«Манипулятор», глава 031 (2ая половина)

0
134

— Роман, ну, давай, премию себе выпишем, а!? – выдал вдруг Сергей, сидя у двери в своей обычной позе, закинув боком ногу на ногу – щиколоткой на колено, дрыгая ступней и жуя нижнюю губу. – В честь наступающих праздников…

— Да давай, — пожал я плечами и глянул на Веру, пьющую стылый чай без сахара. Почти всегда так выходило – кто-нибудь наливал чай в три кружки разом, мы с Сергеем пили его сразу, а Вера за работой забывала о своем. В итоге всегда пила чай остывшим.

— По сколько возьмем!? – продолжал дрыгать ногой Сергей или даже ускорился.

— Не знаю… — скрестил я руки на груди, откинулся в кресле и пожал плечами. – Мне все равно… По сколько?

— Ну… давай по пять тыщ себе выпишем!? – сказал Сергей, глядя на меня и одно-временно протягивая руку в нишу за портфелем.

— Давай, — кивнул я.

— Вер, ну спиши! – явно обрадовано произнес напарник, выудив из портфеля свою половину «общака». – С меня и с Ромки по пять тыщ премию!

Вера выудила из стола тетрадку, пошелестела страницами, сделала запись.

— Ну, и Верку́ выпишем, да, наверное!? – сказал Сергей, зыркнув на меня и переведя взгляд на жену, замершую над тетрадью. – Она же у нас делает всю бумажную работу…

— Да, можно, конечно! – согласился я без колебаний.

— Сколько ей выпишем… премию? – заулыбался Сергей, продолжая смотреть на жену. – Да, Веро́к!? Премию заслужила!?

— Ну, как младшему и единственному офисному работнику, я думаю, три тысячи будет в самый раз! – сказал я и посмотрел на жену напарника. – Вер, нормально три?

— Да, Ром, нормально, — кивнула та. – Списывать с тебя или с Сережи или как?

— Да можно с Ромки, можно с меня, я не знаю… — Сергей посмотрел на меня, разведя руками в стороны.

— Вер, ну, давай, пополам, с меня и с Сергея по полторы спиши, чтоб общак у каж-дого ровный оставался! – сказал я и добавил напарнику. – Серый, возьми Вере из своих три, а я тебе полторы принесу в понедельник…

Сергей замер, сидя в кресле с деньгами в руках в позе, чуть сжавшись и подавшись вперед, будто собрался катапультироваться, помолчал секунду и ожил: «Да, давай так! А мы что, в понедельник выйдем на работу!? Это уже какое число будет!?»

— Двадцать шестое, Сереж! – среагировала Вера, посмотрела на мужа и на меня.

Сергей следом перевел взгляд на меня.

— Пять дней до Нового года, — прикинул я. – Полноценная неделя. Да, выйдем, я думаю. На два-три дня можно выйти точно, загрузить всех товаром на все праздники и спокойно отдыхать десять дней.

— Да, давайте так! – закивал Сергей, все еще держа пачку денег в руках, перетяну-тую резинкой. – На следующей неделе выйдем, загрузим всех полничком и уже праздники будем отдыхать и никуда не дергаться, да!?

Я кивнул.

— Ну, тогда и деньги мне в понедельник отдашь, — добавил Сергей и принялся отсчитывать сумму выписанных премий из своей пачки. Его толстые пальцы, трясясь, заломили неуклюже пачку пополам и начали отсчитывать купюры – медленно и неловко, путаясь и сбиваясь. Я и Вера, молча, наблюдали. Пальцы вдруг замерли, Сергей поднял голову, сказал: «Сколько я должен взять?»

— Восемь, — ответил я. – Пять и три.

— А, да, точно! – кивнул Сергей и его пальцы зашелестели купюрами заново.

В офисе повисла тишина. Вера принялась рассеянно перебирать бумаги на столе. Я, откинувшись на спинку кресла, стал мерно крутиться в нем, держась взглядом за трясущи-еся пальцы напарника.

— Так, есть, восемь! – выдохнул тот, сунув пачку «общака» вглубь портфеля и дос-тав оттуда же свой новый кремовый кошелек. Сергей старательно уложил в него восемь тысяч, убрал кошелек в портфель, а портфель в нишу.

Я продолжал все так же монотонно крутиться в кресле.

— Все, с этим разобрались, — выдохнул Сергей, распрямился в кресле и, будто утирая пот, провел тыльной стороной руки по лбу.

 

Я проснулся в субботу 24 декабря около одиннадцати часов. За окном шел тихий снег, небо низко затянуло непроглядными тяжелыми и плотными облаками. В квартире стояла тишина. Из комнат родителей не доносилось ни звука. Я сел в кровати, не решаясь в полудреме выбраться из-под нагретого одеяла. Отчего-то подумал о Лиле. Близились праздники, и она должна была приехать из Москвы домой к родителям. И тут случилось необъяснимое. Вдруг в ту же секунду я почувствовал, что сейчас, прямо сейчас Лиля позвонит мне. Я перевел взгляд на лежащий подле меня телефон и… он зазвонил!

— Алло, — сказал я.

— Привет, — раздался в трубке нарочито мягкий голос. – Это я, Лиля…

— А, Лиль, ты!? – вложил я в интонацию удивление, автоматически включившись в игру. – Привет…

— Я приехала сегодня утром… Может… вечером увидимся…? – сказала она.

— Увидеться? Да можно, почему бы и нет… да, давай увидимся! Во сколько!? – со-знательно размышлял я вслух, ощущая, как адреналин впрыснулся в кровь.

— Можно часов в шесть…? – продолжала разыгрывать податливость Лиля.

— Да, давай в шесть у кинотеатра! – согласился я и распрощался до вечера.

В обед снег кончился, и весь город оказался красиво укутан сугробами. Я подошел к кинотеатру без пяти шесть и заметил Лилю раньше, чем она меня. Девушка стояла впол-оборота, я подошел, она обернулась.

— Привет! – улыбнувшись, сказал я.

— Привет, — произнесла тихо Лиля, хлопнув два раза длинными ресницами и тут же потупив глаза вниз. Излюбленный прием. Лиля была одета в дорогую красивую белую шубу и дурацкую белую беретку. Я почему-то сразу понял, что шуба новая и это едва ли не первый выход Лили в ней. Беретка резала глаза и портила весь образ девушки. Все рав-но, что надеть дороги кожаные штаны и галоши, сочетать две вещи только по признаку цвета. Я незаметно хмыкнул, сдержав едкое внутреннее веселье. Лиля бросила на меня невинный взгляд и вновь потупила глаза. Вся ее поза говорила о кротости и смирении.

«Актриса ты, Лиля, актриса», — подумал я, не отводя глаз. Азарт игры вспыхнул во мне с еще большей силой. Я отчетливо понял, что эту игру намерен выиграть.

— Сегодня приехала? – механически ляпнул я, даже не пытаясь угодить с вопросом.

— Да, сегодня, утром на поезде… — посмотрела на меня Лиля, продолжая держать белую сумочку обеими руками перед собой, как держат школьный портфель дети.

— Ааа… понятно, — буркнул я, крутя головой по сторонам.

Лиля выждала, но продолжения фразы не последовало.

— Куда пойдем? – произнесла она.

— Не знаю, — пожал безразлично плечами я. – Пойдем, погуляем, там решим…

— Хорошо, пойдем, — кротко согласилась Лиля.

Мы медленно пошли по проспекту. Девушка аккуратно взяла меня под руку. Я не-заметно ухмыльнулся, Лиля переигрывала. Мы немножко прогулялись по приятному мо-розцу и через полчаса свернули в ближайшее кафе. Тепло помещения обволокло тело, и я, поежившись, уютно устроился в кресле. Наше общение потекло вяло, я не усердствовал в словах, Лиля приторно деликатничала. Я слушал ее в пол уха, забывая ею сказанное поч-ти сразу же и почти все.

— Я тебе говорила, что собираюсь покупать машину? – произнесла Лиля, сделав первый глоток кофе.

— Нет, не говорила, — пожал я плечами. – Может, и говорила, но че-то я не помню…

— После Нового года акция будет, я уже узнавала, в автосалонах будут хорошие скидки, тогда и куплю, наверное…

— Ну, молодец, что сказать… — болтал я ложкой в чашке чая, лишь бы не встречаться лишний раз с Лилей взглядами. – А какую же машину хочешь купить?

— Не знаю, я пока не решила, — ожила та, добавив в кроткий голос привычные командные нотки. – Какую-нибудь небольшую женскую машинку, что-то вроде «Дэу Матиз» или… я плохо пока в них разбираюсь… ну, какую-то такую, в общем, маленькую!

Лиля заулыбалась, смотря на меня. Я улыбнулся в ответ.

— Как куплю, обещаю, тебя обязательно покатаю! – улыбнулась она во всю свою ослепительную улыбку, из которой я, непредумышленно вновь отметил взглядом лишь ряд искусственных зубов. Странное это состояние, когда еще недавно нечто волшебное цельное и светлое, распадается на разнородные элементы, выглядящие по отдельности дешево и совсем не магнетически. Постлюбовный эффект.

— Мне «Хюндай Гетц» нравится! – выдал я резво. – Покупай его!

— А он дороже «Матиза»? – уточнила Лиля.

— Да, дороже! – кивнул я. – Немного, но дороже. Но, это уже и машина более-менее! «Матиз» — так! Тарантас на колесах! Мотоколяска какая-то! А «Гетц» уже вполне, да и дизайн хороший, очень симпатичная машинка!

— Хм, ну, посмотрим! – нервно дернула рукой Лиля. – Я не очень в машинах раз-бираюсь, покажешь мне этот, как его?

— Да, покажу, — кивнул я. – Попадется на улице, покажу…

Через час мы покинули кафе, и я ткнул пальцем в припаркованный «Гетц».

— Это про которую ты говорил!? – уставилась на него Лиля. – Какая красивая машинкааа!! Мне нравится!! Хочу такую!

— Я ж тебе говорил, что «Гетц» поинтереснее «Матиза»…

— А намного он дороже стоит!? – сказала Лиля и взяла меня под руку, едва мы мед-ленно пошли прочь от машины вдоль проспекта.

— Тысяч на пятьдесят-семьдесят, — пожал я плечами. – Где-то так, наверное, но я точно не знаю…

— Ого! Это много… — сразу скисла Лиля.

— Займи у знакомых разницу, — сказал я. – Лучше занять, потом отдать и кататься на машине, которая нравится, чем купить по деньгам, то, что не очень нравится и злиться по-том, что купил, не то, что хотел.

— Мне и так родители добавят часть… — недовольно произнесла Лиля. – Еще зани-мать я не хочу… хотя… ладно, посмотрим! В любом случае, как куплю – тебя покатаю!

— Договорились, — ухмыльнулся я, зная, что наше общение доживает последние дни.

Мы дошли до гостиницы. Вадик стоял на привычном месте. Он отвез нас к дому Лили. Я попрощался с ней, даже не сделав попытку поцеловать и договориться о следую-щей встрече – просто вернулся в натопленную печкой машину. Я был абсолютно уверен, что Лиля позвонит. Раз позвонила по приезду, значит, я все еще числился в «дурачках».

Лиля позвонила на следующий день в обед. Я отказался встречаться, соврав о пло-хом самочувствии. Игра затягивала. Я сделал ставку на еще один звонок Лили.

В понедельник 26 декабря наша фирма работала. На удивление, и не смотря на предпраздничную суету, заказы были и мы проработали три дня до среды. А с четверга начались долгие праздничные каникулы аж до 9 января.

Лиля позвонила 27-го во вторник и сказала, что было бы неплохо вместе отпразд-новать приближающийся Новый год. Я был в принципе не против, но Лиля включила ста-рый трюк, и он вывел меня из себя. К сожалению, люди не меняются. Лиля предложила два варианта – сходить в модный клуб с ней и подружкой или сходить в кафе вдобавок еще и с братом Лили с его женой.

— Но мне с братом совсем не хочется отмечать… — начала Лиля плавно подводить меня к первому варианту. – Там его жена будет, а мы с ней не очень ладим. Да и то кафе мне не очень как-то…

Выбор у меня у меня оказался простым – либо сводить двух девушек в дорогое заведение и сильно облегчить свой карман, либо пойти с ними в недорогое кафе, поделив финансовую нагрузку пополам с братом Лили.

— Лиль, а мне че-то наоборот… — начал я отступление. – В то кафе я бы еще сходил, а в клуб вообще не хочу, извини. Слушай, ну, раз тебе не хочется в кафе, сходите с под-ружкой в клуб вдвоем, какие проблемы?

— Ну да, мы, наверное, так и сделаем… — сказала неуверенно после паузы Лиля.

— Ну вот, нормально! А мы с тобой можем отдельно встретиться, погулять, попить кофе, как обычно, в общем! – подытожил я бодро, зная, что «как обычно» Лиле не надо – играть влюбленную за чашку кофе, не велика выгода.

Та что-то произнесла в ответ, мы обменялись еще парой фраз и закончили диалог.

28-го родители в очередной раз разругались вдрызг. Мать спровоцировала отца и, получив причину для гнева, поливала того матом целый час. Отец поначалу отвечал вяло, после перешел на крик. Квартира раскалывалась от скандала. Моя голова тоже. Я готов был деться куда угодно.

— Привет, — позвонила снова Лиля. – Я вчера разговаривала с братом после нашего разговора. Он сказал, что приглашает нас в кафе. Ты же говорил, что в кафе можно схо-дить… Может, пойдем?

Лиля тянула одеяло на себя, как могла. История повторялась. Не сумев получить то, что хотела, Лиля смирилась и решила получить за чужой счет хотя бы вечер в кафе. Деньги меня не волновали. Я готов был их потратить не на Лилю, а ради продолжения игры. И я понимал, что это будет если не последний, то один из последних наших вечеров. Я знал, что мой ответ «да» воспримется Лилей как очередная победа. Пусть, я готов был отдать пешку, ради победы в партии, которую я вел не с меркантильной Лилей, а с собст-венными слабостями.

— В кафе!? Да, Лиль, в кафе можно сходить! Я – за! Давай, сходим! – среагировал я дружелюбно, добавив в интонацию нотки наивности.

Лиля обрадовалась и сразу повеселела. Мы договорились встретиться на следую-щий день 29-го сразу в кафе в шесть вечера, распрощались, я оделся и поехал в «Чистое небо». Дома оставаться было невыносимо.

— Снова у нас!? – улыбнулся бармен, дружески пожимая руку через стойку.

— Да, решил зайти, развеяться! – кивнул я.

— Как обычно или…? – замер тот, разведя руками.

— Давай виски с колой! – сказал я и получил через минуту стакан в руку.

Я не спеша выпил полстакана, настроение улучшилось. Запах табачного дыма стал ощущаться острее. Воздух клуба был им буквально пропитан. Я вдохнул глубже. Легкие сразу едва уловимо закрутило, они заныли, подавая сигнал в мозг и провоцируя желание закурить. Я не курил уже больше месяца и впервые захотел. Все остальные мысли исчез-ли, осталось только одна – желание закурить. Я терпел несколько минут, развернулся и стрельнул у бармена сигарету. Принялся нервно крутить ее меж пальцев, озираясь воро-вато по сторонам, словно собираюсь сделать что-то запрещенное. Взгляд выцепил сквозь проход из темноты танцпола одинокую фигуру мужчины. Я пригляделся. Мы не были зна-комы, но моя хорошая зрительная память не подвела – мужчина тоже был завсегдатаем «Чистого неба». Обычный на вид – среднего роста, с высокой залысиной, из-за которой брился наголо, сухощавого телосложения, он стоял в черных штанах и рубашке в черно-коричневых узорах. Я напряг память – мужчина всегда приходил один и, как и в этот раз, стоял где-нибудь в сторонке и созерцательно проводил вечер. Иногда пил крепкие напит-ки, курил. Все как обычно, смущал меня лишь возраст – мужчине было явно около сорока. Сорок лет! Один! В клубе! Бррр! Меня пробила легкая судорога. Наверное, ему было очень одиноко, раз жизнь приводила его сюда раз за разом в поисках… в прочем, не важ-но. Это уже были поиски от отчаяния. В каждом клубе есть такой взрослый грустный оди-нокий мужчина. Он заметил мой задумчивый взгляд, я отвернулся.

Через пару глотков виски я закурил. Осторожно сделал первую затяжку. Дым по-шел в легкие, заставив их скрутиться еще сильнее. Организм уловил знакомые вещества и затребовал больше. В голове сразу потяжелело, она слегка пошла кругом. Я затянулся повторно. Легкие перестало крутить, они расслабились, в груди разлилось приятное бла-женство. Голова потяжелела еще сильнее, по рукам и ногам прокатилась волна слабости и усталости, я обмяк и будто резко стал пьянее. Третья затяжка. Тяжесть в голове резко уси-лилась, появилось легкое чувство тошноты. Руки и ноги окончательно обмякли. Я присло-нился к стенке. Четвертая затяжка. Голова закружилась, ее начало ломить, словно с утра с дикого похмелья. Я бросил сигарету в урну и пошел на выход, с трудом соображая и пока-чиваясь словно пьяный. На улице свежий морозный воздух слегка привел меня в чувство. Я разозлился на себя за минутную слабость и, матеря свое слабоволие, пошел к гостинице. Голова, словно чугунная, плохо справлялась с остальным телом. Меня начал бить озноб и чуть затошнило. Я продышался и тошнота отступила. Пульс скакал, сердце бешено коло-тило. Свежий воздух сделал свое дело – я продышался, организм переварил никотин, по-степенно приходя в норму. Вадик отвез меня домой, там, раздеваясь и ложась спать, я все ругал себя мысленно за столь глупый поступок. Но он сыграл положительную роль – я еще сильнее укрепился в мысли об отказе от курения.

 

На следующий день я не стал заезжать за Лилей, встретились сразу в кафе. Пять человек – я, Лиля, ее брат с женой и подружка Лили, которую та все-таки притащила с собой. Мы сели за столик и дальше началась все та же банальность, от которой меня уже воротило. Застолье. Что-то неуловимо глупое увиделось мне в клубных ночных застоль-ных попойках. Раньше я этого не замечал. Теперь, мои внутренние изменения, случивши-еся во время ноябрьского кризиса, давали о себе знать все настойчивее. Я стал осознавать и видеть то, чего раньше не понимал. Словно мне открыли глаза, в них устремился поток информации, я его принимал, но не мог разом весь осилить и смысл его открывался мне постепенно.

Я оглядел кафе, присутствующих, наш столик. Банально, все банально. Лица, явно не отягченные интеллектом, мелькали перед моими глазами. Брат Лили, едва усевшись, тут же принялся разливать водку. Я отказался от нее и заказал себя стакан виски с колой, который цедил долго и не спеша, дав возможность остальным за это время вылакать бу-тылку водки. Все повеселели, принялись танцевать. Музыка играла, посетители переме-щались между столиками и танцполом, кто-то выпивал, кто-то ел, кто-то танцевал. Все, как обычно. Лиля веселилась, пискляво по-дурацки наигранно чрезмерно смеясь и хлопая в ладоши. Танцевать она не умела. Я удивился, помня, что по ее рассказам она занималась танцами. Плохое чувство ритма делало ее движения скованными и угловатыми. Я повто-рил свой заказ. Время тянулось медленно. Я сидел за столиком, внутренне находясь где угодно, только не тут. Что-то во мне изменилось. Я перестал получать удовольствие от по-добного рода веселья. Оно стало казаться мне пустой растратой времени. Брат Лили креп-ко выпил и начал нести какую-то чушь, перемежая пьяный рассказ отборным матом. «На-до переставать материться», — понял я и почувствовал приступ стыда. Я покончил со вто-рым стаканом. Лиля продолжала веселиться и строить из себя какую-то значимость. Мне стало тошно от окружающего цирка, время словно остановилось. Но я дотерпел до конца. Официант принес счет, и мы с братом Лили его поровну оплатили. Компания вышла на улицу. Я подошел к ближайшему такси, договорился с водителем о цене, открыл заднюю дверь. Лиля села первой, я следом. Между нами явственно ощущалось напряженное от-чуждение. Молчание в машине лишь усилило его. Никто из двоих не пытался изображать отношения. Их не было изначально. Лиля уже не помещалась под шкурой невинной овеч-ки, я же прозрел.

— Че ты молчишь!? – с претензией в голосе произнесла она.

— А что мне говорить? – ответил я, не поворачивая головы, смотря в окно на мель-кающий заснеженный предновогодний город.

— Ну, скажи уж что-нибудь!? – продолжила обострять ситуацию Лиля.

— Да мне нечего говорить. Какой смысл? – пожал я плечами и мельком глянул на Лилю. Та сидела, откинувшись в угол сидения, и сверлила меня недовольным взглядом.

— Как это какой смысл!? Не поняла!

— Да все просто, Лиль! – выдохнул я, понимая, что мой выбор и мое решение никто вместо меня не сделает и не примет. – Отношений у нас, по сути, нет никаких. Я не вижу смысла выяснять то, чего нет. Мы видимся редко. Ты приезжаешь, мы тусуемся, ты уез-жаешь – все! Перспективы никакой, да и смысла, если честно, тоже…

— Ах, вот как! А что ж ты тогда сегодня, бедняжка, весь вечер мучился, раз смысла нет!? Может быть, не надо было и видеться сегодня!?

— Может быть, и не надо было… — я смотрел отрешенно в окно, больше не желая по-лучать и толику негатива и нервничать по несуществующей причине. Я задумчиво глядел на мелькающие за окном нарядные витрины, мы приближались к центру города.

Лиля умолкла, меня придавило безразличие.

— Нет смысла… — произнес я вслух, но больше для себя.

— Может быть, тебе нет смысла и меня провожать домой!? – агрессивно сказала Лиля. – А то сидишь тут рядом со мной, мучаешься!

— Может быть, и нет смысла провожать… — апатично повторил я.

— Так ты не мучайся, может, тебе лучше выйти прям здесь!? Зачем дальше ехать!?

— Да! – ожил я вдруг, наконец, глубоко внутри себя приняв мучительное решение, впервые поборов мягкость своего характера в отношении женского пола, доставлявшую мне всегда бесконечные проблемы. – Ты права! Мне лучше выйти! – я повернул голову к водителю. – Остановите здесь! На остановке у гостиницы!

Машина послушно подрулила к обочине. Я вышел, не говоря ни слова, не оборачи-ваясь, хлопнул дверью и  зашагал вперед к пешеходному переходу. Такси обогнало меня. Краем глаза я увидел озадаченное и надменное выражение лица Лили. Во взгляде ледяных голубых глаз легко читалась злость проигравшей стороны. Я улыбнулся, задрал вверх го-лову и посмотрел в небо – большие хлопья снега густо и завораживающе медленно сыпа-лись сверху, материализуясь из черноты неба, падали сквозь желтые снопы света уличных фонарей, неся с собой ощущение праздника. Как только первая снежинка коснулась моего лица, с меня тут же словно свалился не нужный тяжеленный груз,  в душе вспыхнула не-выносимая легкость радости. Я вприпрыжку по-детски перебежал улицу и пошел в обрат-ную сторону к остановке. Нестерпимо хотелось побежать. Просто так, от радости. До ос-тановки оставалось около пятидесяти метров. Я оглядел ряд припаркованных машин, на-деясь увидеть Вадика. Его белой «шестерки» не было. Меня резво со спины обогнала жел-тая маршрутка, «газель». «Моя!» — понял я, увидев номер, и… побежал! Побежал за марш-руткой! На бегу мне вдруг стало нестерпимо весело, представилось, будто Лиля бежит следом и хочет меня поймать! И спасение мое лишь в этой редкой полуночной «газели»! Я побежал изо всех сил! Я не стеснялся, ведь редкие прохожие видели во мне лишь парня, старающегося успеть на маршрутку! Но я бежал не за микроавтобусом, я бежал от Лили. Не именно от нее, а от того мешавшего внутри меня барьера, который я надломил впервые в тот вечер. Барьер дал трещину, сломать его окончательно и оставить в прошлом, было уже лишь делом времени. Я бежал от прошлого в будущее!

0

Автор публикации

не в сети 11 месяцев

Dima.Sandmann

10
Россия. Город: Москва
Комментарии: 0Публикации: 94Регистрация: 06-11-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: