«Манипулятор», глава 013 (2ая половина)

0
154

Через полчаса освободилось место у рампы. Отец подогнал к ней задом «газель», я нырнул в кузов под тент. Жарища!!! Под тентом была настоящая баня! Дыша раскален-ным воздухом, я начал выставлять коробки, потея сильнее прежнего. Десять минут рабо-ты, и на рампе выросла очередная куча уже из наших коробок. Я вылез наружу весь мок-рый. Сел на «стол» и следующие десять минут просто отдыхал. Очередь двигалась мед-ленно. Мы числились уже третьими. Сверху, устало щелкая по голым пяткам шлепанца-ми, спустились Галя и Катя и устроили перекур, плюхнувшись вдвоем на лавку. Курили молча. Я сидел на поддонах, удобно устроившись на гладком картоне, и не спеша тянул остатки уже теплого лимонада.

— Вот этот товар, давай, поднимай сейчас! – встав с лавки, сказала Галя грузчику.

Кладовщицы ушли наверх. Грузчик обреченно потащился за ними, прихватив с со-бой две коробки с товаром. Пятнадцать минут и еще один поставщик уехал. Грузчик, не останавливаясь, принялся за следующую кучу товара. Подошел отец.

— Ты где был? – поинтересовался я.

— В торговый зал на витрину ходил, — сказал он.

— Пойду тоже схожу, — сказал я, спрыгнул с поддонов, вынырнул из-под тени крыши склада, пробежал двадцать метров раскаленного асфальта, потянул тяжелую дверь и ока-зался в спасительной прохладе торгового зала.

Я давно уяснил, что самую достоверную и нужную информацию о состоянии рын-ка можно получить не в теоретических анализах безликих цифр статистики, а в практичес-кой работе – ошиваясь на складах и витринах торговых организаций, наблюдательно под-мечая все изменения и, тем самым, держа руку на пульсе событий. И я использовал такую возможность всякий раз, выкраивая буквально минуты в интенсивной работе, чтобы соб-рать свежую информацию.

В очередной раз я внимательно прошелся вдоль витрин. Мною владела все та же единственная мысль – надо найти одного или двух хороших производителей. Но как их найти, если все известные раскрученные производители уже работали с другими более крупными организациями? Новых интересных товаров на рынке не появлялось. Я анали-зировал витрины и склады, впитывал окружающую информацию – все зря, решение не приходило. И в этот раз я, просмотрев витрины «Пересвета», вышел разочарованно на уличное пекло и поплелся обратно к складу. Очередь сократилась на одного. Грузчик все так же нехотя таскал коробки. Я прошел мимо отца, сидящего на лавке с очередной сига-ретой, и от скуки пошел на второй этаж к кладовщицам. В складе царила та же атмосфера ленивого зноя. Покупателей не было, поставщиков осталось двое, новые не подъезжали. Катя обедала в подсобке, Галя принимала товар.

— Че, Ром, скучно там? К нам пришел? – раздался со спины голос Кати.

Я обернулся:

— Да, Кать, там жарища жуткая, духота. У вас попрохладнее вроде.

— Это только кажется, — вышла из подсобки и махнула рукой та, крупная тетка мое-го роста и раза в два меня шире, и зашаркала к столу с бумагами. – Это что ли твоя нак-ладная? Принять товар?

— Кать, да грузчик все равно один, а старший больше не дает, все заняты на других складах, — отмахнулся я обреченно. – Так что поднимать товар все равно некому.

— Ну! – выдохнула кладовщица, смахнув рукой пот со лба и верхней губы. – Тогда ничем помочь не могу! Стой, жди!

— Буду ждать, куда деваться, — философски согласился я.

Иногда поставщики сами заносили свой товар в склад, когда товара было мало или из-за спешки. Мы же привезли много, к тому же я и так натаскался за день достаточно, чтоб еще и работу грузчиков выполнять. Устал. Нет уж. Спасибо. И я продолжил слонять-ся по складу, меряя его шагами и пялясь на стеллажи и поддоны, заваленные товаром. И тут все было по-прежнему, ничего нового. Грузчик носил товар, туда-сюда, вверх-вниз. Галя проверяла принесенные коробки и отмечала в накладной, каждый раз утираясь от по-та. Мимо меня снова прошла Катя, шаркая шлепанцами по затертому до дыр линолеуму.

— Скучаешь? – сказала она.

— Кать, чего бы вам такого еще привезти, а? – выдал вдруг я вопрос.

— В смысле, чего бы привезти!? – уставилась на меня удивленно та, остановившись.

— Ну, товар какой вам привезти, чтоб и стоил подороже и продавался хорошо!? – уточнил я и обвел руками склад. – Что вот из всего этого хорошо продается? Не тяжелое чтоб и денежное. Вот сейчас что хорошо продается?

— Ну, не знаю, — пожала плечами Катя, сделала пару шагов, замерла, задумалась.

— Дихлофосы привези, Рома! – выкрикнула из-за стеллажей Галя.

— Дихлофосы!??? – удивился я. – А почему дихлофосы?

— Кстати, да! – развернулась Катя. – Вези дихлофосы! Влёт сейчас уходят! Вон вче-ра поставщик привез десять коробок арбалетовского дихлофоса, за день все забрали!

— Ничего себе! – приподнял брови я. «В коробке сорок восемь штук по двадцать рублей примерно, это коробка около тысячи стоит, на десять тысяч рублей за день прода-лось, ого!», — быстро обсчитали информацию мои мозги. Сумма вышла приличная. В сред-нем в неделю с «Пересвета» мы получали под двадцать тысяч рублей. А это десять за день! Я озадаченно произнес: «Это чего спрос такой большой на дихлофосы сейчас!?»

— Так сезон же, Ром! – донесся голос Гали.

— Сезон же, — сказала Катя, подойдя вплотную.

— А почему сезон? Когда он у дихлофосов? – продолжил я задавать вопросы.

— Так жара же, мухи кругом, — Катя замотала в воздухе руками, изображая борьбу с мухами. – Все лето сезон, да, Галь!? С мая и до сентября.

— Да, все лето! – крикнула из глубины склада Галя. – С апреля даже.

— И весь сезон такие продажи!? – все удивлялся я.

— Да не, — отмахнулась Катя. – Весной так себе продажи по чуть-чуть, а потом боль-ше и больше и вот сейчас очень хорошие продажи.

Я задумался.

— Так что, вези, — кивнула Катя.

— Так, все, закончила я с этим! – сказала, выйдя из-за стеллажей Галя, смахнула пот со лба и бросила накладную на стол. – Сейчас тебя будем принимать, перекурим только! Хорошо, Ром?

— Галь, да я не против, отдохните, конечно, — развел руками я.

— Или Катю, вот, попроси, — предложила та.

— Ой, да приму я! – оживилась Катя, протянула руку. – Где твоя накладная?

— Там! – махнул я в направлении стола у входа.

— Тут она, Кать, на! – протянула Галя бумагу напарнице. – Все, пошла я курить.

— И грузчику скажи, пусть начинает носить его товар! – выкрикнула вдогонку Катя.

— Хорошо! – раздалось гулко с нижнего пролета лестницы.

— Слушай, Кать, так сколько дихлофосов везти и каких!? – загорелся я мыслью.

— Арбалетовские лучше всего продаются, их вези! – сказала та. – А вообще, любые вези, все уйдут, их сейчас прям метут покупатели!

— И сколько же везти их? – уточнил я.

— Ну, коробок по двадцать пару видов можешь смело везти, а можешь и больше, по тридцать, — уверенно махнула рукой Катя. – Все равно продастся.

Снизу со стороны лестницы послышались мерные шаги, показался грузчик, он нес первые наши коробки. Катя пошла принимать товар. Я же будто выпал из происходящего – все мои мысли заняла идея поставки дихлофосов в «Пересвет». Дело выглядело сроч-ным. Я спустился на рампу, оставил сдачу товара на отца, а сам вновь оказался в торговом зале. На стеклянной полке одной из витрин сиротливо стояло всего два баллончика. Дру-гих не было. Сердце учащенно забилось, учуяв жирную и пустующую товарную нишу. Я записал цены и выскочил на улицу, вернулся в склад. Товар сдали за полчаса. Распроща-лись с кладовщицами и в половине пятого выехали из «Пересвета».

— Домой, наверное, поехали, да? – посоветовался отец, глядя на часы. – Выручку еще рано снимать в рознице. Поедем домой, обмоемся, примем душ, а то я весь липкий. Поужинаем и тогда уже прогуляемся за выручкой, я так думаю. Да?

— Да, нормально! – кивнул я, снимая майку в кабине уже на ходу и оставшись лишь в шортах. – Как раз немного отдохнем.

Я прибывал в легкой эйфории, голову заполнил рой мыслей.

— Слышал, что мне Катя с Галей сказали!? – не выдержал я, едва «газель» останови-лась на первом же светофоре.

— Нет, а что они сказали? – уставился на меня отец.

Я пересказал весь диалог.

— О! Это интересно, — протянул задумчиво отец.

«Газель» тронулась.

— Вопрос, где взять столько дихлофосов!? – возбужденно замахал руками я. – Даже двадцать коробок это двадцать тысяч рублей! Бартер на такую сумму? Хм, раз сможем взять, а потом не дадут, залезем ведь в долг! Завтра позвоню с утра в «Арбалет» и в «Са-шу», больше дихлофосы никто не возит! Только у них можно взять!

— Позвони! – согласился отец оживленно и тут же закурил.

Оставшуюся часть пути до дома мы активно муссировали новую тему. Пока поста-вили машину на стоянку, пока дошли домой – под прохладные струи душа я попал в поло-вине шестого. Душ сбил с тела дневную жару и, остудив голову, вернул ясность мысли.

Когда подошло время снимать в рознице выручку, мы разделились – отец пошел прогулочным шагом в сторону рынка и отдела в магазине, я же через час направился в противоположную сторону и через десять минут был в торговом центре. Покупателей уже не было, продавщица в отделе сидела на стуле и скучала. Я снял выручку в одну тысячу девятьсот рублей и пошел обратно. «Да уж, третий месяц отдел работает, а все болтается на уровне рентабельности», — грустно подумал я. Про отдел в магазине не хотелось даже думать. Неприятная мысль о том, что его придется закрывать, все настойчивее вертелась в голове. Сильнее угнетало лишь то, что оба отдела мы, открыв, пустили на самотек. Ни я, ни отец ими не занимались. Я понимал, что если и заниматься обоими отделами, то все равно толку большого не будет, да и оптовая торговля не оставляла ни минуты лишнего времени. «Нанять человека? Бессмысленно. Даже если его работа и случится эффектив-ной, вся дополнительная прибыль уйдет на оплату работы этого же человека. Да и то, если работник попадется толковый. Что вряд ли. Самим уделять больше внимания розничным точкам, наняв водителя-экспедитора для развоза товаров, освободив, таким образом, себя от ежедневной рутины? Так себе идея». Нанять без машины и посадить на нашу «газель», означало полностью угробить за год машину. Я видел такие «газели» после эксплуатации их наемными работниками – кусок битого во всех местах громыхающего железа. «Нанять водителя-экспедитора с машиной? Дорого. Его зарплата сожрет половину прибыли. Это еще полбеды». Мне казалось важным то, что я при этом перестану чувствовать «пульс» торговли. Перестану быть на складах, а значит своевременно реагировать на все измене-ния рынка. В крупных компаниях с полным штатом сотрудников и налаженным сбытом такое смешение функций отсутствовало. Нам же, мелким торговцам, приходилось кру-титься, совмещая все функции и задачи в одном-двух лицах. Я вертел ситуацию в поисках выхода, но не находил решения, которое позволило бы нам сохранить и развить два отде-ла. Тупик. Расчет на увеличение розницы, как на локомотив развития, не сбывался. Оста-вался единственный избитый вариант – резкое увеличение оборота в опте. Нам нужен был хотя бы один хороший поставщик-производитель. Мы застряли и раскорячились между двумя разными ступенями бизнеса, самой нижней и следующей. Я злился. Шел домой и злился. Двадцать минут я накручивал себя мыслями о нашей системной проблеме и близя-щихся непростых решениях. Все так хорошо шло, развивалось, и вот, надвигался момент отступления, регресса.

Я вернулся домой в полдевятого. Отец уже сидел за кухонным столом с недоволь-ным лицом, закинув ногу на ногу,  и ужинал, размеренно жуя котлету.

— Ну, какие там дела!? – нетерпеливо спросил я с порога. – Сколько наторговали?

Отец дожевал, зыркнул на меня внимательно, пару раз нервно дрыгнул ногой.

— Надежда Петровна – три сто, Полина – две сто, а там – тысяча двести, — сказал он.

— О! Полина аж две сто, неплохо! – воскликнул я слегка удивленно, вошел в кухню. – И в магазине снова за тысячу! Хоть не закрывай отдел!

Отец неопределенно пожал плечами и принялся жевать очередной кусок котлеты.

— Надежда Петровна – молодец! Как пулемет! – хлопнул я довольно в ладоши. – Зимой меньше двух не бывает, а летом меньше двух с половиной, вот бабка торгует!

Отец молча жевал и пристально смотрел на меня.

— Чего ты так смотришь!? – удивился я и принялся наливать себе чай.

— Ничего, — буркнул отец.

Я сел напротив с кружкой чая, прихватив кусок хлеба и котлету.

— В центре обыкновенно, тысячу девятьсот получил, — отмахнулся я. – Как-то в од-ной поре они там торгуют, народу никого, вообще тишина, мда.

Из коридора донеслись шаги, зашла мать, посмотрела на нас испепеляющим взгля-дом, налила себе кофе и ушла. Отец покончил с едой, принялся за чай.

— Надежда Петровна тебе опять написала, — произнес он сдержанно.

— О!? А что ж я там не доложил!? – удивился я, понимая, что мог и упустить что-то.

— У Надежды Петровны три позиции и у Полины одну, — сказал отец, поднося круж-ку к губам. – Записки у тебя на столе лежат около компьютера.

Я вскочил, прошел в дальнюю комнату с балконом, взял оба листа. На одном, ров-ным крупным прилежным ученическим почерком Надежды Петровны были выведены три строчки. В записке от Полины, криво пополам оборванном и замусоленном тетрадном листе, имелась всего одна строчка. Я вернулся с записками на кухню.

— Мда, жаль! Прозевал я где-то, вроде все положил, но, проглядел, значит, — почесал я в затылке, неловко осознавая свою оплошность. – Надо будет довезти завтра.

— Это все твоя спешка! – сказал отец. – Я тебе сколько раз говорил – не спеши, со-бирай внимательно!? Все бе́з толку!

— Да я и так нормально всегда собираю! – опешил я, удивившись смене тона разго-вора и оставшись стоять посреди кухни. – Я по-другому не умею!

— А я тебе говорю, что собирать надо нормально! – с давление в голосе произнес отец. – А не так, чтоб без конца недовозы были!

— Я нормально собираю! Собираю, как могу! – завелся я. – Не нравится, давай, по-меняемся местами, ты будешь собирать, а я укладывать!? Я тебе уже это говорил!

— Это проще всего свалить работу на другого! – выпалил отец.

— Я не сваливаю! Я еще раз говорю, собираю, как могу! – громко продолжал я. – Я не могу, как ты, собирать по часу одну накладную, мы так до вечера будем торчать на складе и никуда не уедем! Собирай сам, какие проблемы!? А я буду укладывать и в маши-ну носить!

— Нет, ты будешь собирать, как надо! Понял!? – зло уставился на меня отец и ткнул себя пальцем в грудь. – Это я тебе говорю!

Я опешил. Стоял и растерянно смотрел на отца, понимая, что вижу в нем что-то но-вое. Таких замашек с его стороны я раньше не наблюдал. Были стычки, но не такие. Упер-тый на характер отец, раньше достаточно легко шел на компромисс, даже часто принимал другую сторону. А тут… Мы никогда не выясняли с ним, кто в нашем бизнесе главный. Да и как выяснять? Да и зачем? Это же глупо. Начали вместе, с нуля. Все поровну. Но в тот момент я стоял перед отцом на кухне, совсем как на картине «Петр I допрашивает цареви-ча Алексея», и мой нараставший гнев смешался с растерянностью. Что-то промелькнуло в словах отца. Едва уловимое. «Дзинь», издало мое сознание тихий внутренний сигнал, буд-то рыбацкий колокольчик. «Дзинь». И тишина.

И тут же внутри меня накатил гнев, я едва сдержался. Захотелось взорваться и воз-разить, но я огромным усилием затолкал свою уязвленную гордость в дальний уголок ду-ши и ответил лишь: «Ладно, давай, не будем».

Я отмахнулся от разговора и вышел из кухни. Настроение испортилось вмиг. В ко-ридоре миновал удивленную мать, услышавшую громкие голоса на кухне, учуявшую за-пах скандала и уже спешившую на кухню с интересом.

— Что случилось? – бросила она мне вдогонку.

Я не ответил, сел на балконный диванчик, закурил и уставился на улицу.

— Вот так ты все делаешь! – раздался позади голос отца.

— Как «так» я все делаю? – удивленно обернувшись и вновь закипая, сказал я.

— Работаешь тяп-ляп, спустя рукава, а потом нам приходится за тобой исправлять ошибки! – зашел на балкон отец, вытянул сигарету из пачки, закурил. – Постоянно не док-ладываешь в киоски товар!

— Слушай! Я не пойму! – меня понесло. – Тебе чего не нравится!? Не нравится, как я собираю!? Я тебе уже говорил, собирай сам! Не можешь или не хочешь!? Это твои проб-лемы, значит, не мешай мне собирать, буду собирать, как умею! Тебе чего не нравится-то!? Чего ты мне указываешь вечно!? За собой следи!

Отец на долю секунды опешил и тут же налился гневом.

— Я твой отец!! – выпалил он, сверля меня прищуром жесткого взгляда. – Ты!! Соп-ляк!!! И если я тебе говорю, как надо делать, значит так и надо делать!

Я растерялся, точно не был уверен, но мне показалось, что отец впервые за время нашей деятельности опустился до прямого оскорбления. Отец перешел незримую черту.

— Знаешь что, если тебя что-то не устраивает в совместной работе, мы можем разде-литься! – Обозлился я, кипя гневом. – Распродадим товар, продадим «газель», поделим деньги и разбежимся! Каждый в свою сторону! Какие проблемы!?

— Ничего мы делить не будем! «Газель» вообще куплена на мои деньги с книжки, так что она моя! – безапелляционно заявил отец, да так быстро, будто вопрос принадлеж-ности общей машины обдумывался и решался и решен им про себя уже давно.

— Ну, — запнулся я. – Да почему она твоя? Хотя…

— Потому, что я сюда вносил свои личные деньги с книжки! – продолжил давить ме-ня отец. – Сначала восемьдесят тысяч снял, принес в том году и при покупке снимал и докладывал свои тридцать, забыл!?

— Почему забыл? – сказал я уже без энтузиазма, понимая, что против правды не по-прешь, да и не имея такого желания, а имея убеждение, что любые прочные отношения могут быть основаны лишь на честности и порядочности. – Все я помню.

Мне не хотелось продолжать препирания. И не потому, что отец меня прижал. Это для меня не имело значения. Мне противной казалась сама тема спора. Мелкая никчемная дележка между отцом и сыном – как же это отвратительно. Я обмяк и отступил.

— Ну, а раз помнишь, то и закрой рот и сиди, помалкивай! – торжествовал отец.

Я докурил, встал с диванчика. Нестерпимо захотелось уйти из дома.

— Хорошо, давай, оставим эту тему, — буркнул я и вышел с балкона, столкнувшись снова с матерью, кружившей рядышком подле скандала.

Внутри стало гадко и неуютно. Я чувствовал – случилось что-то важное и неприят-ное. Что именно, я еще не осознавал, оттого тяжесть в груди казалась больше. Хотелось уйти подальше, остаться одному или выговориться. Я позвонил Вовке.

— Привет, чего делаешь? – негромко, стараясь держать нейтральный тон, сказал я.

— Здарова, Рамзес!!! – заорал тот в трубку, чавкая. – Жру на кухне, только с работы пришел!

— Пошли в «Небеса», — предложил я.

— Блин, Рамзес! – засопел Вовка в трубку. – Чо-та устал я, ноги отваливаются, голо-ва болит. Не смогу, наверное, Рамзес! Давай, в другой раз, на выходные, например!?

— Блин, жаль, — выдохнул я. – Ну, ладно, давай, в выходные. Отдыхай уж, лентяй!

Я несколько секунд смотрел в окно в зале и, пока отец не вернулся с балкона, взял немного денег, обулся и вышел из квартиры. В совершенно гадком состоянии я с час про-слонялся по центру города, выпил два алкогольных коктейля и, в уже приподнятом на-строении, спустился в «Чистое небо». Внутри во всю грохотала музыка. Я простоял два часа у барной стойки, поглощая подряд двойные «отвертки». Клубок нехороших мыслей в голове никак не расплетался. Я раздраженно утопил его в алкоголе вместе с начавшейся от нервов резью в желудке. К часу ночи я напился. Желудок мутило. Я проблевался снару-жи заведения за самым дальним темным углом и кривой походкой пошел к гостинице, где ввалился в машину к Эдику, и тот отвез меня домой. Заснул я не сразу, меня крутило на кровати, я держался за края, чтоб не свалиться на пол, два раза блевал в туалете, после че-го уснул мгновенно, провалившись в уже хорошо знакомую черноту.

0

Автор публикации

не в сети 1 год

Dima.Sandmann

10
Россия. Город: Москва
Комментарии: 0Публикации: 94Регистрация: 06-11-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: