«Манипулятор», глава 046 (2ая половина)

0
146

— Вер, это мне? Подписывать!? – удивленно глянул Сергей на жену, взяв со стола толстую стопку накладных.

— Да, Сереж, подписывай, в конце недели надо будет завезти их Елене Сергеевне, ква́ртал уже заканчивается… – сказала Вера, на миг замерев пальцами над клавиатурой, и тут же продолжив ими стучать.

— Может, пойдем поедим? – скривился я, ощущая растущее чувство голода.

— Пешком? – посмотрел на меня Сергей.

— Ну да, мне нравится… Вер, как тебе? – перевел я взгляд влево.

— Да, пошли пешком, так интереснее… – Вера закончила печатать, потянулась, слов-но прогоняя сон из затекшего от долгого сидения тела. – Заодно прогуляемся…

Неделю назад мы первый раз не поехали на машине в заводскую столовую, а пош-ли пешком. Это быстро вошло в ритуал. Я всегда любил длинные пешие прогулки и был очень рад, что в обеденный перерыв можно было пройтись до столовой и обратно, раз-мяться и развеяться от долгого сидения в офисе. Мы миновали заводские ворота, прошли по тропинке до железнодорожных путей и направились прямиком по шпалам в сторону переезда. Сергей и Вера шли чуть впереди, взявшись за руки. Это было трогательно. На меня вновь накатили мысли о прошлом, о всех своих не сложившихся отношениях.

— Роман, ты че молчишь!? – озорно сказала Вера, не оборачиваясь и чинно семеня босоножками по шпалам. – Что это ты сегодня молчаливый такой?

— Да он все о бабах своих думает! – махнул рукой Сергей и гоготнул.

— Да не думаю я о них, — вяло отбился я.

— Роман, да ты не бери в голову! – продолжила Вера. – Ты просто с ними не жил и у вас не было ничего общего, вот ты так легко и расставался с ними со всеми! Наташка, вот, хорошая была девочка, мне она понравилась, жаль, что вы расстались… Вот, если б вы по-жили вместе какое-то время, вы бы уже не разбежались!

— Может и так, — пожал я плечами.

— Вот мы с Сережей сразу решили все делать вместе! Да, Сереж? – сказала Вера.

— В смысле, все делать вместе? – не совсем понял я.

— Ну, мы никуда друг без друга не ходили никогда, — сказал Сергей. – Если кого-то из нас куда-то приглашали, то мы шли всегда вдвоем. А если вдвоем не получалось, то не ходили вообще…

— Хорошее правило, мне нравится… – проникся я и задрал голову вверх. Небо было совершенно чистое – нежно-голубое и без единого облачка, лишь на западе белели два не-больших барашка. Я всмотрелся в небо – воздух так нагрелся, что струился к земле маре-вом, сопровождаемым сухим потрескиванием кузнечиков в высокой траве. Я был в льня-ных светлых штанах и черной футболке без рукавов. Воздух обтекал мои руки, окутывал приятным теплом, словно массировал кожу для лучшего загара. Ультрафиолет солнца пёк мои плечи, лицо – я пребывал, словно в приятно жарком воздушном шаре, шел внутри него по шпалам и наслаждался постоянством марева и тишины. Я поймал себя на мысли, что был готов идти так вечность. Мое сознание насквозь пропиталось мыслями умиротво-рения, в волнах которых я дошел до кирпичного завода, прошел проходную, вошел в сто-ловую, помыл руки, взял поднос, встал после Сергея и Веры третьим к раздаточным на-правляющим и начал механически ставить еду на поднос, пододвигая его все ближе к кас-се. Я думал о будущем. О неизвестном будущем. До этого момента будущее я предпола-гал, и оно оправдало все мои самые смелые ожидания. Объединение с Сергеем в расчете на быстрый рывок в бизнесе сработало. Изначально я желал, чтоб наше объединение дало увеличение оборота с двухсот пятидесяти тысяч в месяц до миллиона. Прогнозы сбылись с лихвой. На конец июня 2007 года, к двухлетнему юбилею фирмы товарные остатки на складе составляли чуть более двух миллионов рублей, прибыль на конец месяца составила пятьсот двадцать тысяч рублей, за минусом ежемесячных расходов в сто тысяч чистая прибыль за июнь составила четыреста двадцать тысяч рублей. И все это зарабатывалось без копейки вложенных денег. Мы делали деньги практически из воздуха. Я пропитался нашим бизнесом насквозь – я думал о нем, я заботился о нем, я жил им. И я ощущал, что мы почти достигли пика, мы приблизились вплотную к важной точке, когда натяжение всех нитей бизнеса стало бы максимальным.

— Семьдесят седьмой, подходи! – скомандовал голос, вернув меня в реальность.

Я повернул голову на звук, Вера засмеялась. Кассирша смотрела на меня.

— Я что ли!??? – ткнул себя я пальцем в грудь, глянул на нее и вниз на нарисован-ную на штанах цифру «77», рассмеялся. – Ааа! Иду, щас!

Я подвинул поднос с обедом к кассе, кассирша заклацала пальцами по кнопкам, из кассового аппарата вылез  чек.

— Сколько там всего? – поинтересовался Сергей, распахнул в руке свой массивный кошелек и расплатился за всех. С подносами в руках мы прошли к свободному столу.

— Верок, ну спишешь с меня с общака сто девяносто рублей! – сказал Сергей, за-стегнул кошелек и положил на стол. Мы принялись обедать. На заводе начался перерыв, рабочие заполнили вестибюль и гуськом потянулись к раздатке, образовали очередь. Я смотрел на них, они в сторону нашего стола. В глазах рабочих читался интерес, любопыт-ство, немного зависти и столько же недовольства. Я задумался о жизни таких людей – простых, без больших жизненных запросов и стремления к самореализации. Я рассматри-вал очередь из взглядов, анализировал каждый. Большинство взглядов были безвольные и тусклые. Некоторые светились живым блеском, интересом, любопытство – здоровая пыт-ливость и наличие ума отражались в них. Но таких было заметное меньшинство. Я думал о том, что наверное, подобные люди даже по своему счастливы, раз не ставят перед собой больших задач, а идут по проторенному пути, застревая до старости в монотонной петле «дом – работа, работа – дом».

Мы отобедали, вышли на улицу и, минуя заводские ворота и столпотворение марш-руток на конечной остановке, пошли в обратный путь. В мареве воздуха густые запахи трав смешивались с запахами пропитанных маслами до черноты железнодорожных шпал.

— Вы в отпуск когда планируете в этом году? – сказал я. – В июле или в августе?

— А ты когда хочешь? – обернулся Сергей, я вновь плелся последним.

— Да мне вообще все равно… Я на недельку смотаюсь в деревню к родне, да и все…

— Ну, мы тогда тоже, наверное, на недельку, да, Сереж? – сказала Вера, смотря себе под ноги. Мы шли гуськом по узкой тропинке вдоль полотна – Сергей, Вера и я.

— Да, Ромыч, мы тогда, наверное, первыми в отпуск уйдем через недельку!? – Сер-гей тоже смотрел вниз, наклонив голову вперед, отчего его чрезмерно широкие плечи на-висали над остальным телом, словно вдавливая короткие ножки через футболку и шорты в землю. Фигура приобрела сзади практически квадратную форму.

— Серый, да идите, вернетесь – я поеду на недельку… – сказал я.

Через пятнадцать минут мы нырнули в прохладу нашего кирпичного офиса.

— Фуух! Жарковато все-таки, да? – поморщила носик Вера, глянув на меня и устра-иваясь в своем кресле.

— Да, припекает… Надо переходить и мне на шорты и шлепанцы, — сказал я, кивнув Сергею, чуть не усевшись в кресло за стол, увидев на столе кипу накладных, вспомнил. – Серый, садись! Тут работы у генерального директора непочатый край!

— Да, Роман, не говори! – расплылся в улыбке тот, плюхнулся радостно в кресло. Я устроился у двери. Сергей, расположившись поудобней, принялся за дело – шарик авто-ручки побежал по бумаге первой накладной. Я ради любопытства смотрел за движениями руки – авторучка плавными размашистыми движениями вывела подпись и завершила ее крупным полукруглым вензелем вверх. Накладная отложена в сторону, шарик побежал по следующей. Плавные движения руки, я перевел взгляд на лицо Сергея. Печать торжест-венности и умиротворения сформировала черты лица напарника, отчего движения руки стали более размашистыми и неспешными – Сергей наслаждался процессом. Желудок, принявшись переваривать обед, потянул меня в сон. Я закрыл глаза.

— Все!! – гаркнул Сергей, заставив меня разлепить веки. – Аж устал!!

— Завизивировал!? – улыбнулся я.

Наши глаза встретились, Сергей сиял.

— Сорок три накладные!! – выдохнул устало и радостно он. – Прикинь!!

Я улыбнулся, даже не осознав, а почувствовав, насколько Сергею нравится быть руководителем. Именно в формальных проявлениях этой должности. В моем сознании вдруг сложилась цепочка из нескольких раздельных фрагментов, будто в долю секунды смонтировался короткий фильм – Сергей подписывает накладные, Сергей посещает банк, Сергей получает наличные деньги в кассах наших клиентов, Сергей ведет переговоры с делегацией из «Люксхима». Сквозь все фрагменты фильма красной нитью шло одно – от всех этих действий Сергей получал удовольствие, действия напоминали ему о том, кем он является по занимаемому месту, по социальному статусу. «Формалист, показушник!» — пронеслось в моей голове, я рефлекторно поморщился. В общую бочку меда упала еще одна капля дегтя.

 

— А! Вот! Я же взял с собой диск! – оживился Сергей, до этого вяло копавшийся в своем портфеле после очередного похода на обед. Я пребывал в таком же расслабленном состоянии и думал о том, что люди придумавшие сиесту, были молодцы. Меня начала ох-ватывать легкая дрема. Сергей выудил из недр «чемодана» диск, отставил портфель в сто-рону и подскочил к жене.

— Вер, ну поставь Ромке диск! Пусть он посмотрит, а то я ему обещал! – сказал он, нетерпеливо суя диск жене в руки.

— Это тот, где вы там плясали, да? – произнес я, расплываясь в улыбке.

— Аха, да! – выдохнул Сергей, в глазах его заблестели воспоминания. – Блин, мы там так скакали! Пипец просто… как вспомню… Ну иди, смотреть будешь!?

Я встал из-за стола, подошел к Вере и оперся спиной о стену, монитор компьютера был мне отлично виден. Пошло́ видео. Съемка оказалась темноватой, да еще и с баналь-ной ошибкой снимающего – он расположился неудачно, единственный источник света – лампочка под потолком – светила ярко и попадала в кадр по верхней кромке, отчего люди в комнате освещались лишь со спины, и лица их были затемнены. Я вгляделся – в комнате было несколько человек, слышались возбужденные голоса, смех. Заиграло легкое диско. Все в комнате разом начали исполнять заранее обговоренные роли. На переднем плане слева невысокий пацан стоял у гладильной доски и имитировал игру на электронном син-тезаторе, шевеля пальцами над воображаемыми клавишами. Справа на низкой табуретке сидел парень, он изображал барабанщика и лупил двумя ложками по стоящим перед ним вверх дном кастрюлям. На заднем фоне два тощих пацана держали одеяло, закрывая им окно, натянутое одеяло они колыхали, создавая иллюзию ветра. Оба были лишь в трусах, домашних тапках и верхней зимней одежде – пальто и куртке – накинутых на голые тела.

 

Voulez vous

Voulez vous

voulez vous danser?

Ouesta musica ha il ritmo che piace a te.

 

Едва зазвучали первые слова, как из-за кадра слева и справа прям перед камерой выскочили двое и принялись вертляво танцевать. Мне подумалось, что это девушки. Оба персонажа были накрашены и скакали в женском – в коротких обтягивающих юбках, кол-готках, туфлях, кофточках и с заметными выпуклостями женских грудей. На голове обоих были косынки, завязанные, на манер кухарок, узлом вперед. Через секунду я понял, что слева скачет парень, он явно не понимал, как двигаться в такой одежде – его выдавали движения, угловатые и лишенные пластики. Справа танцевала девушка. Ее движения бы-ли пластичны, естественны. Девушка вертела довольно крупным задом и очень гармонич-но двигала бедрами. Она жеманничала, закидывала голову в экстазе. Все остальные парни дружно засмеялись появлению такой парочки, ложки застучали по кастрюлям сильнее, а красное одеяло заколыхалось резче. Девушка, уловив реакцию остальных, засмеялась и за-вертела задом сильнее. Стоп!

 

Voulez vous

Voulez vous

voulez vous danser?

Che vuol dire ti va di ballar con me.

 

Я вгляделся в полумрак комнаты. Черты девушки мне показались знакомыми. Я приблизился к экрану и всмотрелся в ее накрашенное лицо.

— Серый, эт ты што ли!??? – обернулся я к напарнику, тот стоял у моего правого плеча и улыбался.

— Ну да, они там с другом переоделись и стали плясать как в том клипе! – сказала Вера и посмотрела на мужа. – Это где, в зале или в детской было, Сереж?

— В детской, — пояснил тот. – В зале же мы жили всеми тогда, а детская была совсем пустая, без мебели…

— А, ну да, точно! – кивнула Вера.

По ходу видео сюжет не менялся – все исполняли свои роли, пока играла музыка. Под конец только двое на заднем плане устали держать одеяло и колыхали его вяло, а ба-рабанщик наоборот, разошелся не на шутку, лупя по кастрюлям все сильнее.

— Хи-хи! – издал смешок Сергей, когда я вернулся на свое место. Он снова прыснул в ладонь смехом и утер уголки глаз. – Надо же было такое придумать…

— Да уж! – хмыкнул и я. – Нормально так повеселились вы. Будет что вспомнить.

Сергей, продолжая хихикать, взял диск, сунул его обратно в портфель, сел в крес-ло, выдохнул, перевел дух от воспоминаний и добавил: «Ой, да уж…»

После работы в тот же день по пути домой я вышел из маршрутки на несколько остановок раньше у рынка, на котором у нас были с отцом киоски, и решил пройтись пеш-ком. Меж облезлой панельной девятиэтажкой и проезжей частью улицы был разбит пали-садник, из которого в небо торчало несколько деревьев. Под их сенью сидело в рядок нес-колько бабушек, которые торговали чем-нибудь, лишь бы прокормиться. Я увидел Надеж-ду Петровну. Старушка сидела в серединке ряда на деревянном ящике, перед ней стояло несколько самодельных пластиковых ваз с цветами.

— Ой, Рооома! – всплеснула руками Надежда Петровна и просияла улыбкой.

— Надежда Петровна, здрасьте! – воскликнул я. – А вы тут чего, торгуете?

— Да вот же ж, смотри, приторговываю! – сияла та. – Можно так сказать.

Мы перекинулись еще несколькими фразами. Старушке было неудобно оттого, что я застал ее за таким делом, а мне хотелось поскорее удалиться, чтобы не продлевать чув-ство неловкости. К тому же глаза Надежды Петровны быстро увлажнились от слез. Я по-желал ей всего хорошего и перешел дорогу. Встреча оставила во мне смешанные чувства – с одной стороны мне было приятно встретить такого неунывающего и позитивного че-ловека, как Надежда Петровна, а  с другой – мое обостренное чувство справедливости не принимало такое положение вещей. Почему честная и трудолюбивая женщина вынуждена до самых последних дней своих трудиться, чтобы заработать сущий мизер себе на хлеб насущный? Почему ее пенсии недостаточно для скромной, но нормальной жизни? И где ее родня, дети, внуки? Хотелось оставить такого порядочного человека подле себя насов-сем, но жизнь распорядилась иначе. Удивительное дело, когда жизнь сводит с надежным человеком, а потом разводит тебя с ним, то возникает чувство утраты. Так и есть.

 

Фура с дихлофосами пришла под самый конец месяца. Мы снова вызвали грузчи-ков, и те за полдня соорудили в складе на прежнем месте новый куб, копию первого. Ма-шина пришла очень вовремя, на остатках числилось всего двести коробок. Погода, после нескольких облачных дней в середине месяца, словно желая нам помочь, установилась ясная и жаркая, дождями даже не пахло.

 

Начался июль. Второго числа в понедельник я с утра я взял накладные на первый рейс для Пети и пошел на склад. Сеня курил у распахнутых ворот, сын его мялся рядом. Я отдал накладную кладовщику, вошел в прохладу склада – дихлофосы нависали двойной высотой внутри склада над штабелями прочего товара. Я замер напротив куба и смотрел на него несколько секунд, погрузившись в мысли. «Если продадим и вторую фуру полнос-тью, это уже будет нереально круто! Даже если продадим половину, все равно будет за глаза!» — думал я, понимая, что в очередной раз интуиция меня не подвела.

— За два месяца предыдущую машину продали, Роман Анатольевич! – Произнес за спиной Сеня. – Эту сейчас продадим до конца лета – хорошо идем!

Я обернулся и улыбнулся – азарт, уловленный мною в голосе кладовщика, подтвер-ждался пляской лукавых огоньков в его глазах.

— Все не продадим, Сень, что-то останется, — сказал я, качнув головой.

— Останется? – озадачился тот, не умеряя пыл азарта, заскреб негнущимися пальца-ми щетину подбородка. – И сколько ж останется, Роман Анатольевич!? Ну так, если при-кинуть… в общем!?

— Сень, если продадим половину, можно считать, что в лето хорошо сработали…

— Это сколько ж это… – прищурил глаз кладовщик, а бровь другого задрал вверх. – Четыре девятьсот… да эти еще…

— Две с половиной, Сень! Если останется керосина меньше двух с половиной тысяч, то можно считать, что нормально…

— А остальное куда ж денем!? Или тут оставим до следующего лета?

— Оставим… Пусть зимует… А что с ним будет?

Снаружи за стеной склада возник и начал приближаться звук «газели» Пети. Машина выкатилась на площадку перед складом, затормозила, покатилась задом к складу, всунула тент в проем ворот на привычный метр и затихла. Дверь машины хлопнула, в склад вошел Петя, гаркнул: «Всем добрый день!!!»

Мы поздоровались.

— Че, есть че грузить!? – понизил голос Петя.

— А когда это, Петь, у нас не было что грузить!? – развел руками Сеня.

— Да это я так! – отмахнулся тот, хихикнул. – Накладная у тебя!? Че, загружаем!?

— Ладно, грузите машину, я пошел, не буду вам мешать, — сказал я и вышел со скла-да, пошел в офис, у трансформаторной будки встретил Сергея, идущего навстречу.

— Накладную перебили с Верко́м, в «Форте» все дихлофосы ушли! Вообще в ноль! Я набил туда побольше, прям в два раза больше!

— Ну и нормально, пусть продают, — кивнул я.

— Пойдешь со мной на склад? – улыбнулся Сергей.

— Да я только оттуда, Серый… Они только начали грузиться… Давай, возвращайся, — махнул я рукой и пошел расслабленно в офис.

Через несколько минут вернулся и Сергей, тут же позвонил Семенов Сеня, прислал четыре листа с очередным заказом, подкинув нам работы. Время до обеда пролетело быст-ро, и я первым выскочил на улицу, радуясь перспективе пешей прогулки до заводской сто-ловой. Через час мы вернулись, я сыто погрузился в кресло за столом. Сергей бодро плюх-нулся в кресло у двери, будто что-то вспомнив, раскрыл с привычным хрустом свой теле-фон и произнес: «Лёньку на днях снимал! Как он пельмени ел… Хочешь посмотреть!?»

Я утвердительно кивнул, сказал «давай!», встал и подошел к напарнику. Вера вышла из-за своего стола и встала с противоположной стороны от мужа. Сергей запустил видео и тут же прыснул смехом, добавил: «Блин, как Лёнька вчера ел эти пельмени…»

Я склонился ниже к экрану телефона.

— Чем это от тебя так пахнет, Роман? – посмотрела на меня Вера.

— Парфюм… «Армани»… – пояснил я.

— Приятный запах, — сказала Вера.

— Какой? «Армани»? – вспыхнул на мгновение интересом в своих глазах Сергей.

— Да, «Армани»… «Армани Глам»… – кивнул я, перевел взгляд на Веру, произнес философски. – Девушка исчезла, а запах остался…

— Ну мы видео будем смотреть или нет!? Или будем обсуждать, кто как пахнет!? – выпалил раздраженно Сергей, держа в руке телефон экраном вверх. – А  то я держу уже полчаса телефон…

— Будем, Сереж, будем, — успокаивающе произнесла Вера, склонилась вниз.

— Будем, давай, Серый, включай! – добавил я, пхнув напарника бедром в подлокот-ник кресла, и вновь склонился над телефоном.

Сергей нажал кнопку, видео ожило – Лёня сидел на кухне за столом в одних тру-сах, перед ним стояла глубокая тарелка с верхом наполненная пельменями. Толстый слой майонеза укрывал пельмени будто одеяло. Ребенок, поглядывая в камеру телефона, мелан-холично запихивал в рот один пельмень за другим, медленно их пережевывая. Голубые глаза Лёни смотрели в камеру с безразличным интересом, будто говорили – снимаешь, ну и снимай, мне любопытно, а в прочем, я ем и мне вкусно и поэтому все равно, снимаешь ты меня или нет.

Видео кончилось, Сергей нажал кнопку, и началось следующее – Лёня сидел на том же месте, но тарелка была уже почти пуста, на дне ее сиротливо лежало пять пельменей.

— Прикинь, Роман, он съел всю… всю тарелку! Там было двадцать пять пельменей… – сказал Сергей, продолжая держать телефон.

— Нормально так! – кивнул я, впечатлившись. – Хороший у ребенка аппетит!

— Ооочень хороший! – сказала Вера, с сарказмом хмыкнув.

Я вернул взгляд на экран телефона – рука Сергея показалась с левого бока и потя-нула тарелку с оставшимися пельменями на себя. Беспокойство охватило лицо Лёни, оно скривилось. Руки ребенка привычным движением вцепились в тарелку, остановив ее дви-жение. Рука Сергея продолжала тянуть тарелку к себе. Силы были не равны. Лёня это по-нял, что тут же отобразилось на его лице. Ребенок скривился сильнее, и беспокойство сме-нилось испугом. Лёня начал кукситься и пару раз предупредительно всхлипнул. Рука за-мерла, но тут же возобновила усилие. Лёня заревел. Рука отпустила тарелку. Лёня выклю-чил плач, тут же рывком детской ручонки вернул тарелку в исходное положение, воткнул вилку в пельмень и сунул его в рот, начал судорожно жевать.

Я хмыкнул, уловив мысль, проскочившую в голове, выпрямился.

— И он все это съел, прикинь! – сказал удивленно Сергей, выключив видео.

— Хороший аппетит! Столько и не каждый взрослый съест, куда у него все это влез-ло… – сказал я и вернулся в кресло. Вера села за компьютер. Сергей захлопнул мобильник.

— Я его, знаешь, как про себя называю!? – произнес он, глянул на меня. – Барин!

Я улыбнулся. Хотелось сказать «есть в кого», но я промолчал, отвел взгляд.

— На выходных домой с дачи приехали… – продолжил Сергей. – Решили поспать в нормальных кроватях, помыться самим, детей помыть… Верок Лёню искупала, я его взял и отнес на диван… завернул в полотенце и отнес… Он такой сел… полотенце распахнул… танана свои развалил… взял пульт, включил телевизор…

Сергей гоготнул, раскинул руки и ноги в стороны, изображая сына, расслабленно и по-хозяйски сидящего на диване, снова гоготнул и вернулся в нормальную позу.

— Сидит такой, балдеет, смотрит телевизор… – сказал Сергей. – Лилька подходит, хотела сесть рядом на диван… Лёня такой ее ногой спихнул… Лилька встала, постояла, посмотрела удивленно и ушла!

— Да уж… – сдержался я от резкого комментария.

— Я и говорю, настоящий барин! – кивнул с довольным видом Сергей, откинулся на спинку кресла, развел руками.

 

На следующий день я пришел в офис первым. Сеня, негромко переговариваясь с сыном, уже заваривал чай в своем кильдиме. Я поздоровался с обоими и открыл офис, на часах было пять минут десятого.

— Че, какие дела? – поинтересовался Сергей, шумно войдя в офис, распахнув дверь привычным картинным движением и замерев посреди комнатки.

— Да никаких дел, — пожал я его протянутую руку и поздоровался с Верой. – Сам пришел десять минут назад.

— Ааа… – протянул Сергей, поставил портфель на полку, раскрыл его и нырнул туда рукой по локоть. – Че, Петя еще не приехал?

За окном раздался звук знакомого двигателя.

— Приехал, — улыбнулся я.

— Петя приехал, — сказала Вера и юркнула на свое место.

Сергей выудил из портфеля флакон парфюма с голубым содержимым, поднес его к шее и несколько раз нажал на пульверизатор. По комнатке распространился довольно при-ятный запах свежести, но с примесью чрезмерной резкости.

— Купил что ли? – удивился я, никогда прежде не улавливая от Сергея какого либо парфюмерного запаха.

— Почему купил!? – обиженно парировал тот. – Он у меня уже давно. Просто это я его с собой сюда первый раз взял. А так пользуюсь всегда.

— Ааа… – протянул я, продолжая удивляться, но не понимая, чему именно.

Сергей убрал флакон обратно, сунул портфель на привычное место, плюхнулся в кресло у двери, скрестил руки на груди и будто обиженно надул губы.

 

— Все равно, это ж получается женщину надо выбирать не только чувствами, но и… – я немного запнулся, подбирая слово, — … но и из практичных соображений что ли!?

— Роман, ну конечно, а как иначе!? – среагировал Сергей. – Тебе же с ней детей рас-тить, семью строить! Ты ж не на один раз знакомишься, чтоб потрахаться и все…

Мы катили в «мазде» в «Форт» за деньгами.

— Серый! – не унимался я, дотошно вникая в суть подхода напарника в общении с женщинами. – Хорошо, это я понимаю! Но вот ты как, помимо того, что просто увидел Веру и понял, что она твоя будущая жена… вот кроме этого… как ты, по каким моментам это еще определил?

— Да по разным… я вот помню, мы как-то спим с ней у меня… А мы с ней уже тогда встречались долго, и все знали, что у меня есть Вера, и родители мои и ее мать… и мы уже тогда практически жили вместе… ночевали почти всегда в моей комнате… у нас же четы-рехкомнатная квартира там, где щас Ромка с родителями живет… И мы как-то спим… а комнатка маленькая была… Реально в комнате стояла кровать и шкаф и все! Вообще боль-ше ничего! А места не было в комнате больше! Если дверь в комнату открыть, то она отк-рывалась только наполовину – упиралась в спинку кровати… И вот мы как-то спим с ней… это одна из первых наших ночевок еще была… И я сплю… выходной, спешить некуда… А Верка вскочила в восемь утра, схватила мои трусы и потащила стирать! И я тогда подумал – вот, хорошая жена будет!

Сергей закончил, я молчал. Мой мозг, получив очередную порцию так нужной пи-щи к размышлению, зашевелился и принялся ее тщательно осмысливать.

— Блин, нормально так… – выдавил я из себя удивленно и восхищенно. – А ведь ты верно подметил, Серый…

— Роман, ну конечно верно! Надо просто наблюдать за бабой! Как она себя ведет дома, как в гостях, как к тебе относится… Это же все важно!

— На самом деле важно, да… – согласился я вслух больше сам с собой, с собствен-ными мыслями, закружившимися в голове с удвоенным азартом, и тут же возразил. – Бля, но это сложно! Чтоб и нравилась и была такая хозяйственная! Обычно или красивая, но такая сука! Как эта пизда Лиля! Или какая-нибудь забитая… она, конечно, хозяйственная, но почти всегда стремная!

— Га-га-га! – засмеялся своим животным циничным смехом Сергей. – Ты все никак Лилю эту забыть не можешь!?

— Да не, Серый, она мне похуй, никак меня уже давно не беспокоит! – мотнул голо-вой я, пытаясь высказывать свои ощущения как можно ближе к истине. – Просто это при-мер такой яркий! Очень хороший урок получился для меня… А помнишь, я говорил, когда она пизданула эту свою фразу – я девушка красивая, со мной или так или никак!?

— Ну! Помню, помню! – кивнул Сергей, смакуя всем выражением лица мои слова.

— Блять! Вот в тот момент мне так дико захотелось взять и уебать ей! – выдал я, тут же почувствовав облегчение, будто на исповеди. – Прям там! На улице! Взять и уебать! Чтоб аж завалилась нахуй на спину! Уебать и уйти! И больше не видеть ее.

— Га-га-га! – засмеялся Сергей.

— Еле сдержался, Серый… за малым не ударил ее… Вот если б она еще что-нибудь такое сказала, то наверное, не сдержался бы… Но она не сказала… Ехидно, блять, улыбну-лась и все…

Я замолк, чувствуя, что мои эмоции не прошли даром – кровь ходила ходуном по организму, пульс участился. Я попытался успокоиться, выдав в завершение фразу:

— Хуево, что женщин бить нельзя… Некоторые так и напрашиваются…

— А ты никогда не бил бабу? – глянул на меня Сергей.

— Не, ни разу… Да ну, Серый… – мотнул я отрицательно головой, нахмурился. – Не, женщин бить – это последнее дело… Я понимаю, хочется иногда и даже следовало бы… но… Я предпочитаю просто уйти и все… Я не вижу смысла в том, чтоб бить женщину. Ес-ли она себя так мерзко ведет, то проще, да и лучше, встать и уйти! И все. Смысл ее бить? Если бьешь, значит, не уважаешь ее, а если не уважаешь, то и любви там быть не может… Так… Это уже не отношения…

Мы выехали на Окружную и понеслись по широкой дороге вниз. В раскрытые окна салона врывался жаркий воздух, кружил в замкнутом пространстве и затихал где-то на заднем сидении.

— Роман, открой бардачок, там у меня очки лежат, дай! – сказал Сергей, щурясь от яркого солнца. Я глянул на верхнюю поверхность панели приборов, где всегда лежали оч-ки Сергея, там их не было, открыл бардачок.

— Тут вот такие только… – сказал я, выуживая оттуда другие очки, самые обыкно-венные по дизайну. – Других нет…

Да, эти, — взял Сергей очки из моих рук и надел.

— А где ж твои очки? – удивился я.

— Да у тех дужка сломана… на вылазке прошлой сломали… Мелёха жопой сел на них, они тут, на твоем сидении лежали… ну и сломал дужку! Пришлось новые покупать!

— Бля, хуево! – произнес я, вглядываясь в новые очки. Темные зелено-черные стекла в хромированной окантовке к лицу шли Сергея ровно настолько, насколько бы подходили любому другому, имеющего хоть какое-то представление о сочетании линий лица и очков. Я с разочарованием отметил, что та магия, какую давал монолит лица напарника в сочета-нии с прежними очками, исчезла совершенно. Теперь передо мною сидел просто мужчина в просто солнцезащитных очках – среднестатистический образ.

— Те очки тебе очень шли, Серый! – продолжил я. – Просто идеально сидели! Прям, как будто заточены были под твое лицо! А эти не… обычные…

— Да!? – тут же бросил на меня быстрый взгляд напарник, начал жевать губу.

— Да. Вообще охуенные очки были! Пиздец, сидели, как влитые! Ты в них охуенно смотрелся! И ты еще смуглый, а у них стекла коричневые и дужки под золото – идеальное сочетание со смуглой кожей! А эти… так… – закончил я с досадой в голосе.

— Бля, Роман, ну сломал Мелёха мне те очки! – нервно выпалил Сергей. – Мне само-му они нравились! А эти так пришлось купить… Я ж не могу на ярком солнце без очков быть, у меня глаза болеть начинают…

— А те где?

— Да дома лежат… – сказал Сергей расстроено.

— А может их запаять можно!? Надо, кстати, посмотреть, где и как они сломались, Серый! – встрепенулся я, вспомнив о такой штуке, как лазерная пайка.

— А как ты их запаяешь? – вытаращился на меня Сергей. – Паяльником што ли??

— Да не, нахуй паяльником! – воскликнул я и рассказал про лазерную пайку и зна-комого, который работал на таком аппарате. – Так что, надо посмотреть твои очки, отвез-ти к этому чуваку, он их запаяет и все дела!

Через десять минут мы были в «Форте», подкатили к зданию торгового зала, оста-новились в ряду из нескольких машин напротив.

— Ты здесь побудешь или со мной пойдешь? – уточнил Сергей.

— Не, пойду в торговый зал, посмотрю витрины, — кивнул я на здание.

Мы вышли из машины, Сергей выудил из багажника портфель, сигнализация квак-нула, мы поднялись по ступенькам и зашли в прохладный торговый зал. Сергей пошел в кассу, я нырнул в ряды витрин и принялся по укоренившейся привычке изучать цены и то-вары конкурентов. Быстро, минут через пять, Сергей нашел меня.

— Все, получил? – сказал я.

— Да, получил, — сказал он, глянул на витрины. – Че тут?

— Да все вроде то же самое…

— Ааа… ну че, поехали?

— Да, поехали…

Мы вышли из здания, сели в машину, Сергей сунул мне листы с остатками товара.

— Заебись! – выпалил я, увидев цифру «320 000».

Мы решили двести тысяч положить в банк на счет фирмы, а оставшиеся отнести в оплату строящейся «однушки». Вечером я записал в ежедневнике: «5.07.07  60.000*2».

0

Автор публикации

не в сети 10 месяцев

Dima.Sandmann

10
Россия. Город: Москва
Комментарии: 0Публикации: 94Регистрация: 06-11-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: