«Манипулятор», глава 047 (1ая половина)

0
158

ГЛАВА 47

 

Следующую неделю я проработал один – Сергей с Верой взяли отпуск. Наш бизнес настолько отладился за два года, что работал почти автоматически – каждое утро я вручал Сене накладные на текущий день, после собирал заказы от клиентов на следующий. На такую работу я тратил не более двух часов, все остальное время я сидел один в тесной комнатке и перебирал мысли в своей голове.

Суббота 14 июля – день моего рождения. К обеду нормальное настроение было бесповоротно испорчено очередной руганью между отцом и матерью. «Дебил!!! Колхоз-ник!!! Жлоб!!!» — вопила на него во весь голос мать. «Дура. Ненормальная. Сука», — бор-мотал отец, ходя по квартире и, как всегда, в конце концов, скрылся с сигаретой от матери на балконе. Я был сыт по горло всем этим и укатил в центр, где бесцельно пробродил в ожидании наступления темноты. Летний день, пребывая в зените своей длины, угасал не-выносимо долго. Зная, что посетители потянутся в «Чистое небо» лишь после десяти, я не вытерпел и спустился в клуб на полчаса раньше. Заведение пустовало, официантки лени-во слонялись под тихую фоновую музыку. Я по привычке приткнулся к малой стойке.

— Че такой кислый? – произнес бармен.

— Да так… – пожал я плечами, вдруг осознав, что я весь день хожу с угрюмым выра-жением лица, прокручивая в голове перебранку родителей. – Виски есть?

Бармен кивнул и в несколько движений рук выполнил мой заказ – виски с колой.

— Твое здоровье! – поднял я стакан, глядя на бармена, и потянул содержимое через трубочку, тут же нервно выкинул трубочку прочь и сделал большой глоток. Желудок под-жался, мне было все равно. Алкоголь пошел в кровь, я почувствовал, как внутренне рас-слабился, угрюмое выражение лица испарилось. Из темноты пустого и тихого танцпола вынырнул диджей.

— О, какие люди! – протянул он мне руку, я пожал.

— Че, какие новости? – задал диджей дежурный вопрос.

— Да никаких вроде новостей… – ответил и я затертой фразой, добавил. – День рож-дения у меня сегодня… Как тебе новость?

— Ооо! – изобразил тот удивление. – И сколько же…?

— Тридцатник, — кивнул я с философским видом.

— Ооо! От меня поздравление будет! Поставлю для тебя, уже даже знаю что!

— Буду ждать, — кивнул я, диджей засуетился и исчез.

Я посмотрел в пустой стакан.

— Повторить? – ухмыльнулся бармен.

Я кивнул и получил второй стакан с пойлом, сделал глоток. Виски уже не казался таким резким. Мои мышцы расслабились, легкая эйфория пропитала тело вслед за алкого-лем. Мимо в обратном направлении прошел диджей. Заиграла музыка, вмиг заполнив тан-цевальным ритмом каждый закоулок заведения. Я слегка задвигался в такт, ощущая, как улучшается настроение. Словно привлеченные громким звуком, в заведение потекли посе-тители. Через полчаса клуб был заполнен более чем наполовину. Мой слух вырвал из по-тока музыки начало нового трека:

 

Солнце осветило горизонт —
Утро оборвало мой сладкий сон,
Я проснулся, я был поражён:
Ощутил годам урон.

Словно в первый раз я увидел свет,
Словно в первый раз я был им согрет,
Годы ощутил, хоть я и не дед —
Мне сегодня тридцать лет!
Я напрягся, стакан замер в руке. Слова проникли в меня, через секунду я уже шеве-лил губами, подпевая исполнителю. Песня вызвала секундный прилив эйфории – я ощу-тил себя в центре слов, начал каждое из них пропускать сквозь себя.

 

В этот день родили меня на свет,
В этот день с иголочки я одет,
В этот день теплом вашим я согрет:
Мне сегодня тридцать лет!

В этот день скажу юности: «Привет!»
В этот день я в зрелость возьму билет,
В этот день и водка не во вред —
Мне сегодня тридцать лет!

 

Я сделал большой глоток, пытаясь погасить вдруг возникшую злость. Чувство вскипело мгновенно, я успел лишь осознать, что это какая-то темная злость, вызванная людьми из прошлого, накопившаяся и всколыхнувшаяся вдруг. Я сделал еще один глоток и стал скользить взглядом по лицам посетителей – подавляющей большинство их было моложе меня. Даже значительно моложе. «Двадцать-двадцать пять лет», — прикинул я про себя возраст публики клуба. С зарождающимся волнением я начал искать в толпе своих ровесников. Их не оказалось, передо мною мелькали лишь совсем молодые лица. Вдруг в ту же секунду я отчетливо понял, что мое время и всех тех, кого я знал в «Чистом небе», вышло. Словно кто-то невидимый перевернул страницу жизни, смахнув ею нас, тридцати-летних, с яркой витрины с названием «молодость» и запустил туда шумных, энергичных и легкомысленных двадцатилетних. Их глаза горели жаждой жизни, искрили и били энерги-ей и здоровьем. Наши же глаза тридцатилетних уже частично перешли в энергосберегаю-щий режим и смотрели на окружающий мир сквозь прищур обозначившихся мимических морщин глаз. Мой взгляд уперся в знакомое лицо – в углу танцпола стоял тот самый муж-чина лет сорока. Меня словно пробило молнией. Я уставился на него как на откровение жизни и почувствовал жалость. Что он здесь забыл? Зачем сюда пришел снова? Неужели у него нет личной жизни, семьи, детей? Мужчина казался мне бесконечно одиноким. Его взгляд грустных глаз словно подтверждал мои догадки. Я вздрогнул, передернул плечами.

«Бежать, бежать, бежать надо отсюда! Бежать, как можно дальше! Надо жить, на-чинать жить, а не прозябать здесь и тратить время ни на что! Время уходит, уходит здесь впустую! Я убиваю здесь свое время, я трачу его впустую! Жизнь уходит… Чтоб она вот так прошла со стаканом в руке в каком-то клубе… Бррр… Нет!» — скакали в голове мысли, подогреваемые алкоголем.

Я допил содержимое стакана в два глотка и выскочил на улицу, перешел через до-рогу на противоположную сторону проспекта и лишь там чуть успокоился. Я остановился. Обернулся. В который раз я стоял на этом месте и смотрел на вывеску «Чистого неба». Вдруг так неимоверно тоскливо защемило в душе. Ком в груди запер дыхание, слезы под-катили. Я едва не заплакал.

«Мне тридцать лет! Мне тридцать лет! Тридцать! Еще вчера было двадцать де-вять… двадцать… главное – двадцать… девять! А тут тридцать! Мне никогда уже не будет двадцать два, двадцать пять, даже двадцать девять не будет никогда! Мне теперь будет только тридцать… тридцать три… пять… девять! Кошмар!» — почти запаниковал я, пытаясь унять скачущие галопом мысли. Я вдруг так отчетливо понял эту простую мысль. Будто я сделал в жизни еще один шаг вперед, и тут же позади меня захлопнулась дверь. И на ней было написано «десятилетие двадцатилетних». Я дернул за ручку, дверь не поддавалась. Я стал дергать сильней и сильней – дверь не поддавалась. Путь назад был отрезан навсегда…

«Все! Это конец! Я никогда… никогда! Никогда не попаду обратно!» — металось что-то в моей груди, ком снова подкатил к горлу, я усилием воли почти его сдержал. Глаза увлажнились. В памяти побежало немым фильмом прошедшее десятилетие – уход из ар-мии, первая работа, начало своего дела, окончание института, работа, работа… Я будто видел себя со стороны. Двадцать лет – совсем «зеленый», высокий худой и нескладный. Двадцать шесть – энергичный, искренний, возмужавший. Двадцать восемь – чуть устав-ший, задающий себе все больше вопросов. И все… обрыв пленки – тридцать. И все мгно-вения прошедшего десятилетия стали мне вмиг нестерпимо дороги, абсолютно все. И пло-хое и хорошее – я не хотел расставаться ни с чем. Все эпизоды предыдущего десятилетия жизни хранились в моей памяти, как хранятся фотографии в семейном альбоме. Всякие, и удачные и не очень… мятые, потертые, с оборванными углами… они заполняли мой аль-бом жизни. Я любил их всех, каждую фотографию всех тех дней моей жизни. Машины ка-тили по проспекту, люди проходили мимо, а я все стоял и смотрел на неоновую вывеску через дорогу. Я смотрел и понимал, что какая-то часть моей молодости теперь навсегда связана с этим местом. И связь эта стремительно удалялась в прошлое. Страница жизни под названием «Чистое небо»  – яркая и искренняя, перевернулась навсегда. Я развернул-ся и пошел прочь. Следующее десятилетие смотрело на меня темнотой улиц. Я шел и всматривался силой мысли вперед в свое будущее, но не видел там ничего из того, чем я занимался и чем жил. Я видел будущее, совершенно отличное от действительности. И я ощущал, что между действительностью и будущим целая пропасть, преодолеть которую мне придется за следующие десять лет. Время, шедшее в предыдущем десятилетии беза-лаберно и беспечно, вдруг стало жестче и реалистичнее – оно побежало.

Я тряхнул головой, желая избавиться от тяготивших меня мыслей, вынул руки из карманов и пошел быстрей, словно желая не упустить следующие десять лет.

 

В воскресенья я укатил в отпуск в деревню к родне и всю неделю провел на речке, загорая и бездельничая. Освободить голову от мыслей о работе вновь оказалось самым сложным. Закрыв глаза, я лежал на песке пляжа и продолжал продавать, покупать, обзва-нивать клиентов, собирать заказы, звонить поставщикам, заказывать товар. Я с трудом отключился от работы лишь на третий день. В голове сразу полегчало, свинцовая тяжесть мыслей испарилась, в освободившееся пространство окончательно влились звуки журча-щего рекой лета. Я перестал вести обратный отсчет дням.

 

— Че, какие у вас тут дела, рассказывайте!? – сказал я радостно, ввалившись в поне-дельник 23 июля в наш маленький неуютный офис.

— О, Роман загорел! Отдохнул! – расплылась в искренней улыбке Вера и тут же хлопнула по моей протянутой ладони.

— Привет, Серый! – подал я бодро руку напарнику.

— Привет, — буркнул тот, выйдя из задумчивости, перестал обхватывать голову ру-ками, перевел на меня рассеянный взгляд и вяло ответил на рукопожатие.

— Да, загорел хоть! – кивнул я Вере и плюхнулся в кресло у двери, тут же вернулся вниманием к напарнику. – Серый, ты че такой кислый!?

— Да че…! Засада! В «Орлане» сказали, что по солям больше не будут работать с на-ми, сеть, куда они пихали наши соли, продает все свои магазины другой сети… поэтому с солями в Осколе все! – огорошил Сергей.

— Блин, херово! – сказал я, и мысли о работе тут же захватили мой мозг.

— Еще «Темп» собирается закрываться… Хозяин его сказал, лето доработает и все… – добавил Сергей, откинулся на спинку кресла и уставился на меня рассеянным стеклян-ным взглядом.

— Ну… – развел я руками. – Он, в принципе, и раньше говорил, что собирается закрываться… Жаль, конечно, он по началу неплохо у нас товар брал… Щас то уже так… Бля, а вот про соли реально херовая новость! Мы ж на них неплохо зарабатывали, да?

Я посмотрел на Веру, та закликала мышкой.

— Семьдесят процентов там было, — сказала она.

Я перевел взгляд на Сергея, тот продолжал озадаченно смотреть на меня немигаю-щими выцветшими глазами. Словно в его голове возник неразрешимый вопрос, вызвав растерянность и ступор.

— Да ладно, Серый, найдем еще клиентов! – оптимистично выпалил я, желая взбод-рить напарника. Тот моргнул, отвел взгляд, вновь посмотрел на меня.

— Аха, найдем… найдешь тут… – буркнул Сергей и вздохнул.

 

В последнюю неделю июля мы подписали договор аренды уже с новыми владель-цами завода, строительной компанией. Условия договора остались прежними – за 242 кв.м арендуемой площади склада мы обязывались платить по пятнадцать тысяч рублей ежеме-сячно. Под конец недели на территорию завода c утра вкатился джип – черный «БМВ Х5». Машина остановилась у палисадника, из нее вышли прежние владельцы завода. Через час машина уехала и почти тут же к палисаднику подкатила «мазда». Сергей, выудив привыч-ным движением из багажника портфель, вошел в офис, плюхнул портфель в кресло у две-ри. Следом вошла Вера, держа в руках кипу бумаг.

— Этих видел!? – расплылся в улыбке я, после приветствия. – Бывших хозяев…

— Неа, а че, они сюда заходили что ли!? – улыбнулся Сергей.

— Да не… приезжали на «икс пятом»! – сказал я, замолк, выдержав паузу. – Купили!

— Ну, а че… завод продали – «БМВ» купили! Все как надо! – развел руками Сергей, гоготнул, сунул руки в карманы, встал посредине, расставив ноги циркулем, шмыгнул но-сом, выпятил от впечатления нижнюю губу. – Нормально так! Даже не удивили меня…

— Да а кого они удивили!? – поизнесла Вера.

Все трое засмеялись.

— Че там в банке? – посмотрел я на Веру и скосил глаза на бумаги в ее руках.

— Да выписки взяли, да деньги на счет положили! – сказала та, села в кресло. – А, и вот! Надо эту бумагу заполнить, у них там в банке какие-то свои перестановки, надо прос-то заполнить, подтвердить свои реквизиты и данные по счету и все.

Вера протянула бланк на двух листах, перевела взгляд с Сергея на меня и обратно.

— Ну пусть Ромка заполнит! – сказал напарник, шмыгнул носом. – У него почерк красивый, не то, что я пишу, как курица лапой…

— Да ладно, Серый! – удивился я. – Нормальный у тебя почерк!

— Не, Роман, — сказал тот. – У тебя красивый почерк…

Я покачал головой, удивляясь доводу, взял бланк и принялся его заполнять.

— А сегодня же еще в «Форт» на выплаты ехать… снова наличку получать… – сказал я, вспомнил, посмотрел на Сергея. – Над будет в квартиру денег отнести еще… а то мы обещали, что доложим до половины… и пока так ни разу и не появлялись там…

— Роман, да нам и «Аэросибу» за дихлофосы тоже надо долг закрывать! – посерьез-нел Сергей.

— Будем закрывать и «Аэросибу» тоже… ты же деньги щас в банк положил, вот и сделаем как раз платеж… Мы ж так и планировали… – сказал я, внутренне напрягшись.

— Да там мало! Я отнес всего сто двадцать тысяч, а мы должны до конца месяца, ну… хотя бы тысяч двести им кинуть! – уперся взглядом Сергей.

— Вот, сегодня еще получим налик в «Форте», добавим «Аэросибу»… кому там еще надо проплатить – проплатим, а остальное отнесем в «Шанс»… – сказал я, уловив настрой напарника.

— Роман, да у нас долги большие! – возмутился тот. – Нам надо их закрывать!

— Серый, а при чем здесь это??? Мы нормально долги закрываем, товар продается хорошо, деньги ни у кого особо не задерживаются, все платят хорошо… Я не понимаю, почему мы не должны нести деньги за квартиру, тем более, мы обещали, что до пятисот тысяч внесем, как можно скорее… в течение месяца-двух! – удивленно возмутился я.

Сергей уселся в кресло, подался вперед, оперся на подлокотники. Его глаза смотре-ли на меня внимательно, челюсть задвигалась, принявшись жевать губы.

— Серый, Анна Петровна пошла мне навстречу только потому, что я до сих пор ее не подводил и держал свое слово, — продолжил я. – Поэтому, раз я с ней так договорился, и мы с тобой приняли решение, что подпишем договор с этим условием, то надо, Серый, держать свое обещание… Я не хочу Анну Петровну подводить, потому что в следующий раз, когда понадобится к ней обратится, она откажет…

— Ладно, я понял! – скривился недовольно Сергей, задрыгал ногой. – Посмотрим, что там получим в «Форте», и там и решим!

— Но отнести до конца месяца какую-то сумму надо будет обязательно! – сказал я.

— Посмотрим, — буркнул Сергей, отведя взгляд вниз, стараясь вместе с ним скрыть и свое раздражение.

Напряжение, возникшее между нами, повитало в воздухе некоторое время и неза-метно растворилось в работе за четверть часа. В полдвенадцатого мы с Сергеем вышли из офиса и сели в «мазду». Сергей тут же полез в бардачок, достал оттуда сломанные очки.

— Вот, Роман, видишь, где сломались!? – протянул мне он очки и отдельно дужку. – Че, думаешь, можно сделать!?

— Ааа, ну ясно! – кивнул я, повертев в руках очки и возвращая их. Перелом случил-ся у самого основания, в месте крепления дужки к оправе. – Да, можно приварить и все! Доедешь до этого мужика с лазерной пайкой, он тебе за три секунду припаяет дужку и все, стрельнет пару раз на своем агрегате и привет, носи дальше на здоровье!

— Надо будет съездить! – обрадовано засуетился Сергей и бережно положил очки обратно в бардачок. – Где, ты говоришь, этот мужик?

Я объяснил. Мы покатили в «Форт» за деньгами. Продажи в этой фирме шли так хорошо, что суммы нашей еженедельной выручки давно уже не опускались ниже отметки в сто пятьдесят тысяч. С мая месяца эти суммы уверенно перешли отметку в двести тысяч. В июне суммы преодолели порог в двести пятьдесят тысяч, а в июле подобрались к трем сотням. Впереди маячили самые важные три недели по дихлофосам – последняя июля и первые две августа – пик сезона.

— И че, вы вот с Верой ни разу не ссорились, когда встречались? – выдал я первый попавшийся вопрос из вертевшейся в голове тысячи. – Вы вообще, сколько встречались прежде, чем пожениться?

— Да мы довольно рано поженились, Роман! – сказал Сергей, словно всколыхнув воспоминания. – Мне было че там… двадцать три… Верку было двадцать… Мы не стали с этим делом затягивать! А то ж как бывает – долго-долго встречаются, а потом расходятся! У меня было таких пару знакомых, даже один дрючбан был такой – они с его девкой дол-го встречались, все не женились, лет пять, наверное… А потом раз – разругались и разо-шлись! И все… А так, вроде, пара нормальная была – и любили друг друга, а вот… Хто его знает, Роман… женитьба – это дело такое! Мы тоже с Верко́м расходились, я ее отпускал на годик погулять, посмотреть, как она себя будет вести… Потом так поспрашивал по зна-комым, не гуляла ли, не встречалась с кем-нибудь… Сказали, что нет, сидела дома, никуда ни с кем не ходила…

— И вы потом заново стали встречаться!? – вставил я.

— Да, начали снова встречаться и потом поженились где-то через годик или два… Ну, я уже не помню точно… но мы быстро поженились… Да я Верка́ давно знал! Это мы встречаться начали, когда ей стало уже восемнадцать, а знал то я ее еще раньше, лет с шестнадцати!

Мы проехали некоторое время молча, я думал о своем, анализировал сказанное Сергеем, пытался понять, где я в своих отношениях поступал не так. Ведь результат гово-рил сам за себя – рядом сидел Сергей, у которого сложились и отношения и семья и роди-лись дети, и был я – его полная противоположность.

— Ну а так вы не ругались с Верой? – продолжил я самокопание вслух, через вопро-сы к напарнику. – Когда встречались… Вроде у нее нормальный характер… не склочный…

— Ромыч, да всякое бывало! – вздохнул шумно Сергей. – Ты не думай, Вера – она тоже не подарок! Я с ней тоже намучился… Ты че думаешь, я ей сразу что ли засунул!?

Сергей в который раз изобразил правой рукой жест, будто протыкая что-то  с силой снизу вверх указательным пальцем, добавил:

— Полгода дружили, пока я ей смог только палец вставить! И то… наполовину…

Мне стало неловко, почувствовал, как вспыхнули стыдом уши. Я понимал, что такая штука, как «мужские разговоры», существует. И бывают они зачастую циничные и прямолинейные. Но сказать «засунул» про свою жену, которую я видел на работе каждый день, на месте Сергея я бы не смог. Я примерил ситуацию повторно на себя – нет, не смог бы. Я даже мотнул отрицательно головой, отгоняя такие мысли, как неприятные. «Пере-бор», — решил я про себя.

— Нууу… а чего вы так тянули? – выдавил я из себя вопрос, чтоб поскорей преодо-леть возникшую внутреннюю неловкость.

— Да я асоба и не торопился! Я знал, что у нас все нормально, и рано или поздно мы потрахаемся! Роман, бабу главное расслабить, а засунуть ей ты всегда успеешь! – отмах-нулся небрежно Сергей.

Мой мозг застыл, пытаясь осознать и переварить последнюю фразу. Некоторые фразы, как эта, сказанные между делом, на самом деле имеют большую жизненную значи-мость. Я уловил ее важность, но не уловил до конца смысл. Понял, но не осознал. Много позже я разгадал смысл этой фразы, а в тот момент покрутил ее в голове пару минут и за-был – мы съехали с асфальта на грунтовку, машина принялась трястись и подпрыгивать, принудив меня забыть обо всяких серьезных разговорах.

Едва Сергей в «Форте» вышел из кассы, я понял – сумма получена немалая. Лицо напарника полыхало адреналином, глаза дрожали денежной лихорадкой.

— Ну че, сколько? – понизил я голос, едва мы направились к выходу между стелла-жами торгового зала.

— Пошли, — прошипел возбужденно Сергей, неся в руке увесисто пружинящий в такт шагам портфель. Мы сели в машину.

— Ну че, сколько получил-то!? – нетерпеливо повторил я.

— Триста шестьдесят! – прошептал заговорщицки Сергей.

— Нихуя себе! – выпалил я сдавленно, и адреналин прыснул и мне в кровь. – Триста шестьдесят!??? Дай остатки!

Я вытянул из руки напарника листы, побежал лихорадочно глазами по их строчкам – цифры продаж были огромны. В большей или меньшей степени, но продавалось все. Продажи дихлофосов и особенно дихлофоса на керосине зашкаливали.

— Это мы сколько завезли сюда на той неделе… два поддона на керосине, да? Триста коробок… И все они ушли… И следующая неделя должна быть такая же… – произнес я. – Отличные продажи! Вот и деньги в квартиру! Можем сразу отнести и вопрос закрыть!

— Роман, да нам деньги нужны, чтоб расплачиваться за товар! – уперся Сергей.

Началось взаимное препирательство. Сергей хотел внести в счет оплаты строящей-ся «однушки», как можно меньше, я же предлагал внести туда сумму по-максимуму. Воз-можность была, и я не понимал, почему Сергей жал деньги.

— Да ладно, подождет эта твоя Анна Петровна! Ничего не случится, если мы запла-тим ей на следующей неделе! Ты как с ней договаривался – до конца лета, что мы выку-пим половину квартиры!? – сказал Сергей раздраженно.

— Блять, Серый, я обещал ей, что мы догоним сумму до половины квартиры как можно скорее! – начал раздражаться я, в который раз ощущая противодействие Сергея. – А раз обещал, надо выполнять! Она подписала с нами договор только поэтому, что у нас с ней нормальные отношения, и она знает,  что я не говно! Так зачем портить отношения с ней!? Мало ли, вдруг еще к ней придется обратиться! Да дело даже не в этом, она нормальная тетка, зачем на нее срать вот так!?

— Да кто на нее срет!? Роман, вот вечно ты так все говоришь!

— Серый, да как я говорю!? Если человек нам доверяет, это значит, что надо оправ-дать доверие, а не пользоваться им! Если мы обосрем ситуацию, то в следующий раз к ней можно уже не подходить… – я пытался понизить уровень своего раздражения, не получа-лось. Мое внутреннее ощущение подсказывало нехорошее объяснение такого типичного поведения Сергея – его никак не волновало мое обещание Анне Петровне, Сергей не расценивал мои обязательства от фирмы как общие и пытался уйти от своей половины ответственности. Это смахивало на подставу. В случае невыполнения обещаний, данных Анне Петровне мною от лица фирмы, т.е. за двоих, страдала лишь моя репутация. И Сер-гей это отлично понимал. Во мне вскипел жуткий коктейль из разных чувств – сожаления от того, что вновь потянул Сергея за собой, разочарования от его поведения, злость непо-нятно на кого, больше на себя, на свою мягкость. Я вдруг ощутил, что воз, который мы тянем вдвоем, стремительно мне отяжелел. Снова буквально физически я ощутил, что из двоих я тяну его с бо́льшими усилиями. Я брал на себя все бо́льшие обязательства, кото-рые спутывали меня по рукам и ногам, в то время как Сергей относился к своей половине обязательств поверхностно, частенько норовя улизнуть от них. И мне приходилось посто-янно ему напоминать о них, чуть ли не заставлять их выполнять, убеждать, увещевать в необходимости ответного порядочного отношения. Я вел себя словно нянька, тратящая многие силы лишь на то, чтобы удержать трудного подростка на пути истинном, так и норовящего скользнуть в темноту нехороших поступков. И этот человек был старше меня на пять лет. Разочарование охватывало меня все стремительнее. Оно словно отнимало си-лы. В моей душе обозначился конфликт двух состояний, двух жизненных действительнос-тей. Одна – совместный бизнес, наша фирма – общее дело работало на полную мощность, выдавая ежемесячно кучу денег. Другая – мое ощущение и понимание Сергея. Человек, с которым я объединялся, будто менялся на моих глазах, открывая мне все новые и новые грани своей сути. И грани эти меня все больше разочаровывали, вынуждая серьезно заду-маться о будущем.

Мы пререкались еще несколько минут, частично я добился своего – решили внести в кассу «Шанса» за «однушку» сорок тысяч рублей. Мы поехали туда сразу, застряв на час в огромной пробке на Окружной. Дорога в две разбитые полосы уже давно не справлялась с городским трафиком. Мы лишь дополнительно изнервничались и подкатили к офису «Шанса» совершенно раздерганные, злые и вымотанные.

Вечером дома я записал в ежедневнике: «26.07.07 20.000*2»

0

Автор публикации

не в сети 12 месяцев

Dima.Sandmann

10
Россия. Город: Москва
Комментарии: 0Публикации: 94Регистрация: 06-11-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: