«Манипулятор», глава 010 (2ая половина)

0
146

Через два дня мы получили факс:

 

Уважаемые партнеры!

Согласно Дополнительного Соглашения от 01.12.2002 года к Договору           купли-продажи от 01.09.2002 года за выполнение объема продаж за 2003 год продукции ООО «Люксхим» в отпускных ценах на сумму 1493962 руб. 52 коп. (один миллион четыреста девяносто три тысячи девятьсот шестьдесят два рубля пятьдесят две копейки), ООО «Люксхим» премирует вас в сумме равной 5 (пяти) % от выше указанной суммы, а именно 74698 руб. 13 коп. (семьдесят четыре тысячи шестьсот девяносто восемь рублей тринадцать копеек).

С уважением, директор ООО «Люксхим»

 

Это была победа! Маленькая, крошечная, но очень важная победа! Дело было не в деньгах вовсе. Мы отстояли главное – себя!

Вслед за факсом пришли и все положенные бумаги, закрепляющие наше право на означенную сумму. Я чуть ли не прыгал от радости. И до Нового года оставалось три дня. В воздухе царило праздничное настроение. В работе наступила пауза, клиенты отложили оптовые заказы уже на будущий год. Дни вдруг оказались  свободными. Выручки по вече-рам снимал отец, я же шлялся по магазинам и глазел на товары. Хотелось отметить празд-ник покупкой. Так уж вышло, что в нашей семье традиция дарить в Новый год подарки растворилась во времени. С каждым годом родители все сильней и сильней удалялись друг от друга. В воздухе давно пахло официальным разрывом. Я был вынужденным сви-детелем, на котором процесс отчуждения родителей сказывался болезненно. Каждый из родителей пытался переманить меня на свою сторону. Каждый из них искал поддержки. Я понимал обоих. Но это не облегчало мне жизнь. Отец иногда косвенно, нет-нет, да и обви-нял меня в потакании матери. Мать же в свойственной ей грубой форме регулярно швыря-ла мне в лицо обидные реплики, дескать, я «весь уродился в своего занудного и слишком правильного папашу» и «лебезю и шестерю перед ним потому, что сам ни на что не го-жусь и не могу себе заработать денег». Если уж совсем просто сказать – плевки летели с обеих сторон. Я чувствовал себя отвратительно и, пытаясь понять, где и что я делаю не так, разрывался на части все сильнее. Родители, отчуждаясь между собою, рвали меня по-полам. Часть меня любила их. Вторая половина ненавидела. Часть любила мать просто за то, что она есть, а другая ненавидела за то, что она говорит и делает гадости. Часть люби-ла отца за то, что он продолжал быть в семье, несмотря на все трудности, другая ненави-дела его за чрезмерное себялюбие, нетерпимость к слабостям других и абсолютную пус-тынную сухость в чувствах. Я старался гнать от себя такие мысли. Когда они накатывали, становилось тяжелей дышать. Хотелось свежего глотка, как эта премия, полученная под самый Новый год. Маленький, но так нужный глоток свежего воздуха в затхлом тесном пространстве мелкого бизнеса. Да и сами наши дела вроде как обрели некую стабиль-ность. Было ощущение, будто несколько лет мы шли в болотной трясине по грудь, тяжело и аккуратно переставляя ноги в густой жиже, не чувствуя под ними хоть какую-то твердь. И вдруг нащупали. Маленькую узкую, но твердую полоску под ногами. Ступили на нее, ощутив некую опору, перевели дух, понимая, что дальше надо идти по ней аккуратно и выверено, не соскользнуть ни в коем случае, ибо это шанс, который дала жизнь в награду за несколько лет мытарств.

Я стоял на улице, задрав голову вверх, в самом центре города и смотрел на медлен-но падающие снежинки. Мимо меня в праздничной суете нескончаемо сновали люди. По-года стояла шикарная – тихо, минус пять, падал мягкий снег – идеальный зимний вечер. Я медленно побрел и влился в людской поток. Хотелось как-то запечатлеть царившее внут-ри состояние. В чем-то запечатлеть. Через полчаса я уже стоял в торговом центре перед витриной мобильных телефонов и рассматривал один из них. Красивый. Мужской. Мне телефон сразу понравился. Я взял его в руки. Тяжелый и компактный, «раскладушка». Я несколько раз раскрыл его и закрыл. Дисплей телефона с тихим смачным хлопком прилип к клавиатуре. Серебристый цвет. Антенна. Я выдвинул ее и задвинул. Центральная ось «раскладушки» оказалась нарочито толстой, с сигарету, не меньше. На ней с левого края красовался вращающийся глаз фотокамеры. Шикарный телефон, я смотрел на него с вос-хищением. «Десять тысяч, дороговато, но очень хочется, спрошу у отца деньги, должен дать, хочу этот телефон», — забегали в моей голове праздничные мысли. Я вернулся домой, и отец в тот же вечер без лишних слов выдал мне одиннадцать тысяч рублей. На следую-щий день, 30 декабря, я сделал себе новогодний подарок, а на оставшуюся тысячу отметил покупку в «Чистом небе». Вечер удался. Предновогодний день я просидел дома с раска-лывающейся головой и мучимый постоянной жаждой. К вечеру мать приготовила празд-ничные блюда, мы с отцом накупили десертов и фруктов. Ближе к полуночи я объелся праздничных блюд и уснул за полчаса до наступления нового 2004 года.

 

Мы с Вовкой так активно взялись в праздники посещать «Чистое небо», что к Рож-деству деньги у него закончились, а мне стало стыдно тянуть их из общей с отцом кассы. Оставшиеся два выходных дня я провел дома за компьютерными играми, обдумывая одну интересную мысль. Крутилась она в моей голове с лета, но дозрела лишь в январе. Суть ее была проста – в бартерной схеме участвовали не все товары, а только те, дистрибьютора-ми которых являлись местные оптовики. Но на рынке действовали еще и прямые дистри-бьюторы крупных международных компаний. Политика прямых продаж – вот единствен-ный критерий, который они исповедовали. Бартерные схемы по таким товарам не рассмат-ривались в принципе. Товары прямых дистрибьюций были самыми востребованным на рынке бытовой химии. На них делался основной оборот. Но, из-за выверенной политики ценообразования международных компаний, маржа на таких товарах была минимальной. И из-за низкой маржи, даже если бы какой-то ушлый оптовик и решился купить такой то-вар и пустить в бартер, он бы ничего не заработал – скидки на обратном товаре съели бы всю начальную прибыль. Поэтому никто не «менялся» на товары прямой дистрибьюции. Вопрос получения высоколиквидных товаров в бартер казался не решаемым.

И тут меня осенило!

«Пересвет»! «Как же я раньше о нем не подумал, вот балда, а ведь мысль дель-ная!» — завертелось в моей голове. Я с жаром уцепился за неожиданное озарение. «Пере-свет», как и «Меркурий», являясь, по сути, продуктовой оптовой базой, попутным товарам придавал меньше значения. И исключительность товаров прямой дистрибьюции в таких базах отсутствовала. И на этой особенности я решил сыграть. Поделился мыслью с отцом. Тот, подумав некоторое время, выдал свое «мда, мысль интересная» и одобрил.

Мы заехали в «Пересвет» сразу после окончания праздников. Отец припарковал «газель» и полез за сигаретой.

— Здесь посидишь или со мной пойдешь? – уточнил я, берясь за ручку двери.

— Да здесь посижу, чего мне там делать? – рука отца с сигаретой замерла на пол-пути ко рту. – Пообщаешься со своим «другом» Андреем Ивановичем…

— Да уж, — вздохнул я и мотнул головой. – Андрей Иванович – это дааа…

Отец беззвучно рассмеялся. Я соскользнул с сиденья на прикатанный снег и за-хлопнул за собой дверь, оставляя отца в уютной натопленной кабине. День стоял, хоть и не солнечный, но тихий с легким морозом в десять градусов. На улице было по-зимнему свежо. На территории «Пересвета» находилось два главных здания: основной одноэтаж-ный складской комплекс с торговым залом внутри и офис в три этажа с примыкавшим к нему двухэтажным складом. Второй этаж примыкавшего склада был отведен под бытовую химию, первый занимало пиво и прочий легкий алкоголь. Андрей Иванович – поджарый среднего роста брюнет с аккуратным пробором слева, цепкими злыми глазками, хищно приподнятыми плечами в сочетании с чуть впалой грудью и приблатненной походкой при растопыренных руках имел характер под стать внешности. В «Пересвете» было три дирек-тора, и по несчастью бытовую химию курировал именно Андрей Иванович. Общаться и договариваться с ним было почти невозможно. Единственное, что признавал Андрей Ива-нович – выгода. Все прочие измышления и доводы, а тем более сантименты казались ему чуждыми. Либо приходите с выгодным предложением, либо не тратьте его время.

Я вошел в коридор, миновал закрытую дверь уборной и очутился напротив распах-нутой двери кабинета директоров. «Главное – не ссы, удачный момент, он один», — настро-ил я себя мысленно и постучал в дверной косяк. Андрей Иванович, как и любой прирож-денный хищник, чувствовал кто перед ним – жертва или тоже хищник. Первых он сжирал сразу, морально. Вторых уважал, но быстро определял «калибр собрата». Если крупнее – вел себя уважительно, слабее – мог «куснуть» для порядка, но если получал в ответ, то оставался «на своей территории». Сам же он мне виделся шакалом. Не волком, не львом, а именно шакалом. В его глазах проскальзывала трусоватость, успешно маскируемая реф-лекторной наглостью и агрессией.

— Дэээээ… — раздался изнутри кабинета голос Андрея Ивановича.

— Здрасьте, Андрей Иванович! – как можно бодрее и увереннее сказал я.

Директор сидел за столом, уставившись в монитор и шевеля правой рукой мышку.

— Здрасьте, — бросил он нехотя.

— Андрей Иванович, есть к вам деловое предложение! – продолжил я тем же тоном.

— Предложение? – директор оторвал взгляд от монитора, глянул в мою сторону и тут же уставился обратно. – Что за предложение? Давайте!

— Мы же вам товар поставляем на реализацию… — начал я. – … получаем за продан-ное деньги…

— Дэээ… — среагировал тот, не отрываясь от монитора.

— Я предлагаю, чтоб вместо денег за проданное, мы у вас брали товар! – выдал я.

Андрей Иванович, осознав смысл сказанного, забыл про компьютер, сел на стуле ровно и вперился в меня взглядом. В его глазах читалось, как внутренний алгоритм мозга проверял предложение на наличие выгоды. Спустя мгновение мозг сформировал ответ – глаза Андрея Ивановича засветились интересом.

— А какой товар вы хотите брать? – изрек он.

Я назвал. Назвал тот самый товар, который все оптовики бытовой химии мечтали и пытались заполучить в обход официальных дистрибьюторов. Теперь пытался и я, внима-тельно смотря за реакцией Андрея Ивановича. Его алгоритм снова заработал, ища подво-хи и мою выгоду. «Не нашел», — понял я и улыбнулся внимательному взгляду директора.

— Да нет проблем, берите, — развел руками тот.

Дальнейший разговор был делом техники. Мы договорились.

— Есть!! – радостно выкрикнул я, запрыгнув в теплую кабину «газели». – Ха, ха!! Андрей Иванович согласился на бартер! Круто!?

— О, как! – отец оторвался от сигареты, посмотрел в мою сторону, вновь глубоко затянулся, выдохнул сизый дым в окно, пульнул туда же бычок. – Мда! Это хорошо.

— Да какой – хорошо!? – удивился я, едва ли не подпрыгивая на сиденье от радости. – Ты че!? Это офигенно круто! Мы без денег получим такой товар и по отличной цене. Мы сейчас берем его дороже на пару процентов. Да это и ерунда! Главное, что можно сей-час пихать в «Пересвет» побольше товара всякого, а забирать обратно отличный товар! И главное, никакой привязки к объемам, бери столько, сколько надо, а цена всегда будет са-мая низкая! Супер!

— Остатки взял? – сказал отец.

— Да, вот! – я сунул ему два листа бумаги и закурил.

Отец надел очки и погрузился в изучение бумаг.

— Блин, сработало! Супер! – продолжал фонтанировать эйфорией я. – Я ж говорил, что им до лампочки, они вообще без понятия, какой товар в бытовой химии важен, а какой так! Андрей Иванович, конечно, хитрый паразит, но не сообразил! Просто ему реально до фени все это. Сидят там втроем, продают валом через свой стандартный процент и не па-рятся. Я думал, если скидку в пять процентов сделает, то уже нормально!

— Да, пять процентов нормально, — вставил отец, оторвавшись от бумаг и посмотрев на меня фонтанирующего эмоциями озадаченным взглядом.

— А он такой – семь! Прикинь! – меня радостно несло. Я глядел через лобовое стек-ло на трудовую суету людей, затягивался с удовольствием сигаретой и мерно покачивался взад-вперед. – Вообще, они дураки, конечно! Продавать товар через три процента глупо! Хотя, они все равно отдавали деньги, а так лишние три процента, тоже нормально. Да лад-но, это их дело. Главное, мы выбили себе отличный товар и без денег!

Я глянул на отца, тот всем вниманием ушел в изучение двух листов бумаги. Моя эйфория улетучилась. Я перестал раскачиваться, обмяк и докуривал сигарету уже маши-нально, рассеяно бродя взглядом по зимнему пейзажу за стеклом.

— Ну что, поехали? – прозвучал через пару минут голос отца.

— Да, — сказал я, выкинул бычок наружу и прикрыл окно. – Поехали.

— Куда мы сейчас? – отец смотрел на меня, сидя прямо, держась левой рукой за руль, а правой за рычаг передач. В его позе сквозила военная выправка. В моей голове за долю секунды нарисовался и тут же растворился образ эдакого стойкого оловянного сол-датика, готового ехать всегда и всюду, лишь бы ему говорили куда.

— В «Арбалет», — сказал я машинально, отвернувшись к окну, добавил. – Мыло там заберем и Сене в «Меркурий» отвезем.

— И все? – произнес отец.

Я кивнул не поворачиваясь.

— Ответь что-нибудь! Что молчишь!? – раздраженно добавил отец.

— Да и все! – я повернулся, посмотрел на него. – Я ж кивнул, что «и все».

— Мало ли, что ты кивнул! – отец смотрел на меня, играя желваками. – Что, сказать «да» уже в тягость!? Я же не знаю, что ты там напланировал на сегодня!

— Почему это я напланировал!? – начал закипать внутри я. – А ты что, в планирова-нии не участвуешь что ли!? Не знаешь, куда мы и зачем едем!?

Пауза. Отец молчал, вперившись в меня взглядом и сцепив зубы.

— Ты не умничай, давай! – процедил он и хлопнул руками по рулю. – Я кручу, вот, баранку! А все эти планирования маршрута, это твоя обязанность, я не собираюсь еще и это запоминать!

— Нормально так ты устроился крутить баранку и все! – ответил в пику я, понимая, что запахло очередной ссорой. Последнее время они учащались. Но мне было все равно. Я хотел поругаться. Во мне все кипело, и я добавил: «Я, значит, и созванивайся со всеми, и заказы делай, и собирай заказы, и товар отслеживай, и накладные выбивай, и приходуй, и на складе товар собирай, а ты только крути баранку!?»

— Я, когда надо, договариваюсь в самые важные моменты! – повысил накал и отец. – Или ты забыл, кто разговаривал с директором пивзавода в Ельце, кто в селе договари-вался, кто звонил в «Кард», в «Люксхим»!?

— А кому еще было звонить туда!? Кто бы стал разговаривать из директоров со мной с двадцатипятилетним пацаном!? Никто! – я развел руками. – Там не было другого выхода кроме как тебе звонить, потому как ты взрослый мужик, с тобой элементарно бы стали общаться, а со мной нет! Вот и все! Если бы я был старше, я бы позвонил во все эти места сам! Кто нашел их!? Кто нашел объявления!?

Отец молчал. Я продолжал. В воздухе явно ощущалась взаимная неприязнь. Стран-ное дело, но она определенно была взаимной. Я ощущал ее во всем, во взгляде отца, в ин-тонации, в той злобе, что вдруг неконтролируемо выплеснулась наружу.

— Ты их нашел!? Нет! – меня несло. – Сколько ты поставщиков нашел!? Назови! Молчишь!? Правильно! А ни одного не нашел, вот и молчишь! И даже не пытался искать! Всех их нашел я!

— И что теперь!? – процедил отец. – Надо будет, и еще найдешь! Я твой отец! Я тебя кормлю! А пока я тебя кормлю…

— Кто!? Ты меня кормишь!? – я опешил от услышанного. – Ты меня не кормишь! Я сам себе деньги зарабатываю! Я сам таскаю эти коробки и больше чем ты таскаю!

— Помолчи! – рявкнул отец.

Я замолк. Смотрел на своего отца и не мог ничего сказать. Мне казалось, я сплю, и услышать такое мог только во сне. Я смотрел на отца, хлопал глазами и беззвучно шеве-лил губами, как выброшенная на берег рыба. Я не мог понять, зачем он такое говорит. Слова отца никак не вязались с тем образом, какой я видел в нем с детства – честного, педантичного и порядочного человека, вызывавшего во мне непререкаемое уважение и авторитет. Я слушал и не верил ушам. Отец бесцеремонно и грубо передергивал действи-тельность под себя. Никогда прежде подобное не происходило. Да, мы ругались, иногда, нечасто. Да и то, по каким-то текущим мелочам. Сейчас же произошло нечто другое. Мы обозначили свою разность в главном видении совместной работы. Более того, отец иска-жал действительность. Явно и неприкрыто. Случился нонсенс и прецедент одновременно. Я еще не осознал, но что-то важное внутри моего сознания безвозвратно изменилось, и возникла горечь обиды. Обиды на неправду. Все прежнее время я работал самоотвержен-но, насколько хватало сил и умения. Я не делился – кто сделал больше из двоих, а кто меньше. Просто я точно знал, что сделано мною, а что отцом. И когда в пылу нашей руга-ни я озвучил степень своего участия, отец бесцеремонно превратил ее в ничто. Я не верил своим ощущениям, но чувствовал, что так он повышает степень своего участия, а через нее и собственную значимость. Нечестный ход. Никогда ранее ничего даже близкого отец себе не позволял. Я задумался. То ли мое понимание отца оказалось неполным, то ли я столкнулся с чем-то новым в его характере. «Конкуренция? С кем!? Со мной, с собствен-ным сыном!? Это же глупо». Я гнал неприятную мысль прочь. Примерил ее на себя. Ду-мал ли я когда-нибудь о таком же по отношению к отцу? Нет. Это же глупо. Мы семья и делаем одно общее дело. Надо уважать и ценить труд друг друга. Так меня всю жизнь сам отец и учил. «Но почему он не следует своим же понятиям?» Я запутался. На душе стало гадко.

— Умник тут нашелся! – не прерываясь продолжал отец. – Сел бы и покрутил руль с мое! А то устроился удобно, за отцовской спиной! Отец, как дурак, крутит руль, возит его целыми днями, а он только сидит рядом и критикует! Вот когда будешь сам деньги зара-батывать, тогда рот и начнешь открывать! А пока заткнись и сиди молча, пока родители тебя кормят!

В кабине наступила мертвая тишина.

— Мы можем поменяться, — негромко сказал я.

Отец зыркнул на меня зло.

— Мы можем поменяться, — повторил я спокойным тоном. – Я буду крутить руль, таскать коробки наравне с тобой, а ты будешь созваниваться со всеми, собирать заказы, бегать с накладными, вести учет на компьютере, приходовать и выбивать накладные, расставлять и собирать товар на складе. Я – за. Мы можем поменяться…

Отец смотрел на меня пристально несколько секунд.

— Не умничай! Сиди, работай! Что делал, то и будешь делать! – отец снова взялся за рычаг передач. – Куда едем!?

— Ты отлично знаешь, куда едем, — спокойно сказал я, уже с осознанным интересом наблюдая за отцом, изучая его реакции.

— Я еще раз спрашиваю, куда едем!? Я не собираюсь тут догадываться! – процедил сквозь зубы тот.

— В «Арбалет», — едва заметно улыбнулся я, хотелось засмеяться в голос, но я сдер-жался. – За мылом.

— Вот так лучше! – отец воткнул первую передачу и «газель» тронулась. – Умничает он тут, сидит! С девочками, с подружками своими будешь умничать.

Я не ответил, отвернулся. Мне было о чем задуматься.

Остаток дня между нами прошел напряженно и в скудном общении. Я механически выполнил все, что делал всегда. Мы приехали в «Арбалет», я пошел в офис на второй этаж к Илье, продиктовал ему заказ. Илья выписал накладную, я попрощался и пошел на склад. Отдал накладную кладовщику и махнул отцу, чтоб подъезжал. «Газель» подкатила задним бортом к рампе склада и затихла. Я расчехлил сзади тент, нырнул в кузов. Кладовщик подвез полный поддон товара. Отец начал мне подавать коробки, я принимал их в кузове и укладывал. После выехали в «Меркурий» и через полчаса стали на внутренней стоянке базы. Еще полчаса ушло на написание накладной в кабине. Нудное занятие. Отец сидел, опершись локтями на руль, и курил. Я же писал накладную от руки, подложив под нее на колени папку и высчитывая все цены на карманном калькуляторе. Закончив с накладной, я пошел в офис, поднялся на второй этаж к Сене, тот выписал разрешение на разгрузку, «бе-гунок». Я обошел с этой бумажкой все службы базы, собрал нужные подписи и печати и вернулся к «газели». Отец сидел в кабине и дремал. Разбудив его, я пошел на склад, занял очередь на выгрузку. Через полчаса, предыдущая машина разгрузилась и освободила мес-то. Отец подал «газель» к ленточному конвейеру, я снова расчехлил задний клапан тента, откинул его. Конвейер ожил, лента поползла вниз в подвальный склад бытовой химии. Я начал ставить на нее коробки, все подряд. За полчаса товар оказался в подвале. Еще десять минут сдачи товара мною кладовщику, росписи и печати поставлены, взаимные проща-ния, и рабочий день закончен. Я прыгнул в теплую кабину «газели», мы поехали домой. Всю дорогу молчали. Я не знаю, о чем думал отец и думал ли, может он никогда ни о чем не думал, пока вел машину. Я думал.

0

Автор публикации

не в сети 10 месяцев

Dima.Sandmann

10
Россия. Город: Москва
Комментарии: 0Публикации: 94Регистрация: 06-11-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: