«Манипулятор», глава 014 (2ая половина)

0
126

— Ладно! Давай, как появятся дихлофосы, звони, хорошо!? – подытожил я.

— Хорошо, позвоню, конечно, — сказал тот.

Мы распрощались. Я отложил телефон на сиденье.

— Ну вот, вопрос решился сам собой, — сказал я с досадой. – Нет дихлофосов, блин! Вот это облом! В самый разгар сезона!

— Можно в «Арбалете» купить, — произнес спокойно отец. – Там же есть.

— Нет, у Ильи покупать нельзя! – отрезал я. – Мы работаем с ним в бартер и нор-мально. Он привык к этому. А то сейчас раз купим, и все, привет, начнет руки выкручи-вать, предлагать товары уже в покупку. Не, покупать там не будем!

— Ну, тогда все, — сказал отец, заботливо протерев руль тряпкой.

— Тогда все, — кисло согласился я.

Июль закончился. Август начался с закрытия отдела в магазине и вывоза остатков товара на склад. Отступать, не наступать. Впервые за три года мы сделали шаг назад. Не-приятно. Впереди маячил и второй. Отец недовольно ворчал.

— Вот видишь, к чему приводят твои «давай-давай»!? – поучал он меня в понедель-ник. – Вот результат непродуманного открытия розничной точки, вывозим товар обратно!

— Да, а почему это мои непродуманные решения? – уже не удивился я заранее известному сценарию диалога. – Мы же вместе работаем, вместе и решения принимаем. Ты же не был против открытия этого отдела.

— Я был против, но я же знаю твой характер! – продолжал отец выгораживать себя. – Тебе же если в голову что-то придет, то все, тебя отговорить невозможно.

— Да почему это невозможно? – возразил я, понимая бесполезность разговора и ведя его из другого интереса. – Ты и не пытался меня отговорить, согласился сразу.

— Я потому и не пытался, что тебя отговаривать бесполезно, — разводил демагогию отец. – Ты же упертый, как баран!

— Не, баран это ты у нас! – улыбнулся я, довольный сказанным.

Отец опешил, остановился с коробкой в руках, лупая на меня глазами.

— Ну, ты же по гороскопу овен, так? – продолжил я с улыбкой. – А овен, это баран.

Отец смотрел на меня внимательно. Я на него, не отводя взгляда. Через мгновение, отец со злостью в глазах, продолжил работу, не сказав ни слова. «Проглотил? А ты как хотел, срать на меня просто так? Нет уж, папаня, нет желания слушать весь твой бред», — подумал я и, злорадствуя, потащил очередную коробку из кузова машины в склад. До кон-ца выгрузки мы пребывали в полнейшем негативном молчании. Все люди разные – одни сразу дают отпор любому, кто посягнет на их личность; другие терпят все подряд и всю жизнь, теряя в себе человека; третьи отступают, пока не упрутся в предел своего терпения. Первым я всегда завидовал, будучи по воспитанию довольно мягким. Вторые вызывали во мне физическое отторжение. Я отступал, не отвечая на нападки отца до тех пор, пока не уяснил очевидное – прикрываясь «отцовством», мой родитель распространял свое поло-жение главы семьи на наш с ним бизнес, подавляя мое равенство, принимая мою актив-ность, как должное и скрупулезно подмечая каждый мой промах. И в этот момент насту-пил предел. Я более не желал мириться с таким положением дел.

На следующий день, во вторник 3 августа я свел итоги месячной торговли отдела в магазине и выявил чистую недостачу в десять тысяч рублей. Продавщицы воровали.

 

— Вов, ты заебал уже! – гаркнул я на друга, предварительно оглядевшись, нет ли отца рядом. – Ты эту дверь скоро нахуй отломаешь!

Мы стояли на внешней стоянке «Пеликана», заехали, как обычно за остатками. Я позвонил Вовке, тот сразу выскочил из скучного кабинета и прибежал к нашей машине. Отец куда-то отошел, Вовка, начав возбужденно рассказывать очередную историю из своих рабочих будней, по привычке принялся мотать дверью.

— Блять, Рамзес, прости! – заржал он и отпустил дверь. – Не знаю почему, прихожу к вам и всегда эту дверь кручу! Чо, как бизнес у вас!? Все жиреете!?

— Вов, да какой жир!? – отмахнулся я, ступив из распахнутой кабины на гравий. – Я тебе говорил, что точку одну собрались закрывать?

— Не, не говорил! – мотнул Вовка головой, едва снова не схватившись за дверь.

— Закрыли с первого августа, месяц поработала – минус десять тысяч, — сунул я руки в карманы и захрустел мерными шагами  по гравию. – Такой вот жир, Вован!

— Ниче се! – вытаращился тот. – Деньги что ли пиздили продавцы!?

Я кивнул.

— Пидорасы, блять!!! – взорвался Вовка. – У нас такие же работают! Глаз да глаз нужен! Пи́здят вся подряд! И чо теперь, у вас сколько, три точки осталось!?

— Ну да, три, — кивнул я, завидев отца, идущего с продуктами в руках к нам. – Да нормально! Точка же прибыли не давала, только убытки, так что стало, даже лучше.

— Сок принес, булочки и тебе шоколадку, — сказал подошедший отец и положил продукты на сиденье. – Я не знал, какой сок ты любишь, купил мультифрукт.

— Спасибо, па, — буркнул я.

У Вовки затарахтел сотовый на поясе.

— Да! – гаркнул он в трубку и понуро добавил. – Иду.

— Куда ты? – поинтересовался я.

— Да, вызывают, блять, на работу! Заебали! Ой! – Вовка осекся, вспомнив, что мой отец уже рядом, покрылся вмиг от корней волос пунцовым цветом и только и смог выда-вить. – Пойду я, надо сходить, вызывают, сейчас приду, вы не уезжаете еще?

— Не, не уезжаем, — сказал я, с трудом сдерживая улыбку и косясь на жующего бул-ку и улыбающегося отца. – Я с тобой пойду.

Миновав ворота и узкий проезд в одну машину за ними, мы вышли на главную ас-фальтовую площадку базы и потопали через нее до конца влево, в офис.

— Я тут тебя подожду, — сказал я, оставшись снаружи под навесом у входа.

— Я быстро! – гаркнул Вовка и, косолапо шаркая сандалиями, нырнул в здание.

Жарища. Надо же, сколько лет ходил в офис, только сейчас понял, как хорошо, что прям на улице под навесом стояли три кресла. Из тех, что раньше были по актовым залам и кинотеатрам – старые советские строенные кресла с откидывающимися сиденьями, оби-тые дешевым темно-красным дерматином. Я плюхнулся на одно из них, обвел взглядом базу, люди нехотя перемещались по территории под палящим солнцем. Минут десять я созерцательно сидел на скрипящем кресле, стараясь не двигаться, чтоб не потеть. Со сто-роны въезда из-за угла появилась большая синяя «пежо». «О, эта женщина приехала!» — оживился я. Машина плавно подкатила к старому офису напротив складов, дверь откры-лась. «Джина Лоллобриджида», как я ее прозвал про себя, вышла из машины. Обтягиваю-щее пышные формы темное синее платье сильно выше колен, шпилька, черная копна ме-лированых коричневыми «перьями» волос…

— Все, Рамзес, пошли! – рявкнул за спиной Вовка.

Я глянул на друга, тот в три шага оказался около меня.

— Чего расселся!? – рявкнул снова он, вцепился в свободное крайнее кресло и за-тряс его, вся тройка кресел задергалась вместе со мной. – Вставай, давай, буржуй!!

Я встал, глянул в сторону «пежо», женщины не было, зашла внутрь здания. Мы ле-ниво побрели обратно к «газели». Прошли мимо «пежо», свернули за угол, вошли в узкий проезд между зданиями. До «газели» оставалось два шага, когда Вовкин телефон снова затарахтел.

— Да! – гаркнул тот в трубку.

— Чего там? – спросил я, понимая, что Вовку вызывают обратно.

— Блять, да опять это ебаное вино, как оно меня заебало, — тихо выругался Вовка, ко-сясь на стоящего в нескольких метрах моего отца.

— Обратно вызывают?

— Ды да! – Вовка провел рукой по лицу, взъерошил волосы и тряхнул головой.

— Ну, давай, я тебя провожу, и мы поедем домой уже, — предложил я и повернулся к отцу. – Сейчас, па, я Вовку провожу и вернусь, хорошо!?

— Вы так будете до утра ходить туда-сюда! – возмутился отец.

— Не будем! – отмахнулся я. – Ты остатки взял!?

Отец кивнул.

— Все, сейчас приду! – бросил я ему и в три шага догнал понуро бредущего Вовку, догнал и положил руку на плечи. – Вован, не грусти, на выходные сходим в «Небо» наква-симся там до зеленых соплей!

— Не получится, Рамзес! У меня отпуск начинается со следующей недели.

— О, ты мне не говорил! Круто! Отдохнешь! – удивился и порадовался я.

— К родителям поеду на неделю, присмотришь за квартирой? Я тебе ключ оставлю?

— О! Еще как присмотрю! Целую неделю у меня будет свободная хата! – принялся я дергать Вовку за плечи от радости. – А девчонок водить можно!?

— Бля, Рамзес, води кого хочешь! Только чтоб я приехал через неделю и узнал свою квартиру, чтоб стены и потолок не были в сперме!

Оба заржали.

— Не ссы, Вован! Присмотрю я за твоей квартирой! – выпалил я, радостно хлопнул в ладоши и потер энергично руки. – Нормально все будет!

— Смотри, блять, у меня! – Вовка наигранно погрозил пальцем. – Знаю я тебя! Поло-вину баб из «Неба» сюда сразу притащишь!

— Не, все будет аккуратно! Только качественные женщины! Ты ж меня знаешь!

Мы снова прошли всю асфальтовую площадку вот так, крича и пихаясь, обсуждая Вовкин отъезд и мои перспективы в пустующей квартире. Распрощались. Вовка сказал, что ключ отдаст в пятницу, перед самым отъездом, шмякнул мою ладонь с размаху своей жесткой рукой, пожал ее и побрел в офис. Я развернулся и пошел обратно, пялясь на си-ний «Пежо» и сожалея, что хозяйки машины нет рядом.

 

В пятницу 6 августа я получил ключ.

Впереди маячили два выходных дня, я мысленно облизывался от открывшейся перспективы. Но, как не удивительно, случилось все совсем наоборот. Оба выходных ве-чера, проторчав в клубе, я даже не помышлял о том, чтобы воспользоваться пустующей квартирой друга и прихватить с собой какую-нибудь девушку. Всегда так в жизни бывает, что-то страстно желаешь, как только получаешь, сразу накал желания спадает. Я даже не появился в Вовкиной квартире в эти дни. Первый раз я там оказался в понедельник, после очередного напряженного трудового дня и легкой ссоры с отцом. Я чувствовал, что запу-щенная внутри меня программа по поиску недостатков в работе отца, раскручивала свой маховик все сильнее, повышая напряжение наших отношений. Вечером я взял ключ, сел в маршрутку и поехал в квартиру друга. Настроение было гадкое. Я переступил порог квар-тиры и сразу понял, чего мне жутко не хватало – личного пространства, возможности по-быть одному. Мне нужен был уголок, где я мог бы остаться наедине со своими мыслями. Я разулся, медленно обошел квартирку. Снаружи доносились звуки улицы. Внутри царила тишина. Мне понравилось. Никого. Я один. Полная свобода действий. Я вышел на балкон, облокотился на перила, закурил. Даже сигарета казалась какой-то особенной, будто напол-няла мои легкие не никотином, а волшебным газом с седьмого неба. Внизу во дворе, сидя за кривым столиком, бабки ругались с дедом. Пьяный дед материл одну из них, остальные заступались. Мне даже это нравилось, я ухмыльнулся, докурил и нырнул в прохладу ком-наты. Жара за день так утомила, что я машинально разделся и пошел в душ. Минут десять я с удовольствием там фыркал и чувствовал, как прохладные струи воды скользят по мне, охлаждая тело. Выйдя, я натянул лишь трусы и смачно плюхнулся на Вовкину двухспал-ку. Удобная. Я растянулся звездой во все углы и замер, уставившись в облупленный пото-лок. Тут же стало тоскливо. Я осознал, что хочу свою собственную квартиру. «Двадцать семь лет, я живу с родителями, своей квартирой и не пахнет», — подумал я и тут же отчет-ливо понял, что жизнь с родителями меня ужасно тяготит, постоянные ссоры, напряжен-ная атмосфера, которой мне становилось все труднее дышать. Я задыхался в родительской квартире. «Сколько я так еще протяну, год, два, три?» — тоскливые мысли склизко вполза-ли в душу. Я решил себя отвлечь, включил телевизор. Полегчало. С полчаса я щелкал по каналам, пока воздух с улицы не нагрел комнату, высушил мою кожу, и я задремал. Прос-нулся через час, за окном угасал день. Я прошел на кухню, сделал себе чаю и два увесис-тых бутерброда с колбасой. Поужинал и поехал домой. Странный вечер, скажете? Мне понравился! Как глоток свежего воздуха. Всю неделю я провел в таких поездках. После работы садился в маршрутку, ехал в пустую квартиру друга, принимал душ, курил на балконе, лежал на кровати в одних трусах, пялился в потолок, переключал каналы телеви-зора и думал, думал, думал. Мысли бродили в лабиринтах мозга, ища выход и ответы на сложившиеся обстоятельства.

«Странная ситуация, все тяжелее и тяжелее. Мать становится просто невыносимой. Я понимаю, она откровенно мстит отцу за совместную жизнь. Странно, я всегда считал нашу семью образцовой – у меня самая лучшая мама, самый лучший папа, как мне повез-ло с родителями. Я так думал, до… Даже не знаю до каких пор. До сегодняшнего момента? Пожалуй, года два назад я стал задавать себе неудобные вопросы и вот, ответы на них. Мать ненавидит отца, причем столь сильно, что желает ему смерти. Эти ее эмоциональ-ные выкрики о том, чтоб он скорее сдох, и что она не даст ему жизни до конца дней, прос-то вгоняют в ступор. Перепадает и мне. Мать считает, что я отцовский прихлебатель, дер-жусь за «папеньку» только из-за денег и неумения самому что-то решать в жизни. В ее глазах я вижусь полным говном. Странно. Отец-то ведь тоже так считает. Голова человека удивительно устроена. Его оскорбляют, мешают с грязью, и из всех оскорблений человек выбирает ту часть, что относится попутно и к другому. Выбирает ее и поддерживает. Так, наверное, человек пытается сохранить свое самоощущение в норме. Вот и отец со спаси-тельным удовольствием поддерживает оскорбления матери в мой адрес, что я совершенно бесхребетная амеба, что не пытаюсь заработать денег с ним вместе на равных условиях, а повис на нем от бессилия, тупости и не умения реализоваться самостоятельно. Заколдо-ванный круг. Мать считает меня неудачником. Отец ощущает себя моим благодетелем, а сына трусливым лентяем. Неужели я действительно кажусь таким со стороны? Жуть, если так и странно. И где выход? Купить квартиру я не могу, нет денег. Даже если мы продол-жим трудиться в том же темпе, не раньше чем через пять лет я наскребу на однокомнат-ную квартиру. Если только не случится маленькое чудо. Уйти на съемную квартиру сей-час? А толку? Пустая трата денег. Да и отец не одобрит такое, скажет, что я трачу общие деньги. Я работаю каждый день, и у меня нет своих денег. Парадокс. Отец и так постоян-но с недовольным видом выделяет мне даже те крохи, что я просаживаю в клубе. И ведь это действительно крохи. Мы с Вовкой умудряемся напиваться за смешные суммы. Наши отношения с отцом заметно портятся и, что самое неприятное, кажется, необратимо. Отец, обладая природной упертостью, даже в ситуациях, где он неправ, отступать точно не на-мерен. А моя изначальная мягкотелость стремительно испаряется, я становлюсь жестче».

Я открыл глаза. Потолок. Мысли продолжали кружиться в голове, но уже устав, до-кучали мне откуда-то из глубины и неявно. Полусонное состояние. Внутренний протест, ворочавшийся в груди последние дни, чуть ослаб. Я втянул воздух полной грудью и шум-но выдохнул. Пятница, поздний вечер, пора было собираться домой. Я выпил чаю и, уже обуваясь в коридоре на затоптанной циновке, снова отчетливо услышал свой внутренний голос: «Квартиру куплю ровно в тридцать лет и чудо случится!»

— Рамзес!!! – раздался Вовкин вопль утром в воскресенье в мобильнике. – Отдавай мой ключ! Всех там баб, надеюсь, выгнать успел из квартиры!? Хы-хы-хы!

— Привет, балда, — спросонья буркнул я. – Всех, не переживай. Ты уже вернулся?

— Да, бля, вернулся! Стою тут на вокзале, среди каких-то бомжей и алкашей! – орал в трубку Вовка. – Че, бля, в «Небо» идем сегодня!? А то я, бля, соскучился что-то по это-му блядскому заведению! Хы-хы-хы!

— Сейчас привезу, — буркнул снова я, почти проснувшись от ора в трубке.

Я попил чаю и поехал на встречу. Вовка уже ждал меня на лавке во дворе своего дома, загоревший, веселый и с большой сумкой. Остаток дня мы весело провели у него в квартире, пили чай, курили, чесали языками обо всем подряд и вечером поехали в «Чистое небо». Жизнь вернулась в привычное русло.

 

В середине августа подумалось о приближающейся осени и стало немного грустно. Дни текли однообразно. Я старался давить в себе раздражение, появившееся по отноше-нию к отцу, максимально отвлекаясь на работу и тусовки с Вовкой. Тема с дихлофосами заглохла окончательно. «Арбалет» не давал их в бартер, в «Саше» дихлофосы так больше и не появились. Я названивал менеджеру Сергею, тот извиняющимся тоном мямлил, что ничем помочь не может, товара нет, весь продан. Я некоторое время нервничал из-за упу-щенной возможности заработать, но к концу августа успокоился и твердо решил следую-щим летом заняться дихлофосами основательно.

23 августа я позвонил в «Арбалет» по поводу очередного заказа. Трубку взял Илья. Его голос показался мне чрезмерно вежливым и даже заискивающим. Я удивился своим ощущениям, но не придал значения. Илья торопливо озвучил заказ и поинтересовался, когда привезем товар. Я сказал, что часа через два-три будем у него. Менеджер обрадовал-ся и положил трубку.

В два часа дня мы были в «Арбалете». Я поднялся в офис. Типичная картина – Илья сидел на стуле рядом с флегматичным напарником, занятым игрой на компьютере. Увидев меня, Илья засуетился. Вскочил со стула, пожал энергично руку, быстро оформил накладные и протянул обратно мне. Не заметить чрезмерной прыткости менеджера было сложно. Я распрощался и пошел обратно, выйдя в коридор. Там меня и догнал Илья, пуг-ливо озираясь, сказал: «Ром, у меня тут сложилась ситуация, можешь помочь?»

— А что случилось? – остановился я в конце коридора у самой лестницы.

— Я тебе расскажу, только не здесь, — еще сильнее забегал глазками Илья. – Давай, ты разгрузишься, позвонишь мне, я выйду вниз к курилке и там поговорим, хорошо?

Я согласился и пошел на склад. Илья торопливым шагом затопал по гулкому кори-дору обратно. Через сорок минут мы стояли вдвоем на улице. Илья продолжал озираться бегающими глазками.

— Ну, чего там у тебя? – подбодрил его я.

— Слушай, Ром, у нас тут немного не получилось с напарником с магазином, — заче-сал в затылке менеджер. – В общем, не вышло у нас с магазином, решили мы его закрыть.

— О, жаль…

— Вот. Но мы там товар же не покупали, а брали здесь в фирме с отсрочкой платежа до конца лета и сейчас, вот, срок оплаты подойдет, и я, вот, хотел тебя спросить, у вас с батей вроде есть своя розница, — плел паутину мыслей Илья. – Могли бы вы товар, что ос-тался у нас после магазина, выкупить по оптовой цене за наличку?

— Я понял тебя, Илюх, — кивнул я. – Тебе нужно до какого, до конца августа рассчи-таться с «Арбалетом» за товар, да? А какая там сумма?

— Да, до конца августа, но желательно на этой неделе до пятницы! – Оживился тот. – Там около пятидесяти тысяч, пятьдесят пять максимум, но скорее всего меньше!

— Хорошо, я тебя понял, — кивнул снова я, добавил, решив выкроить на обдумыва-ние время. – Давай так, я отцу скажу, сам понимаешь, без его разрешения никак.

— Да, да, понимаю, понимаю! – торопливо забубнил менеджер.

— Вот, ему скажу, если «да», то мы выкупим у тебя товар, идет?

— Вообще отлично! Буду ждать, только не тяни с ответом, когда мне позвонишь!?

— Давай, либо сегодня вечером, либо край, завтра в первой половине дня! Идет!?

— Лучше бы, конечно, сегодня вечером позвонил мне на домашний, — замялся Илья.

— Хорошо, пиши домашний телефон, — понял я без лишних слов.

Тот торопливо написал на обратной стороне визитки шесть цифр, дал ее мне.

— Все, до вечера, позвоню сегодня, — протянул я Илье руку, и тот затряс ее с чрез-мерной признательностью.

Отец согласился, что выручить Илью было бы хорошо и правильно. В пятницу той же недели в первой половине дня мы подъехали к закрытому магазину. Менеджер нетер-пеливо уже ждал нас на месте с напарником. Вчетвером за полчаса мы погрузили остатки товара в «газель». Илья, получив на руки сорок шесть тысяч рублей, просиял от счастья, рассыпался в благодарностях, долго тряс нам с отцом руки и едва не прослезился. Его по-ведение вызвало у меня улыбку, а на душе сделалось приятно, все-таки выручили знако-мого человека. Возможно, и он нас выручит когда-нибудь? «Кто знает», — подумал я.

 

Лето пролетело, словно его и не было. Я не успел оглянуться, сентябрь. Первая не-деля осени традиционно прошла под знаком Дня города. Мы с Вовкой зависли 4 сентября в «Чистом небе» и напились. Заведение буквально лопалось изнутри от количества людей. По домам под грохот «Раммштайна» нас развез Эдик. И остальные выходные сентября мы с Вовкой проторчали в клубе. И выходные октября. И ноября. И всю зиму. И весну.

В середине октября в центре у кинотеатра я случайно встретил Аню, ту самую, с которой случился мой самый лучший долгий поцелую в жизни. Увидев меня, девушка за-горелась глазами и даже будто едва уловимо подалась вперед. Но случайная встреча меня не обрадовала, я даже на мгновение обозлился, вспомнив все ее выкрутасы и пустое же-манство. «Поползла», — промелькнуло в моей голове, когда я заметил, что девушка все-таки не удержалась в своих самых привлекательных формах, располнела и подурнела.

— Привет, — буркнул я, проходя мимо нее.

— Привет, — пискнула Аня чуть растерянно фальцетом.

Я прошел мимо, не задерживаясь и не оборачиваясь. Больше Аню я не встречал.

Вовка допоздна дежурил в «Пеликане», и вечером того же дня я оказался один в «Чистом небе». Меня настиг осенний сплин, и не хотелось ничего. Я немного выпил, ал-коголь не разогнал хандру, а лишь усилил. Я механически бродил по клубу, по очереди подпирая обе барные стойки. После часа ночи охрана привычно положила прибор на свои обязанности, и в заведение с улицы потянулся всякий сброд. Захотелось выпить. Я подо-шел к малой стойке. Сухощавый высокий бармен вынужденно общался с какой-то посети-тельницей, почти висевшей на другом конце стойки. Миниатюрная брюнетка покачива-лась, ее голова свисала к стойке, и всклокоченная копна вьющихся волос закрывала лицо посетительницы. Перед ней в развернутой упаковке лежала плитка шоколада. Несколько долек его уже отсутствовало, остальные были сломаны по линиям раздела. Посетитель-ница, будто почувствовав мое появление, вскинула голову и уставилась на меня мутными пьяными глазами. «Ого!», — подумал я, увидев перед собой сильно изможденное лицо жен-щины неопределенного возраста. Ей можно было дать и тридцать пять и на десять лет больше. Лицо ее носило отпечаток сильного и регулярно употребления алкоголя. Я, внут-ренне вздрогнув от изучавшего меня водянистого бессмысленного взгляда, бегло оглядел женщину. Ее голубой джинсовый костюм выглядел неряшливым и таким же засаленным, как и копна, местами слипшихся, волос. Самое плохое, что может случиться с женщиной – алкоголизм, передо мной стояла алкоголичка.

— Хошь шоколадку? – с трудом произнесла она, покачиваясь на тощих ногах.

— Нет, спасибо, — мотнул головой, поморщился и отвел взгляд в темноту танцпола.

Женщина пару секунд разглядывала меня, покачиваясь, выдала: «А чо так?»

— Не хочу и все, — встретил я ее мутный взгляд, глянул на бармена, тот стоял, засу-нув руки в карманы и с видом полного понимания обыденности ситуации.

— Хм… — хмыкнула женщина, повела взглядом на бармена, пояснила. – Не хочет… Бери шоколадку…

— Мне нельзя, я на работе, — отделался дежурной фразой тот.

Тетка повела взглядом в мою сторону, снова повернула голову к бармену, хмыкну-ла, неухоженной рукой с грязными обломанными ногтями заторможено зашуршала по фольге, наткнулась пальцами на квадратик шоколадки, произнесла: «Ну а я съем», и потя-нула его в рот.

Мне стало неприятно от вида женщины. Сильно пьющие мужчины мною воспри-нимались со спокойной жалостью, будто констатация факта – бывает, мужчина сломался, оказался слабее вызовов жизни. Алкоголичек я не переносил на дух. В женском пьянстве есть что-то глубинное в своей отвратительности. Я не хотел развивать ожившие в голове мысли, поморщился, оттолкнулся от барной стойки и ушел на танцпол.

Минут через пять я вернулся, женщины и след простыл. Бармен стоял все в той же позе с руками в кармане и с саркастической ухмылкой.

— Просто пиздец какой-то! – выразил я общую с ним мысль и покачал головой.

Я постоял у стойки еще минут десять, пока окончательно не впал в скуку. Решив не звонить Эдику, я вышел на улицу и неспешно потопал к гостинице. Алкоголь выветрился совсем. Я привычно о чем-то задумался, машинально проделал путь до машины Эдика, распахнул заднюю дверь и ввалился в салон.

— Здарова! – выпалил я, заметив, что на переднем пассажирском сидении находится очередная дама. Эдик поздоровался, протянул руку, я ее пожал и перевел взгляд вправо и онемел – на сидении сидела та самая алкоголичка из клуба. Естественно, она меня не пом-нила, я сделал вид, что мы не знакомы и перевел удивленный взгляд на Эдика. Глаза того масляно блестели.

— А мы вот… сидим… общаемся… — расплылся в улыбке Эдик.

Тетка глупо захихикала.

— Кататься поедете? – сказал я.

Тетка замотала головой.

— Да, поедем, прокатимся… Тебя отвезем и покатаемся… А хочешь, с нами поката-ешься! – вспыхнули глаза Эдика, будто озвучив ошеломительную идею. – А потом я тебя отвезу.

— Да не… — мотнул я головой. – Вы меня щас отвезите, а потом хоть укатайтесь.

— Ну, — Эдик пожал плечами, даже будто огорчился. – Не хочешь, как хочешь… Мое дело предложить…

Глаза парня вновь заблестели лукаво.

— Поехали, давай, — кивнул я и ухмыльнулся.

Через двадцать минут я был дома. Эпизод с Эдиком дал пищу моему мозгу на весь следующий день. Я не мог понять такого поведения. Даже если отбросить все сантименты и забыть, что у Эдика есть девушка, выходила все равно дрянь – неразборчивость Эдика для меня была схожа с обшариванием бомжом мусорных бачков в поисках еды. Картинка ясно нарисовалась в моей голове, плечи инстинктивно дернулись, к горлу подступила тошнота. Тут же я представил, как Эдик и эта опустившаяся женщина занимаются сексом – рвотный позыв не заставил себя ждать, мне стало физически плохо.

При следующей встрече я поинтересовался у Эдика «результатами» ночного ката-ния. Да он бы и сам все рассказал.

— Дааа! – расплылся тот в довольной улыбке. – Я тебя отвез, а потом мы обратно поехали по Окружной, а там фонарей нет… Я остановился на обочине у лесочка… ну и…

— Ясно, — кивнул я, растянув лицо в резиновой формальной улыбке.

«Странно, — подумал я, — люди с таким удовольствием находят грязь и барахтаются в ней. Зачем? Да еще и гордятся этим».

0

Автор публикации

не в сети 10 месяцев

Dima.Sandmann

10
Россия. Город: Москва
Комментарии: 0Публикации: 94Регистрация: 06-11-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: