«Манипулятор», глава 009 (2ая половина)

0
117

В пятницу третьего октября в девять вечера Вовка уже косолапо прохаживался на остановке у гостиницы, когда я вышел из автобуса. Он был в той же одежде, в какой хо-дил на работу – бесформенная толстовка цвета хаки, темно-синие затертые джинсы и стоптанные пыльные коричневые туфли.

— Ну чо, показывай, где этот твой бордель!? – выпалил требовательно Вовка.

— Там, — махнул я рукой через дорогу, и мы побрели к пешеходному переходу. – Интересно, Эдик сегодня работает или нет?

— Чо за Эдик!? Сутенер какой-нибудь!? – в предвкушении потер руки Вовка.

— Да не, таксист, — я всматривался в ряд машин, выискивая знакомую машину, ее не было. – Студент, подрабатывает извозом, вон там все время стоит на своем тарантасе.

— А чо у него за тачка? – Вовка семенил рядом по пешеходному переходу, не поспе-вая за моими шагами, и шарил глазами по ряду припаркованных машин.

— Белая «семерка», — сказал я, переходя на тротуар.

— А зачем он тебе?

— Да возит он меня домой все время после клуба.

— Ниче се, ты буржуй!! Личного водителя уже завел! – почти заорал Вовка, выпучив глаза. – Вы гляньте на него! Буржуй!! Продает какую-то херню и гребет деньги лопатой.

— Да хорош тебе! Какой водитель? – удивился я воплям, испытывая неловкость. – Мы с ним случайно познакомились, теперь и езжу с ним всегда домой, так удобнее, чем каждый раз ловить нового.

Дурацкая привычка Вовки громко разговаривать, почти орать, привлекла внимание нескольких прохожих. Я к ней уже почти привык. Издержки воспитания.

— Вы гляньте на него! – продолжал тот. – Познакомился с мальчиком, каким-то Эдиком! Нормальные мужики знакомятся с девками, а этот с таксистом.

— Да хорош тебе, Вов! У меня денег просто не было, а он выручил, — раздраженный дискомфортом, ответил я. – Орешь как потерпевший, вон, народ оборачивается уже.

Вовка вмиг стушевался, заморгал часто и глупо глазами, залился краской, вжал го-лову в плечи, виновато зажал рот рукой и, наконец, заткнулся.

— Вот ты олень, — сказал я тихо, с сарказмом глядя на друга.

— Хы-хы-хы… — засмеялся тот.

— О! Чис-то-е не-е-бо-о! – прочитал нарочито по слогам и с видом умственно отста-лого Вовка, едва оказался перед вывеской кафе. – Это и есть что ли твои «Небеса»!? Сей-час зайдем, посмотрим! Давай, веди! Ты тут уже свой в доску!

— Привет! – сказал я и пожал руку Артуру, тот стоял на улице у входа и курил.

— Какие люди! Здарова! – Артур привычно расплылся в обаятельной искусственной улыбке, пожимая мне и Вовке руки. – Сегодня там нормально, есть красивые девочки.

— Тогда мы идем к вам! – спародировал я известную рекламу и потянул входную дверь на себя, нырнул внутрь, Вовка за мной.

— Блять, тяжелая какая, сука, эта дверь! – раздался позади его сдавленный голос.

Мы спустились по ступенькам. Со мной поздоровалась девушка-администратор, два охранника пожали руку. Заплатив за вход, мы прошли дальше.

— Слушай, тебя реально здесь все знают! – произнес ошарашенный Вовка.

— Ну да. А чего тут такого? Ты бы тут столько зависал и тебя бы все знали, — сказал я, осматривая поверх голов публику в поиске знакомых лиц.

— Добрый вечер, — раздалось снизу. Пожилая уборщица прошла мимо со шваброй и тряпкой. Я поздоровался в ответ.

— Блять, тебя даже уборщица знает! – уставился на уходящую спину женщины Вов-ка и прыснул в кулак от смеха.

— Крутая бабка, между прочим! – засмеялся и я. – Она тут народ, знаешь, как гоняет своей шваброй! Бабка в авторитете, так что не гони.

— А че это за охранник был? Модный такой, — продолжал сзади наседать Вовка.

Мы подошли к большой стойке. Клуб еще наполовину пустовал. Я пожал руку бар-мену, кивнул парочке суетившихся официанток. Вовка, бормоча приветствия себе под нос, сделал то же самое. Мы пошли дальше.

— Это Артур, охранник. Хитрожопый тип, — ответил я.

— Да, заметно! Рожа хитрая! Улыбается такой во весь рот! – Вовка неуютно крутил-ся рядом, оглядывался в незнакомой обстановке. – Лапу такой тянет, уважает тебя, видать!

— Это видимость, Вов. Не уважает. Такой при первом удобном случае сам же и вот-кнет нож в спину. Ты ему, смотри, лишнее не болтай. А то он любит уши погреть.

— Да не, я чо! – Вовка закрутился ужом и принялся чесать в затылке. – Мне на него насрать, какой-то охранник сраный. О чем мне с ним разговаривать, я его даже не знаю.

— Да это я так, на будущее… — пояснил я.

— Ну, давай, бухать что ли!? – освоился, наконец, Вовка. – Давай, показывай, где тут у вас у буржуев заказывают выпить, я сейчас закажу! И че вы тут пьете, мажоры!?

— Скромно пьем, водку с соком. На большее пока не заработали, — развел я руками и тут же поддел Вовку. – «Пеликан» мало продает, как с такими клиентами разбогатеть?

— Ох, вы, буржуи, и прибедняться горазды! – погрозил тот пальцем, сощурив и без того маленькие глазки, приблизил лицо к моему, словно следователь. – Да?

— Да, да, иди, давай! – пихнул я Вовку к дальней стойке. – Много языком болтаешь!

Тот захыхыкал и облокотился о стойку.

Я поздоровался с барменом. Тот флегматично пожал руки мне и Вовке. Я заказал две двойных «отвертки», достал сигарету.

— И мне, — Вовка потянулся к пачке сигарет.

Закурили вдвоем. Подоспел и алкоголь. Мы взяли по стакану.

— А я и не знал, что ты куришь, — удивился я.

— Да так, покуриваю, — Вовка затянулся, скривился будто ребенок, впервые попро-бовавший лимон. – Я бросал, потом с этим разводом опять закурил. А там чего?

— Танцпол, — ответил я. – Сейчас там пока народу мало, вот через пару часов будет битком. Пошли, посмотрим, может, кого знакомых увижу…

— Блять, Рамзес, да тебя тут каждая собака знает! – чуть не поперхнулся Вовка. – Я первые полчаса только и делаю, что здороваюсь! У меня уже рука отваливается нахуй, и голова кивать устала.

— Вов, отъебись, а!?

— Хы-хы-хы.

Мы зашли в темноту танцпола. Юля со своей тощей, стеснительной и некрасивой подружкой сидела на дальних барных стульях. Я не помнил, как звали ее подружку. Лиш-ние имена никогда не запоминаются. Мы подошли, поздоровались. Я представил Вовку, Юля подружку. Я снова упустил ее имя. Юля смотрела на меня и лукаво приторно улыба-лась. «Все играет, артистка», — подумал я, подыгрывая ей плотоядной улыбкой. Через не-которое время у меня закончилась «отвертка», под благовидным предлогом мы с Вовкой вновь очутились около бармена.

— Че это за баба? – тут же выпалил Вовка, светясь пошлым любопытством.

— Да так… — начал я. – Познакомились тут, уже и не помню когда, может с год назад.

— Повторить? – произнес бармен.

Я кивнул и глянул на Вовкин стакан, еще наполовину полный.

— Ты чего так медленно пьешь!?

— Ну, я не могу быстрей! Нет такого опыта, — возмутился наигранно тот. – Это вы тут, гламурные, хлестаете пойло ведрами, а мы, крестьяне, как умеем.

— Да ладно, не прибедняйся.

— Ну, и че она? – Вовка кивнул в сторону Юли.

— А чего она. Ничего, — пожал я плечами.

— А она к тебе клеится! – глазки Вовки вновь заблестели.

— С чего ты решил? Не клеится она, это игра такая. Ей просто нравится флиртовать, а я так, подыгрываю.

— Ааа! Мозги значит засирает!?

— Типа того.

— А подружка у нее страшненькая.

— Да, не очень… Ты хоть запомнил, как ее зовут?

Вовка впал в ступор.

— Неа, — рассмеялся он через мгновение. – А как ее зовут?

— Я сам не помню.

Мы засмеялись вместе. Я достал сигареты, Вовка снова стрельнул одну. Закурили. Народ повалил в клуб. Я глянул на часы, 23:10.

— О, народ прям, глянь, все больше и больше! Девок сколько! – растерялся Вовка, не зная, что ему делать: пить алкоголь, курить или крутить головой по сторонам.

— Сейчас начнется! – кивнул я.

— Слушай! – Вовка повернулся ко мне. – Я тебе официально заявляю, мне это место нравится! Как там оно называется, «Чистое небо», да!? Короче, я теперь тут постоянный клиент!

— Я ж тебе говорил, — расплылся я в улыбке. – Плохого не посоветую.

Я обернулся. В общем потоке людей в проходе показалась Аня с двумя подружка-ми. Ее лицо выражало вселенскую грусть и отрешенность. Девушка пыталась изображать веселье, тужилась в улыбке, но глаза не искрились. Я почему-то сразу подумал о не слу-чившейся свадьбе.

— О! Аня пришла! – сказал я Вовке, глядя на девушку. Мы встретились с ней глаза-ми и кивнули друг другу.

— Вот это сиськи!!! – чуть не заорал мне в ухо Вовка, схватил меня за руку и начал нервно дергать за нее. – Смотри!! Смотри!! Смотри!!

Мне стало жутко неудобно за вопли друга, я почувствовал, как заливаюсь краской от шеи и по самые уши. Аня приближалась, не слыша Вовкиных эмоций в грохоте клуба.

— Да видел я ее сто раз, что ты орешь-то? – я раздраженно отдернул руку. – Сисек что ли не видел никогда?

— Рамзес, да ты глянь у нее какие! – лезли из орбит Вовкины глаза.

— Вов, да хорош тебе! – не сдержал я раздражение. Фраза возымела действие, Вовка заткнулся, продолжая страдальчески дергать меня за рукав. Мы пялились на Аню, как два кота на вязанку сосисек, разве что только не облизывались. Та остановилась в двух шагах от нас. К ней подошли еще две девушки и, как по команде, все четыре «фрейлины» окру-жили Аню и стали наперебой галдеть. Я тянул коктейль через трубочку и исподлобья наб-людал. Аня старательно не смотрела в мою сторону. Я же пялился на нее в открытую. Рядом нервно кряхтел Вовка.

— Пошли на танцпол, — сказал я ему.

Вовка кивнул, мы стали пробираться меж людей, приближаясь к Ане.

— Привет, Ань! – сказал я, поравнявшись с девушкой.

— О, привет! – натянуто изобразила та улыбку и радость встречи.

— Как свадьба? – вдруг вырвалось у меня.

— Не было свадьбы, — нервно произнесла девушка.

Магия ее обаятельности вдруг вмиг исчезла в моих глазах, мой интерес к Ане угас.

— Понятно, — бросил я в ответ. Движущийся поток людей подхватил меня и через несколько секунд унес в темное и душное пространство танцпола. Вовка не отставал.

Время перевалило за полночь. Клуб ходил ходуном. Мы с Вовкой уничтожали двойные «отвертки» одну за другой. Его глаза ошалело вращались от происходящего. К двум часам ночи накал схлынул, посетители начали расходиться. Еще через полчаса в клу-бе оставались лишь самые стойкие.

— В три закрытие, уйдем без пятнадцати, а то потом на выходе толпа будет, не люб-лю толпу, — сказал я Вовке, тот кивнул.

Через десять минут мы, слегка пьяные и счастливые, вышли на улицу.

— Прохладненько уже, — сказал я, поежившись.

— Блять, да, не лето! – рявкнул Вовка.

— Лето кончилось, даже не заметил его, пока таскал эти сраные коробки, — с сожале-ниием произнес я. – Ты хоть купался в этом году, загорал?

— Да было как-то раз, — отмахнулся Вовка.

— Я тоже купался всего один раз, даже не загорел, — кисло произнес я. – Так и жизнь пройдет, не заметим ее, как и это лето…

Мы перешли дорогу по пешеходному переходу к кинотеатру.

— Ну че, давай, такси что ли ловить!? – предложил Вовка.

— Не, давай, дойдем до гостиницы, вдруг Эдик все-таки приехал и стоит там, — мах-нул я вдоль улицы рукой, указывая направление. – На нем тогда и поедем.

— Какой полезный у тебя знакомый, на нем можно ездить! – сумничал Вовка и за-кончил фразу своим хитрым смехом.

— Тебе б только на ком-нибудь проехать! – засмеялся и я.

Через десять минут мы вывернули из-за угла, и я, увидев знакомые круглые огни задних фар, радостно сказал: «О! Эдик на месте!»

— Сейчас поедем на Эдике! – засмеялся Вовка.

— Да, бедный Эдик! – закивал я.

Мы прибавили шаг и через минуту ввалились на задние сидения «семерки».

— Здарова, бродяга!! – гаркнул я на ухо расслабленно курящему за рулем Эдику, в машине тихо играла музыка. – Какие дела!?

— О! Какие люди! – оживился тот, обернулся.

— Это Вован! – резюмировал я.

Парни пожали друг другу руки.

— Ну, че где были? Как обычно? – Эдик повернулся в полоборота.

— В этом, как его, в самом развратном и грязном заведении города были! – заорал Вовка, дергаясь сидя, будто танцуя.

— Че, в «Небе» были? – Эдик посмотрел на меня.

— Да а где ж еще нам быть! Вот, — я кивнул на дергающегося Вовку. – Водил граж-данина, знакомил с заведением, с местными обычаями, так сказать! Видишь!? Ему все по-нравилось.

— Сейчас я расскажу, как было на самом деле! – выкрикнул Вовка, замер, выдержал драматическую паузу и начал. — Подходим такие, смотрю, дверь. Вообще, одна дверь и все! Заходим! А там – подвал! Представляешь! Народу тьма, не протолкнешься! Поссать сходить невозможно! Толчок на втором этаже, к нему лестница ведет крутая, если там пиздануться с нее, то это все, хана! Шею свернешь к хуям собачьим!

Вовку несло. Салон машины заполнился сплошным ором. Эдик ошалело переводил взгляд с меня на Вовку и обратно. Через несколько минут вопли кончились, Вовка выдох-ся и угомонился.

— Куда едем? – тут же ввернул Эдик.

— Тебе куда, балда? – глянул я на Вовку, поняв, что не знаю, где тот живет.

Тот гаркнул, выкрикнув адрес.

— Блять, где это!? – недоуменно скривился я.

— Да я знаю, где это, — сказал Эдик и завел машину. – А потом куда?

— Вот мне туда, пожалуйста, — добавил Вовка.

— А потом меня закинешь по Окружной, — зевнул я. Меня сильно клонило в сон.

— Бля, Рамзес, утомил ты меня, спать хочу, сил нет, — сказал Вовка, зевнул следом и принялся тереть глаза ладонями.

Машина тронулась и через двадцать минут притормозила на Т-образном перекрест-ке, примыкающая дорога которого уходила в темноту дворов.

— Это што ли твоя улица? – сказал я, всматриваясь вглубь очертаний домов.

— Ага, — раздался голос Эдика.

— А ты где живешь-то тут? – спросил я Вовку, неуклюже ворочавшегося у двери и примерявшегося выйти. – Сам дойдешь?

— Может, его к дому подвезти? – добавил Эдик.

— Да не, не надо! Я тут близко живу, тут по переулку метров сто прямо и мой дом, — Вовка закряхтел, борясь с мешающим животом, и оказался снаружи.

— Надо будет как-нибудь к тебе в гости зайти, — сказал я.

— Рамзес! – развел руками Вовка. – Какие проблемы!? Заходи!

— Уговорил, зайду. Давай, иди спать, на работе увидимся, — кивнул я.

Вовка распрощался с нами, хлопнул дверью и косолапо зашагал в темноту старых дворов кирпичных «хрущевок». Через пятнадцать минут был дома и я.

 

Поздняя осень всегда одинаково уныла. 2003 год не стал исключением. Октябрь и ноябрь запомнились однообразием дел. В ноябре наступил период самых низких продаж в году. Ноябрь и февраль – два месяца с самой худшей торговлей. Ранняя темнота ноября, наваливающаяся на людей взамен резко убывающего светового дня, приводила к общей апатии. Только первый настоящий зимний снег выводил людей из осеннего ступора. Обычно он случался в первую неделю декабря, иногда чуть раньше, переводя сознания горожан от осточертевшей темной холодной осени в белоснежную зиму. Продажи сразу подскакивали вполовину, увеличивая и прибыль.

Мы подвели промежуточные итоги своей работы – два киоска торговали исправно, принося нам ежемесячную прибыль. Складские запасы товара для киосков позволяли нам запустить еще одну розничную точку в любой момент. С деньгами тоже был порядок – мы располагали избыточной суммой денег примерно в пятьдесят тысяч, которая уже не требо-валась в текущей работе. Деньги следовало либо изъять из оборота, либо пустить в дело. Мы выбрали второе. Я озвучил отцу предложение запустить третью розничную точку, он поддержал. Мне хотелось уже чего-то чуть более значимого, чем примитивные киоски на рынке. Хотелось следующего уровня в рознице. Решено было арендовать отдел в большом торговом центре. Все действующие торговые центры были заняты, а потому я засел за га-зеты и журналы в поисках строящегося нового торгового центра. Через несколько дней я наткнулся на искомое – строящийся торговый центр планировался к открытию в конце те-кущего года, приглашались арендаторы. Располагался центр удачно – в довольно бойком месте нашего жилого района.

На следующий день мы посетили офис компании-застройщика. Встретила нас в ка-бинете крупная, высокая лет под пятьдесят женщина в очках и с химией на голове в круп-ную завитушку. «Монументальная тетка, не иначе как жена какого-нибудь чиновника», — отметил про себя я. Разговор вышел долгий и не самый приятный. Тетка подтвердила, что открытие центра планируется к концу года, и показала нам план торгового зала.

— А почем же у вас метр? – поинтересовался я.

— Метр у нас по тысяче рублей сейчас, — самодовольно откинулась та назад в кресле. – Пока по тысяче, а там неизвестно. Возможно с Нового года, с открытием и по тысяче двести будет, так что думайте, пока по тысяче.

Самых маленьких отделов площадью по семнадцать метров оказалось два. Я поин-тересовался, свободны ли они.

— Пока свободны, — изрекла тетка, бегая глазами между мной и отцом.

— Давай, мы, наверное, подумаем и тогда уж решим, да? – посмотрел я на отца.

— Да, надо обмозговать все это дело, — кивнул он, шумно выдохнул, пару раз кашля-нул в руку, причмокнул. – И тогда уже решим.

Тетка напряженно молчала. Я повернулся к ней.

— Спасибо вам большое, мы тогда подумаем над всем этим и, как надумаем, а я думаю, надумаем, заедем к вам снова, — сказал я и заерзал на стуле, собираясь на выход.

— Думайте, — небрежно бросила тетка и с пафосом добавила. – Только учтите, жела-ющих много, а мест свободных, как сами видите, осталось совсем мало. С Нового года мы запускаемся. Кстати, мы проводили исследование перед началом строительства, могу ска-зать, что жители окрестных домов очень ждут открытие нашего торгового центра. Соглас-но исследованию, все они готовы посещать наш центр, так что проходимость его ожидает-ся очень высокая.

— Ну что, пошли? – сказал отец, хлопнув себя руками по коленкам.

Я кивнул. Мы распрощались и вышли в коридор.

— Вот жаба! – вырвалось у меня, едва мы отошли от кабинета.

— Да, тетя суровая, — согласился отец, идя позади по петляющему коридору.

Мы вышли на улицу. По пути к «газели» я успел продрогнуть и с удовольствием забрался в кабину. Отец запустил двигатель, включил печку. За несколько минут кабина наполнилась уютным теплом. Приоткрыв окна, оба закурили. Из кабины строящийся тор-говый центр виделся как на ладони.

— Как это они хотят успеть открыться к Новому году? – удивился я.

— Не похоже, что успеют до Нового года, — поддержал отец.

Я курил и рассматривал стройку, взятую в периметр бетонного забора. Одноэтажное вытянутое прямоугольное здание метров в сто длиной и тридцать шириной производило смешанное, скорее негативное впечатление. Кирпичная коробка без изысков.

— Дурацкая какая-то конструкция! – озвучил я мысль, явно витавшую в обеих голо-вах. – Два входа каких-то неудобных, между ними стена сплошная без единого окна, а ок-на как раз по бокам от входов, там-то они зачем? И почему построили всего один этаж? Как будто размазали здание по земле. Глупо не построить еще хотя бы пару этажей. И этот колпак стеклянный сверху, вообще идиотизм. Асфальта еще нет вокруг. Когда они собираются асфальт-то класть!? Со дня на день снег пойдет! Что, они в декабре его класть будут что ли? Хотя у нас могут. Но это будет бред какой-то прям тогда!

— До снега если асфальт не положат, то в зиму и класть не будут, — сказал отец.

— Что она врет, что ли получается? – вытаращился я на него. – Блин, вот тетка на-пыщенная какая, не иначе жена чья-нибудь, какого-нибудь чинуши из администрации, тот строит этот центр, а она тут рулит. Туповатая какая-то, но гонора дохрена!

— А что ей еще остается. Ее посадили в это кресло, в строительстве она ни в зуб но-гой, но марку держит, — отец удрученно выдохнул. – Мда… торговый центр.

Я докурил, пульнул бычок за окно, продолжая вглядываться в унылую картину ноябрьской стройки, подумал: «Как-то глупо расположен этот центр, за дорогой, дома жилые по эту сторону, а он с другой стороны дороги, неужели туда народ будет ходить?»

— Ты докурил? – посмотрел я на отца, хотелось уже домой.

— Сейчас, — отец в две жадные затяжки, так, что аж дым пошел носом, вытянул ос-татки сигареты в себя и швырнул бычок на улицу. – Поехали.

— Да, поехали домой, там всё не спеша обдумаем, — кивнул я и поднял стекло.

Через пятнадцать минут я пил дома сладкий горячий чай.

С одной стороны, арендные ставки в новом торговом центре были ниже, чем в действующих. В тех цена за метр начиналась от полутора тысяч. С другой стороны, дата открытия казалась нереальной, но внутренне мы были готовы на задержку в месяц-два. Еще один минус – расположение торгового центра через дорогу от жилого массива, оно виделось проигрышным. Но центр на тот момент был единственным строящимся и не имел поблизости других подобных крупных конкурентов. Минусы и плюсы застыли в мо-ей голове на воображаемых весах в равновесии. Желание заполучить свой первый торго-вый отдел в приличном торговом центре сыграло решающую роль. Мы с отцом посовеща-лись и решили совершить этот шаг.

Под конец последней недели ноября, мы снова оказались на приеме у «монумен-тальной тетки» и согласились подписать договор аренды на отдел площадью в семнадцать метров. Тетка зашевелилась, распечатала документ. Отец подписал его под ободряющие слова тетки об открытии центра под Новый год. На его вопрос об укладке асфальта, она безапелляционно заявила, что с понедельника следующей недели работы начнутся, и дней за десять все будет сделано. По календарю на понедельник следующей недели пришлось начало зимы, и выпал первый снег.

В последнюю субботу ноября я крепко напился в «Чистом небе» и полвечера про-вел в компании Юли и ее страшненькой безымянной подружки. Мы сидели на барных стульях танцпола, курили и о чем-то пьяно общались. Некурящая и непьющая подружка Юли весь вечер глупо деликатно улыбалась, делая вид, что наш с Юлей пьяный разговор ее интересен. Обсуждалась женская меркантильность, набиравшая обороты в нашем об-ществе с огромной скоростью. Юля по-кошачьи улыбалась, иногда намеренно выпуская дым мне в лицо, смеялась. Алкоголь освободил во мне безжалостного циника, и я стал ответно отпускать Юле едкие фразы, стараясь зацепить ее за живое. Юля держалась от-менно, оставалась внешне спокойной, даже чуть надменной. Ее подружка, наоборот, мя-лась, глупо хихикала и переливалась в лице всеми оттенками красного. «И чего ты такая страшненькая? А так вроде порядочная девушка, а водишься с Юлей. Я б с такой подру-гой не водился, хотя, если больше не с кем, многие страшненькие так делают, дружат с красивыми девушками, так и им перепадает мужское внимание. А вот стояла бы ты сейчас одна, такая страшненькая в клубе, никто бы на тебя и не глянул, только если уж выпить много, когда уже все равно», — бродили в моей голове все более пьяные мысли. Незаметно я сильно запьянел. С «отверткой» всегда так, вроде пьешь сок, а напиваешься водкой.

В два часа ночи я захотел спать, оторвал задницу от стула и понял, насколько силь-но пьян. Юля, встав, закачалась не меньше моего и пошла кривой походкой к выходу. Страшная подружка продолжала виновато улыбаться. «И что ты делаешь в таком месте, раз такая примерная? Спала бы сейчас дома, нет, носит тебя по всяким клубам. Что за ра-дость глазеть на пьяные рожи трезвой, не пойму?», смотрел я на нее, забирая куртку из гардероба и тупо ухмыляясь. Мы грузно под ручку с Юлей преодолели ступеньки вверх, победили тяжелую входную дверь и оказались на бодрящем почти зимнем ветерке.

— Такси надо ловить, — сказала Юля, глядя на меня.

— Не надо. Есть телефон? – я пьяно смотрел на нее.

Юля кивнула, полезла в сумку, выудила мобильник. Я продиктовал номер Эдика по памяти. Она набрала и сунула трубку мне. Через пять минут белая «семерка» подлетела к «Чистому небу». Все трое забрались в салон, жаркий от включенной печки.

— Куда? – произнес Эдик, глядя на меня.

— Вам куда? – обернулся я к задним сидениям.

Юля назвала улицу и номер дома.

— Это же левый берег, — буркнул я и вперился в нее.

— Ну да, — уставилась Юля на меня мутноватым алкогольным взглядом.

— И как вас угораздило в такую даль забраться? – я покачал головой, сел прямо. – А я живу в совершенно противоположном районе.

— Далеко будет на свидания ездить, да? – съязвила Юля.

Страшненькая подружка незаметно хихикнула.

— И не говори, — выдохнул я, неуклюже ворочаясь на сиденье.

Мы поехали. Центральный проспект, вправо вниз на светофоре крутой спуск к на-бережной, мост на левый берег. Дома тут же сменились с интересных с оригинальной архитектурой в центре на окраинные однотипные послевоенные двухэтажные. Чуть пого-дя и те сменились на сплошные базы и заводы. Промышленный район. Эдик притормозил, колеса машины мерно отстучали по железнодорожному переезду. Поворот влево во дво-ры, сто метров, приехали. Я всмотрелся через лобовое стекло в пейзаж снаружи. Мрачный район. Таких в городе было несколько. Преступность в них была на порядок выше из-за местного населения – сплошь рабочие заводов, фабрик и их последующие поколения. С развалом Советского Союза культурный уровень таких районов стремительно деградиро-вал почти до состояния гетто. «Нда, наверное, фигово живется им тут», — подумал я, обер-нулся, добавил, как можно дружелюбнее: «Тут, значит, вы живете!? Буду теперь знать!»

— Теперь знай! – сказала желчно Юля. – Так что придется покупать машину, жених!

— Машины нет, и не знаю, когда куплю, — ответил я тем же тоном. – Так что, Юля, жених я не завидный, денег мало, машины и квартиры нет.

— Эх, Рома, огорчил ты меня, а я уж думала, замуж за тебя выйти! – добавила желчи та. – Придется мне за другого, более состоятельного замуж выходить.

Обстановка враз натянулась, мы с Юлей уже открыто пикировались словами.

— Конечно, придется! За деньги все придется, — хмыкнул я. – Любишь же деньги?

— Да!!! Люблю!!! Люблю деньги!!! – вмиг словно сорвалась с цепи Юля, ее прор-вало, девушка начала орать, почти истерично. – Очень люблю!!! И не хочу жить в нище-те!!! Хочу жить нормально, чтоб все было!!! Чтоб машина была хорошая, чтоб денег была куча!!! И мне все равно, кто меня будет трахать, пусть даже дед семидесятилетний, лишь бы у него денег было много, и мне давал столько, сколько надо!!!

Тишина. В машине повисла гробовая тишина. Юля замолкла так же резко, как и ударилась в крик. Эдик растерянно таращил глаза то на меня, то на Юлю, неловко ухмы-лялся, пытаясь изобразить, будто услышал шутку, но не получалось. Это была не шутка. Подружка Юли сидела в своем углу тише мыши. Со мной началось нечто странное. Как только я осознал смысл сказанного, меня физически затошнило. Начало мутить. Дико за-хотелось открыть дверь и тут же блевануть на асфальт. Липкое ощущение мерзости, чего-то отвратительного поползло у меня по спине, заползло в живот и превратилось в рвотные позывы. Мне стало дурно от услышанных слов. Отвратительно. То, что я услышал, было мне абсолютно отвратительно. За долю секунды устоявшийся в моем сознании образ Юли сломался, исчез, как оседает в клубах дыма взорванное здание. В одно мгновение. Раз и человек для меня перестал существовать! Вообще! Минуту назад был, а теперь нет. Лишь бесформенная жалкая противная вонючая слизь вместо Юли находилась в моем представ-лении на заднем сидении машины. Я не мог обернуться. Сидел, уставившись вперед в ночную тьму, и молчал. Все молчали. Прошла минута.

— Я пошутила! – Юля толкнула меня сзади игриво в плечо.

Мне стало еще противнее.

— Да я пошутила же, Ром! – Юля еще раз пхнула меня в плечо, неловко рассмеялась.

— Да понял я, понял, — выдавил я из себя, сделал натужную попытку рассмеяться.

Страшненькая подружка хихикнула.

— Хы, — донеслось облегченно со стороны Эдика.

Я надел на лицо дежурную улыбку и обернулся:  «Ну, чего вы там? Выходите».

— Ром, ну я пошутила. – Юля положила руку на мое предплечье, сжала его.

— Да понял я, Юль, понял, — снова насильно улыбнулся я.

Прощание вышло скомканным.

— Поехали, — облегченно сказал я Эдику, едва хлопнули задние двери машины.

Через минуту колеса «семерки» снова отстучали по железнодорожному переезду. По сторонам замелькали базы, склады. Светофор. Свернули налево. Пейзаж сменился на двухэтажные старые дома.

— Да уж, — произнес Эдик.

— Да пиздец! – выматерился я.

Через несколько минут мы катили уже по мосту на правый берег. Я тупо смотрел в окно и вдруг понял, что совершенно трезв. До моего дома доехали молча. Я думал о том, как легко человек может разрушить свой образ в голове другого всего одной фразой.

0

Автор публикации

не в сети 10 месяцев

Dima.Sandmann

10
Россия. Город: Москва
Комментарии: 0Публикации: 94Регистрация: 06-11-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: