Смена державы. Человек войны

0
202

Глава 1

Тёмные улицы Санкт-Петербурга окутаны тайной, особенно ночью, считал Никифор. Он бродил ночами совсем один, вспоминая прошлое. Никто не знал, откуда он – со стороны типичный бродяга, одетый в потрёпанный военный камуфляж подразделения, схожий с волком одиночкой. В этот момент, когда Никифор спал на скамейке ночью, он услышал крики о помощи. Наш герой тут же вскочил и пошёл быстрыми шагами к той потасовке, откуда слышался шум и увидел неприятную картину, как трое молодых парней избивают одного парня. Девушка этого молодого человека звала на помощь — к ним привязалась шайка пьяных хулиганов. Не долго думая, Никифор подошёл и отшвырнул одного нападающего, как щенка, второго он взял за плечи и пригрозил оставить в покое молодых людей. Тут же Никифор получает удар бутылкой по голове сзади от третьего злоумышленника. Бедного парня девушки, которого избивали, уже никто не трогал — группа гопников переключилась на Никифора. Девушка стала вызывать полицию. Получив два удара по лицу от злоумышленников, Никифор интуитивно понял, что выпившую молодёжь нужно успокоить и берёт ситуацию «в свои руки». Поймав руку одного нападавшего, он ломает её, второго хмыря Никифор с лёгкостью хватает за шею и валит его на асфальт, но, не рассчитав сил, пробивает ему затылок об асфальт в кровь. Когда приехала полиция со «скорой помощью», пострадавшие наперебой рассказывали как этот человек спас их от нападения пьяной компании, как не побоялся прекратить этот беспредел. Двоих из нападавших пришлось госпитализировать, а третьему повезло, так как Никифор ещё в самом начале его отшвырнул в сторону и, тот успел скрыться с места происшествия. Наряд полиции всё понимал — Никифор помог пострадавшим, но им всё равно пришлось пригласить его в полицейский участок, потому что, к несчастью, тот урод, которому Никифор пробил затылок, был без сознания. Было не ясно: выживет он вообще или нет, удар был очень сильный, к тому же он был единственный сын окружного прокурора Санкт- Петербурга и, естественно, у таких людей много связей. Наш герой был с очень не простой судьбой и при этом не собирался идти на поводу обстоятельствам.
Паспорта у него не было, кроме военного билета и пару кое-каких документов, которые были не знакомы полицейским. «Хм…. Иванов Никифор Васильевич», — медленно произнёс майор полиции Благиных Вячеслав Юрьевич, просматривая военный билет Некифора в своём кабинете.
-Знаете, а ведь патрульные и раньше спрашивали у вас документы и вечно у вас их собой не оказывалось. Кто вы и откуда? Что делаете в Санкт Петербурге?
— Майор, там же всё написано откуда я, и…. я не хотел такого исхода, — ответил Иванов.
— Ну да…село Стахановка, год вашего рождения 1938, верно?
— Ну…да.
— Что ну да!? — с удивлением воскликнул майор. А давайте почитаем дальше, Никифор Васильевич, нет желания?
— Почитайте, почитайте…
— Ветеран боевых действий, Ангола 1977 — 1979гг, Афганистан 1981 -1989гг, Нагорный Карабах 1991-1994 года на стороне Армении, вся чеченская война с 1994- 2005 г. Не слишком ли много войн на одного человека…хм. Вашими заслугами многочисленными можно бесконечно удивляться, тут есть чем гордиться, а дата вашего рождения… да вы даже не выглядите на все свои 92 года, вашу *ать, кто вы? С улыбкой задавал вопросы ему майор. Зачем вы сделали себе такой липовый военный билет? А про диверсионную школу я вообще молчу, которую вы окончили в 1958г, если верить вашему документу.
— А почему бы и нет – документы правдивые, как и вся моя жизнь.
А ведь действительно, Никифор внушал доверия, хотелось верить ему по многим причинам — его военный билет был ухожен, хоть был в очень старой обложке, но время его потрепало – абревиатура СССР были сильно потёртые. Никифор казался очень спокойным и вызывал доверие у людей, очевидно, что такому человеку нечего скрывать. При его росте 180 см и не крупного телосложения, русоволосый с сединой, выглядел на 36 лет. Довольно открытый взгляд на смуглом лице располагал к себе. Майор неожиданно убрал улыбку с лица и сказал:
— Никифор Васильевич, я не знаю кому верить и чему, но база данных действительно подтверждает, что вы родились 28 ноября 1938 года, но, однако….добавил — где вообще ваш паспорт?
— Его нет. Долго меня ещё тут будут задерживать?
— Понимаете, не всё так просто, мы не можем вас так вот взять и отпустить. Вам приготовить пока чай?
— Не откажусь..
Через 20минут в полицейский участок прибыл тот главный прокурор города, отец пострадавшего Лешенко Алексей Владимирович. Поговорив с полковником полиции, было решено — Иванова взять под стражу. Спасало Никифора только одно — потерпевшие давали показания против банды мажоров, подробно описав происходящее событие в заявлении. Лешенко был в ярости, но это затрудняло упрятать бродягу за решётку.
Девушка и её парень, студенты 1 курса факультета психологии, они навестили Никифора через 2 дня. Ребята пришли в отделении и особенно виноватым себя чувствовал парень девушки, считая себя виновником того, что Никифору пришлось здесь находиться уже 2 суток. Девушка, не раздумывая, сходу начала выражать признательность Никифору:
— Мы так вам благодарны, вы спасли нас от этих отморозков и они получат по заслугам!
Её молодой человек стоял рядом с серьёзным и удручающим видом…заговорил медленно:
Обычно он не лез «за словом в карман», но эта необычная история для него была особенной. Этот человек спас ему жизнь и, переосмысливая всё произошедшее, он пытался оценивать ситуацию объективно.
— Эти уроды… мне жаль, что вас до сих пор не выпустили. Сожалею, что у этого парня есть такая «крыша», приходиться только догадываться, как там всё схвачено. Окружной прокурор папаша этого негодяя.
«Наш случай хотят описать в городской газете — сказала девушка — и, возможно, что скоро вас навестит репортёр. На самом деле, все нормальные люди встанут на вашу защиту…»
Никифор только вздохнул и предпочёл промолчать… он понимал волнение и беспокойство этой молодой пары.
Майор Благиных долго думал — что делать..? журналисты действительно заинтересовались этим происшествием, появились желающие взять интервью у Никифора.
Майор вызывает Иванова к себе и говорит:
— Так, Никифор Васильевич, я хочу вам помочь выбраться на свободу и вы должны понимать, что мы вам зла не желаем, не нужно думать, что все продажные. Я вызову для вас репортёра, расскажите ему всё, что с вами произошло и, главное, поведайте о себе всё, о том, как вы докатились до такой жизни… можно вкратце, на ваше усмотрение.
Ближе к вечеру приехал репортёр, его привели в комнату свиданий, где его уже ждал Никифор, их оставили наедине .
— Здравствуйте, меня зовут Андрей, вы готовы что то мне рассказать?
— Постараюсь.
— Вы знаете, а ваш поступок очень смелый, не каждый бы смог на такое пойти и то, что вас после этого задержал — крайне возмутительно, — сказал Андрей. Майор полиции Вячеслав Юрьевич сказал мне, что вы много где побывали, показав ваши документы, и я не поверил своим ушам, рассказу майора.
Расскажите мне всё сначала: где вы родились,чем занимались, чтоб дойти до самой главной темы нашего разговора.
— Вообще, я родился в 1893 году.
— Что? Я не ослышался… в документах указано 1938 год!
— Вы хотите, чтоб я рассказывал вам дальше?
Андрей схватился за свой лоб и сказал:
— Да, конечно продолжайте.
— Как мне помнится, я родился в непонятной для меня семье. Отца я никогда не знал, мать работала санитаркой в больнице. Были две старшие сестры и бабушка, которая сидела с нами. Я часто болел и не мог ходить, был настоящей обузой для своей семьи. Мы жили как попало, всё это я помню очень смутно, время было такое же, как и сейчас – смутное….Российская империя переживала не лучшие времена. Семью прокормить было нелегко. Как то мать с бабушкой отнесли меня в одно место, когда мне было вроде 11 лет, а может меньше. Там было много людей в белых халатах и я подумал, что это были врачи. Они что-то кололи мне постоянно, возможно лечили, плохо помниться, но я много спал в этом месте, а зимой бабушка оттуда забрала меня…- с трудом вспоминая, рассказывал Никифор.
— Так стоп, стоп, — сказал Андрей. Я не совсем понимаю, что вы говорите, что конкретно с вами произошло? И почему родители вас туда привезли, может из-за вашей болезни?
— Я не помню подробности, дело всё в этом, понимаете?
Я не хочу додумывать и приукрашивать, говорю всё, как было примерно, хотя погодите… Вы, конечно, меня извините Андрей, но я был не готов к этому разговору и рассказу о себе, я давно об этом не задумывался. Вы первый, кому я рассказываю о своей жизни.
— Ничего страшного, рассказывайте что помните.
— В 49-м, когда я гостил у своей средней сестры, она рассказала мне тогда не много. Сестра поведала мне, что мать работала в больнице и поэтому владела информацией о том, что нужны были добровольцы для проведения опытов, экспериментов в области медицины, за это давали деньги. Можно только догадываться, что я стал этим подопытным кроликом. Ясно одно, что прошла операция удачно, иначе я бы с вами сейчас не разговаривал, меня бы уже давно не было на этом свете.
Вскоре я начал ходить, потом бегать со сверстниками и очень быстро я почувствовал в себе большой прилив сил. До 17 лет мама водила меня туда на обследования, пока эту больницу не разгромили большевики, а потом была война и я ушёл в Красную армию, потомучто был за равенство в стране и тут началось моё военное начало.
В 1921 году я прибыл на подкрепление к конной армии Будённова. Мы должны были наступать ближе к вечеру и пошли на штурм. Был сильный обстрел, что то заставляло меня идти под вражеские пули и я не боялся смерти. Была сильная уверенность, что пули не зацепят. Все с крикам шли на врага — выстрелы, взрывы….шальные две пули попали мне в руку, но я не обратил на это внимание и решил поймать коня убитого будённовца, мне это легко удалось. Я стал отвлекать вражеский огонь на себя и буквально через несколько минут, меня ранило в грудь. Пуля задело правое лёгкое.
-«Весьма, весьма…героически!- не удержался Андрей.
В госпитали мне изъяли пулю. На моих глазах гибли и умирали люди, а меня как будто смерть обходила стороной. Через 3 дня я уже мог снова встать в стро, потому как все ранения для моего организма не были большим стрессом – он быстро излечивал все царапины и повреждения. Вскоре я познакомился с медсестрой, её звали Екатерина. После гражданской войны в 1926 году мы жили с ней в какой то деревне, точно название не помню, но тогда я занимался хозяйством и именно тогда у нас родилась дочка. Жили нормально, но в 1939г. Таня умерла.
-Таня -эта ваша дочь?» спросил Андрей.
— Да, совершенно верно – пневмония. В 41ом, как началась великая отечественная, я сразу добровольцем ушёл на войну.
— А ваша жена, Екатерина, знала о вашем, так сказать уникальном здоровье или долгожительстве?
— Ну, я ей рассказывал, что то подобное тому, что я вам говорил, но она не придавала этому большого значения. В 1942 г. когда я уже служил в партизанском отряде. Фашисты сожгли ту деревню и её жителей, где я жил с семьёй и у меня никого не осталось, кроме средней сестры.
— Расскажите пожалуйста Никифор Васильевич, хоть не много, как вы воевали в этой войне.
Ну, так вот в августе 41-ого я попал в 5 батальон. Шёл бой, мы отступали, потом шли на нас танки, нашу оборону прорвали, я чудом не попался в плен. Думаю, если бы попался, то обязательно потом сочли предателем. Я попал к партизанам… уже тогда, я понимал – что значит правильно вести бой — пригодился опыт гражданской войны. Мы взрывали железные дороги, не давали фрицам пройти, делали им засады, как душманы на нас во в Афгане .
— Никифор, почему то я вам верю. Похоже, что ваша история может стать сенсацией. Вы так всё это рассказываете без всякого пафоса, с душой…
— Но, если так оно всё и было. Вы даже не были ранены на этой войне?
— В 43г. меня сильно контузило при миномётном обстреле, но при этом я успел вынести с поля двух раненых.
— Ясно, вы не хотите сделать перекур? Спросил Андрей.
— Да почему бы и нет.
За дверью Майор спрашивал Андрея о том, что говорил задержанный? Тот ему поведал суть разговора и удивил историей уникального случая.
После перерыва Никифор продолжил свой рассказ.
— После войны я много путешествовал, был в Прибалтике , подрабатывал то тут, то там , но вскоре постепенно начал понимать, что война — моё призвание .Нет, не в желании воевать, не любовь к войне меня толкала на действия , а только сражаясь, я чувствовал что живу, я мог этим что то доказать. В 1949 я приехал в Москву, где жила моя средняя сестра Софья, ей было тогда 68 лет, она была единственная из нас всех образованная, которая, можно сказать, хоть как то выбилась в люди. Она приехала в Москву в 1919 году учиться, вышла потом замуж. Она же меня и приютила у себя. Мы были сильно рады друг другу, я не видел её около 16 лет.
У Софьи было 2 сына. Старшего, она потеряла на войне, младший Лёша не воевал, был инженером — конструктором. Вы представляете, я даже ни разу не видел своих племянников, усмехнулся Никифор. Софья восхитилась мной и моей молодой внешности, мне было примерно за 56 лет, а выглядел я на 32 года, так говорила она. Мы о многом общались, я рассказывал ей о том, чего я бы хотел от жизни дальше, так как сидеть на одном месте мне было невмоготу. Надо было двигаться дальше, это стало потребностью моего сердца, души и тела.
Через некоторое время сестра познакомила меня со своим сыном Алексеем. Мужик был добрый, понимающий, у него была семья – он был любящий отец и муж. Перед знакомством со мной сестра рассказала ему всё обо мне. Это его не сильно удивило, так как тогда ещё много кто из мужиков мог пройти 2 войны и выжить в гражданскую и во вторую мировую. Единственное, что его поразило — это моя молодая внешность, она у меня почти не менялась.
При первой встрече за чаем у сестры мы холодно поговорили, он спрашивал меня о том, как я отношусь к коммунистам. Я был странным для него, но всё конечно понимал и спокойно отвечал на его вопросы.
— А как вы действительно относились к коммунистам?
— Нормально относился, многие боролись за свои принципы и пытались их отстаивать, как это тогда делали представители советской власти и те, кто из народа их не соблюдал, сурово расплачивался.
Через два дня Алексей снова пришёл к своей матери, только уже с женой. Вот тогда я с ним нормально поговорил. Он не был болтуном как многие и ничего про меня жене не рассказал, так как слухи обо мне потекли бы как дикий ручей,…не всем было тогда суметь понять истину вещей. У Алексея был друг детства, с которым они очень хорошо общались, были друзьями. По рассказу Алексея я сразу понял — человек он не простой, был капитаном диверсионной школы. Мухин Георгий Алексеевич, в 1941 году стал полковником контрразведки и в начале 1943 года руководил всеми военными засекреченными операциями – сначала против фашистов, после войны вёл борьбу против уголовных банд в стране, а с 1951 года даёт отчёты в кремле за все свои действия. Его можно было бы поставить на один уровень с героем сов. Союза маршалом Г. Жуковым. Алексей всё хотел ему про меня рассказать, но не решался, и только в 1953 году после смерти И. Сталина Алексей поговорил с ним. Спустя годы Алексей меня с ним познакомил. Мужик он был серьёзный, суровый, говорил всегда только по делу.
Андрей, не удержавшись, спросил:
«Никифор, а что значит, он поверил в историю про вас?
— Вот не знаю,- ответил Иванов…похоже, что да, много он никогда не говорил и не вдавался в подробности. Тогда только создавалась под Москвой новая школа диверсантов для борьбы с преступностью, сейчас в наше время в подобных заведениях учат на «краповый берет» или повышают квалификацию спецназовцев.
Летом 1954 года полковник Мухин сделал мне новые документы — паспорт с новой датой рождения 1938 года. Вручив, он сказал:
— Васильевич, ты мужик мудрый и, для своего же блага будешь молчать о том, что было с тобой раньше. Запомни, только одно — ты нигде не воевал и не применял военных действий, ты обучаешься в секретной школе под моим руководством. Он поверил в меня, мы скрепили крепким рукопожатием нашу договорённость. У меня началась новая жизнь, судьба не дала мне зачахнуть, я стал учиться с первого сентября в той школе. Набор был не большой, всего 13 человек самых крепких парней. Мы вставали в 6 утра — зарядка , умывание , завтрак. За 2 года обучения я узнал многое, мне понравилось учиться, появились друзья…
— Может, мы поговорим уже завтра?- предложил Никифор Андрею, всё-таки 2 часа ночи уже.
— Да, вы правы, Никифор Васильевич, продолжим завтра днём? – Хорошо, меня устраивает, — утомлённо произнёс Никифор и его отвели в камеру.
Возвращаясь домой, репортёр задумался об этом человеке, у которого были за плечами две войны, они напросто вычеркнуты из его жизни, лишь для того, что бы жить и развиваться дальше, ведь беднягу даже никто с 9 мая ни разу не поздравил как ветерана, наверно всё именно так. Да, Никифор правильно сказал, прокручивая у себя в голове его слова, что нужно бороться за свою цель и двигаться дальше.

Глава 2

…В 1956-ом, на третьем году обучения мы проходили боевую подготовку, — продолжал Никифор свой рассказ на следующий день. Изучали философию, рукопашный бой, оружие разного типа. Такая учёба мне давалась легко, всё это было мне знакомо. Для парней, можно сказать, я был примером, один из которых был мой друг Миша Тепляк. Михаил, родом из Белоруссии 1936 г.рождения, был весёлым, неунывающим парнем, погибнет потом он в Анголе, царствие ему небесное. Дальше, Андрюха Кремнев, одногодка Михаила, втроём мы дружили и поддерживали друг друга. За 4 с половиной года обучения случилось многое, всё словами не описать. В 1957 году умерла моя сестра. Благодаря Мухину меня отпустили на похороны к сестре и, если бы не он, я бы не проводил её в последний путь.
— А что, ещё и не отпускали? — спросил Андрей.
— Учения были.
Грусть переполняла Никифора, вспоминая те события и его голос, срываясь, перешёл на шёпот. Георгий Алексеевич знал мою сестру, ещё когда сам был ребёнком, ведь она была мать его друга.
— От него я и узнал о её кончине, было тяжело на душе.
На следующий год уже в 1958 году мы закончили учиться. По приказу Мухина меня и моего приятеля Андрюху Кремнева вызвали в штаб КГБ, как самых лучших выпускников. Нас ждали генерал майор Владимир Васильевич Багурин, фронтовик и герой Советского Союза и наш наставник полковник Мухин Георгий Алексеевич.
В глазах Багурина мы были «государственными машинами» для выполнения задач.
Дальше по рассказу Никифора дело обстояло так:
Багурин поприветствовал бойцов боевой школы и сразу же перешёл к деловому разговору.
«Значит так, товарищи, настало время вам доказать преданность к своей отчизне.
Село Загоновка, Одесская область ничего вам не говорит?
— Никак нет, товарищ генерал.
— Объясняю и рассказываю вам всё о вашей задаче. Что такое Загоновка? Это преступный мир, где законы не писаны тем, кто занимается грабежами, разбоем, убийством и тд… Ещё полгода назад там случилась «мясорубка» с милиционерами и уголовниками. Задача органов — навести порядок в городе. Причина арестовать преступника Григория Стамбула, который ещё зимой в феврале этого года ограбил с ворами — форточниками магазин города Одессы, убили продавца, взяли продукты и деньги из кассы на «общаг» к своим в село. Естественно, попали на обозрение патрульных, устроили перестрелку возле магазина, ранив одного милиционера. Скрылись на машине из города к себе в село, тогда за ними образовалась погоня. В отделении милиции дали приказ — задержать любой ценой, что было крайне опасно для почти неподготовленной операции. Когда Стамбула и его люди уже подъезжали к селу, в это время милицейский грузовик с десятью вооружёнными милиционерами были как раз в логове бандитов, где и ждали их в засаде. Подъезжая, их обстреляли из пулемёта и других орудий, по рассказу выжившего сержанта Севохина. Когда на окраине села их начали обстреливать, один сотрудник погиб на месте. Потом, когда остальные спрыгивали с кузова, рядом с грузовиком взорвалась противотанковая граната, после чего один погиб, другой был тяжело контужен, вообщем …наши ребята отступили после шквального огня, одновременно потеряв ещё троих бойцов милиции. Ваша задача узнать — кто поставляет оружие преступникам в село и ликвидировать лидера крупной банды Глеба Кольцова по кличке Колец, он же вор в законе, без него там ничего не делается. Он даёт перекантоваться в этом селе всем уголовникам, бродягам, кто скрывается от правосудия. Вам всё ясно, товарищи, с чем вы будете иметь дело? Ваша задача проникнуть в Загоновку вдвоём, как бродягам и втереться в доверие и, главное узнать — откуда у них столько оружия. Чувствую, что тут что-то не чисто – есть догадки, что среди наших есть пособленники !»
«У вас месяц на подготовку», — сказал Мухин.
После разговора, прогуливаясь по алее, Мухин и его два бойца, выпускники Иванов и Кремнев, продолжали обсуждать задачу. Никифор сказал:
— Да, я читал газеты, уровень преступности в Одессе растёт и идёт жёсткая борьба с ворами.
— Вот именно, и вам дано умение защищать свою Родину от всякой швали.
— Это что, после амнистии 53- го года так размножилась уголовщина? – задумчиво произнёс Кремнев.
— Да, объяснил Мухин и продолжил: в середине пятидесятых Глеба Кольца поддержали многие воры в Одессе, он держит эту площадь и готов воевать за неё. Уже сейчас в Одессе идёт массовая борьба с преступностью и в нашу пользу, справедливость восторжествует и, конец в Загоновке положите именно вы, постарайтесь ребята.

Через месяц Иванов и Кремнев полностью изучили свою задачу в их работе…Гриша Стамбула, по кличке нож, был правой рукой Глеба Кольца. Ещё был Зяба, троюродный брат Кольца, профессиональный вор, он же Дмитрий Зябликов, но все называли его зябой, они были самыми главными в Загоновке. Всего в селе насчитывалось около 76 зэков и у каждого было оружие.
8 Сентября 1958 года двое неизвестных шли по лесу не далеко от Одессы. Время было как раз полдень, как они заметили троих собирающих грибы, за спинами их были автоматы ППШ. Один из них вдруг навёл свой автомат и спросил:
«Кто такие?»
— Я Калган, а это Трёха, друг мой. Мужики, но мы же вас не трогали.
— Запомните вы оба, мы тут решаем — кого трогать, кому идти, а кому на вопросы отвечать, усекли?
— Хорошо, хорошо только не сердись мужичок, спокойно сказал Калган.
— Да ладно Палыч, это же молодёжь, мы же такими же были фраерками, — сказал один из троих, вы откуда ребят вообще? – — Да бродяги мы, вот решили на море посмотреть, — ответил Трёха.
— И как море?
— Самое то.
Слушай мужики, может по стопочке? Тут же Трёха достаёт дорогое вино. Угощайтесь, угощайтесь.
Он подаёт бутылку Палычу.
— Откуда у вас такое шикарное добро?
— Где было, там уже его нет — сказал Калган с ухмылкой.
Тут вдруг Трёха достаёт ещё одну бутылку и папиросы и предлагает присесть.
Неприятная сначала беседа тут же перешла на нормальный разговор. Выпивший Палыч, покуривая папиросу, обратился, посмеиваясь, к Калгану и Трёхе:
— Мужики, а ведь выглядите вы далеко не как аристократы. Грабанули что ли кого?
— А то! Вон сколько на пляже отдыхающих, это же золотая жила!
— Пхы бля, а ты, я вижу, знаешь в этом толк, не так ли?…ха-ха, посмеиваясь сказал один из мужиков.
— А ты очень любопытен – важно, с высокомерием произнёс Калган.
— Да ты чё, сопляк, ты кому хамить тут вздумал?
— Так всё, заткнулись все! — громко сказал Палыч, вы двое, что собираетесь дальше делать?
— Мы идём куда глаза глядят. У вас что, есть предложение?
— Есть, и очень выгодное, только для избранных — пойти с нами, хавка и пойло всё будет на халяву, ваша задача – приносить, что-нибудь на общаг, работайте по своим методам.
— Хм… мы подумаем — сказал Трёха.
— Ой, заткнись! — возразил ему Калган — думальщик нашёлся, у нас что, выбор какой-то ещё есть? Ладно, мы согласны Палыч, главный тут, как я понимаю, у вас это ты.
— Нет, сейчас мы направимся кое-куда, следуйте за нами, только давай сначала закурим.
По дороге к селу Трёха спросил Палыча и мужиков:
— А откуда у вас такое оружие хорошее? один из мужиков, ухмыляясь, побормотал:
« много будешь знать, плохо будешь спать»
Через 20 минут они пришли в село и зашли в главную избу, где сидел и обедал Колец, у окна сидел Зяба и ещё два зэка.
«Кто это?» — спросил Колец Палыча.
— Это ушлые ребята, достанут всё, что хочешь!
Трёха положил на стол кольца бутылку дорогого вина и ещё 360 рублей, важно сказал: Всё для уважаемых людей.
— Хм… не дурно, как звать?! – спросил Калец.
— Меня Калган, его Трёха.
— За что чалились, бродяги? — спросил их зяба.
— Да так, было пару раз, по хулиганке — сказал Калган.
— Да что ты базаришь, документики свои показать-то сможете?
Калган показал документы.
— Хм…да, всё совпадает. В общих делах так, поменьше бухайте и больше делайте нужных дел и, тогда будет вам уважуха и перспектива, поняли?
— Как скажешь, уважаемый,- сказал Калган.
За хороший вклад в общаг парней поселили в избе. Под именем Калган был Кремнев Андрей, а под Трёхой именовался Никифор Иванов. Наступила ночь, наши бойцы расположились ко сну. Вдруг, из окна послышался шум машины. Никифор осторожно, не выдавая для чужого глаза своего большого интереса, подошёл к окну. К избе кольца подъехала машина, из неё вышел Григорий Стамбула, он же «нож», на доклад к Кольцу.
— Посмотри Андрюх, это же Стамбула.
— Вижу, вижу, — сказал Андрей задумчиво.
— Думаю, сейчас спать надо, а завтра с утра сходим в город, возьмём денег и еды. Найти бы только эту улицу. Да, завтра надо прогуляться по городу, сделать хотя бы вид, что мы на дело пошли, главное не попасться патрульным.
— Всё равно нужно устроить в городе хоть какой-нибудь конфликт – чётко обозначил Никифор.
— Ладно, завтра видно будет, а сейчас спать.
В пол-восьмого утра ребята встали и направились в город. По дороге они обсудили план действий, вспоминая, где для них спрятали деньги и еду. Придя в город, они зашли на непонятную улицу, куда им было велено прийти по плану. Никифор рассуждал: Так, дом 5 , кв 6 , 2ой этаж.
Зайдя в дом и поднявшись, Кремнев стал звонить в квартиру. За дверью мужской голос произнёс: «Кто там?» Паролем был ответ — а это свои пришли. Ответив, им тут же открыл Мухин. Георгий Васильевич спросил:
«Ну, как дела?»
— Да, вроде нормально приняли нас,- ответил Никифор.
— И запомните ребят, главное разузнать или хотя бы, на худой конец, найти зацепку, откуда у них оружие? Вы, кстати, его не обнаружили?
— Нет, но все они там полностью вооружёны до зубов,- ответил Кремнев. Если уж брать кольца, то тут нужна целая армия.
— Какое оружие видели?
— Ну, про пистолеты, самой собой — у каждого, автоматы ППШ у многих, а у кого то и винтовки Мосина на плечах. Когда зашли в избу к Кольцу, у окна стоял пулемёт Дегтярёва – отчеканил Кремнев.
— Хм… по-моему с этого пулемёта и был расстрелян милицейский «Зил» зимой, ну ладно, вот возьмите еды и денег для них, а вы пистолеты то для себя хотя бы попросили?
— Нет, пока не посмели.
— А зря, конечно, сегодня попросите. Задайте жару в городе и сваливайте, и последнее, знайте одно – уничтожение этой банды можно только путём ликвидации Кольцова.
После разговора с Мухиным ребята вышли и, по дороге в село, сразу наткнулись на молодую пару, девушку с молодым матросом. Калган не растерялся и смекнул, что пора – подвернулся вариант. Перегородив им дорогу, молодой матрос тут же спросил:
« Так, в чём дело?»
— А дело в шляпе – давай доставай, что у вас есть, деньги, часы… .Но матрос оказался крепким орешком, не растерявшись, он резко ударил Никифора в лицо и переключился на Кремнева. Кремнев, отбив удар локтем, дал ему в ответ, но не рассчитал и повредил кулак об челюсть матроса. Тот упал, а его девушка стала звать на помощь к потасовке. Стали подбегать люди на крик. Кремнев стал поднимать Никифора: «Всё, бежим, похоже, что мы переборщили».
Подходя к селу, Кремнев перемотал повреждённую кисть, а Иванова образовалась огромная ссадина под глазом. Никифор, конечно, дал сам себя ударить, иначе было бы неправдоподобно. Придя в избу Кольца, ребята положили на стол 520 рублей, что были тогда хорошими деньгами, бутылку самогона и еды.
Колец спросил: « Что такие потрёпанные и побитые, проблемы были?
— Да ерунда, по гоп-стопили немного, на квартирке одной были,- сказал Калган.
И тут же подключился в разговор Стамбула:
— А вы откуда сами будете?»
— Cпокойно нож, это свои,- медленно и уверено сказал Колец.
— Уважаемый колец, нам бы оружие какое-нибудь, тяжело всё-таки без него.
Колец подумал около минуты и сказал:
— Ладно, нож, выдай мужикам по револьверу, но только на время, потом вернёте, усекли? Не светитесь пока в городе, отдохните.
Стамбула отвёл их к складу, чтобы выдать оружие. На конце села, открыв склад, они увидели несколько ящиков гранат, более 15 автоматов ППШ и много другого.
— И кто же, интересно, вас снабжает эти добром?
— Да никто не снабжает, ещё в 56 г. я привёз это добро, оно списано было.
— Похоже, что у тебя большие связи, раз ты можешь достать такие вещи, не так ли, — с ухмылкой сказал Калган?
Стамбула медленно протянул ребятам револьверы и спросил:
— А что?
— Да ни что, я имею виду, что с нашей численностью и таким добром можно весь город захватить.
— А ты смышлёный, я погляжу,- заметил Стамбула.
Никифор подключился к разговору:
— Послушай нож, ты же бандит авторитетный, не… ну на самом деле, откуда боеприпасов то столько?
— Да был один офицерик, который отдал нам всё это списанное добро 2 года назад, меня с ним знакомый знакомого свёл. Встретились, переговорили, я ему заплатил.
Информация почти была ясна, но узнать ещё об этом точнее было бы не лишним. Вечером, когда все гуляли и пили, Кремнев сказал Никифору:
— Предлагаю пойти и замочить этого козла, пока никто не видит и, скрыться к своим, что думаешь?»
— Погоди, а что делать со складом оружия?
— Да ничего не делать, мы узнали всё, что смогли.
— В общем так друг, если завтра никакой больше зацепки про информацию не будет, про это грёбаное оружие, мочим Кольца и сваливаем, и в штаб. Всё было решено.
А в это время Багурин сидел у себя в кабинете.
— Можно? В дверях стоял Мухин. Я с докладом.
— Ладно, ладно… что там с ребятами?- спросил Багурин, поторапливая Мухина.
— Даже не знаю, все делаем, что можем. Сегодня утром по плану я встречался с ними, вроде всё нормально, сразу видно, что пытаются действовать профессионально!
— Ещё бы, но это понятно, а у тебя хоть было в догадках, что мы просто послали их на смерть, как на растерзание волкам?
— Товарищ генерал, вы так говорите, как будто знаете, что будет дальше. Да, я согласен, опыта у них мало, но они обучались и прошли серьёзные испытания. Но, вы понимаете?
— Конечно, понимаю, Григорий Алексеевич. Вообще, старайтесь оповещать меня обо всех их докладах.
На следующее утро Палыч зашёл в избу к ребятам и, разбудив их, сказал, что бы они одевались.
— Тебе чего? — возмущённо сказал Колган?
— Чего, чего …ничего, Калец вас хочет видеть.
— Ладно, скажи, что сейчас будем.
Когда Палыч вышел, Кремнев с опаской сказал: «Дружище, будь готов ко всему»
Никифор был более спокоен, решил промолчать и не накалять обстановку. Одевшись, Кремнев удивлённо спросил: « А где у тебя синяк?»
— Какой синяк?
— Да фингал, который у тебя под глазом был, у тебя же вчера он весь глаз закрыл ё-моё?
— Откуда я знаю, где у меня синяк, зажил значит.
Кремнев от недоумения открыл рот, он никогда не видел ничего подобного! Чтоб за 12 часов могла зажить или исчезнуть подобная травма…хм?
Через 15 минут они зашли в избу к Кольцу. Кроме него там ещё находился Зяба, Григорий Стамбула и Палыч.
— Мужики, а чего вчера на пьянке не были с нашими?
— Да что-то не хотелось,- ответил Трёха.
— Да они, походу, не уважают нас,- громко сказал Зяба.
Действительно, Калган и Трёха вызвали подозрение своим отколом, обособленностью. Колец с подозрением начал задавать вопросы. Ответ был – молчание. Кремнев и Никифор были на грани срыва, им было плевать, что сейчас о них думают урки, главное начать действовать. Оба понимали, что уже не вернутся к себе в хату. И снова последовали вопросы от Кольца :
— Чего молчим? Кстати, Трихан или как там тебя, Трёха? Как так, у тебя фингал то быстро зажил, как будто и не было его? Стамбула с ухмылкой добавил:
— Да он, наверное, вчера загримировал себя, что, якобы, ходил на дело… не так ли, дурачок?
Лучше бы, конечно, Стамбула так не шутил. После этого Кремнев не выдержал, резко достал револьвер и выстрелил Кольцу пару раз в лоб и тут же на Кремнева накинулся Палыч, выбил у него револьвер, ружьём повалил его на пол и стал душить. Никифор, не растерявшись, тоже достал револьвер и двумя выстрелами в грудь убивает сидящего на стуле Зябу, не давая опомнится — стреляет в Стамбулу, но тот, по всей огромной комнате прыгая и прячась от пуль Никифора, переворачивает обеденный стол и использует его как щит. Промахнувшись, у Никифора закончились патроны. Стамбула, тем временем, спрятался за угловой шкаф, смекнув, что у Никифора закончились патроны, он тут же накидывается на него с ножом. Рядом, одновременно, Кремнев быстро ломает шею Палычу и кидается на помощь, чтобы закрыть его своим телом от удара ножом. Стамбула попадает Кремневу прямо в печень. Никифор бьёт Стамбула кулаком в лицо и тут же поднимает винтовку убитого Палыча. Cтамбула оказался крепким орешком , беспощадным и хитрым уголовникам — он резко выпрыгивает в окно на улицу и снова спасает себе этим жизнь. От выстрелов к избе стали сбегаться вся преступная рать. Никифор тут же подбегает к полуживому Андрею Кремневу.
— Вот, на этом и всё, Иванов,- захлёбываясь кровью, сказал Кремнев. Был рад с тобой работать, ты настоящий мужик.
Как ни странно, но Никифору в первые жизни захотелось заплакать.
Последнее, что он сказал Андрею:
«Зачем ты меня спас, я бы и так выжил, твою же мать..» — он сжал окровавленный кулак от раны Кремнева и обнял его. Через минуту Андрей уже не дышал.
В это время Стамбула успел поднять всё село, избу стали расстреливать со всех сторон, а Никифор сидел на полу, держа на руках уже убитого товарища. Недолго думая, он сел на корточки. Тут же забегают трое вооружённых зэков и, не заметив Никифора, они начинают обыскивать избу. Никифор спокойно взял табуретку и смертельно огрел одного ею сзади по голове, второго убивает выстрелом в живот на поражение , а третий, струсив, выбегает из избы, спрятавшись за дерево, где притаился Стамбула. Обрушился снова шквальный огонь на избу, начали закидывать гранатами, потом снова обстреливать. Из склада прикатили пулемёт Чапаева и разрешетили им весь фасад здания. Перед обстрелом Никифор залез в подполье, где и хранился весь общаг уголовников и хоть пули туда и не попадали, убежать всё равно было невозможно. В течение получаса выстрелы стали утихать. Иванов вылез из подполья, взял тот пулемёт Дегтярёва, который стоял в углу у окна, и стал стрелять в ответ с хорошей позиции. Стрелять он мог отлично, с его хорошей подготовкой и умением он смог положить достаточно много этих головорезов, раненых тоже было много.
Выстрелы доносились почти до Одессы, пока окончательно не привлекли внимание жителей, а потом и милиции. Никто так и не понимал, что происходит. Оставалось только догадываться. Начальник отдела милиции решил брать штурмом село Загоновка, всеми силами, что у них имелись. Агенты сообщили откуда пальба и Мухин тут же понял, что ребята там держатся из последних сил. Он быстро связался с начальником отдела, попросив подкрепление на выезд в Загоновку незамедлительно.
Никифор был уже трижды ранен в руку и в ногу — раны на вылет, он стоял всё у той же позиции. Бандиты могли в любой момент обойти и забежать в дом, но чего-то боялись, они поджигают дом. Уже взяв автомат, он выходит на улицу и в упор убивает ещё четверых, при этом ловит пулю в плечо, затем в спину и, падая, он продолжает стрелять лёжа, нанося ещё потери бандитам, которые бежали на него. Один из людей Стамбулы во время перестрелки крикнул ему, что идет колонна грузовиков на село, что, возможно, менты решили провести рейд. Стамбула тут же понял, что полсотни ментов им просто не сдержать. Силы банды были потрёпаны. Иванов убил 32 бандита вместе с Кольцом и Зябай, плюс 9 человек тяжело ранено, патронов мало. Было решено уходить.
Только некоторые из бандитов остались с Григорием Стамбулой и ушли с ним в леса. Бандиты были вынуждены кочевать в лесу, выживать. Остальные разбежались кто куда. Когда наши бойцы приехали, Никифор сидел на лавочке, весь в крови и чёрный от пороха, затягивая себе тряпкой руку, чтоб остановить кровотечение. Рядом валялся автомат. Пока солдаты прочёсывали село, Мухин подошёл к Никифору. Иванов доложил всю обстановку про оружие зэков и ликвидацию главаря банды, про смерть боевого товарища Андрея Кремнева. Мухин, соболезнуя, обнял Никифора, поблагодарив его за службу перед отечеством, потом посадил раненого в грузовик и уехал с ним вместе в больницу.

Глава 3

— Больше подобные операции и задачи Мухин и его руководство мне не назначали. После госпиталя Георгий Алексеевич Мухин направил меня на преподавательские курсы по военному делу. Жизнь шла своим чередом и, вскоре я узнал, что Стамбулу поймали, ему грозил расстрел, но, к сожалению, до этого дело не дошло. Плохо помню, то ли его дружки постарались вызволить из тюрьмы, то ли сам сбежал. Больше я о нём не слышал. В 1963 штаб направил меня в военный округ в Хабаровскую область служить и работать военным инструктором, хорошее было время.
— В каком вы были звании тогда?- спросил Андрей.
— Капитан
— За то задание вам повысили звание?
— Конечно, дали Героя Советского Союза, но …по поручению Мухина говорить много о моих подвигах не стали, всё было засекречено и я многим был ему обязан, особенно сестре. После госпиталя и вручения награды я отнёс эту медаль ей на могилу и оставил там.
— Сколько вы служили в этом округе?
— С 1963 по 1977 год, пока не начался военный конфликт в Анголе. А вы там были, я так понимаю? Был военным экспертом в боевых действиях, но я не участвовал. Зимой, помню, в 1981 году я узнал, что наши советские войска воюют в Афганистане. Конечно, я и раньше знал, что ещё в декабре 1979-ого туда ввели наши войска для свержения власти Амина. Именно тогда война началась со штурма его дворца. Я понятия и не имел, что последняя война СССР так долго затянется, почти на 10 лет. Мне хотелось туда поехать, но почему то не брали, считали, что моё место в кресле — заниматься преподаванием, да и возраст по документам — я же 1938 года рождения, — сказал Никифор, — После этого я невзлюбил всю эту бумажную волокиту, сердце требовало другого . Мухина уже тогда не было в живых, он умер в 1978 году, жаль, что так и не простился с ним. Я даже ни разу не был у него на могиле, не довелось просто. В марте 1981 года я отправился в военкомат, просился туда в Афганистан, но всё шло отказом и, тогда я поехал в московскую область в ту школу спецназа, где и учился потом. Главный там был, эх.. забыл его фамилию, но скажу всё в кратце — он помог мне оформить командировку. Он тоже знал Мухина и даже слышал обо мне. Ах да, Василий его звали , припоминаю… . Тогда Василий сказал, что смогу отправиться в мае, вместе с другими офицерами, двумя выпускниками этой школы и тремя военными экспертами. Летим до Кабула, а после этого я вступлю в распоряжение командиров Советской Армии.
Афганистан, 21 мая 1981 года на аэродроме в Кабуле. Никифора и других двух лейтенантов встретил прапорщик:
— Здравия желаю товарищи, следуйте к машине за мной.
По дороге в штаб – палатку, один из лейтенантов спросил этого прапорщика:
« А что, молодых ещё не завезли?»
— Так два дня назад рейс из учебной части прилетал, 40 десантников высадил.
Приехав, офицеры зашли в командирскую палатку, там их ждал капитан Владислав Кравчук и подполковник Надымов Николай Николаевич. Тут же офицеры поприветствовали друг друга, отдав честь. В ходе разговора Надымов направил этих двух лейтенантов в провинцию Логар.
— Выдвигаетесь, сегодня на коробках БТР с 56-ой десантной штурмовой бригадой и, протянув документы, продолжил — в Логаре вас распределят и, возможно, что кто-то отправится в Гордез. Отправление через 3 часа, а пока — свободны… и, кстати, прапорщик, проводи лейтенантов на склад получить оружие»
-Так, а вы у нас капитан Иванов Никифор Васильевич? — обратился Надымов к Никифору.
— Так точно! Странно уж больно, вы стары для капитана. Что у вас случилось?
« Да так получилось, товарищ капитан»,- сказал Никифор.
— Ладно, слышал я о тебе. Удивительная у тебя история капитан, ты ведь с 1938 года, не так ли.
« Что-то я не понял, какой его год рождения?» — громко спросил майор.
— Ай, ладно Влад, я тебе, похоже, забыл про него рассказать.
— Если честно, никогда ничего подобного не видел, это какой то нонсенс… вообщем так, Никифор Васильевич,- уважительно обратился полковник Надымов к Никифору, завтра в 7. 00 на вертолёте вас доставят в провинцию Пандшер, именно в самое пекло военных действий, где идут бои. В ваше распоряжении будет вся 3 рота, которая находится в составе 108 мотострелковой дивизии. Рота занимается сопровождением колонн, а командующим назначен капитан Сидоркин и прапорщик Петренко. Дня три назад рота сопровождала колонну из Пандшерского ущелья в кишлак с продовольствиями для мирного населения, колонна попала в засаду противника, не проехав и полпути и, колонну обстреляли со всех сторон. Бойцы роты дали серьёзный отпор, но первые два БТР были подбиты, четверо наших убиты и семь тяжело ранены, но благодаря сопровождающим вертолётам, которые прикрывали машины и наших бойцов, бой не затянулся, они смогли продолжить движение после отступления «духов». Среди тяжело раненых — командир роты капитан Сидоркин, который сейчас в госпитале. Вот вы и займёте его место Никифор Васильевич, доступно объясняю?
— Так точно, товарищ подполковник!
« Это было совсем не обычно,- рассказывал Никифор репортёру. Командовать целой ротой…. я никогда этого не делал, до этого события я много чего повидал и имел опыт ведения боя, как воевать и бить врага, но никогда на меня не возлагали столь ответственное задание – возглавлять роту. Сначала я даже хотел отказаться, но под трибунал тоже не хотелось, была бы возможность и,… всё-таки удивительная штука, эта жизнь. К вечеру, когда я получил оружие автомат Калашникова до меня дошли слухи, что та колонна, которая везла двух лейтенантов в Логар, попала под фугасы и застряла надолго. На следующее утро, на вертолёте меня доставили к моим ребятам, в ту самую 3 роту. Прапорщик Петренко меня сразу поприветствовал, отдав честь, видать понял, что хоть я и слишком стар для капитана, но не лебезю пред начальством, чтоб повысили по должности. Владимир Петренко был слишком импульсивным прапором, постоянно прикалывался и подшучивал с матом, но и дисциплину держал в роте. Ребята его уважали и немного побаивались, ещё были пара сержантов — они гоняли шнуров, то есть молодых, которые только прибыли в Афган.»
« Ты не парься Васильевич, не мне тебя учить, как этих разгильдяев воспитывать»,- сказал со смехом Петренко Никифору. Жара была под 40 градусов, через три дня меня вызвали, пришло задание по радиосвязи, что вскоре нужно сопроводить колонну из трёх БМП, 4 Камазов , 3 БТР и машину с горючим в южную окраину провинции Баглан. Выдвигаться должны были на следующий день. Если честно, эту войну мне куда приятней вспоминать — огромная армия великой, непобедимой страны. Люди в СССР уважали друг друга и жили дружно, не было лжи и не было волчьей грызни, не как сейчас — одна зависть, алчность и агрессия.
На следующие утро по рассказу Никифора десантники и офицеры третей роты, собравшись, сели в машины и двинулись по направлению к цели. Проехав 16 км, на блок посту колонну Никифора остановили. Один радист сержант, который сидел рядом с Никифорам на БТР передал ему рацию, его вызывали. Командование приказало, что пока никуда не ехать, осесть — на тех местах куда они поедут, пролетят советские вертолёты прочищать местность, потому, как в тех местах постоянно кишат духи, а груз, который везла колонна был важен, особенно горючее. Позже Петренко посоветовал отправить вперёд на разведку человек девять, включая второго радиста, пулемётчика, шестерых десантников для прикрытия и его самого, как главного. Идея была неплохая, так многие делали для безопасности движения. Никифор дал своё согласие и сначала сам хотел идти вместе с разведкой, но прапорщик убедил его, что лучше, как главному — ехать на броне и держать связь. Разведгруппа Петренко, пулемётчик ефрейтор Андрёвкин, радист и ещё шестеро десантников пошли первыми, пройдя 500 метров, Петренко даёт команду сообщить о том, что всё чисто, колонне можно выдвигаться, но не быстро. Со скалы посыпались камни… было очевидно, что за ними кто-то наблюдает. Такое медленное движение продолжалось около 3 часов и, вскоре, пока разведгруппа бойцов 3 роты не села на машины и потом уже продолжила путь в нормальном движении. Ближе к вечеру доехали до цели и как же жители встречали нам с криками: шурави, защитите нас, мы приветствуем вас ! Шурави — так называли советские войска в Афганистане.
В октябре 1982 года многие бойцы роты демобилизовались, на смену к ним пришли новые бойцы. Молодые шнуры, мало служивших и не обстрелянных девятнадцатилетних пацанов, называли шнурами и гоняли, хотя до поры до времени, пока не поучаствуют в боевых или не отслужат больше полсрока. Я всегда чувствовал, когда можно ехать в сопровождении, а когда лучше не стоит, душманы и маджихеды чёрного аиста вели против нас партизанскую войну и мне известна подобная тактика — в 1942 ом мы также выжидали фрицев из леса и обстреливали их мотоциклы и машины. Нужно в первую очередь научиться мыслить как твой враг, против которого ты ведёшь войну, к примеру, а как бы я поступил на его месте. Три месяца назад мы впервые попали в засаду, когда ехали из кишлака на базу и тут послышался свист пуль — в нас начали стрелять из-за гор, правда редкими выстрелами. Мы не останавливались, в ответ мы обстреливали и измалывали скалы пулями по ходу движения, в которых прятались духи. Среди наших убитых не было, но троих зацепило лёгкими ранениями в конечности.
Вскоре на базе, в Пандшере, вместе с 66-ой ОМСБРнам дали отдохнуть неделю, после чего 66 мотострелковой бригаде нужно было выдвигаться в провинцию Кунар, на операцию в горы. Нам их нужно было только сопроводить, главный старшина бригады Корявин Василий, с которым я познакомился и подружился, отличный мужик — писал стихи и играл на гитаре. В предпоследнюю ночь перед операцией он нам всем устроил душевный концерт, никогда не забуду, как он пел, и стихи были жизненными, пусть хоть и рифмы мало, но это стоило послушать.
И вот, наконец, пришёл день операции. Было раннее утро, когда несколько наших БТР подъехали к колонне, которую мы должны сопровождать, тогда половина моей роты и погрузилось на них. Перед отъездом Корявин подошёл ко мне, обнял и пожелал удачи, как будто мы видимся в последний раз, а всё, в принципе, было возможно. Через час мы двинулись. Никифор и его бойцы сидели на первой БМП, которая вела всю колонну. Рядом с ним сидели снайпер Далатян, а также пулемётчик, радист и ещё двое бойцов. Комо Далатян, арменин по национальности и советский снайпер третьей роты, всегда ездил со мной рядом, осматривая со своего пневматического прицела дальнюю видимость гор и, через два часа пути Комо обнаружит тёмные движущие силуэты возле скал, он тут же сообщит об этом Никифору. Иванов сразу понял, что будет крупномасштабная засада для колонны, они ждут нас. По радио связи он сообщает Петренко, который ехал в замыкающем конце колонны, что возможно будет бой — приготовится к засаде, а потом сообщает Корявину, чтобы все держали оружие наготове. Проехав ещё пару километров, к колонне подлетают два боевых вертолёта – разведки дальнейшего пути и тут же, через минуту пилот вертолёта сообщает о крупной банде маджехедов, которая их поджидает с левой стороны от дороги в горах. Второй вертолёт разворачивается и следует к месту засады обстреливать с пулемёта духов. В это время по первому БМП, где сидел Никифор с бойцами, попадает выстрел из гранатомёта РПГ, прямо в бог машины и, тут же второй попал по гусеницам машины. Один боец погибает на месте, второго десантника и пулемётчика контузило. Снайпер Далатян и Никифор быстро оттащили раненых и убитого за БМП, потом стали держать оборону и тут же и радист стал докладывать о нападении. В последнюю машину БТР, где сидел Петренко также подбили, скоро появились раненые. Духи всегда так делали в засадах — это классическая тактика, подбив первую и последнюю машину, сделав при этом ловушку для всех оборонявшихся, также позже будет и в Чечне. Уже 16 минут как шёл бой, духи не отступали, как будто изматывали нас потихоньку, расстреливая гранатомётами наши танки и грузовики. Число раненых увеличилось, также появились убитые с нашей стороны, один сержант из моей роты попытался прорваться к душманам незаметно и кинуть им гранату, но был замечен и его смертельно ранили выстрелами в шею и в бедро. Старшина Корявин в эту же секунду бежит с одним бойцом вытаскивать раненого сержанта. Многие, включая и Никифора, даже не заметили этого, Корявин никого не предупредил рядом из своих, чтобы его хотя бы прикрыли. Вместо этого он взял собой рядового бойца, чтобы тот его прикрывал… думать и рассуждать было некогда, в такой ситуации решения нужно было принимать быстро. Одновременно, на бегу и стреляя в сторону врага, Корявин и боец хватают за плечи полуживого, истекающего кровью сержанта десантника и бегом оттаскивают его за БТР. Оставалось уже дотащить каких-то 3 метра до машины, как неожиданный вражеский выстрел из гранатомёта РПГ, поражает бок машины и оглушает, ослепляет Корявина. Боец, который помогал тащить раненого сержанта, теряет сознание от контузии, а раненый сержант окончательно погибает. Корявин до последнего пытается лёжа дотащить тело солдата, но вражеская пуля поражает его затылок и вылетает у него через рот, старшина Корявин погибает на месте.
В это время Никифор, Комо и раненые перешли от своего горящего БМП к ближайшему камазу колонны, чтобы укрыться, расположить оборону. Неожиданно появилась небольшая группа маджехедов с другой стороны гор, два пулемётчика вражеской группы стали спускаться и обстреливать конец колонны, где держал оборону прапорщик Петренко. Остальные обстреливали другие машины, где был Никифор. Радиста ранило в предплечье. Никифор успевает спрятать снайпера Камо за собой, спасая от пуль, а сам из автомата в ответ беспощадно стреляет в ответ. Вражеская автоматная очередь попадает в бронежилет Никифора и тут взрыв…
Очнулся Никифор в госпитале, через 4 часа, после боя, оставалось только гадать, что с остальными. Открыв глаза, он увидел подошедшего военного доктора.
— Как самочувствие, капитан?
— Нормально, а зачем вы меня сюда привезли? я должен быть со своими, что произошло?
Доктор сказал мне, что ему точно не известно про других.
— Вас мне доставили совсем недавно, мы вытащили два осколка из вашей правой ключицы.
Половина вашего лица полностью было обожжено, мы обработали его.
И тут Никифор понял, что он в госпитале в Кабуле. Голова его забинтована, а правое плечо с рукой были также забинтованы.
— Отдыхайте пока, набирайтесь сил, — сказал напоследок доктор и удалился.
С каждым часом он чувствовал себя всё лучше и лучше, к вечеру уже мог быть снова в строю, двое бойцов из роты Никифора тоже были в этом госпитале, он их сразу узнал, только они были с более тяжёлыми ранениями. На следующий день утром, к Никифору пришёл подполковник Надымов, пожал ему руку и представил к награде.
— Спасибо конечно!- сказал Никифор Надымову за такую честь, а что с моими ребятами и бригадой?
— Когда нам сообщили, что на вас напали, мы тут же отправили боевые вертолёты на поддержку, за 40 мин они долетели , но в это время маджихеды ушли, ваши уже занимались ранеными, потери твоей роты составило, 5 убитых, 9 раненых, 2 тяжёлых, кстати, они здесь лежат. В 66-ой погибло четверо, включая старшину Корявина, ты наверно знал его?
— Блин как так то!?
— Вот так вот, капитан, война есть война, подлечишься пока в госпитале, а мы пока подумаем куда тебя направить, или может вообще домой поедешь.
— Куда мне ехать, вы о чём? Я уже здоров, назначьте меня туда же…
— Погоди капитан, не всё так просто, понимаешь? Назначение придёт, скорее, в штаб, а пока набирайся сил. Позже Никифор уже сидел в штабе, изредка выезжая с колоннами в районы Кабула, заменяя командующих. А в это время в Москве шли похороны Леонида Брежнева, 12 ноября 1982 году он умер. Во всём Советском Союзе был траур, страна любила и уважала Брежнева, как говорили — сам жил и другим давал, а если честно, после его смерти Союз постепенно начал разрушаться. За что мы, воины великой державы сражались, все идеалы рухнут. Со времён царей и вождей, секретарей, а позже президентов, русский народ много чего перенёс, и нехилые испытания были для России, но никто и никогда не поставил её на колени, благодаря людям, которые в ней живут.
Через некоторое время в Кабуле Никифор встретил рядового снайпера Комо Долотяна, его бригада была проездом в Кабуле, они остановились на привал. Увиделись мы с ним чисто случайно.
— Товарищ капитан! Товарищ капитан! — кричал он своему бывшему командиру и, догнав его, он отдал честь и обнял меня.
— Вы спасли меня, спасибо вам!
— Да брось ты, ничего особенно.
Как ничего особенного, вы не помните? Я вас сам лично в вертолёт помогал грузить раненого, когда вовремя нападения на колонну, вы меня спрятали за свою спину от пуль и выстрела гранатомёта.
Они славно поговорили, потом Комо написал свой адрес в Нагорном Карабахе, в городе Шуши и сказал:
— Приезжайте вместе с семьёй в гости, товарищ капитан!
— У меня нет семьи Комо, но спасибо за приглашение.
— Ну, или один, вы теперь для меня как старший брат, это будет честью, я никогда вас не забуду! — с улыбкой он кричал Никифору, уезжая на танке.
— Да уж спасибо тебе Далатян, может и приеду, если доживём до этого!
Шло время, Никифор так и не покидал Афганистан, участвовал во многих боевых операциях … особо не геройствовал, выполнял свой долг и помогал боевым товарищам. В декабре 1988 г. главного в штабе подполковника Надымова сменил полковник Зимавин, позже с ним уже начнут выводить войска из Афганистана. В январе 1989 шла операция магистраль, эта операция была как окончание Афганской войны, Никифор и его спецгруппа прочищала кишлак под провинцией Вердак. Задание было расчистить кишлак от духов и захватить их продовольствия. Рядовой Бурза наткнулся на бородатого старика с автоматом, застал его врасплох.
— Не двигаться, брось оружие!
Тот кидает автомат и кидается наутёк от десантника, рядовой не растерявшись, стреляет ему в ноги, тот тут же падает. Услышав выстрелы, остальные члены группы бегут к Бурзе и раненому старику.
«Кто стрелял?» — спросил Никифор.
— Я, рядовой Алексей Бурза.
— Ты чего боец, это же вроде мирный житель на нём даже «лифчика» с магазинами нет.
— Вот его Ак 47 лежит, он его бросил и побежал, ну я его и остановил.
-Оказать первую помощь раненому!
Никифор тут же стал допрашивать старика о душманской банде, которая орудует здесь, но старик молчал, видно, что не понимает. Боец из группы сказал:
— Настоящий душман никогда бы не бросил оружие в бою и не побежал, для них подвиг — погибнуть в бою с неверными, типа с нами…
Возможно, это подставной, позже по радиосвязи Никифор сообщает, что противник не обнаружен, скорее успел скрыться в горах и уйти в Пакистан. По приказу группа вышла из кишлака и воссоединилась с колонной, которая ехала в Кабул. В феврале полным ходом выводились советские войска из всего Афганистана и 3-ого февраля Никифора на вертолёте из Кабула доставили на аэродром в Кандагар, а оттуда на самолёте с другими офицерами направили в Москву.
И снова я оказался один на один с этим миром, где такие, как я и другие ветераны войны не всегда принимались обществом, как герои Родины. Многие про нас думают — да что они понимают ? Они же только воевать и убивать умеют и ничего больше… . У меня была не плохая сумма денег за службу, 1763 рубля для того времени это были большие деньги, можно сказать они были командировочные.
Около месяца я бродил по Москве, жизнь в Союзе поменялась, особенно молодёжь, многие парни ходили с длинными волосами, неформалы то есть, брэйкдансеры, скейтеры. Запад всё таки дошёл до нас и этого было не избежать, жизнь продолжалась. Я не знал куда мне дальше идти, единственное только, что я мог поехать к Комо в Армению, ведь он меня приглашал в гости. Комо демобилизовался в 1984 году и, когда приехал домой, тут же написал мне, что у него всё хорошо. За всю его службу в Афгане, он был ранен только в руку и то ранение лёгкое, в конце он написал, что попросит свою младшую семнадцатилетнюю сестру написать мне. Я с удивлением читал его письмо, а через месяц Лэйла мне отправила письмо с фотографией. Как же она была красива, мы начали переписываться, в последний раз она отправила мне письмо в ноябре 1988 , но ответить я ей так и не успел, времени не было, можно сказать. Никифор решил лететь в Армению, взяв билет на самый ближайший рейс до Еревана.

Глава 4
Прилетев в Ереван, Никифор тут же берёт билет на автобус до города Шуши, в Нагорном Карабахе. Когда он пришёл по адресу Комо, то первого, кого он увидел — Лейлу, она сидела возле его крыльца и играла с маленьким ребёнком. Иванов тут же её узнал, хоть и было ей уже двадцать два года. Подходя ближе к дому Комо и одновременно осматривая всё вокруг, он обратил внимание, что Лейла заметила его, но сразу не узнала. Лейла окончила школу с золотой медалью, после её окончания хотела даже поступить в Московский институт в МГУ, но вскоре поняла, что принесёт больше пользы у себя на родине, работая учителем русского языка и литературы. Если бы она не изменила своего решения, то возможно бы она не стала продолжать переписку с Никифором. Лейла училась на последнем курсе Ереванского Института, а домой она приезжала на выходные. Играя с племянником, она увидела русского человека и спросила: «Здравствуйте, вы кого то ищите?»
— Привет, это я Никифор, как дела?
— Ой, добрый вечер, я очень рада вас видеть! Я думала, что мы никогда уже не увидимся с вами Никифор, брат о вас много рассказывал, — с улыбкой сказала Лейла.
— Да, и что же он рассказывал?
— О том, что вы настоящий офицер, который спас ему жизнь в Афганистане.
— А где, кстати, он?
— Ушёл по делам, скоро вернётся, а это вот Спартак, сын Комо и мой племянник, обратившись к ребёнку — поздоровайся с дядей Никифором.
Мальчик засмущался и ничего не сказал.
— А сколько ему годиков?
— В мае будет пять. После службы Комо сразу женился и вот, пожалуйста. Давайте пройдём в дом, я познакомлю вас с мамой.
Они зашли в дом и прошли на кухню. Лейла тут же представила маме Никифора, объяснив ей, что это тот офицер, который спас Комо на войне.
«Ну, наконец то вы к нам приехали, очень интересно мне с вами познакомится, Комо очень много о вас рассказывал. Лейла, поставь пожалуйста для всех чай — сказала мама.
Мама показывала их семейный фото-альбом, потом Никифор узнал, что отец Комо и Лейлы умер, полтора года назад от болезни.
Вечером пришёл Комо, увидев Никифора, он широко улыбнулся, они обнялись. Потом Комо достал из подполья три бутылки вина, чтобы посидеть всей семьёй. Позже пришла его жена Рита. Странно, Комо изменился, стал более мрачен и замкнут, подумал про себя Никифор. В Афгане мы с ним даже как бы и не дружили, он ведь был у меня в подчинении, но даже тогда в его глазах не было такого переживания, как сейчас. Мы выпили, потом вышли на крыльцо, он закурил и я спросил:
-Комо, что происходит?
— Да всё хорошо, товарищ капитан.
— Дружище, давай проще, называй меня по имени, мы не на войне и ты у меня не в подчинении.
-Извините, вырвалось по привычке!
— Давай рассказывай, что у тебя происходит?
— Когда я вернулся с войны, жизнь на моей земле изменилась, через два года у нас начались конфликты с Азербайджаном. Они мусульмане, а мы крестьяне, а мне и многим армянам — это всегда было «по барабану», но азербайджанцы всегда ненавидели нас всем сердцем. В том году я ездил с семьёй в Азербайджан, в город Сумгаит к родне, там началось изгнание армян, мы в как раз попали в эту мясорубку, мой народ убивали и жгли, унижали , резали. Я был на митингах в Ереване… вообщем , ничего хорошего.
Комо продолжил свой рассказ, докуривая сигарету:
— А совсем не давно, когда меня не было дома, азербайджанцы ворвались в мой дом и устроили погром, избив мою мать с Ритой и сказали, если мы отсюда не уберёмся, то нас ждёт куда хуже участь. Слава богу, Лейла в Ереване училась, а то бы ей тоже досталось.
— Вам нужно уезжать отсюда, поскорей.
— Может ты и прав Никифор, так жить нельзя, слушай, поехали со мной, я кое с кем тебя познакомлю, когда только отвезём на днях мою семью в Ереван, хорошо?
— Чем смогу, тем помогу Комо.
На границах с Арменией, Нагорного Карабаха и Азербайджана царило безвластие, были грабежи, убийства, шло полным ходом мародёрство. В понедельник первым же рейсом на автобусе мы уехали из Шуши в Ереван. Потом Камо и Никифор поехали в село под Ереваном, там формировались армянские диверсионные отряды под командованием майора запаса Гамлета Мкртчяна. Раньше он служил, было время, в Германии, Комо познакомил меня с ним, но на друг друга мы не произвели никакого впечатления. Потом Гамлет скажет Комо про Никифора:
— Странный русский офицер, что он здесь забыл, не лез бы он в чужую войну.
— Да ладно вам, он спас мне жизнь в Афганистане, он настоящий воин и офицер, вы не видели его в бою просто.
Я думаю, что такие, как Никифор Васильевич, нам сильно нужны в рядах диверсионных служб, — сказал Комо.
Через полгода Лейла окончила институт, а Никифор теперь работал на Ереванском заводе начальником охраны, жизнь налаживалась, шла своим ходом. Лейла и Никифор очень сблизились и хотели уже жить вместе, но такая жизнь была непривычна для Иванова, он пытался её полюбить и завести семью, пока не случилась беда в семье Лейлы. На границе с Карабахом и Азербайджаном Комо погибает в секретной, военной операции против азербайджанских националистов. Толком было не понятно, что произошло… Настал чёрный январь 1990 года, в столице Азербайджана городе Баку на площади Ленина, толпы разъярённых азербайджанцев шли на армянский кварталы и убивали первых попавшихся армян, устраивали погром, людей выбрасывали из балкона, в основном это были пенсионеры и женщины, кого то сжигали. Оставшиеся в живых раненые Бакинские армяне пытались покинуть город ада на пароме, но и там азербайджанская милиция отбирала у них оставшиеся вещи, потом избивала и затаскивала на паром. Не все конечно такие были уроды, как эти, некоторые азербайджанцы прятали армян у себя от гибели и побоев.
С 19 на 20 января были введены советские войска в Баку для усмирения этой азербайджанского беспредела. Ввели военную технику — танки и пехоту, кто то из наших даже стрелял в автобусы, танки таранили легковые машины, среди мирного азербайджанского населения появились жертвы. Наши бойцы с ужасом шли по улицам, где лежали истерзанные тела армян, раненым оказывалась первая помощь, а для кого то последняя. Вскоре в Баку стали проходить митинги против СССР. Азербайджанцы шли с плакатами, на которых было написано: «Горбачёв, кровь моего народа на твоих руках!»
Вот сейчас я скажу лично от себя, кто устроил это геноцид. И почему вдруг азербайджанский народ стал обвинять во всём Советскую Армию и Горбачёва? Да не хрена, сами заварили эту кашу изверги бездушные, сначала действовали по своим принципам, убивая стариков, женщин и детей. Грабили, прогоняли их со своей земли, а потом удивлялись, за что на нас так Россия наехала?
«Действительно»- Сказал Андрей.
Понятное дело, что нельзя забывать, что это их земля, они родились здесь. Вот, к примеру, избивали мужчину, у которого мать армянка, а по отцу он азербайджанец и, заставляли его отречься от родной матери, тогда чем они лучше всех остальных? Из-за ублюдков, которые всё это вытворяли, позже пострадали нормальные, мирные азербайджанцы от советских войск, именно те нормальные люди с азербайджанской нацией, которые хотят мира, а не войны.
После всего этого я не мог просто сидеть на месте. Тут же я отправился в диверсионный лагерь, к майору Гамлету Мкртчяну. Когда я приехал, его не оказалось на месте и мне пришлось ждать его около 4 часов, к вечеру он вернулся.
«А капитан, это вы? Ну что, давай пройдём, у тебя ко мне какое то дело?»
— Я хотел спросить, вы не знаете как погиб Камо?
— Знаю, они по глупости попали в плен, когда выполняли задание, потом их расстреляли…
— А что за задание, какова была цель?
— Какая разница лейтенант?
— А что, это секрет?
— Да, это была секретная операция и откуда мне знать, что у тебя на уме? Может ты шпион, а кто знает?
— Не горячитесь, товарищ майор, я всего лишь спрашиваю, ведь мне не безразлична его смерть.
— Послушай капитан, может ты даже и хороший мужик, но мой тебе совет — лучше уезжай отсюда, это не твоя забота и твои расследования тут ни к чему, я тебе сказал, что знаю и можешь быть свободен.
— Я хачу помочь вам.
— Помочь? Интересно, как ты можешь нам помочь?
Иванов показал все документы, которые у него были — это впечатлило майора, однако -диверсионная школа, два года курсы по повышению квалификации по военному делу, эксперт по оружию, афганская война , также операция в Анголе.
— Слушайте, так вы настоящий герой всего Союза, сказал Гамлет, и на 62 года вы нисколько не выглядите, кто вы?
— Я всего лишь человек, который должен выполнять свой долг и хочу помочь вам.
Позже Гамлет проверил Никифора, пробил его в штабе и действительно, хоть и не сразу, но всё подтвердилось.
В 1991 году Никифор обучает взвод армянских добровольцев военной подготовке, также и преподаёт устную и письменную практику.
Потом в России началась перестройка, августовский путч 1991 года. Тогда был создан 18 августа ГКЧП, почему то вдруг я поверил, что всё образуется и это предотвратит распад СССР , но не тут то было, попытка провалилась, все члены ГКЧП были арестованы, некоторые советские министры и генералы заканчивали жизнь суицидом, но… на самом деле, их просто убирали – они много знали, стали мешать новому строю. Кого не «заказывали», тех сажали и по амнистии выпускали в середине девяностых. В новой стране они уже были никому не нужны, а за что сражались мы? За что сражались офицеры и молодые парни в Афганистане, за что воевали их деды во Второй Мировой Войне и прадеды на гражданской, вот за эту сумятицу?
Распад СССР — это был траур, трагедия для нормальных и честных граждан бывшего союза, почти все девяностые я воевал и мало видел гражданскую, но, по слухам, как я слышал, царил бандитизм, рэкет, проституция, вымогательство и обман, а после двухтысячных предпринимательство нашло своё развитие и шло полным ходом. Честный и русский народ жил в нищете, коррупция светила, как солнце в Сахаре. Воры в законе сидят в думе, депутатам неприкосновенность и возможности через край – «воруй, не хочу», как будто это в порядке вещей. Во времена пионерии, мечты нормального подростка были, к примеру, стать космонавтом, лётчиком, доктором, водителем. После распада СССР все дети, вдруг, захотели стать бандитами, директорами фирм, у девушек было желание стать пустыми дорогими моделями. Эта была личная Российская трагедия, и за такую Россию мне пришлось воевать в дальнейшим. Если бы у меня был выбор, я бы умер за то, чтоб этого всего не было.
В 1992 году началась карабахская война, шли бои за город Шуши. Вскоре армяне отвоевали этот город. На стороне Азербайджанцев воевало много наёмников из исламских государств, также и начинающие чеченские боевики воевали за Азербайджан. Позже, набравшись опыта на этой войне, чеченские сепаратисты будут использовать его против нас, русских в Чечне, у себя на родине. В 1994 году были подписаны соглашения, о прекращении огня двух сторон и я вернулся в Москву, нужно было уладить дела в военкомате…
« Удивительно, как менялась наша страна, у нас богатая история, вам не кажется, Никифор Васильевич?» Сказал Андрей .
— В России сейчас нет такого равенства, что было раньше. Богатые и бедные, каждый теперь выживает как может – всё упирается в деньги, люди зациклены на этом, а это и есть не порядок. Храни нас всех бог, война это плохо!

Глава 5
В конце ноября 1994 года я уехал в Москву, уладить кое какие дела в военкомате. C военкомом пришлось долго разговаривать, у него была одна проблема- сильный недобор призывников. В ноябре солдат и офицеров из разных штабов страны отправляли колоннами в Моздок, никто не знал, что происходит вообще, много слухов ходило, что в Чеченской республике царит хаос и бандитизм. Русских жителей оттуда выгоняли, грабили, кому то не повезло больше, тех расстреливали. За документами о начислении пенсии мне сказали подойти через две недели, а пока я мог поблуждать по Москве или сразу улететь в Ереван к Лейле.
Никифор зашёл в одно из московских уличных кафе перекусить, сев за столик и заказав себе первое блюдо, он увидел, как появились молодые, здоровые ребята в кожаных куртках, сразу было понятно, что это были рэкетиры. Обедая и наблюдая, как бандиты берут дань у хозяина за крышевание кафе, Никифор сразу понимает, что такие люди могут за деньги сделать всё, что угодно. Терять и боятся Никифору было нечего, он подошёл к главному и спросил:
— Извините молодой человек, можно вас на минуту?
Они присели к столу Никифора.
— Чего хотел?
-Я в Москве не местный, не поможете мне с жильём, мне на две недели перекантоваться, я вам заплачу?
— Почему ты именно к нам решил обратиться?
— Решил рискнуть, по вам видно, что вы ребята серьёзные.
— Вы слышали это парни, он рискнуть решил, кругом прям одни экстремалы. Вообщем так, на 2 недели это будет около восемьсот рублей, бабки сразу и 200 ещё доплатишь, когда срок закончится — это первое условие. Второе, твои документы пока останутся у нас, ну как тебе такое условие дядя?
— Договорились, а ты не обманешь?
— Нет, можешь быть спокоен, но и я могу задать тебе тот же вопрос, но не буду, а предупрежу сразу — если ты смоешься и не доплатишь, документы свои никогда больше не увидишь и если после этого ты попадёшься мне на глаза, жизнь для тебя закончится навсегда, мы договорились?
— Да, а как тебя зовут?
— Меня Вован.
— Я Никифор.
Они сели в машину бандита и направились к нему домой. — —- Короче, жить будешь у меня на квартире, я выделю тебе комнату, сейчас приедем, там отдашь документы и расплатишься, — сказал Вова.
— Слушай, чуть ещё не забыл, 15 декабря, через 2 недели мне надо будет в военкомат, ты сможешь меня отвести, мне нужен будет паспорт.
— Так, если сегодня суббота, то это в как раз в срок, там же потом и доплатишь. А что у тебя в военкомате?
— Да так, по мелочи.
— А сам то, вообще, откуда ты?
— Даже не знаю как тебе сказать, много лет прожил в Хабаровске, потом в Афгане повоевал и жил там почти всю войну, оставался продолжать служить, вообщем везде понемногу.
— Вот ты удивил, да ты афганец ещё к тому же, у меня дядя тоже в Афгане воевал…
Приехав, они зашли и он показал ему свою квартиру, комнату, где Никифор будет жить. Квартира была трёхкомнатной, в одной из комнат жила бабушка Вовы, добрая и отзывчивая Марья Васильевна, он тут же нас познакомил. Я сразу отдал ему 800, потом, подумав, решил дать уже сразу 200 рублей, что бы у него не было сомнений, но он всё равно забрал мои документы. Не знаю почему я решил к нему обратиться, ведь при этом я сильно рисковал. Так, как жил Вова, ведь с ним могло случиться всё, что угодно. Вован поселил меня в своей комнате, потом он оставил свой номер телефона, на всякий случай, и уехал. В его комнате висело много медалей, грамот, возле шкафа стояли два кубка, оказывается он был в прошлом чемпионам по боксу. Именно большинство советских боксёров, борцов и каратистов после распада СССР ушли в мафию. В новой стране, в которой всё стало можно, сильные и уверенные, в первую очередь, занимались такими делами, как рэкет.
Недавно по телевизору, по первому каналу, Никифор увидел российских офицеров, которые находились в плену у чеченских сепаратистов в Грозном. 11 декабря эти офицеры ездили в Хасавьюрт на переговоры с боевиками, после неудавшейся попытки переговоров, обратно боевики их не отпустили и взяли в плен. Иванов с грустью смотрел на всё это и поражался подлости людей.
15 декабря Вован сам приехал, даже звонить не пришлось и, отвёз меня в военкомат. Хоть и бандит, но оказался человеком слова.
«Если что по делу, то звони, номер надеюсь, остался у тебя» — сказал Вова и уехал.
Полковник Ледников в военкомате предложил мне поехать в командировку в Чечню по контракту, стать командующим колонны продовольствия. Именно то, что я чувствовал — случилось, я тут же дал согласие. На сборы у меня было 2 дня.
Именно что 11 декабря 1994 года началась первая чеченская компания и операция по зачистке банд формирований и только потом уже стали называть войной, когда всё ужесточилось и затянулось. 19 Декабря из Моздока мы двинулись на чеченскую республику Ичкерия в город Грозный, там уже кое где шли боевые действия, были первые жертвы. Колонна Никифора доехала до одного села, разгрузила там продовольствие и, Никифор тут же дал приказ — держать оружие наготове, среди мирного населения могут быть и те, кто поддерживает режим Дудаева.
Джахар Дудаев — президент Чечни и мятежный генерал, который боролся за независимость Чеченской республики Ичкерия, в прошлом офицер советской армии, лётчик, также воевал в Афганистане.
Я поражался глупому и бездарному командованию, которое у нас тогда было, приказ был — ни в коем случае не стрелять, и это касалось всех войск, когда мы направлялись по Чечне в Грозный. Одна боевая колонна, помню, тоже из Моздока направлялась в Грозный, по пути люди им загораживали дорогу, ложились под колёса, протыкали бензобаки ломами, вытаскивали солдат из брони и избивали. Те же боевики, только без оружия и никто не мог ничего сделать, ведь приказ был — не стрелять! Многие тогда из той колонны попались в плен и в Грозный они уже тогда попадали не своим путём.
23 Декабря начались бои за село Ханкалу под Грозным, а через два дня наши федеральные войска с потерями вытеснили боевиков и, вскоре там стал стратегический штаб войск РФ.
31 декабря 1994 начался штурм Грозного. Главная задача штурма — это взятие президентского дворца Дудаева, досталась группировке «север», общее командование «Север» осуществлял генерал майор К.Б Пуликовский, в его распоряжение входила 131 Майкопская мотострелковая бригада, 446 военнослужащих и офицеров, 70 танков и колонна помощи. Дальше, 81-й мотострелковый полк, 426 человек военнослужащих и офицеров. Утром в город вошла 131 первая бригада, под командованием полковника Ивана Савина. Задача бригады — направится ко дворцу Дудаева и захватить его. Без сопротивления, почти подъехав ко дворцу, командование вдруг, тут же даёт другое распоряжение — захватить железнодорожный вокзал Грозного и разместиться там. Также 81-й полк подъезжал уже ко дворцу с другой стороны города. Не оставляя после себя блок посты и не осуществляя разведку для дальнейшего пути колонны, 131 первая бригада была полностью отрезана от своих и окружена боевиками, начались ожесточённые бои. Боевики с балконов домов, подъездов и из переулков подбивали с гранатомётов танки бригады, обстреливали солдат и офицеров. Против восемнадцатилетних, не обстрелянных солдат противостояли опытные, организованные боевики, у которых за плечами большой опыт в боевых действиях. Появились первые потери и раненые, включая и самого полковника Савина. 81-й полк также засел в боях в городе. К вечеру большая часть техники бригады была сожжена, половина личного состава бригады состояло из убитых и раненых, большинство солдат растерялось в городе, многие из которых попали в плен. Больше 100 человек попалось в плен 81 ого полка. Тяжело раненого полковника Савина тащили на носилках его подчинённые солдаты, которые ничего не знали и от страха терялись, он продолжал мужественно отдавать приказы, меняя рубеж, духовно поддерживая солдат. По радио связи мы слышали в штабе его измученный голос, отчаянно и с матом он просил о помощи.

— Колонна, которая к нам шла, заблокирована… одиннадцатый, одиннадцатый приём…
Одиннадцатый бля? Но вы думайте, мы все на..уй погибнем… здесь, это не просто так
пиз..еш, на..уй. Надо конкретную, быструю, помощь на..уй… ,
— Ответ Савину: идут уже к вам, идут.
Радиосвязь с Полковником И. Савиным.

Во время переговоров по рации были слышны взрывы, выстрелы, были слышны переговоры боевиков. Стало ясно – 131-ой бригаде и 81-ому полку нужно выходить из города. Солдаты и офицеры отходили к вокзалу, где пытались закрепиться, но здание, имевшее огромные окна и множества ходов, было не пригодно к обороне. После короткого отдыха Савин принял решение прорываться с боем, но попытка была отбита боевиками. Группа была отброшена на прежний рубеж, где её забросали гранатами. Один из осколков попал Савину в глаз, Иван Савин погиб. Бойцы третьей роты бригады, прорвавшиеся на подмогу к группе, погрузили тело полковника в багажник машины и попытались его вывезти , но сами попали под обстрел и погибли. Всё управление бригады было уничтожено. Изуродованное боевиками тело Полковника, было найдено 21-го января, а 26-ого января 1995 года Иван Савин с воинскими почестями был похоронен у себя на родине, в селе Архангельское.
После трагического и неудавшегося штурма в штабе начали отправлять подкрепления, всё что могло двигаться и стрелять в том числе и меня. Так, седьмого января 1995 года меня и другие части на БТР отправили для подкрепления к оставшимся и оборонявшимся солдатам в городе. Когда мы въехали в город, на стенах домов для нас было написано «Добро пожаловать в Ад.»
На улице Маяковского боевики обстреляли 2 коробки БТР, в одной из них сидел Иванов. Началась суматоха — кто то спрыгнул с брони, а кто-то остался сидеть и обстреливался, майор с матом заорал: спрыгнули! Спрыгнули все c брони, все! майор Фомин был главным, он руководил нашими действиями, задание было прорваться к своим. Без потерь мы отбили атаку боевиков, потом к нам подбежали ещё четверо русских солдат с одним тяжело раненым. Эти пацаны были из 81-ого полка, все они были в ужасном состоянии — грязные и измучены. В штабе по радио связи Фомину приказали, что нужно теперь прорываться ко дворцу Дудаева и идти на прорыв, потому как все десантные группы сейчас направляются туда, а по пути стараться обезвреживать противника. Было решено оставить на этом месте блок пост, а остальными выдвигаться. Фомин оставил семь солдат во главе с прапорщиком, включая ещё тех четырёх солдат с раненым, а меня, пулемётчика Мустафина и ещё шестерых солдат взял собой.
Группа Фомин направилась к цели. Через час, после приказа по радио связи, мы передвигались по дворам, иногда нам издалека встречалась наша сожжённая техника бригады и полка, а возле неё лежали тела наших убитых танкистов. Ориентировались по карте, которую выдали майору. Через час Фомина опять вызвали, к этому времени мы были близки к цели, дворец оставался не далеко. Неподалёку слышны были выстрелы — где то ведут бой наши. Уже по новому приказу мы должны были прикрыть колонну груза двести и БТР с ранеными, которую мы должны были встретить, она направлялась в нашу сторону. Колонну уже обстреливали, группа увидела за домом небольшое скопление боевиков с гранатомётами, которая ждала колонну из-за засады. Никифор взял гранатомёт у одного бойца из группы и предложил Фомину, что сейчас он подбежит к той позиции, которая находилась рядом с врагом и постарается поразить цель
— После моего выстрела обстреливаете их и прикрывайте меня.
-Добро,- сказал капитан Фомин.
Взяв гранатомёт муха у одного из бойцов, я тут же подбежал к ним чуть ли не вплотную …бандиты, сначала не придали этому внимание или подумали, что это к ним бежит свой, но после того, как я в них выстрелил, многих из них оглушило и кого то убило. Никифор тут же лёг и стал лёжа обстреливать, добивать их с автомата и группа майора также накрыла группу врага свинцом. Дымящая и изрешеченная пулями наша колонна проезжала уже рядом с нами, а боевики уже переключились на нас. Отступить мы не могли, поэтому сразу забежали в школу — ближайшее здание и начали держать оборону. Рядовой пулемётчик Раис Мустафин и ещё два бойца закрепились на втором этаже. Силы противника надвигались к нам почти со всего района. Школу, которую мы обороняли, шквально обстреливали с гранатомётов РПГ, мы тут же укрывались и, в ответ, обстреливали их осадные позиции. Наступила ночь, боеприпасы и вода заканчивались, один из наших бойцов был серьёзно ранен в плечо, майор в третий раз просил о помощи по связи, но на подкрепление к нам было послать пока некого. Боевики предлагали нам сдаться и сложить оружие, но мы их постоянно игнорировали. Началось затишье, сдаваться в плен к боевикам — это тоже самое, что попасть на муки или на медленную, мучительную, смерть. Однако, могло и повезти, они могли ведь и отпустить на обмен. Пленных они сильно избивали, кастрировали, всячески издевались, резали уши, носы и горло. Вообще, в то время российская армия была не готова к такой войне и тем более — к сражениям в городских условиях.
К утру боевики как то не заметно стали к нам подходить, бой возобновился, на втором этаже мы услышали сильный взрыв, один из наших погиб — по его позиции одновременно выстрелили два раза из гранатомётов, он не успел укрыться. Боевики ворвались в здание, большинство поднялось на второй этаж, где держал оборону Мустафин и ещё один боец, которого они и скрутили, взяли в плен. Мустафин так просто сдаваться не собирался, кинув в их сторону гранату, он отбежал назад. По коридору Раис укрылся в одном классе и начал отстреливаться. Мы начали кидать в даль коридора гранаты, где засели боевики, в здании завязалась настоящая бойня. Для обороны здания, общеобразовательной школы, нужно было минимум как роту ставить, а нас всего было группа девять человек. Мустафин обстреливался до последнего, от его настойчивости боевики несли потери, пока у него не заклинил пулемёт. Раис быстро прячет своё оружие, чтоб оно не досталось противнику, а потом боевики его ловят и приводят в один из классов, где были и другие члены группировки боевиков. Раис понимал — терять ему было нечего, живым бандиты его никогда не отпустят. В кармане у Мустафина была последняя граната и он, не долго думая, кидает её в середину класса… все сразу разбежались. Увидев замешательство боевиков, он выхватил автомат у раненого бандита и выскочил через огромную дыру стены в соседний класс, в котором начал снова держать оборону, он после взрыва гранаты не равная схватка продолжалась. Боевики начали закидывать класс гранатами, пока от пола ничего не осталось, Раис прыгнул с пробитого пола на первый этаж и стал пробираться туда, где вёлся бой, он понимал — где выстрелы, там находились свои, иначе никак. Школу зачищали уже другие наши подразделения, Мустафина они сначала не узнали, приняли за боевика, пока он не начал укрываться и орать с матом имя наших командиров, а потом поняли — так это же Раис!?
Капитан Фомин был тяжело ранен, мы держали оборону до последнего, пока к шумному зданию подтягивались не только боевики, но и наши. Вскоре школа была зачищена, а потом и весь двор здания. Мустафин отыскал где спрятал свой пулемёт и продолжил дальнейшею службу с тем же оружием, а позже ему, как и полковнику Савину дадут награду героя России.
В строю из нашей группы остались только я, Мустафин и ещё один боец, остальные были тяжело ранены, включая капитана Фомина и было пара убитых, один взят в плен. Переформировавшись, нас присоединили к другим частям и с ними мы завершили этот штурм и взяли дворец. К марту федеральные войска вытеснили почти всех боевиков из Грозного, но это был не конец, позже бои начнутся по всей Чечне за село Бамут и в других поселениях.
В 1996 году бои в Грозном возобновятся, бандиты дерзко и отчаянно будут нападать и окружать наши блокпосты. В апреле федеральные силы ликвидируют Д. Дудаева, а в августе 1996 г. начнутся самые кровопролитные сражения в г. Грозном, но и тут бандитам не удастся взять город. Генерал Пуликовский приказал ввести в город штурмовые отряды для прорыва окружения, но боевики оказали ожесточённое сопротивление — из трёх отрядов прорвался только один. Положение окружённых было крайне тяжёлым. Потери росли. Но к 13 августа, по словам генерала Г.Н. Трошева, в то время командующего 58 армии, положение удалось выправить — из всех окружённых блокпостов не разблокировали только пять. Боевики сами понесли большие потери. Дерзкая, но авантюрная операция Масхадова провалилась — огромные силы бандитов, стянутые им в Грозный, сами оказались в кольце российских войск.

«Это была самая последняя попытка боевиков заявить о себе», — скажет потом Шаманов Пуликовскому, окружившему тогда Грозный мертвым кольцом. Пуликовский был настроен решительно (учитывая, что 14 декабря 1995 года под Шатоем погиб его сын) и хотел в этом котле уничтожить последние силы дудаевцев.

Боевикам был предъявлен ультиматум — сдаться в течение 48 часов, в противном случае Пуликовский обещал нанести по городу мощный удар, используя тяжёлую артиллерию и авиацию. Населению был предоставлен коридор для выхода через Старую Сунжу. Трошев отмечал, что «в решимости генерала Пуликовского бандиты не сомневались, его слова по-настоящему напугали многих полевых командиров, которые тут же прибыли на переговоры. Боевики просили предоставить им коридор, на что Пуликовский ответил:
«Не для того я вас окружал, чтобы выпускать. Или сдавайтесь, или будете уничтожены!»
Не мог скрыть своего смятения и А. Масхадов, пока в Грозный не прибыл генерал и депутат А. Лебедь. Вскоре двумя сторонами — главой Чечни А. Масхадовым и генералом российских войск Лебедем будут подписаны хасавюртовские соглашения о прекращении огня. Однако, федеральные силы могли бы уже окончательно уничтожить всех боевиков в Чечне. Олигарх Борис Березовский и приехавший с ним Александр Лебедь настояли на начале очередных мирных переговоров с чеченскими силами, которые закончились 31 августа подписанием Хасавюртовских соглашений. Российские генералы, руководящие федеральными силами в Чечне, Пуликовский и Тихомиров пытались отстоять свою позицию, но безуспешно.
В конце августа 1996 года российские войска были выведены из Чечни, боевики заняли Грозный и провожали российских солдат с ухмылками.
Нас унизили перед врагом — это был самый убогий и позорный идиотизм российского военного руководства, зачем к чёрту это было нужно? Значит для кого то это было выгодно… Получается солдаты и офицеры, которые сражались и погибали в штурме 1995 ого — это было всё напрасно, конечно у каждого своё мнение на этот счёт. Тогда стоит ли вообще служить в российской армии, раз об тебя так вытирают ноги? Политики и военное руководство этой новой страны, что в те времена и сейчас всегда делало и будет делать, всё ради своей выгоды, а не ради русского народа и самое печальное, что всё они это понимают, но поделать ничего не могут, такова политическая система
Генерал Геннадий Трошев так писал о последствиях этой операции:
«Пожалуй, никогда еще в России генералы не были так бесправны и беспомощны на войне из-за давления гражданских лиц, полных дилетантов в военных вопросах. Профанация чеченской кампании достигла своего апогея. Боевиков и на этот раз не удалось добить. Уже через несколько дней после приезда Лебедь подписал с А. Масхадовым в Хасавюрте соглашение «О неотложных мерах по прекращению огня и боевых действий в Грозном и на территории Чеченской Республики», которое по сути своей было не более чем, пропагандистским блефом и которое сразу же стала грубо нарушать чеченская сторона»

А если оценивать моральную сторону дела, то тут и слов подходящих не подберешь. Потому что в Чечне боец был чумазым только сверху, зато внутри чистым. Он осознавал себя защитником единства и достоинства Родины, его враги боялись, он их бил под Шатоем, под Бамутом, под Шали, в Грозном… Он свой чумазый нос мог от гордости держать высоко. А после бегства из Чечни (под палкой Лебедя и Березовского) чувствовал себя оплеванным и опозоренным. Над ним весь мир смеялся. «Крошечная Чечня разгромила великую Россию!» — вот какая молва шла по свету. Спасибо «сердобольному генералу Лебедю» — «умыл» солдата (в прямом и переносном смысле)! Так умыл, что до сих пор очиститься, отскоблиться не можем!»

По мнению генерала, если бы тогда удалось уничтожить боевиков, то Второй чеченской войны, «криминального беспредела в Чечне», агрессии в Дагестане и террактов в Москве, Буйнакске, Волгодонске и т. д. не было бы. Многое из плана Пуликовского было использовано во время успешного штурма Грозного 1999—2000 г.
Генерал Геннадий Трошев будет возглавлять федеральные силы во второй чеченской войне, в 1999 получит награду героя России за антитеррористическую операцию в Дагестане и Чечне. Погиб в авиакатастрофе самолёта Боинг-737-500 авиакомпании «Аэрофлот-Норд» в черте города Пермь, куда Геннадий Трошев летел на турнир по самбо, в 3 часа 11 минут (МСК) 14 сентября 2008 года. Похоронен в Краснодаре, в районе Северный.
Хасавюртовские соглашения привели к началу второй чеченской войне, которая будет идти с 1999 — 2005 гг. С началом второй войны, в декабре 1999 года, тогда Грозный российские войска конкретно освободят от бандитов, которые будут скрываться уже в горах Чечни и начнут везти партизанскую войну.
Андрей не выдержал и произнёс: « Я конечно понимаю Никифор Васильевич, что на ваших глазах менялась вся история нашей державы, но что вы думаете о сегодняшней жизни? После 90-х годов страна же всё равно поменялась и в лучшую сторону, к тому же вы столько пережили, думаю, что люди должны знать своих героев как вы?»
— Да ничего я не думаю, потому что сейчас я уже просто не живу, а существую и скорее мне уже без разницы — где я и что со мной будет. Но я знаю только одно, что в новое время в этой стране наивные герои, типа меня, уже давным-давно как не нужны, как и ветераны локальных войн.
Всё что накопилось у Иванова на душе, что происходило в стране, которую он когда то так любил и уважал. Он высказывал всю эту боль, которая у него накопилась не за одно десятилетие, но, однако, Иванов не озлобился на жизнь, хоть и прошёл долгий военный путь, за плечами которого смерти родных, друзей, потери и душевные раны. Он знал, что человек, прошедший войну невольно становится жёстким и не таким как раньше.
Если бы В. Цой был жив, зная про эту войну, возможно, мы бы стали свидетелями новых хитов, сколько бы было написано им новых песен, про героев этой войны и новое время страны.
6 глава

В середине двухтысячных, после второй войны в Чечне, Никифор нигде не работал. В 2007 году он перебрался в город Березники в Пермском крае, жил в пяти километрах от города в деревне, где приобрёл маленький дом и вёл затворнический образ жизни, жил на пенсию, ни с кем не общался.
В феврале 2009 г. к нему приехал знакомый, с трудом отыскав дом Никифора, он постучался. Иванов опять подумал, что пришёл сосед, чтобы снова занять на водку, но он всё равно открыл. У порога стоял его боевой товарищ, полковник Михаил Зловский.
Они познакомились ещё на войне в Чечне, тогда Зловский был ещё майором. В 2002 году на блок пост майора Зловского было совершено нападение ночью крупной банды боевиков. Блокпост, который был особо важен, боевики бомбили с миномётов около двух чесов, постепенно неся потери и российскому взводу, который его удерживал. Измотав оборонявшихся, бандиты начали штурм и, к счастью, на помощь к Зловскому смогла подойти только случайно оказавшаяся неподалёку разведгруппа капитана Никифора Иванова, состоящая из 13 разведчиков. Разведчики начали атаковать боевиков с другой стороны, отвлекая большую часть банды на себя и этим неся им потери. Полевые командиры боевиков поняли, что к федералам пришла помощь и решили ненадолго отступить, набраться сил. После этого группа Иванова смогла присоединиться к своим.
«Капитан Иванов» , — представился Никифор.
— Я майор Зловский! Спасибо, что выручили мужики, у нас рация накрылась, ребята успели сообщить, что на нас совершается нападение, потом радист погиб вместе с рацией от взрыва миномёта. Вы как нас нашли то, по выстрелам или вас к нам как подкрепление прислали?
— Мы с задания возвращались и услышали взрывы…
И тут боевики начали обстреливать их с гранатомётов, все ушли в укрытие.
— Сержант, вызывай вертушки, сообщи наши координаты и о нападении! – приказал Никифор радисту из своей разведгруппы.
Все начали отвечать огнём на огонь и, вскоре, Никифор спасает Майора от вражеской пулемётной очереди, когда того слегка контузило при выстреле гранатомёта. Через пятнадцать минут прилетели вертолёты и начали обстреливать боевиков, только тогда бандиты ушли в горы. Так Иванов и Зловский познакомились и стали друзьями.
«Ну что, проходи Миш, будь как дома, обувь можешь не снимать, на улице снег», сказал Никифор.
— Спасибо друг, ну ты хоть представляешь, что я тебя чуть ли не полтора года ищу, хоть в «жди меня» обращайся!
— А зачем ты меня ищешь?
— Как зачем? Мы же договорились, что каждый год будем встречаться с другими офицерами 23 февраля, а тебя ни разу не было. Эх, ну ты всегда, конечно, был странным Никифор. — Ладно, а как ты меня нашёл?
— А вот так и нашёл, после войны что делал?
— Жил то там, то здесь, вот сюда перебрался, а ты?
— Ну, после Чечни продолжал жить в Москве и вот уже как год, как полковника дали, работаю в службе внутренних дел.
— Нечего себе, полковника тебе значит дали.
— Да, вот только найти тебя, даже с моими связями, получилось нелегко. У меня, если честно, волосы чуть дыбом не встали — что я узнал о тебе! Когда я просил своих людей, чтоб тебя пробили.
На самом деле, полковник Зловский хотел отправить за Никифором своего человека, но когда узнал о его заслугах и какого он года рождения, то решил, что найдёт его сам и поговорит с ним обо всём.
— Слушай мужик, а ведь ты не выглядишь на 71 год и почему ты не рассказывал, что ты в Афгане служил, диверсионная школа, которую ты закончил, сейчас там обучают милицейский омон, ты в курсе?
— И что дальше то?
— Нагорный Карабах, слушай у тебя же огромный опыт, который никому не отнять и даже не пропить, если сейчас ты поступишь в военный институт и закончишь его, тебе сразу подполковника могут дать за твои-то заслуги и с такими знаниями как у тебя, дружище, я смогу тебе в этом помочь.
— Нет Миш, спасибо, давай лучше всё это останется между нами.
— Как хочешь.
— А зачем ты вообще приехал, Михаил?
— Значит, слушай капитан, Никифор Васильевич Иванов. Почти полгода назад, когда я был в доме правительства, у нас у всех было совещание с президентом по поводу создания новой армии или, как сказать по-другому, новых секретных спецподразделений.
— А что так, правительству чего-то не хватает или президент хочет усилить охрану страны?
— Может быть, но, видишь ли, правительство хочет эту идею внедрить, как эксперимент.
— Ясно, а причём здесь я или ты ждёшь от меня совета?
— Да при том, что мне поручили эту задачу и ещё одному человеку. Никто из больших генеральских чинов не захотел браться, как говорится, за эту повозку, мне дали звание и кинули руководить этой всей, как говорится, бессмыслицей. Мне нужно набрать инструкторов, тренеров… Эта организация от государства, но спонсировать её будет пока не правительство России.
— А кто, бандиты что ли?
— Но это конечно ты очень грубо сказал, в основном пока олигархи. С меня будут серьёзно требовать, если дело будет стоять на месте или медленно продвигаться.
— Ясно, повесили, конечно, на тебя эту ответственность, но идея вовсе не плохая, Миш.
— Знаю. Я бы хотел, что бы ты мне в этом помог.
— Извини дружище, но я привык к этому месту, где сейчас живу и мне вроде бы и спокойно, к тому же жизнь в большом городе — это не для меня.
— Капитан Иванов, если честно, то для меня и других наших боевых товарищей ты таки остался загадкой. Ты уходишь от людей и хочешь быть один, предыдущая война для тебя закончилась и теперь ты ждёшь следующую, но пока ты только ведёшь войну с самим собой, ты ведь сам себя сейчас обманываешь. Это самое тревожное и неприятное, что может быть на душе человека.
Зловский говорил загадками, но в его словах немного был смысл, посчитал Никифор.
— Я хочу, чтобы ты поехал со мной и стал главным инструктором и командующим этого подразделения.
У тебя будет дом под Москвой, не как эта деревянная избушка, большая зарплата, то есть я предлагаю тебе работу, ты согласен или тебе надо подумать? Жизнь предоставляет тебе новый шанс хоть себя проявить в очередной раз.
Иванов молчал, погрузился в раздумья и через минуты 2 он сказал:
— Ты надолго приехал, не торопишься?
— Пока нет, а что?
— Оставайся сегодня у меня, за ночь я обдумаю твоё решение, если я соглашусь, то мы тут же отправимся, если нет, то ты уедешь один.
Весь вечер Зловский и Иванов вспоминали о войне и обсуждали дела. Зловский сказал, что никто не был в восторге от идеи президента и его помощников, чтобы создать новую организацию спецподразделения. Генералы, бизнесмены и депутаты — все были против. Строительство военной базы уже закончено, какое-то количество людей было набрано.
— А что ещё за человек, который будет с тобой работать? — спросил Никифор.
— Это чиновник, политик Калясник Григорий Андреевич, он бывший мэр города Воскресенска, будет вести переговоры с учредителями и высшим руководством, но он почему то полностью уверен, что всё выйдет.
— Но запомни одно Миш, если я соглашусь, то туда я поеду не ради денег, машины и красивого дома, мне это всё нафиг не сдалось…
— Да ладно, как скажешь, я уже понял — ты не как все.
Обдумывая ночью предложение Зловского, Иванов решил пойти на риск, с одной стороны у него нет никакого желания делать что-то для той страны, которая утопает в воровстве и аморальности, но при этом у него появляется шанс – возможность реализовать себя и жить для того, для чего он рождён. Либо он остаётся в этой глуши навсегда, один на один сам с собой и со своим прошлым.
Утром всё было решено, Иванов дал согласие. Они отправляются в Пермский аэродром и берут два билета до Москвы. Через три дня всё начальство новой организации депутат госдумы Григорий Калясник, полковник российских войск Михаил Зловский , а также капитан российских войск Никифор Иванов и юрист, специалист по рекламе Семакин Владимир Анатольевич, ездили на машинах по объектам, где будут формироваться отряды.
— Да уж, работы нам предстоит много и особенно нервотрёпки — сказал Калясник.
— Почему сразу нервотрёпка? — спросил Семакин.
— Через неделю начинаются учения, геморроя не оберёшься.
Ближе к вечеру всё начальство собралось в Московском ресторане, чтобы отметить открытие организации. Подняв бокалы за столом, Зловский сказал речь: «Вообщем, выпьем за нашу державу и её новую защиту» Началась длительная беседа, Семакин задал всем вопрос:
— Скажите, пожалуйста, господа, как вы собираетесь поднимать организацию, для которой, как вы считаете, реклама не нужна? Этот вопрос я в первую очередь адресую вам, Зловский Михаил Константинович, — сказал Семакин.
— Владимир Анатольевич, а я по-моему уже отвечал вам на этот вопрос и не раз, — сказал Зловский.
— Без рекламы, конечно, дела будут идти медленнее.
— О боже, как же с вами порой бывает тяжело, Владимир Анатольевич, это секретный военный эксперимент, какая может быть реклама? Вы прекрасно в курсе всего этого, но продолжаете нести ахинею.
Калясник тут же вмешался в разговор:
— Запомните господа, ни какой рекламы — это указ правительства.
— Никифор Васильевич, а что вы думаете по этому поводу? -спросил его Семакин.
Никифор сразу задал вопрос:
— Что будет с теми, кто, к примеру, пришёл к нам, вот он обучается, готовится к заданиям и потом, вдруг, его призывают в армию?
— В правилах и документах прописано, что в организацию принимаются добровольцы только после 21 года, — объяснил Калясник.
— А если он вдруг студент или косил, к примеру, до 23 и тут решил служить не в российской армии, а в организации? Зловский продолжил объяснять:
— Никифор, ты же ознакомился со всеми бумагами и читал, что набор курсантов, начинается приём с 21 года, обучается 1 год, потом подписывается контракт с нами на 5 лет и после этого работать где-нибудь ещё, или служить в другом месте он не имеет право.
— Всё верно, я это помню, но министерство обороны, пока ещё вроде, не дало разрешение на такое право выбора.
— Вот кстати, по этому поводу я разговаривал с министром обороны: для первых двухсот добровольцев они закроют глаза на их призыв, а иначе сам понимаешь — ни как, но это будет только в том случае, если они подпишут контракт.
— Как то всё это странно звучит, Миш.
Калясник был единственным человеком, который верил в успех организации, хотя это был тот руководитель, который работал для своей выгоды, выискивал корысть. Семакину хотелось лишь бы содрать денег, что касалось Михаила, он неуверенно действовал в этой ситуации…
Шло время, Никифор обучал первых двадцать семь добровольцев, в основном это были молодые люди, которые не смогли найти работу. Также был назначен медосмотр для каждого, с уголовным прошлым никто не принимался. Настоящая работа начиналась у них после обучения. Через полгода в подпольную армию пришло ещё 21 человек, в итоге численности стало — всего 48 . Обучения проходили каждый день, кроме воскресенья. В понедельник курсантов отвозили на стрельбище, вторник — марш бросок и занятие по рукопашному бою, вечером теория по оружию, cреда — военная психология, теория по военной технике, четверг — силовые тренировки и также рукопашный бой, пятница -ведение партизанской войны и подрывы, суббота — стрельба из снайперской винтовки. Никифор преподавал, обучал обращению с оружием и натаскивал молодых людей военному ремеслу со своими помощниками.
Через 2 месяца банкиры-учредители послали инструктора по боевым искусствам Гартмана Алексея 32 года, тренер по боевым искусствам , имел чёрный пояс по каратэ 4 дана, а также имеющий свой собственный клуб каратэ и дзюдо. Когда то Алексей взял огромный кредит, чтобы открыть свой клуб, но он плохо окупался, дела шли так, что надо стало избавляться от пустующего клуба, за который нужно было платить большую аренду. Благодаря случайной встречи одного учредителя организации и выгодному его предложению, чтобы он тренировал будущих наёмников России, бизнесмены обещали помочь расплатиться с кредитом. Алексей, не думая, согласился, при этом получив полмиллиона аванса. В конце 2009 года шесть курсантов уходят из организации — двое по состоянию здоровья и из-за выматывающих тренировок, которые они не выдерживают, другие четверо по неуспеваемости по силовым и другим занятиям. C февраля 2010 года курсанты тренировались уже в клубе Гартмана. Алексей всегда был очень строг со своими учениками: в первую очередь, он требовал дисциплину. Вскоре начались учения на полигоне, бои по пейнтболу, только вместо пистолетов с краской было травматическое оружие. Бои 20/20 , для этого всем давали очень прочный камуфляж, но всё равно оставались ушибы. Такую практику для тренировок выработал Иванов, так у курсантов накапливалось всё больше и больше опыта в сражениях. Это был очень рисковый эксперимент, который проводился три раза в год. Весной на помощь к Никифору и Гартману было отправлено ещё 2 инструктора, один по военной технике, а другой мастер смешанных единоборств. Иногда проводились турниры до первой крови два на два, в дальнейшем подобные конкурсы и матчи в организации стали развиваться. В июне курсанты превратились в самых настоящих спецназовцев, даже ещё круче. Их контракты вступили в силу, у всех 41-ого человека появились банковские счета, после года обучения первому 21 человеку было выплачено по 300 тысяч рублей, а те 20, которые пришли позже, не считая тех 6 которые ушли, получили поменьше. Если спецназовец погибает, весь его заработок и накопления переходят к его родным. За каждого спецназовца организация отвечала, а также за его здоровье.
Уже позже Калясник и Зловский рассуждали, что пора отправлять ребят на задание, пора показать чего мы достигли. В то время, шли боевые действия в Ливии и Зловский предупреждает Иванова, что в ноябре его отряд, вместе с ним отправят на военную операцию в Ливию.
В июле начали отбор новобранцев, в основном это многие студенты, не закончившие вузы, среди желающих были кавказцы, киргизы и другие… Более трёхсот человек накопилось, чтобы вступить в наёмную армию России, но отобрали только 150 . Вскоре правительство решает открыть вторую тренировочную базу в Мурманске и Никифор иногда ездил туда проводить семинары. По его разработкам и методикам учились другие инструктора, и тогда у них появился шанс в карьерном росте.
Двадцать восьмого ноября 2010 года Никифор и его первые 30 спецназовцев улетели в командировку в Ливию под маскировкой, и пробыли там около трёх недель, помогая бороться с группировками ПНС. Девять человек было ранено, двое тяжёлых, погибших нет, вскоре были операции в Йемене.
В марте 2012 года в спортивный клуб Алексея Гартмана, по приказу начальства, прибыло 2 временных инструктора по смешанным единоборствам для обучения новобранцев. Один из инструкторов показывал и давал семинары по удушению противника. Этот приём стал входить, как главный экзамен по рукопашному бою, каждый новобранец должен был сдавать этот экзамен и продемонстрировать этот приём в реальной схватке с таким же новобранцем. Вскоре, в боевых операциях спецназовцев, они стали себя называть по радио связи «питон» -это был их позывной, а потом и решили назвать спецподразделение «Питон» . Затем был сделан логотип, нашивку на каждой униформе бойца — голова питона с раскрывающейся пастью. Сам президент с министром обороны посещали тренировки и просматривали видео, как работают бойцы наёмной армии и это всех впечатляло, но при этом в стране мало знали об этом. Началась не большая поддержка по финансированию и от государства. Калясник , Зловский и другие члены предприятия начали обогащаться, а через год тот же чиновник, Григорий Калясник, имел 3 огромных особняка, один под Москвой , второй в Майами, а третий на Кипре, также приобрёл 2 торговых центра — один у себя в Москве , а другой в Санкт Петербурге. Никто так не воровал как он. У Зловского была похожая ситуация, младшего сына он отправил учиться в Англию, а старшей дочери и её семье подарил огромный дом, отдал свой старый бизнес. Вскоре Зловский откроет свой собственный банк. Вот так и живут у нас в Москве чиновники и политики, а честный русский человек ломает голову, как взять хотя бы 200 000 тысяч кредит на машину, но приходиться получать с огромными процентами, втягивая себя в кабалу, что бы отдавать чуть ли не ползарплаты. Но самое интересное было то, что спецназовцы, которые заканчивали годовое обучение, также продолжали получать вначале по 300 тысяч аванс, а вскоре и по 150 тысяч за каждые три месяца. Зарплату им не повысили, а потом и снизили до 120 тысяч, а те, кто не участвовал в боевых операциях, получал вообще 90 , что сильно возмущало Никифора. Один раз, на новогоднем корпоративе, 28 декабря 2012 года, Зловский и Иванов разговорились по поводу — улучшить условия в казармах, где живут новобранцы.
— Дружище, зачем тебе всё это надо? Ты же сам был против того, чтоб солдат не жил в роскоши, а сейчас говоришь другое, я тебя не понимаю, — сказал Михаил.
— Какая роскошь, ты о чём? Я же не говорю, что им там надо как в пятизвездочном отеле всё обустроить…
— Послушай, финансовая поддержка не от меня зависит, я … — Чего не от тебя? Все деньги идут через ваши руки с Калясником. Миш, деньги и власть тебя портят и ломают, ты же раньше не таким был, а в Мурманске там вообще уже кровати менять надо, условия гораздо хуже…
— Ладно, я позабочусь об этом, после нового года обещаю капитан.
Прошло полгода, Зловский так и не выполнил обещание, а к Каляснику было вообще бесполезно обращаться. Желание молодых парней вступить в спецподразделение «Питон» росло всё с каждым годом, многих желающих больше интересовали не деньги, а именно учения, знания и боевая подготовка. К примеру, один спецназовец подразделения «питон», со стажем или без него, мог вдвойне превосходить обычного десантника или омоновца полиции. К середине 2015 года число спецназовцев составляло 973 бойца, большинство активно участвовало в боевых операциях за границей, 148 курсантов только обучались. С такой численностью и опытом подразделения можно было спокойно захватить какую-нибудь страну.
После кровавого майдана на Украине в июле 2014 года, у ребят в спецподразделении «Питон» не укладывалось в голове, как украинское правительство могло предать свою защиту, спецподразделение «Беркут». В феврале 2014 года их отдали на растерзание мятежникам в Киеве, при этом был дан приказ не применять силу, бойцы стояли в защите до последнего, терпя унижения и побои, в них стреляли и жгли, кто то из них погиб, большинство было покалечено. Этих ребят словно в жертву принесли, конечная история об этом подразделении трагичная, так как их предало их же руководство, но мужики отважно выполнили свой долг. В итоге, спецподразделение беркут на Украине было расформировано. Этот военный конфликт на Украине мы просто обошли стороной. Иванов интуитивно понимал и дал понять спецназовцам о произошедшем – то, что случилось с «Беркут»:
«Запомните раз и навсегда и сделайте вывод, что не одно оружие любого государства не застраховано.
Оружие — это мы, как и те парни, с которыми так подло поступило их начальство. И это первый большой урок всем нам и в первую очередь мне, как командиру подразделения.
Не известно, как бы мы поступили на их месте, и не будем гадать по этому поводу. Важно то, что здесь и сейчас, и никогда не теряйте свою голову и бдительность, даже когда против вас весь мир. Носите эту форму с честью!»
Все бойцы подразделения всегда чувствовали себя уверенными, что на заданиях, что на учениях, когда с ними был Иванов, каждый боец пошёл бы с ним до конца и каждый понимал, что Никифор Васильевич готов погибнуть здесь за каждого. И также любой спецназовец был готов сложить за него голову, вот такой у него был авторитет.
Глава 7
Через несколько лет для начальства организации начались самые, что ни на есть настоящие неприятности, по этому поводу Зловскому пришлось устроить собрание.
— Итак, господа, у нас появились кое какие непонятки: уже как полтора месяца мне названивают некоторые люди и ставят мне условие — либо я оставляю свой пост или, чтобы я начал выполнять их условия. Вообщем, я должен поставить вас всех в известность… Тут же в кабинет заходит Калясник, положив на стол досье людей, с которыми им придётся иметь дело.

На самом деле, это были члены из преступного синдиката, многие из которых, были мастера восточных единоборств. Синдикат начал развиваться ещё в середине 90-х годов. В середине двухтысячных он обретает самый авторитетный статус среди высшего общества. Вообще назвать их бандитами было очень трудно, никаких грабежей, убийств, похищений и изнасилований за ними не числились, не считая вымогательств, но заявления такого рода потерпевшие забирали. Всё началось с сентября 1997 года: они захватывали частные тренажёрные залы, спортивные боевые секции. Кто из хозяев и тренеров не соглашался на их условия, были сильно наказаны в рукопашной схватке у себя же в зале одним из членов банды, мастером восточных единоборств и чемпионом мира по боям без правил, Степаном Крушинским, он же заместитель, правая рука самого главного лидера и миллиардера Бориса Болтнева. Много лет назад, в криминальной среде Болтнев получил кличку Дантес. Он мало имел отношения к спорту, в отличии от своих подчинённых. Также он бывший депутат государственной думы. Почти все члены банды были из Санкт-Петербурга. Тогда в Питере и в его областях все главные офицеры милиции были однозначно подкуплены. Задачей банды было открыть как можно больше спортивных клубов по восточным единоборствам. Вскоре Болтнев, Крушинский и ещё несколько мастеров этой организации ездили по всей стране и открывали свои тренировочные учреждения для подготовки своих бойцов для дальнейших соревнований по боям без правил. Конкурентов они безжалостно истребляли, захватывая их залы, а в 2006 году ими была открыта их первая спортивная Федерация под Санкт-Петербургом. В 2009 году Болтнев выдвигает свою кандидатуру на пост депутата государственной думы и выигрывает, его цель — борьба с коррупцией и наркотиками, в которых начала увязать молодёжь, а также с пьянством. Ещё в далёкой своей криминальной карьере, в его группировке, было исключено пьянство и наркотики, была строгая дисциплина. В 2010 году Болтнева исключили из депутатов за избиение в мужском туалете чиновника, который утверждал, что в стране не хватает денег ни на что, а сам воровал как мог, как утверждал Болтнев. В депутатском корпусе Болтнева никто не любил, он многим мешал творить им свои грязные дела. Но, не смотря ни на что – его связи росли, ведь не со всеми у него была вражда, тем более, что он знал, как работает подобная преступная система в политике. Случись третья мировая война, все чиновники и олигархи тут же покинут Россию, укрывшись в тёплых странах на какие-нибудь острова, ведь у каждого из них был заранее забит счёт в банках миллионами, всё это Борис понимал.
Через некоторое время, Болтнев и Крушинский становятся учредителями нового спортивного клуба в Москве, где будут проводиться бои без правил. На открытии Болтнев встречает единомышленника, психолога и профессора юридических наук Андрея Рыкова. Как такой простой человек как Рыков мог заинтересовать своими идеями могущественного криминального авторитета, как Болтнев? Вскоре Рыков становится такой же крупной фигурой в компании Болтнева и Крушинского. Сейчас, в это время, Болтнев , Крушинский и Рыков просто не смогли бы не обратить внимание на новое спецподразделение России «Питон», которое завоевало большую популярность в стране у молодёжи — все парни и даже девушки рвались обучаться и служить именно там.
Более месяца Рыков и Болтнев наводили справки об спецподразделении — кто его спонсирует и кто руководит, а также им попался в базе данных и Никифор Иванов, они были сильно удивлены, просматривая некоторые детали в его материалах. Стало ясно ещё, что у Болтнева и Колясника есть общие знакомые: генералы, прокуроры и крупные чиновники. Болтнев делал всё для того, что если начнётся заваруха, то Коляснику никто бы не смог помочь. Ещё через месяц Крушинский и Рыков вербуют майора внутренних войск, как своего человека, в качестве офицера инструктора, чтоб вступить в спецподразделение «Питон» с целью разведывания ценных сведений.
В конце собрания Никифору тут же позвонил его заместитель и сообщил, что инструктора по боевым искусствам Алексея Гартмана убили, он был найден у себя в зале. После разговора Никифор сообщил всем, что Гартмана убили, это был самый настоящий шок для всех, Калясник воскликнул:
— Они что, охренели? Что, обратно в девяностые возвратимся и будем убивать друг друга, они вообще в своём уме, шпана эта?! — Надо ехать сейчас в спортивный зал, его тело нашли там, вы как, со мной поедете? — спросил Никифор.
— Да конечно, нас это всех касается.
Когда Калясник, Зловский и Никифор приехали в спортзал клуба, то они едва поверили своим глазам, когда увидели мёртвого Алексея.
— Теперь будем серьёзно разбираться, — сказал Калясник и тут же стал звонить своему знакомому генералу московского УВД. Никифор подошёл к телу Гартмана, на лице покойника было несколько синяков и одно рассечение под глазом, огнестрельных ран не было. Помощник сказал:
«Перед смертью Алексей Иванович дрался и по моему ему сломали шею.»
Иванов понял, что тут действовал самый настоящий профессионал, ещё более совершенный боец, чем был Алексей, это каким нужно быть хладнокровным бойцом, чтобы одолеть и убить самого мастера боевых искусств, каратиста чёрного пояса 4-ого дана, также Алексей много и упорно изучал дзюдо и тренировал по этому стилю. Он не пил, не курил, всегда был требователен к себе и к другим… Приехала полиция и каталажка, тело Гартмана положили в труповозку и тут же увезли. Никифор всё равно запросил экспертизу по убийству. Полицейских было совсем не много, Зловский пытается объяснить оперативникам , что это дело рук людей, которые ему звонят и чуть ли не угрожают. Оперативник, закуривая сигарету сказал:
«Не беспокойтесь, будем разбираться «
Вся полиция стала разъезжаться.
Было уже пол-одиннадцатого вечера. Зловский вернулся домой, его встретила молодая жена в гостиной и сказала: — «Звонили какие то люди и просили передать, чтобы ты не переживал по поводу случившегося. Потом я спросила, а по поводу чего ему не переживать? Они сказали, что ты сам поймёшь.» И Зловский действительно понял, он начинает задумываться об усилении своей охраны, через два часа Зловскому позвонил сам Болтнев:
— Михаил Константинович, это опять я, давайте поговорим с вами на чистоту, а не по телефону.
— Слушайте смерть нашего человека, вам просто так с рук не сойдёт!
— Тихо, тихо не нервничайте так, будьте мудрее, давайте поговорим с глазу на глаз.
У Зловского начали сдавать нервы и это было видно, у него не было другого выбора, как согласится встретиться.
— Где и когда вы хотите встретиться?
— Я возле вашего дома, без охраны и без оружия, можете не переживать, мы только поговорим.
Зловский впустил Болтнева к себе в дом, они прошли в его кабинет и первый вопрос Зловского был — зачем вы убили Алексея Гартмана?
— Я его не убивал, с чего вы это взяли?
— Конечно не вы, но по вашему приказу его убили, вы под дурака только не косите.
— Это ваше мнение Михаил.
— И не только моё, у вас ещё хватает наглости что то отрицать.
Я воевал за эту страну и чуть не погиб за народ и вот, за таких как вы, которые занимались бандитизмом?
— Кстати, вы же у нас ветеран Чеченской войны, Михаил Константинович и ваш заместитель Никифор Иванов, довольно и весьма загадочная личность.
— Что вы хотите Борис?
— Запомните Михаил, только из-за того, что вы герой войны, я с вами ещё считаюсь, потому как уважаю таких людей как вы, но, вы сами всё усложняете, надеюсь, что вы понимаете о чём я.
-То, что вы натворили Борис, убив Гартмана, это перечёркивает все ваши хорошие стороны, вы в любом случае не правы.
— Прав не прав, у каждого своя правда, Михаил, и думаю, что сейчас я заслуживаю право задать вам один вопрос и тут же перейдём к делу.
— Ну, я жду.
— Я не очень конечно любопытен, но мне стало интересно — откуда у вас такой дворец красивый? Я слышал, что у вас есть свой банк, а какой же у вас красивый дом в Испании, просто рай, Михаил Константинович.
— А вот это уже волновать тебя не должно!
— А мы с вами уже на ты, Михаил Константинович?
— Я сказал, вас это не касается, какое вам вообще до этого дело? Болтнев рассмеялся и сказал:
— Ну почему то я же вас так волную, вы всё про меня знаете, а почему я про вас не могу поинтересоваться?
— Борис, вы сказали, что зададите мне только один вопрос, я вас правильно понял?
— Конечно правильно, а теперь перейдём к делу. Спецподразделение «Питон», где вы работаете начальником, принадлежит Государству Российской федерации, ещё в конце 2008 года началось спонсирование этого спецподразделения крупной нефтяной фирмой Вадима Гаязова. Летом 2011 года ваше подразделение стало расширяться и делать успехи, так? — Ну, и что с того?
— Вскоре, государство начало выделять крупную сумму денег на расширение тренировочных лагерей, на более мощное вооружение спецназовцев, но почему то всё осталось на своих местах, ничего не изменилось, по-прежнему не были решены проблемы подразделения. Именно, что каждый год с 2011 года государство выделяет деньги, но, правда, куда то они исчезают.
— Вам откуда это знать, вы на что то намекаете?
А на то, что вы с Калясником воруете эти деньги для своих интересов и нужд, а я боролся с коррупцией ещё в 2010 и таких, как вы, сразу распознаю… мне известно, как работает эта система.
— Что вы из себя всё Павлика Морозова строите, смотреть уже смешно или может вам своих денег мало или проблем?
— Вы плевательски относитесь к людям, которых возглавляете, а это и моя защита тоже, как гражданина страны и я хочу, чтобы у неё было достойное командование, а не разрушающее. Вам не кажется, что вы с Григорием Калясником просто зажрались?
— Давай, докажи это кому-нибудь ещё, ну вы смешной однако. – То есть вы не отрицаете это и готовы продолжать заниматься этим дальше, у вас, я вижу, Михаил, совести вообще нет.
— И это говорит мне сам бандит-убийца и вымогатель, ты мне ещё про совесть чесать начнёшь? Запомни, не тебе меня учить, мы сейчас живём в такой стране, где выживает сильнейший, все воруют и стремятся к деньгам.
— Во-первых, Михаил Константинович, я не убийца и не вымогатель, во-вторых, я вас не учу, а говорю всё как есть и в третьих, я предлагаю вам отставку и хочу сам возглавить эту организацию, с нашим руководствам мы расширим спецподразделение в два раза и начнём открывать части во всех областях страны. Вы уже оторвали свой большой кусок прибыли, думаю, что пора успокоится.
— Какое ушлое заявление, а что вы ещё хотите?
— Подпишите кое-какие бумаги и уходите в отставку, начнём сотрудничать, по-хорошему.
— Вы думаете, я смогу вот так взять и передать свой пост? Вы ошибаетесь, от меня ничего не зависит, тут решает всё Григорий Калясник.
— А с Колясником бесполезно разговаривать, это депутатское быдло ещё по хлеще вас будет Михаил Константинович, а вы у нас самое слабое звено и поэтому — я предлагаю вам отставку по собственному желанию, а потом будет решаться вопрос по Коляснику.
— Какой вы простой, а если я откажусь, убьёте меня? Никто вас и пальцем не тронет, Михаил Константинович, а вот микрокамера, которая прицеплена у меня на воротнике и которая снимала сейчас вас. А если она попадёт на вечерний выпуск новостей, думаю, что не вы и не Калясник не хотели бы, чтоб этом узнал сам президент.
Тут же к дому Зловского подъехало три джипа, которые стали сигналить — это были люди Болтнева.
Уходя, Болтнев сказал:
— Сегодня, через некоторое время, зайдите в интернет, мы пришлём вам видео нашего сейчас разговора, не беспокойтесь. И ещё, Каляснику никто не поможет, генералу УВД Самаринову, которому он сегодня звонил, было напрасно, ваше время закончилось. У вас сутки, чтобы всё обдумать.
На утро Никифор приехал в морг, где лежало тело Гартмана. Врач сказал, что смерть наступила от перелома шеи, а также у него огромный ушиб на правом ребре.
— Похоже, что этот парень дрался с убийцей, ему не повезло, -сделал вывод патологоанатом.
Днём Калясник и Зловский собрали совещание, не стесняясь, Зловский показал на своём ноутбуке видео, как они общались с Болтневым.
«Миш, ты хоть бы за языком следил… наговорил ему, хотя это видео ничего не решит, шантажировать им нас не получиться, пускай хоть кому показывают его» — не совсем уверенно сказал Калясник .
— Это видео нас уничтожит и ты это знаешь не хуже меня, -сказал Зловский. Тут же вмешался юрист Семакин:
— Не переживайте господа, этим максималистам просто нужно доступно объяснить, что их любимые девяностые уже прошли.
«По идее, Болтнев прав, куда деваются те деньги, которые идут на спонсирование подразделения?» — сказал Иванов.
Все промолчали. Позже Калясник осознал, что у них появился серьёзный враг:
— Нельзя их недооценивать, Болтнев могучий и сильный человек, также как и его беспощадные помощники, теперь они всё о нас знают.
И даже наши счета в банках, о наших семьях и о недвижимости. Я вчера разговаривал по телефону с одним из них, с неким Рыковым. Самое неприятное, что никто нам не поможет, если только не мы сами. Московская прокуратура и УВД не станут нам помогать в борьбе с ними, у нас ничего против них нет, а у них уже кое что про нас есть. Я думаю, что делать вид, что якобы ничего не происходит уже очень глупо и поздно. – сказал Калясник.
— Я знаю, что надо делать, нам нужно подготовить операцию по их задержанию, всех по одному захватить и за шкирку привести в камеру, а в качестве сопротивления ликвидировать, начиная же с Болтнева.
— Вот это верное решение и мудрое Михаил, давайте проголосуем?
Ни у кого возражений не было.
Калясник обратился к Никифору: «Иванов, ты возглавишь группу для захвата»
Началась подготовка к операции под руководством Зловского. Им хватило всего день, что бы разузнать, где сейчас находится Болтнев, но в Москве его не было, сам Борис Болтнев и его партнёры и друзья Крушинский и Рыков, занимались строительством спортивного торгового центра не далеко от Москвы. Ещё через день видео разговора Болтнева и Зловского, попало в сеть «вконтакте» и было отправлено на страницу каждому участнику спецподразделения, у спецназовцев начались вопросы… На самом деле Никифору было не наплевать на всё это и, в глубине души, он был согласен с тем, что говорил Болтнев Зловскому на видео. Начался день штурма, Зловский объяснял капитану Иванову:
— К вечеру вас довезут до одного места, оттуда будете добираться своим ходом, вот навигатор, где именно находятся все члены синдиката, скорее всего, что они будут находиться внутри здания. Основные наши противники – Рыков, Болтнев, Крушинский. Когда их возьмёте, сообщишь, тогда за вами прилетит вертолёт.
В это время Калясник сидел в кабинете генерала-майора московского УВД, Константина Самарина, беседа была не совсем приятной.
« Кость, я не пойму тебя, ты повернулся ко мне спиной после того, что я для тебя сделал?» спросил Калясник.
— Я тебе ещё раз говорю, я не могу взять вот так и сообщить в прокуратуру по их задержанию, Болтнев весьма известная личность в кругах политики, на нём многое держится…
— Так, стоп, стоп ладно, сколько они тебе заплатили?
— Да нисколько, не говори только ахинею Григорий, какое ты хочешь ему вообще обвинение предъявить? За терроризирование, за то, что мешает вам обогащаться?
— Ты следи за словами, Константин Эдуардович, значит всё с тобой понятно, генерал.
— Ты погоди расставаться Гриш, за всеми нами есть тёмные пятна и Болтнев не исключение, я одобряю вашу операцию по его задержанию и остальных членов синдиката. Хорошо, что ты мне сообщил об этом, но учти одно, если вы проиграете, помочь тебе я уже ничем не смогу, возможно, что это даже будет вашим концом. А если вы задержите их и сделаете всё чисто? Тогда честь и хвала Российскому спецподразделению «Питон» за удачную борьбу с терроризирующим синдикатом чиновника Бориса Болтнева и тогда мы даже откроем уголовное дело в их честь, по смерти вашего человека. Калясник вдумчиво молчал, а Самарин продолжал ему объяснять:
— Но сообщить своему руководству я обязан при любых вариантах. Кто выйдет победителем в этой вашей схватке, тот им и останется. В доме правительства сейчас как раз идут решения по поводу, чтобы ваших ребят поставить на место полицейского омона, уже делается приказ, проявите себя удачно, хотя я и сам иду на риск в этой ситуации так, что не говори мне, что я тебе не помог.
Когда Калясник уходил, Самарин спросил его напоследок: — Странно всё-таки Григорий, мы все не верили в этот успех вашего подразделения, которое вам дали создать. За годы оно быстро набрало обороты и стало чуть ли не гордостью страны, но я точно же уверен, что это не твоя заслуга и даже не Зловского, в чём секрет то?
— Хорошие люди попались. Однотонно ответил Калясник и захлопнул дверь. Скорее всего, он имел ввиду Никифора.

Глава 8
В два часа дня группа по захвату уже была в сборе, Иванов отобрал семь лучших спецназовцев для задания, у которых уже была за плечами не одна боевая операция. О задании знали только Зловский, Калясник, группа захвата и ещё некоторые инструктора, среди которых был майор внутренних войск, посланный Болтневым для разведки. Также, важной задачей группы было — обойтись без жертв.
В восемь часов вечера, на пассажирской газели спецназовцев подвезли к пустырю, не далеко от только что построенного здания. В течение часа, не торопясь, Никифор и семь его бойцов доходят до здания и ждут новых указаний. Разведывательный фургон подразделения, который находился неподалёку, сообщает Никифору, что Болтнев приехал и поднимается на 4 этаж к Рыкову. Иванов связывается со Зловским и тот даёт команду — захватить всех, кто находился на 4 этаже. Бесшумно группа захватывает и обезвреживает двух охранников, которые стояли у шлагбаума, бойцы вырубают их прикладами, потом надевают наручники, пластырем заклеивают рты и оставляют одного бойца с ними. Тут же бойцы забегают в здание, в том же духе скручивают сидящего там охранника возле главного входа.
Иванов даёт команду сержанту — взять одного бойца и подняться по лестнице запасного выхода, также двух других двух бойцов он оставляет на первом этаже у главного входа, с остальными Никифор поднимается по главной лестнице.
Не торопясь, поднявшись до третьего этажа в здании погас свет, сержант с бойцом также тихо дошли до третьего этажа, после того сержант решает остановиться и связаться с Ивановым. Не успев достать рацию, он тут же получает резкий удар с ноги по голове от Крушинского и прямой удар с ноги в грудь и, сержант буквально отлетел в сторону. Потом Крушинский резко вырывает автомат у второго бойца и бросает в сторону, но боец достаёт дубинку и начинает его атаковать. Крушинский с лёгкостью уворачивается от ударов бойца, сбивая ногой штурмовой шлем, потом ловит его руку, в которой он держал дубинку, выворачивает локоть и ударяет ему в печень. В следующий момент Степан хватается двумя руками за его затылок и наносит два резких удара с колена ему в горло, а третий удар в прыжке с колена попадает в кадык. Потом он выбрасывает бойца через перила на второй этаж и тот приземляется головой на ступени. Тут же на него стал нападать сержант и, не выдерживая бешеного темпа ударов ног, он с трудом защищался.
Никифор и другие два бойца стояли на месте и никак не могли связаться с сержантом, был только слышан какой-то шум неподалёку — это был бой между сержантом и Крушинским. Никифор и бойцы впали в недоумение… как действовать дальше. Вскоре сержант был зажат в углу, пытаясь ещё как то сопротивляться грозному мастеру восточных единоборств, спецназовец пытается нанести ему прямой удар с ноги в пах, но Крушинский отбивает его удар пяткой и, тут же наносит удар в солнечное сплетение. От боли боец практически не сопротивляется и Крушинский, взяв его за шкирку, швыряет его об стену. Степан стал медленно подходить к лежачему противнику. Побитый спецназовец понимает, что ему не одолеть в прямом бою Крушинского, он пытается усыпить его бдительность, притворившись, что он повержен. Когда Крушинский подошёл к нему и присел проверить — живой он или нет. Сержант тут же охватывает своим локтем его шею и начинает применять удушающий приём, но, чувствуя упорное сопротивление, спецназовец резко меняет положение и берёт его мёртвой хваткой сзади за шею. Крушинский не растерявшись, пытается перевернуть его через себя, но безрезультатно — спецназовец схватился намертво. Тогда Крушинский идёт на риск, повернувшись спиной к лестнице, он прыгает всем телом на острые ступеньки и, приземлившись на спину схватившегося его спецназовца. От шоковой боли сержант с трудом продолжает душить, но Крушинский всё же вырывается и наносит ему несколько уларов в висок с локтя — тот теряет сознание. После этого Крушинский встаёт и спокойно поднимается на четвёртый этаж и вызывает лифт, спускает его на первый этаж, а сам спускается пешком. Иванов, услышав лифт, тут же связывается по рации с двумя бойцами, которые были на первом этаже и даёт команду, что бы те подошли к лифту и были на чеку, а сам продолжает подниматься на 4 этаж и выполнять задание. Как только два спецназовца подошли к лифту и увидели, что он пустой, Крушинский подходит не заметно к одному сзади и сворачивает шею, а второй, который стоял в трёх метрах от него, начинает стрелять в Крушинского, но тот начал прикрывается телом убитого им бойца. Спецназовец пытается сообщить Иванову о нападении, но не успевает, так как Крушинский кидает тело его убитого товарища и хватается за дуло его автомата, пытаясь вырвать, подняв дуло автомата вверх. Оружие стреляет вверх и при этом вся обойма истрачивается. Степан начинает бить и изматывать бойца, тот упорно сопротивляется и даёт достойный отпор, но это его не спасает и Крушинский предлагает сдаться, тот отказывается и единоборец добивает его разворотом с ноги прямо в переносицу.
В это время подъезжает разведывательный фургон подразделения к шлагбауму, где стоял один из бойцов Иванова. Из фургона выходит майор внутренних войск, который работал на Болтнева, боец тут же узнаёт своего и опускает оружие. Майор забирает у него автомат и говорит, что всё кончено.
В это время Никифор с бойцами обыскивали четвёртый этаж и, одновременно он пытается связаться со всеми, кто был внизу, но никто уже не отвечал. Крушинский берёт рацию одного из убитых бойцов, сам связывается с Никифором и говорит:
«Сдавайтесь!» и не торопясь поднимается к ним. Иванов понимал, что операция провалена, но выбора у него не было –терять было нечего — он продолжает действовать. Тут же, из-за угла не заметно выходит один из телохранителей Болтнева и кидает две гранаты в сторону спецназовцев и скрывается. Гранаты упали в двух метрах от бойцов и, секунда – две, как гранаты взрываются. От взрыва один боец оказался тяжело ранен, второго также ранило и контузило, включая и Иванова. Тут же к раненым бойцам подходит Крушинский, потом выходит Болтнев и несколько их телохранителей, затем появляется Рыков. Полукругом встав возле лежачего Иванова, Болтнев спросил:
— Офицер, вы как?
В глазах Иванова помутнение от взрыва, он с трудом начинает всех разглядывать:
— Так это вы, Болтнев?
В ответ — молчание, они смотрели на него около минуты, пока Болтнев не приказал помочь ему подняться и отвести его к нему в кабинет.
Через полчаса, когда Иванов пришёл в себя, Болтнев спросил его:
— Что, не удачный день офицер? Что собираетесь дальше делать?
— Мне всё равно, я сделал всё, что смог, можете пристрелить меня.
— Ну зачем же так сразу, мы не желаем вам зла и прекрасно понимаем, что вы выполняли задание тех людей, которые, при случае, всегда выйдут сухими из воды, а вас сделают крайним.
— Да плевать мне кто и что думает, я сам за себя отвечаю. — Разумно с вашей стороны, но сейчас вы должны понять одно, что мне не составит никакого труда упрятать вас за решётку, вы вторглись на частную территорию, ваше подразделение не имеет право заниматься подобными делами, вы в курсе? Никифор промолчал и спросил:
— Я так понял, что вы нас всех ждали. Интересно, и много ещё стукачей в нашем подразделении?
— Не стукачей, а разведка работает.
— Что с моими людьми?
У вас один убитый, ещё четверо в тяжёлом состоянии, cейчас они в больнице и один, которого вы оставили у шлагбаума, сидит в соседней комнате — его допрашивает мой заместитель, Андрей Рыков.
Тут же в кабинет Болтнева заходит Крушинский.
— Кстати, Никифор Васильевич ,вот познакомьтесь, Степан Анатольевич Крушинский, трёхкратный чемпион по боям без правил, а также мой друг и преданный помощник.
— Слышал, слышал, так это ты убил Алексея Гартмана?
— Именно так — сказал Крушинский, направив свой холодный и бесчувственный взгляд на Иванова.
— Что вы от меня хотите?
— Мы знаем про вас всё, где вы были, воевали и, честно сказать, поражены вашей биографией, вашими заслугами. Вы бесценный и, если честно, мы бы очень хотели, что бы вы с нами работали.
В 2002 году в Чечне вы спасли Зловскому жизнь, потом через некоторое время он предлагает вам работу, благодаря ему и некоторой поддержке, вы создаёте мощный батальон Российской армии. Только вы можете командовать этим спецподразделением и никто больше, ваш опыт и навыки бесценны, у вас мощная энергетика, за вами пойдут все бойцы.
Болтнев дал понять Никифору, что если он не согласится с ними работать, то они просто расформируют это спецподразделение, а также они добьются, чтобы руководство спецподразделения просто посадят или, в худшем случае, уберут — Болтнев способен был на такое. Никифор понимал, что у него с Болтневым много общего, он также против коррупционной шушеры. Зашла речь о Зловском и Каляснике, о том, как они обогатились, благодаря Иванову и спецподразделения, но наш герой не любил обсуждать людей за их спиной. После длительного разговора Иванов выпил стакан воды. После небольшой паузы Болтнев сказал:
— Хорошенько подумайте, Никифор Васильевич, как вам быть дальше, выбор только за вами. Мы с вами свяжемся, найдём вас….
Тут Иванов стал терять сознание – воду, которую он выпил была смешана со снотворным. Через некоторое время он просыпается не далеко от проспекта в Санкт Петербурге.

В течение двух недель я блуждал по Петербургу, постепенно вспоминая что со мной было. Я думал о людях, которые любили меня, уважали, именно те люди, с которыми мне пришлось расстаться навсегда — это Лейла, сестра, старшина Карявин, Андрей Кремнев, Мухин, Екатерина, Комо и другие.
Вот такая история.
Репортёр всё рассказал о задержанном Иванове майору Благеных. Под утро в полицейский участок приехал окружной прокурор Лешенко, он же отец пострадавшего и стал требовать от Никифора, чтобы он взял всю вину на себя или будет ещё хуже. После их разговора к полицейскому участку подъехало 2 фургона с двадцатью спецназовцами «Питон» и ещё 2 джипа, оттуда вышел Болтнев, Рыков и их четверо охранников. Они все заходят в полицейский участок, потом спецназовцы, по приказу Рыкова берут под стражу всех полицейских в здании. Болтнев и Крушинский зашли в кабинет к начальнику отдела:
— Все твои оборотни сейчас лежат и ещё, где задержанный Иванов?
— Что за шутки, вы не имеете право, вы даже не представляете, что вам будет за эту выходку! – возмутительно сказал начальник отдела.
— А ты не представляешь, что будет с тобой, когда я сдам все доказательства о твоих взятках в московскую прокуратуру. Или что, может твоему другу прокурору Лешенко их отдать, он ведь тоже прокурор?
Вскоре Болтнев показывает все документы о том, кем он является. Уже как две недели президентом был подписан указ, что спецподразделение «Питон» введено в структуру МВД и Болтнев всё-таки добился встать в его главе, а также в его компетенции — ведение борьбы с коррупцией и взятничеством. У них были кое-какие зацепки на прокурора Лешенко и на его незаконный бизнес, но трогать Лешенко и начальника отдела пока не стали. Потом два охранника привели Никифора.
— Вы просто левые московские командиры, чёрт знает чего! — возразил Лешенко.
Вскоре и ему всё объяснили — по подсказке Рыкова, один из спецназовцев достал дубинку и ударил со всей силы по ноге прокурора, тот от боли упал, к нему подошёл Болтнев, присел и с улыбкой сказал:
— Вот так мы будем действовать со всеми, кто решил, что ему всё дозволено, можешь пока закрыть свою поганую пасть и предупреди своего сосунка, что если он также продолжит себя вести, то он окажется в тюрьме, вместе с тобой и пускай выздоравливает. Не забывай, что скоро ты окажешься в тюрьме, а про твою незаконную контору нам всё известно. У тебя ещё есть время погулять на свободе, ты понял?
Лешенко промолчал.
— Иванов Никифор Васильевич мой сотрудник и командир моего подразделения, это была вашей крупной ошибкой привести его сюда и обвинить хрен знает в чём, дебилы! — объяснил всем Борис Болтнев.
Эта была очень дерзкая выходка со стороны Болтнева — сделать рейд на полицейский участок Cанкт-Петербурга, однако на это были у него аргументы.
И вот уже, спустя некоторое время Никифор Ивнов и Борис Болтнев прогуливались по невскому проспекту.
— Вы прям, как в сталинские времена устроили разбор на этом участке, — сказал Никифор.
— Увы, в этой стране иначе никак нельзя и было бы их не плохо вернуть, эти времена, пусть хоть на время.
— Расскажите мне: что стало с руководством подразделения, пока меня не было?
— Калясник уехал жить в Америку, после этого Зловский также решил уйти мирным путём и уехал жить за границу, мы не стали им мешать спокойно доживать их годы. Они нам передали руководство, правительство это одобрило, хоть и с натяжкой. Человек, который брал у вас интервью в полицейском участке, он тоже работает на нас, мы всё это время наблюдали за вами и всё равно немного остерегались вас, иначе никак, всё-таки человек вы не простой. Теперь, надеюсь, мы будем работать вместе, Никифор Васильевич?
— Да, думаю, что вы достойный командир.
— Спасибо, будем стараться лучше, товарищ Иванов.
Рассмеялся Борис и похлопал Никифора по плечу.

0

Автор публикации

не в сети 2 года

trukhnin.00@mail.ru

0
Комментарии: 0Публикации: 3Регистрация: 24-02-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: