для повторного использования, железные дороги и все то, что обычно человек видит в подобных местах. Но первое впечатление обычно не всегда правильное, ибо даже самая неприметная часть мира может хранить в себе привлекательность, которую мало кто способен увидеть за толстой кожей человеческой предвзятости. Здесь есть школы, огромные магазины, красиво оформленные улицы и парки – в общем, все, что нужно для нормальной жизни.

Партум, по большей части нижняя его часть, сумел сохранить в себе и природную красоту: живая зелень и широкое разнообразие различных цветных отблесков от сооружений, способных изменять цвет, очень контрастно выделяющихся на фоне серого камня. Утром тебя сопровождает спокойствие, ведь тревога здесь не появляется. Весь день в воздухе витает детский смех, повседневные разговоры о самых разных вещах. Улицы чисты, а воздух на удивление свеж несмотря на обилие производственных зон – все в отличном состоянии, уборка улиц проводится каждый вечер.

Я живу один, с моей Ази, и это не совсем соответствует критериям нормальности Долуса: одинокий мужчина, да еще и с бездомной кошкой – такого еще не видели. Мой дом расположен на самом краю дефиниты. Постройки здесь не более двух этажей высотой, с покатыми, в отличие от городских, крышами. Да и расцветка у них более разнообразная. Дороги тут уже, машин меньше. Тихо.

На часах уже почти девять часов утра. В десять начинается моя смена.

В моих руках небольшой дом из двух спален, гостиной, кухни и ванной – для человека с кошкой неплохо. На умывание много времени тратить не приходится, тем более Ази не отстанет, пока не поест. По дому разносится запах кофе. Быстро завтракаю омлетом с беконом – проявлять свои кулинарные способности в этом доме нет необходимости. Уже девять тридцать – пора идти.

– До вечера, Зи.

Сегодня очень жаркий день. Все, кто находится на улице, ищут спасения в тени. Даже цветы и те будто бегут от солнца. Миновав двор, быстро иду вдоль дороги до остановки. Она рядом с моим домом, автобус приезжает в 9:36, поэтому беспокоится об опоздании нет смысла. Как и всегда, впрочем. Сейчас, как и вчера – желтый автобус на остановке в 36 минут десятого.

– Привет, Траст – улыбаясь, выкрикивает водитель. – Сегодня чудный день!

– Да, денек просто отличный, Джимми, – отвечаю я этому вечно улыбающемуся старику. – Ты как всегда вовремя.

– Работа такая, сынок, – смеется Джимми, демонстрируя все свои сохранившиеся белые зубы, так выгодно смотрящиеся на темнокожем лице.

На вид ему лет пятьдесят. Среднего роста, на голове блестит гладкая лысина, а на висках еще осталось несколько седых волос. Сидячий образ жизни сказался на его животе, с которым идеально аккомпанирует круглое лицо. Джимми добряк с простой душой и хороший человек. Он водит этот автобус уже три года и, похоже, любит свою работу. Разговоры с ним обычно ограничиваются простым приветствием и парой шуток, но он всегда приободряет мое утро.

Двери с характерным шипением сжатого газа открылись, учтиво позволив мне войти внутрь. В автобусе всего пару свободных мест. Ночью снились странные сны, а на утро голова разболелась так, словно вчера я заглянул в пару-тройку баров, поэтому от возможности посидеть я не отказался. Уселся у переднего окна, из которого полностью виден мой район: длинный ряд аккуратных невысоких домов, отделенных от дороги тротуаром, напротив магазины и прачечные, а рядом детские площадки. Все выглядит ухоженным и опрятным. С передвижениями в Партуме проблем не бывает. Те, у кого нет собственных автомобилей, пользуются общественным транспортом, что, в общем-то, не хуже – он все равно не опаздывает.

Свой дом я получил благодаря «Эйртек» – компании, в которой я работаю. Все, чем она занимается, сводится к производству летательной техники, но, несмотря на это, «Эйртек» сумел стать самым крупным предприятием в Партуме: большое белое здание, выстроенное в форме трапеции с высокой башней в центре постройки, выглядящей как симметрично скрученный и идеально гладкий параллелепипед, облицованный серебристым металлом. Последнее – главный офис «Эйртек». Он может излучать долю позерства, но в данном случае оно позволительно. Простому рабочему доступ туда закрыт: там хранятся все данные и разработки будущих проектов, и содержится вся документация о поставках и прочие бумаги, а также дела на каждого сотрудника фирмы. Вся основная работа проходит, конечно же, в цехах, где собирают самолеты и технику для кого угодно – полиция, патремы и обычные люди. «Эйртек» дал мне дом на условиях контракта, по которому я должен отработать у них не менее пяти лет. Жалование сохранялось, поэтому отказываться было глупо – никто не отказывается. Таким образом, компании обеспечивают себя рабочей силой, а рабочая сила обеспечивает себя недорогим жильем и комфортом. Идеально и просто. Партум никогда не останется без работы.

Все утро в голове только эти дурацкие сны. Они начались пару недель назад, и я поначалу не обратил на них никакого внимания, но спустя несколько дней они стали повторятся снова и снова, так что вскоре в моей голове ничему другому места не уже осталось. Каждую ночь я вижу темноту, много полиции, крики… Потом свет и разрывающий голову шум – какой-то очень, очень высокий звук. Я пытаюсь сопротивляться, но боль сковывает все мое тело. А в конце – девушка, протягивающая мне руку. Ей нужна помощь. Но никто не идет. Потом сон исчезает вместе с ней. Она что-то говорит, но я не слышу. Никто не слышит.

Через пятнадцать минут мы уже покинули мой район и оказались в сердце кольца. Обстановка здесь более технологическая, гораздо меньше растительности, отчего очень сильно устают глаза, испытывающие на себе постоянное белое свечение. Оно исходит от стен высоток, которые тут построены, а их белоснежные тела никогда не теряют своего окраса. Все здесь практически одинаково, куда более однообразное, чем на границе нижнего кольца. И гораздо больше машин и шума, хоть и не сильного.

Всюду можно увидеть автоматизированные транспаранты, рекламирующие очередной фабум или стимулятор иммунитета. Первое – это еда. Причем такая, о которой ваш желудок может только мечтать. И несмотря на то, что это всего лишь полиэтиленовый пакет, внутри которого содержаться реагенты, фабум – одно из тех преимуществ высоких технологий, от которого отказываться глупо. Они совершенно безопасны для людей – в нашем мире давно придуманы лекарства от всех заболеваний, но, что более важно, придумано, как ими не заболеть вовсе. Все, что нужно, чтобы побаловать свой желудок, так это подогреть в микроволновой печи фабум, и через минуту ресторанное блюдо уже дурманит своим запахом.

Стимуляторы же – это вершина медицинских разработок. Когда ученым удалось доказать, что человек стареет, потому что его организм, изнашиваясь, теряет способность к обновлению клеток, они приступили к созданию ныне популярных стимуляторов иммунитета. Им удалось вывести усиленную версию макрофагов, входящих в состав человеческой крови, способных многократно эффективнее бороться с недугами организма. Таким образом, врожденный иммунитет стал намного сильнее, а приобретенный развивался и укреплялся бешеными темпами. Клетки обновлялись быстро и эффективно, омолаживая организм и делая его практически невосприимчивым к внешним раздражителям. В результате, увеличилась продолжительность жизни, а кроме того, вирусные инциденты сократились до нуля раз в год. Впоследствии он стал доступен всем, а не только патремам.

Прибыли. Солнце скрывается за башней «Эйртек», отбрасывающей тень на несколько сотен метров. В солнечных лучах эта башня затмила бы все оставшиеся достопримечательности. Возможно даже не только в Партуме, но и в остальных частях

Долуса. В больших стекленных окнах и металлических листах застыло голубое небо, и все ближайшее окружение приняло синеватый оттенок. Ученые назвали это «умным металлом» – он принимает любой цвет, отразившийся на его поверхность. «Эйртек» стал первым, кто приобрел такую замысловатую технологию.

Напротив выхода за автомобильной парковкой – длинная железная дорога, как будто опоясывающая территорию черным как уголь поясом из железа и дерева. Эта дорога служит и транспортом для сотрудников, и погрузчиком для материала. Я слышал, что она протягивается даже до самого Нотаса.

Окружение красками, мягко говоря, не впечатляет. Почти все здесь белое, или серое. Обыватели часто называют центр нижнего кольца Партума «хлопчатник». Понятия не имею, почему. На его фоне лишь один предмет заставляет глаза немного передохнуть от черно-белых цветов – парк. Небольшой участок живой зелени, с густыми деревьями и невысокой плотной травой, расположенный за этой дорогой. Когда оказываешься в этом месте, каждой клеточкой кожи ощущаешь, насколько здесь свежо и живо, насколько сильно ты уже привык к городскому окружению, что даже воздух здесь, кажется, совсем иначе ведет себя.

Это место «Эйртек» застраивать не решилось. Не думаю, что это из-за отсутствия средств. Просто на фоне мертвого бетона с его холодными оттенками, этот теплый кусочек земли кажется единственным по-настоящему живым существом. Многие не захотели потерять это место, и в мирном порядке его решили превратить в небольшой заповедник. С тех пор прошло много времени, и он стал терять посетителей. Вход в парк абсолютно свободен, но мне кажется, для людей уже более настоящим стали пустые прозрачные взгляды домов.

Иду к главной двери. Путь лежит через парковку. Чуть левее расположен погрузочный сектор: отсюда все наши разработки уходят к заказчикам на огромных бледно-зеленых грузовиках. У каждого сотрудника своя чип-карта – пропуск на рабочее место. К ней приписывается индивидуальный пароль, который вводится после прикладывания к считывающей машинке. Поскольку он индивидуальный, знать его должен только именной носитель. По-другому, в принципе, и не будет, никто чужое не берет.

У двери быстро провожу все эти операции. «538947» – на экране загорается зеленое «доступ разрешен». Дверь открывается, обнажая вид на огромный холл метров 20 высотой, в центре которого небольшой пункт администрации с таблицами графиков рабочих смен, статистиками и прочей ерундой – шайба, так его называют. Из всей этой кучи стендов мной изучены только графики смен. Не очень-то тянет на работника месяца. Но размеры здешних помещений и вправду поражают – чувствуешь себя совсем крошечной частичкой огромного мира.

Здание «Эйртек» построено высотой в четыре этажа, каждый из которых специализируется на конкретной работе. Первый изготавливает корпуса для будущих машин. На втором собирают двигатели и устройства связи, а третьему поручили трудиться над электроникой. И, наконец, четвертый – калибровщики. В частности, я – специалист систем управления. Работенка не пыльная, но важная – без нас ни одна из этих посудин не сможет летать, а поскольку не каждый захочет часами проводить время, работая над одной машиной вручную, когда можно доверить все электронике, компании весьма заинтересованы в таких людях, как мы. За пунктом администрации стоят четыре лифта, везущие работников на их места. Рядом с ними лестница – почти всегда пуста и безлюдна. Я вообще не понимаю, зачем она здесь.

Холл полон людей. Здесь их работает так много, что я едва ли знаю всех со своего этажа. Слева на входе – пункт охраны. Сегодня дежурит Майк. Ему около тридцати, глаза голубые и горящие, а волосы цвета морского песка – такие, что свет застывает золотом, стоит ему едва их коснуться. Все зовут его Майки. Он не обижается. Кажется, ему даже льстит такое к нему отношение.

– Доброе утро, Майки! Слыхал, ты теперь дверь охраняешь?

– Привет, Траст. Все лучше, чем твоя работа.

– Смотри, чтобы не стащили дверь.

– Об этом не беспокойся.

Слышу отдаляющийся звонкий смех на его рабочем месте.

– Эй, Ти, на шайбе новый приказ, не забудь забрать!

Я отбросил ему ото лба два пальца.

На стендах шайбы красовался ровно отпечатанный приказ – нормировка выросла.

– Эй, Майк! – заорал я ему через весь холл.

– Чего?

– Мне тут работы прибавилось, слыхал?

– Ничего об этом не знаю, мой друг!

Друзей у меня немного. Всегда было немного. И несмотря на то, что Долус – это Долус, расти мне пришлось в приюте. Когда мне исполнилось семь лет, я узнал, что у детей есть папы и мамы, а жизнь в приюте от семейной отличалась только тем, что одни и те же родители были у тридцати детей сразу. Все были счастливы и ни в чем не нуждались. Как и я. Нормальный ребенок, никаких отклонений, которые, к слову, все равно бы вылечили. Каждый новый день едва ли отличался от предыдущего. Один, потом другой, потом другой. И так тысячи раз, пока мне не надоело считать. Не знаю, как это объяснить, но я всегда… всегда видел нечто совсем иное. Или хотел видеть. И самое необычное то, что для меня это казалось совершенно очевидным. Я пробыл в этом месте 18 лет и был рад уйти. Но, шагнув за двери утонувшего в прошлом приюта, для меня все оставалось по-прежнему – мир вокруг меня, вместе с тем, что внутри меня, был все таким же. Видимо, сейчас ему настолько тесно в моей голове, что он ищет выход в моих снах.

Как же жутко болит голова. Каждый удар сердца отдается сильным выстрелом в затылке. Вены раздуло, а на висках кровь пульсирует так, словно вот-вот разорвет плоть. Жара на улице только усиливает это состояние. Я молча встаю за свое рабочее место и приступаю к работе, но невероятно трудно сосредоточиться даже на простых вещах, и все детали и ключи то и дело выскальзывают из рук. Поминутно приходится приводить себя в чувства. Я закрываю глаза и пытаюсь успокоить дыхание.

– С тобой все в порядке?

Из темноты выплыл голос Томми – мы с ним вместе работаем. Славный малый, хоть и слишком приставучий. Примерно из того сорта людей, о которых говоришь «тебя слишком много». Я медлил с ответом.

– Траст?

– Все в порядке, Томми. Просто болит голова.

– Ты неважно выглядишь, – в его голосе слышно беспокойство.

– Это из-за жары, я всегда так реагирую.

Конечно, я так не реагирую, но он, кажется, поверил. Не хочу, чтобы кто-то знал о том, что со мной происходит. И тем более причину этого. И уж тем более Томми. Вряд ли кому-нибудь вообще понравится услышанное.

Главное сейчас – потерпеть до обеда. Потом я смогу выпить что-нибудь от головы и немного поесть. Сейчас за глоток холодного воздуха я отдал бы все свое жалование, но время неподкупно и совсем не собиралось приближать окончание смены. Все работают усердно и внимательно. Я же стараюсь хотя бы не ронять ключи.

Спустя, наверное, вечность, раздается громкий звон из радиорубки – объявлен перерыв. Наконец-то. Я направляюсь прямиком к выходу, даже не убрав рабочее место. Слышу голос Томми, но не слушаю, что он говорит. Мне сейчас не до этого. Нужно добраться до медотдела, а там я наверняка найду что-нибудь, что мне поможет.

У выхода направо, идти метров тридцать до двери с красным крестом. В белой комнате размещено несчетное число препаратов, которыми, судя по количеству, можно вылечить весь «Эйртек». Кажется, есть аспирин. Все же человечество ничего лучше придумать не смогло. Пожалуй, возьму пару – что-что, а с ресурсами здесь проблем не

бывает. В таких комнатах всегда есть вода, и в ту же секунду на стыке двух белых тумб я увидел кулер. Проглотив таблетку, быстро направился в столовую.

На каждом этаже она своя, потому что одна бы весь персонал не вместила. Поскольку народу много, раздача проходит сразу на двух стойках со входа по левой стороне. На выбор – все, что душа пожелает: супы, жаркое, салаты, выпечка и еще многое, что можно и нельзя приготовить. Я беру то же, что и всегда – яичную лапшу, рагу из курицы и крепкий кофе. Только найти бы теперь свободный столик.

Здесь их двенадцать рядов длиною несколько десятков метров. Не люблю обедать в компании. Все равно поговорить здесь получается либо о том, как все у всех хорошо, либо о том, как хорошо в «Эйртек». Больше разнообразия за три года работы здесь я не слышал, меняются только темы того, как все хорошо. Кажется, один есть. Я не стал заставлять себя ждать и быстро приступил к еде.

Внезапно, в висках что-то вновь запульсировало. Уши наполнились тонким писком, а в глазах из света промелькнули пики черных высоких домов – боль снова возвращается, и, что хуже всего, с новой силой. Через минуту она уже невыносима. О еде приходится забыть. От этой боли вообще что угодно забудешь. Не помню, чтобы меня хоть раз мучила такая головная боль. Образы исчезали, и я вновь оказывался в столовой.

– Ты вернулся!

Перед моими глазами сидел человек: темные волосы и большие карие глаза. Его голос раздался очень резко, а звучал невероятно знакомо. Может, с другого этажа…

– Что?

– Ты же был с нами! Тогда, в ту ночь, ты точно был там!

– Какую ночь?

– Ты не помнишь? До сих пор ничего не помнишь?

Он разговаривал только шепотом, и он явно напуган. Наверное… Во всяком случае, спокойный человек так не выглядит. Будто он бежит от кого-то.

– Послушай, я тебя не знаю. Ты меня явно с кем-то путаешь. Так что извини, но…

– Слушай. Очень внимательно! Ты был там, ты знаешь правду. Форджер все это устроил, он все контролирует. Он создал…

– Что ты говоришь такое?

– Выслушай!

На входе появилась охрана. Он резко повернулся, но тут же посмотрел на меня.

– Мне пора. Вот, возьми это. Снимет боль.

Он кладет на стол небольшой пузырек и уходит, ловко пробегая между людьми и так быстро, что я вскоре потерял его из виду. Он ушел так же незаметно, как и появился здесь. Охрана разбрелась по столовой в поисках, но ничего так и не нашла. На них и внимания никто не обратил.

Сегодняшний день становится все более и более странным. Что это за штуковина?.. Я пододвинул ее к себе. На склянке ничего не написано, внутри какая-то желтоватая жидкость. Странно. Охрана обводила глазами всю столовую, останавливаясь на каждом человеке, но, судя по выражению их лиц, нужного они так и не заметили и недовольно вышли в коридор. Обед закончился, и, отнеся поднос на кухню к посудомойкам, я направился к своему рабочему месту из разбросанных ключей. Склянка с желтоватой жидкостью болталась в кармане брюк.

Я пытался вплотную заняться своей работой, но после такого едва ли возможно делать что-нибудь обыкновенное. Да и вообще сопротивляться разрывающей на куски боли было довольно трудно, если не невозможно. И то, что он говорил про президента Форджера и меня – это все… все очень странно. Его голос эхом раздавался в моей голове снова и снова, как бы давая понять, что он все еще здесь, что он никуда не ушел.

Остаток дня я гонял мысли в своей голове, но избавиться от них не получилось. Не потому, что это было особо трудно, просто его слова показались знакомыми. Не только голос. Странно прозвучит, но это как дежавю, словно я уже это слышал. Но если слышал,

то должен был запомнить, так? Но почему же я не помню. Вселенная, голова… Сколько неприятностей может доставить простая головная боль. Правда, в моем случае, эта была не совсем простая.

Смена подходила к концу, и день казался мне невероятно длинным. Нормально я себя так и не почувствовал. Боль не прошла и не собиралась этого делать, не уставая напоминать о своем постоянном присутствии. Ребята усердно трудились, а я с нетерпением ожидал конца этого ужасного отрезка своей жизни. Ни Томми с его дурацкими расспросами, ни этой работы я больше не хотел видеть, поскольку она напоминала, что мой отрезок пройден только наполовину. Я много пил, часто выходил из отдела проветриваться и охлаждал голову любым холодным предметом, начиная кусочками льда, которого впоследствии уже не осталось, и заканчивая чайными кружками, стоявшими в тени на стенных полках. Никакой пользы это, к моему сожалению, не принесло, поэтому все, что я сейчас хочу – это приехать домой и лечь спать. Ни разговоров, ни мыслей. Боль утомляет не хуже работы. Рабочее место убрано, одежда сдана, так что нужно просто выйти за дверь.

– До завтра, Ти!

Обычно сиявшее белоснежной улыбкой лицо Майки тут же обзавелось парой широко раскрытых глаз.

– Что с тобой?

– Все так плохо? – поинтересовался я.

– Выглядишь хуже некуда.

Я слабо улыбнулся и продолжил идти.

– Пока, Майк. День выдался долгим и довольно безрадостным, так что я порядком устал.

Он понимал меня с полуслова, и уж тем более, если я не хочу говорить.

– Окей, Ти, никаких проблем. Тогда… доброй ночи…

– Доброй ночи.

Я ни с кем больше не разговаривал. Провел чип-картой уже в который раз и покинул холл. На улице никого, и солнце уже начало склоняться ниже к горизонту. Хотя за все то время, пока я здесь работаю, уходить домой в компании себя самого вошло в привычку. К тому же, сейчас я бы отказался от любой, даже самой привлекательной компании. К остановке подъехал автобус, за рулем как всегда добродушный Джимми.

– Заходи, приятель, подвезу.

– Спасибо, Джим. Рад тебя видеть.

– Ты как-то неважно выглядишь. Что-то случилось?

– Нет, Джим, все в порядке. Просто голова сильно болит, вот и все.

– Но видок у тебя и вправду паршивый.

Я ничего ему на это не ответил, только кивнул. Он смотрел на меня с недоумением, молча пропустил, и я отчетливо чувствовал его взгляд, врезавшийся мне в спину. Не самое приятное ощущение. Автобус почти пуст – тут всего пара человек. Я сел у окна сзади и приложил голову к остывшему в тени стеклу. Было бы чудо, если бы это мне помогло.

Вот мы отъезжаем от «Эйртек», и его башня становится все меньше и меньше, пока не скрывается за поворотом. Вот уже проезжаем мимо железной дороги, потом ниже на мою улицу. И вот я уже вижу знакомые дома и их жильцов, еще пара остановок и мы на месте. Партум невероятно красив в вечернем свете – все кажется другим. Более живым и настоящим. В лицо дует теплый ветер, воздух пропитан запахом пахучих цветов самых различных форм и видов, а последние лучи уходящего солнца неспешно покидают верхушки деревьев, оставляя за собой лишь тень на месте некогда сверкавшего золотистого блеска. Вот и мой дом. Конечная.

– До завтра, Траст.

– Пока Джим.

Я все еще чувствовал его взгляд всем своим нутром, и прекрасно понимал, что должен сказать ему хоть что-нибудь – иначе здесь нельзя. Иначе здесь не принято. Но боль

и жара как будто сковали мой язык, и я ни слова не мог выговорить этому вечно улыбающемуся старику. Прости, Джимми, что-то не так.

– Выпей чай и хорошенько выспись, сынок, – послышался хрипловатый голос Джима позади меня. – Поможет, – улыбаясь, подмигнул он.

Я тихо кивнул, улыбаясь как мальчишка, пытаясь этим показать ему свою благодарность. Надеюсь, он меня поймет. Я подхожу ближе к дому, а в ушах остался только звук удаляющегося куда-то автобуса. Я пересек двор по подъездной дорожке, забрался по лестнице на крыльцо и отворил дверь.

– Ну, привет. Заждалась? – Ази уже на звук ключа бежала к дверям, встречая своего хозяина. Ее светящиеся глаза бегло осматривали все мое тело, словно проверяя, тот ли это человек, что кормит ее и заботится о ней. Она нежно трется о мои ноги своей мягкой шерстью, выгибая спину. Хоть Ази и не самое покладистое и миролюбивое существо, она скрашивает мое одиночное пребывание в Партуме. И в этом доме, в частности. К тому же, со дня нашего первого знакомства, она стала проявлять ко мне больше симпатии. И все же такую жизнь не назвать мечтой. Вроде бы, все есть в этих местах, но ведь куда приятнее было бы возвращаться домой, зная, что тебя там ждет еще кто-то кроме маленькой желтоглазой кошки.

Медленно прохожу мимо кухни и вижу, что Ази давно съела свой ужин. В доме чисто – все, как всегда. Неудивительно, тут некому наводить беспорядок. Диван и телевизор на том же месте в гостиной, где и всегда. Кресла тоже на месте, и вся посуда со всем, что есть в этом доме, никуда не делась. «М-да, уж разок можно что-нибудь изменить», и спустя мгновение, я понял, что эта мысль посетила меня впервые за долгое-долгое время.

Наконец-то этот день закончился. «Что-то не так»… Неужели только сегодня? То есть, да, сегодня прошло не совсем по привычному. Я никогда прежде не испытывал этих чувств. Как они там называются… А, дежавю. И что было с моими внутренностями, я тоже не могу понять. Все нутро будто вскипятилось, пыхтело, пытаясь пробраться сквозь кожу. А я? Глупый мальчишка, как сказал бы Майки. Ни один предыдущий день не сравнился бы с этим. Да даже посчитав вместе каждый день моей жизни, не получить столько… столько всего. Еще и Джим, чтоб его. Знакомое слово пыталось спрыгнуть с языка пряма мне в голову, но я так и не услышал его.

Сев на диван и положив руки на колени, я почувствовал что-то в кармане брюк. Сначала подумал, что это ключи, но тут же понял, что они всегда остаются в дверном замке. Это была склянка – та самая, которую оставил мне этот парень в столовой. Я не хотел бы вспоминать о нем и вообще о сегодняшнем дне, но головная боль по-прежнему пыталась меня прикончить. Я достал пузырек и еще раз внимательно его изучил, но нового ничего не увидел. Ази неуклюже запрыгнула на край дивана и стала осторожно принюхиваться к склянке, но ничего необычного не произошло. Она даже не поморщилась. В голове всплыли его слова – «это снимет боль». И, честно сказать, именно с этого момента я понял, что он знал гораздо больше, чем я думаю – ведь я так никому ничего и не рассказал.

Дальше, как говорится, хуже. К боли начало примешиваться ощущение, имя которому до этой минуты так и не могло соскочить мне в голову – нервозность. Редкое явление, в школьных учебниках носившее имя «аномально-резкий срыв продуктивности». Надо же, оно совсем не такое, как его описали.

Как бы я не хотел, а этот парень из головы не идет. Да и эту склянку я почему-то еще не выбросил. Ази оно не напугало, а остальные лекарства мне не помогали. Мысль сама проникала в голову. Возможно, этот человек действительно понимал, что нужно с ней делать. Иначе, зачем ему стоило меня искать? Зачем вообще ему надо было это делать? Да и более того, нет ни одного человека в этом мире, который хоть на сотую длю секунды пожелал бы кому-либо малейшего вреда. Я ведь не раз убеждался в этом в течение всей своей жизни, и, подумав об этом, сунул руку в карман.

Я положил пузырек на стол и еще долго смотрел на него. Это не особо помогает, так что-либо я умру от этой головной боли, помучавшись еще несколько бесконечно-ужасных

часов, либо от этой штуки. Эта странная мысль заставила меня улыбнуться. Ладно, пора с этим кончать. Еще немного посмотрев на него в свете настольной лампы, я аккуратно вынул маленькую пробку. Пузырек был полон на половину, и открыв его, я ожидал какого-нибудь мерзкого запаха, но ничего не почувствовал, а Ази по-прежнему с недоумением смотрела на меня и на мои руки. Уверенности в том, что эта странная жидкость мне поможет, было немного, но усиливающаяся боль в голове очень быстро ее прибавляла.

– Ну что, за тебя, Ази? – и задернув голову назад, резким движением опустошил весь пузырек. Вкуса у него не оказалось. Из специфического осталась только странная сухость во рту. Как будто я и не пил вовсе. Просидев на месте еще 10 минут и не почувствовав никаких изменений, решил, что они придут ко мне в горизонтальном положении и направился прямиком в спальню, чтобы завершить сегодняшний день в мягкой и теплой постели. Я последовал совету Джимми, выпил горячий чай, умылся и уронил свое тело на кровать.

Каждый удар сердца по-прежнему выстреливает мне в затылок, но мыслей никаких нет. Может, я просто устал думать об одном и том же, а может быть их вовсе уже не осталось. В конце концов, я перестаю сопротивляться и даю боли просто находится в своей голове, и сон наконец приходит, чтобы избавить меня от нее и от всех картин сегодняшнего дня. Лишь одну приходится раз за разом прокручивать в своей голове: картина, на которой я смотрю в глаза Джимми. Картина, которая запечатлела, как мне казалось, совсем невозможное – то, как улыбка покинула лицо этого вечно улыбающегося старика.

0

Автор публикации

не в сети 10 месяцев

NickolosCherry

0

Если вам понравилась первая глава — пишите, я опубликую остальные.

Россия. Город: Санкт-Петербург
Комментарии: 0Публикации: 1Регистрация: 30-01-2018

Регистрация!

Достижение получено 30.01.2018
Выдаётся за регистрацию на сайте www.littramplin.ru

Добавить комментарий

Войти с помощью: