«Манипулятор», глава 008 (2ая половина)

0
190

На следующее утро, в четверг, 3 июля мы выехали в Липецк. Офис фирмы распола-гался на первом этаже четырехэтажного здания, склад и производство в пяти минутах езды от него. Производство выглядело кустарным. Пятнадцать теток, разделенные на три бригады, фасовали порошок из мешков в картонные пачки. Первая бригада клеила пачки из типографских заготовок. Вторая – наполняла пачки порошком по весу. Третья бригада заклеивала наполненные пачки и укладывала их по двадцать четыре штуки в картонные коробки. Все. В воздухе цеха ощущалась мелкая взвесь порошка, и стоял его едкий запах. Мои глаза быстро заслезились, в носу зачесалось, и захотелось чихнуть. Работниц как-то спасали респираторы – единственная производственная защита. Порошок брался из боль-ших полипропиленовых мешков. «Интересно, откуда их привозят?», — автоматически зада-лась вопросом моя недремлющая любознательность.

Мы подали «газель» к рампе, и я нырнул в кузов. Загрузили нас быстро – двое груз-чиков подавали коробки, я укладывал их в кузове. К концу погрузки у меня заныла спина, но дело было сделано – полторы тонны порошка равномерно заполнили почти весь кузов. Натужно гудя на подъеме у самого склада, «газель» тронулась в обратный путь.

Выгрузившись на своем складе, мы поехали домой. Хотелось есть. Часы на мо-бильнике показывали четверть шестого. Время близилось к снятию выручки в киоске. Без двадцати шесть мы были на рынке. Надежда Петровна торжественно отсчитала нам три тысячи рублей, попутно счастливо рассказывая об удачной торговле, и мы уехали домой. Вечером я привычно сбежал в «Чистое небо», где и провел две выходные ночи.

С понедельника мы начали активно предлагать клиентам новый товар. Наше мол-чаливо сложившееся разделение труда продолжало действовать – отец крутил баранку, я занимался текущим учетом и собственно коммерцией, товар таскали вдвоем.

К концу недели нарисовался результат по порошкам – из крупных фирм в бартер порошок согласился брать только «Оптторг», что почти совпало с нашими начальными ожиданиями. Эта оптовая фирма имела свою особенность – высокие цены. Объяснялись они просто, «Оптторг» поставлял товары в область через полунищие райпо и сельпо. Те, имея скудные оборотные средства, получали большие отсрочки по оплате и все равно задерживали платежи, а потому от безысходности соглашались на товар практически по любым ценам. Эта особенность сыграла нам в плюс, я предложил менеджерам «Опттор-га» бартерную цену в десять рублей, те тут же согласились. За вычетом транспортных расходов мы получали наценку на порошок в сорок пять процентов! Дело пошло бойко. Раз в две недели мы катались в Липецк, грузили полторы тонны стирального порошка и возвращались. Чтобы не делать лишней физической работы, мы наловчились половину товара сразу выгружать в «Оптторге». На обратном пути из Липецка заезжали домой, обедали, я быстренько ставил на приход купленный товар, тут же выписывал расходную накладную на «Оптторг». Мы катили туда, выгружались и остальное везли на свой склад. Продажи стали расти и уже к концу лета мы катались в Липецк раз в неделю. И «Оптторг» из еженедельного объема стал забирать уже не половину, а две трети. Я тихо потирал от удовольствия руки. При такой наценке продажи стирального порошка стали давать нам половину общей прибыли.

В «Оптторге» склады работали до восьми вечера, а товар принимали до шести. Обычно мы приезжали около пяти и крайне редко позже. Однажды мы припозднились и подкатили к складу «Оптторга» ровно в шесть. Кладовщица, тучная крупная женщина за пятьдесят, обладательница тяжелого, но справедливого характера, поворчала на нас для порядка и гаркнула вглубь огромного склада-ангара: «Так, где грузчики!?»

Ожидая, я слонялся около машины, стояла тихая теплая погода. Рядом курил отец.

— Так, сколько там у вас его, порошка этого!? – вышла кладовщица из склада к нам.

Я понял, что наилучший момент для налаживания отношений наступил.

— Да весь ваш! – пошутил я и засмеялся.

Тетка оттаяла вмиг.

— Ох, умен, как я погляжу! – заулыбалась она. – Тебя как зовут?

— Рома! – продолжал я улыбаться, смотря ей прямо в глаза.

— А отца твоего? – кладовщица ткнула ручкой мне за спину.

Я обернулся. Отец заметил, что разговор о нем, глянул на наши лица и улыбнулся.

— Анатолий Васильевич его зовут, — сказал я, глядя через плечо на отца и, обращаясь уже к нему, добавил. – Да, Анатолий Васильевич!?

Тот бросил сигарету и вразвалочку подошел к нам.

— Чего? – произнес отец, довольный тем, что разговор пошел о нем.

— Да уже ничего, — сказал я.

— Толь, это вот твой сын!? – заговорила с ним кладовщица.

— А что не похож? – задал отец свой излюбленный вопрос.

Кладовщица присмотрелась, помедлила, сказала, как есть: — Да нет, не похож.

— Вот так и живем! – я театрально вздохнул и изобразил огорчение.

О! Артист! – покачала головой кладовщица, обернулась, заглянула внутрь склада и вновь гаркнула: «Так, давайте, шевелитесь уже там, поставщик стоит, порошок привез! Чего расселись!?»

Из склада выползли два чумазых грузчика, взяли из кузова «газели» ближние две коробки и скрылись с ними в складе. Ближние коробки скоро закончились, я запрыгнул в кузов, уселся поудобнее на одну из упаковок порошка и принялся подавать грузчикам товар из глубины к краю.

— Пррррраститутки!!! – донесся снаружи со стороны кабины голос. Знакомые шаги приближались. Я засмеялся почти в голос, но сдержался. Представление началось.

Справа из-за края тента сначала показался погасший бычок папиросы, за ним за-крученный лихо вверх чуб с заломленной на самый затылок кепкой, в кузов ко мне шмыг-нула рука. Я пожал ее.

— Здаров! – буркнул нарочито серьезно Алексей Семенович, озорно подмигнул мне, расплылся в морщинистой резиновой улыбке и сунул голову в склад: «Пррраститутки, а!»

— О! Ты-то чего приперся!? – атаковала его тут же навстречу кладовщица.

— Я по делам! – не дрогнул Алексей Семенович.

— Да какие у тебя дела-то тут, а!? – засмеялась тетка. – Знаем мы твои дела!

Алексей Семенович, довольный услышанным повернулся ко мне, подмигнул.

— Виишь, знают! – сказал он, из-за бычка во рту зажевав слово «видишь».

— Иди уже, давай! – тетка наигранно серьезно выпихнула гостя из склада наружу и вышла следом сама. Алексей Семенович взял кепку за козырек, снял ее, надел, опять снял, и так несколько раз, пока не загнал ее обратно на самую макушку. Подмигнул мне.

— Какие дела? – уставился он на товар в кузове. – Чет новое привез.

— Нормальные дела. Да вот, — кивнул я на коробку, которую подавал грузчику.

— Порошок какой-то, — присмотрелся Алексей Семенович. – Ох, твою ж мать!

— Пусть продают! – шутливо насел я на его претензию.

— Да пусть! Я-то что! – примирительно поднял тот обе руки вверх, пожал подошед-шему отцу руку, выпалив привычное «Здаров!», тут же переключился на кладовщицу:

— Андреевна, мне накладную надо забрать, переделывать там!

Алексей Семенович злобно указал большим пальцем куда-то себе через плечо за спину. Я понял куда, в сторону офисного здания.

— Да чего там переделывать-то!? – выпучилась на него кладовщица.

— Ой, да неси, давай, не нервируй меня! – Алексей Семенович плюнул смачно быч-ком в тут же стоявшую урну, в знак весомости своих слов. Снова подмигнул мне.

— На кого это ты так, Алексей Семенович? – кивнул я в сторону офисного здания.

— Ой, да! – махнул зло туда же он. – Пррраститутки! Понабьют накладных, сами не знают что, потом переделывают!

— На! – кладовщица выплыла из дверей склада, как бомбардировщик из ангара, ткнула накладной в замотанную тряпкой руку Алексея Семеновича. – Иди, чтоб глаза мои тебя не видели!

— О! Это другое дело! – приподнял тот кепку. – Благодарю!

— Иди уже, — буркнула тетка, нацепила очки на нос, глянула в нашу накладную в своей руке, следом в кузов «газели». – Это какой вид уже?

— Второй, — сказал я, подавая очередную коробку подошедшему грузчику. – Лимон.

Алексей Семенович прощаясь, махнул мне рукой, я ему; тот попрощался следом с отцом и, зажав в левой, перемотанной тряпкой, руке лист накладной, скрылся в том же направлении, откуда явился. «Пррраститутки», — донеслось приглушенно чуть погодя с той стороны. Я, сидя на коробке порошка, тихо засмеялся в руку.

Алексей Семенович был крайне интересным персонажем. Первый раз я его увидел примерно с год назад. Чудаковатый дядя, он вел себя вызывающе бойко, много шутил, ос-трил, частенько на грани приличия, особенно с работницами «Оптторга», а через раз и за гранью. Алексей Семенович был невысок, около метра шестидесяти пяти ростом, суховат, жилист, с по-старчески сморщенным лицом и крепкими трудовыми руками. Круглый год он ходил в кепке, казалось, будто в одной и той же, из-под которой во все стороны выби-вались такие же шальные, как его действия и характер, курчавые волосы. Штаны у Алек-сея Семеновича будто бы тоже были одни, как и кепка. Менялись по сезону только курт-ки. Зимой им носилась замызганная старая дырявая дубленка, осенью и весной легкая вет-ровка, а летом рубашки. Их у Алексея Семеновича было две. Плотная темная в клетку носилась в прохладные дни лета и в остальные сезоны под куртками. Легкая светлая носи-лась в самые жаркие дни лета с закатанными по локоть рукавами и широко расстегнутым на груди воротом. Бычок папиросы Алексей Семенович вынимал изо рта, наверное, толь-ко когда спал, ел и разговаривал. В последнем случае не всегда. Матерился Алексей Семе-нович густо и колоритно и, как не странно, не противно. Даже тем, кого он материл. Кла-довщиц Алексей Семенович склонял прилюдно, девушек-менеджеров из офиса за глаза. Но никогда не переходил на личности, отделываясь безличными обобщениями. Кладов-щицы краснели, теряли дар речи, от чего Алексея Семеновича несло сильнее. Эпатировал публику он с удовольствием. И все выкрутасы сходили Алексею Семеновичу с рук. Никто никогда на него не жаловался. Его не штрафовали, ему не выговаривали. О том, чтобы выгнать с работы, не шло и речи. Алексей Семенович был неприкасаем и производил впе-чатление юродивого при фирме. Почему ему все было дозволено? Может оттого, что ра-боту свою он выполнял максимально хорошо и честно? Алексей Семенович был трудягой. Он не отлынивал, не искал легких путей. Все, что ему поручалось, выполнялось точно и без промедления. Работа ему поручалась самая нудная и тяжелая из всех на фирме, отто-го и желающих занять его место не было. Алексей Семенович был водителем-экспедито-ром. Машина, на которой он развозил товар по клиентам, была ему под стать – старый ча-дящий и тарахтящий «ГАЗ-53» с металлической самодельной будкой, размалеванной по бокам рекламой фирмы с большой надписью по диагонали «Оптторг». Машина пребывала в предсмертном состоянии. Мне казалось, чтобы перемещаться на ней в пространстве, нужно было знать какой-то магический секрет – Алексей Семенович его знал. «Газон» заводился с трудом, фыркал, бился в судорогах оборотов, изрыгал снизу из дырявой вых-лопной трубы черные бензиновые клубы, а на переключение передач соглашался не сразу и только лишь после дикого скрежета шестеренок в коробке. «Пепелац», — окрестил я сра-зу про себя этот самодвижущийся кусок железа.

Катаясь с отцом на «газели» по городу, мы почти ежедневно натыкались на «газон» Алексея Семеновича. Завидев нас, «пепелац» начинал сигналить, из окна высовывалась рука Алексея Семеновича и яростно нас приветствовала. Мы отвечали тем же. Алексей Семенович работал один и успевал везде. Товар он загружал сам. Грузчики на складах «Оптторга» лишь подносили и ставили коробки на край будки, дальше уже Анатолий Се-менович укладывал их сам. Выгружал товар он тоже сам. Суетливо копошился в будке, подавая коробки к краю, где их опять же забирали кладовщики или грузчики фирмы-полу-чателя. И так каждый день. Четыре тонны, загрузил-выгрузил. Я удивлялся, откуда в этом маленьком сухом мужичке столько сил. Он успевал все, и работать и шутить и ругаться.

Через полчаса мы закончили выгрузку и укатили домой. Следующий день неожи-данно случился свободным – в киоск товар везти не надо было, от клиентов заказов не ожидалось. «Эх, была бы сейчас «двойка», сгонял бы на речку», — подумалось мне. Но «двойки» не было, весной отец, по нашему общему с ним решению, отдал ее родне в дру-гой город. Больше я никогда не видел ту машину. А жаль. Я по ней скучал.

 

В июле сильно подорожала чистящая паста, о чем нас известили по факсу. Следом за новостью к нам пожаловала очередная партия товара. Другой водитель на «Вольво» с полуприцепом привез не только товар, но и коммерческого директора «Люксхима». Эдик приехал слегка подшофе и вылез из кабины с начатой бутылкой пива. Он был весел и раз-вязан. Несмотря на южную натуру, стоящая жарища доконала и его. Я, сам все лето тру-дившийся в шортах, шлепанцах и легкой майке, где мог, снимал майку сразу, и работал без нее. Эдик приехал в светлых брюках и легкой рубашке. Он тут же нашел тенёк под воротами нашего склада, взял табуретку, и плюхнулся на нее. Несколько минут Эдик сидел с осоловевшими глазами, пил большими глотками пиво и вытирал платком со лба мгновенно проступавшую испарину.

Товара пришло много, двенадцать тонн. Как всегда, вдвоем с отцом, мы начали выгрузку – я подавал товар с машины, отец складывал упаковки на поддон. Кривой земля-ной пол сильно осложнял работу. Тяжелогруженые поддоны вдавливали маленькие колеса тележки в грунт, и те застревали. Мы нагружали поддоны вполовину и так выходили из ситуации. В жару от земляного пола тянуло прохладой и сыростью, в складе было нежар-ко будто в погребе. Я монотонно таскал коробки из глубины полуприцепа к краю, отец ус-танавливал их на очередной поддон, и мы оба слушали хмельную болтовню Эдика. Оказа-лось, что с чистящей пастой у них совсем стало туго – производитель сырья поднял цену и, партия, которую мы получили – последняя. «Херовая новость, пасту перестали делать, а обещанный новый товар так и не начали, хотя обещали еще весной, а уже середина лета», — подумал я и высказал это Эдику. Тот ответил обычной, ничего не значащей фразой, и на-лёг на пиво. Мы с отцом переглянулись и поняли, что обещанного нового товара нам не видать еще долго, пасты больше не будет, а договор о годовых объемах продаж надо как-то выполнять. А как и чем?

Мы закончили выгрузку за четыре часа, приехали домой. Я тут же пошел в душ, спасительные прохладные струи воды сбили накопившуюся за день жару в теле. После ужина отец засел за расчеты и показал их мне. Выходило, что из-за снятых с производства товарных позиций даже по самым оптимистичным прикидкам мы не добирали к концу го-да до требуемой суммы продаж двести тысяч. Получение бонуса в пять процентов стано-вилось призрачным. Мы были возмущены и весь вечер проспорили с отцом на предмет, как же нам поступить дальше. По итогу решили спокойно доработать до конца года, ста-раясь продать максимум товара, а после уже вести переговоры по бонусу.

 

В предпоследние выходные июля в субботу утром девятнадцатого числа я оказался в машине студента Эдика, вчетвером – он, его девушка, я и Инна – мы ехали за город. Я понятия не имел куда, а места оказались красивые. Несколько небольших чистых озер, подпитываемых подземными ключами, вытянулись в цепочку позади какого-то дачного поселка. Мы оставили машину в поселке и по тропинке спустились к ближайшему озеру. Инна светилась счастьем, улыбаясь беспрестанно и поглядывая в мою сторону. При днев-ном свете девушка Эдика оказалась еще страшней. Я не понимал, что он в ней нашел. Ху-дая, почти тощая, без сколько-нибудь заметных выпуклостей в местах груди и попы. С мозгами была совсем беда, девушка не закрывала рта, общаясь сама с собой и невпопад смеясь. Я и Инна отмалчивались, Эдик поглядывал на меня и виновато краснел. Инна, примеривалась ко мне как могла – то держала под руку, то пыталась поймать мой взгляд в цепкие силки своих черных глаз. Меня пугала ее внутренняя сила. Хорошо, когда у такой девушки парень числится в друзьях, а если нет? Я представил абстрактного парня Инны, перешедшего в какой-то момент в категорию «бывший», и мне стало дурно. Им я стано-виться не хотел. Я глянул на Инну, девушка лучезарно улыбнулась и сильнее сжала паль-цами мой локоть. Я ответил вымученной улыбкой.

Мы нашли неплохое местечко на берегу озера. Народу рядом было мало. Разложи-ли вещи, расстелили одеяла, улеглись и первое время нежились на солнце. Девушка Эдика продолжала вещать в режиме «радио». Остальные, кроме Инны, делали вид, что слушают. Она даже не пыталась. Належавшись вдоволь, я и Инна пошли купаться. Я зашел в озеро по грудь и обернулся. Инна стояла по бедра в воде, верхняя часть купальника совершенно не могла сдержать ее выдающихся форм, от которых я старательно отводил взгляд. При-щур черных глаз внимательно наблюдал за мной, и когда мой взгляд упал на грудь, Инна улыбнулась. Я смутился. Через несколько минут мы уже плыли вместе – руки Инны обви-вали мою шею сзади, я греб, катая девушку на спине и чувствуя сзади ее дыхание.

— Так что у вас с Саньком? – спросил я, когда мы, наплававшись, вновь оказались по пояс в воде друг напротив друга.

— Да ничего. Мы расстались с ним, — сказала Инна, ничуть не смутившись.

— Опа! Я не знал. И давно?

— Около месяца назад.

— И по чьей инициативе?

— По моей, — Инна с вызовом глянула на меня.

Я не смутился, смотрел ей в глаза и улыбался.

— Ну, раз уж вы расстались, может, скажешь, чем он тебя не устроил, — продолжил я.

— Да там все обычно. Ты же видел Сашку. Он такой, какой-то беззаботный, ничего ему не нужно, ни к чему не стремится, ходит на какую-то работу, где мало платят, а вече-рами тусит и выпивает. А я не люблю, когда парень сильно выпивает.

— А что, Санек разве много пьет? – удивился я. – Что-то по нему не скажешь. То, что тусить любит, да, заметно. Но сейчас вся тусят, я сам такой.

— Любит он это дело, — Инна характерно пощелкала указательным пальцем по своей шее. – Это ты его не видел. Безвольный он какой-то…

Все прояснилось, и мне стало неинтересно.

— Мне хочется нормальных отношений, семью, детей, а с ним… Ненадежный он, не чувствую я в нем надежности, — подытожила Инна.

— Ну, семью, детей… Это понятно, — я утвердительно кивнул. – Я сам был бы не прочь, но это сначала надо жильем своим обзавестись, а потом уже семью.

— Почему!? Можно и снимать первое время.

— Да не, это не вариант! Так всю жизнь и промыкаешься по съемным квартирам. Расходы большие, с такими расходами на свою квартиру никогда не соберешь денег.

— Ну да, наверное, — согласилась Инна, но явно осталась при своем мнении.

— Ну вот, — закончил я, становящийся напряженным, диалог. – Пошли?

Девушка кивнула. Мы побрели к берегу.

Остаток дня прошел в жарке шашлыков и их поедании. Внимания Инны ко мне бы-ло неявным, но тотальным. Меня одолевали смешанные чувства. Часть меня, отвечающая за мужское самолюбие, довольно урчала. Другая молчала, подавая сигналы, что никаких чувств я к этой девушке не испытываю. Третья сладострастно облизывалась, когда мой взгляд тайком бродил по ее формам. Мозг же настойчиво предлагал хорошенько подумать и напоминал постоянно о твердом и решительном характере Инны. Я застрял на таком распутье, устал думать и решил пустить все на самотек.

 

Август – самый популярный месяц для отпусков и отдыха мне напомнил лишь об одном – с начала истории с собственным бизнесом ни я, ни отец, так ни разу не имели общепринятого отдыха в формате отпуска. Поначалу у нас были свободные дни, но это другое. Единичные дни отдыха не дают психологической разгрузки, это как сон урывка-ми, сумма которых не замещает целое. Ментально мы были всегда в работе, круглосуточ-но. Меня такой факт не заботил, я горел работой. Все, что я делал, я делал с желанием и удовольствием. Интенсивная работа незаметно украла очередной август, а с ним и целое лето. Торговые обороты медленно, но верно росли. В «Арбалете» продажи нашего товара достигли апогея. Еженедельно мы выгружали на его складах полную «газель». Кладовщи-ки, работавшие давно, и помнившие еще нашу «двойку», многозначительно качали голо-вами. Одни от одобрения и уважения, другие от плохо скрываемой зависти. В офисе «Ар-балета» прибыло. В напарники флегматичному менеджеру добавился Илья – такой же внешне неприметный, слегка лысеющий русоволосый парень лет под тридцать. Но в отли-чие от первого, Илья оказался юрким, суетливым и скрытным типом. Внешне он вел себя скромно, но его постоянно бегающие из стороны в сторону глаза меня смущали. «Скольз-кий жук, себе на уме», — отметил про себя я после нескольких встреч с ним.

 

Инна продолжила наступление.

Уже к следующим выходным мне позвонил Игорь и предложил снова в тесной компании посидеть вечерком где-нибудь в центре. Естественно с участием Инны. Мое любопытство приняло предложение, и в субботу в шесть вечера вчетвером мы встрети-лись в центре у кинотеатра. Инна выглядела шикарно. Она применила самое эффектное сочетание себя и одежды – смуглая кожа и абсолютно белое короткое облегающее платье. Без рукавов с максимально большим и при этом все еще приличным вырезом на груди, платье обтягивало талию и плоский живот Инны, уходя вниз по дуге широких и налитых бедер и сходясь и заканчиваясь к их середине. Нижний край платья был оторочен волнис-той лентой, придававшей платью воздушную легкость. Сходство фигуры Инны с формами Софи Лорен в лучшие годы поражало. Инна смотрела на меня тем же внимательным при-щуром и широко улыбалась. Смоляное каре с челкой красиво обрамляло ее лицо. Через мгновение мы уже шли по проспекту, полному таких же гуляющих. Инна уверенно держа-ла меня под руку. Проходящие мимо парни, даже с девушками, при виде ее сворачивали шеи в нашу сторону. Девушка Эдика продолжала нести откровенную херню, слушал кото-рую только Эдик. Я иногда поддакивал, Инна же предусмотрительно шла с противопо-ложной стороны. Через полчаса мы разместились в уютном кафе на открытом воздухе.

Я зачем-то заказал себе пива. Жара. Вышло автоматически. Я знал, что пиво вызо-вет боли в желудке почти сразу. Но заказал. Все заказали, и я за ними. Стадное чувство. Сам дурак. Я и Эдик закурили.

— Вот Эдику хорошо! – сказал я. – Он тощий, вон сухощавый какой! Ему хоть пей, хоть не пей пиво, все одно, таким и останется. Это у меня с пива живот растет. А на дев-чонок пиво тоже влияет или нет?

— На меня алкоголь вообще никак не влияет, — сказала севшая напротив Инна, до-вольно улыбнулась и отпила из высокого стакана большой глоток пива.

— Кстати, да, так и есть! – Эдик затряс в воздухе указательным пальцем, поспешно прожевывая горсть соленого арахиса. – Я с ней как-то пил, подтверждаю!

— Это как это? – удивился я. – Правда что ли!?

— Ну да, — Инна улыбалась, ее явно веселила поднятая тема.

— Да ладно! Ну, может, ты просто умеешь пить. Не все же умеют пить. Девчонок обычно накрывает или с вина или с шампанского, — сказал я, тоже сделав глоток.

— Я могу пить шампанское, но просто не люблю его. Водку без проблем. А вино на меня вообще не действует. Мы как-то с одним знакомым пили на спор, выпили на двоих семь бутылок вина, так мне его тащить пришлось. Он вообще был никакой, а я трезвая, — Инна продолжала обстреливать меня взглядами и одаривать улыбками все больше.

— Да ладно!? – не верил я. – Как так? Что это за организм такой у тебя волшебный?

— Не, это правда, я подтверждаю! – Эдик энергично закивал головой. – Мы с ней как-то пили, мне так уже хорошо было, а она, что пила, что не пила. Ей хоть бы хны!

Девушка Эдика что-то пропищала.

— Круто! – Выдал я. – Можно пить на спор с кем хочешь!

— Так я так и делаю, — Инна улыбаясь, ткнула меня игриво под столом ногой.

— Зарабатываешь что ли этим? – засмеялся я. – Шучу.

— А никто не верит, иногда лезут пить на спор. Я не отказываюсь. Их всегда потом уносят, а я трезвая остаюсь. Может еще по пиву? – Инна покрутила в руке пустой бокал.

— Да можно еще по пивку! – Эдик от удовольствия зачесал под носом, оживился.

— Давайте, еще по одному закажем, я за. А с тобой на спор я пить не буду, спасибо, что предупредила, — я погрозил Инне театрально пальцем, желудок заныл, я снова закурил.

Мы просидели в кафе до одиннадцати. Проспект кишел людьми. Едва мы встали из-за стола, Инна тут же взяла меня под руку и расчетливо ускорилась, создав отрыв от второй пары. Эдик, было дело, отпустил сальность по такому поводу, но Инна ловко от-шутилась. Меня так уверенно со знанием дела держали под руку, что я ощутил себя кро-ликом рядом с удавом. Между нами начался разговор. У меня не получалось не пялиться в вырез платья Инны. Я пялился. Девушка все замечала и одобрительно улыбалась. Я по-чувствовал, как заливаюсь краской и перевел взгляд вперед, тут же без удивления снова заметив, что пялюсь на Инну не только я, а почти все идущие навстречу парни. Большин-ство шли с девушками. Парни выкатывали глаза, а чуть погодя сворачивали шеи. Я их хо-рошо понимал. Смуглая высокая брюнетка в облегающем белом платье в жаркий летний субботний вечер на центральной улице города – она шла походкой от бедра, цокая высо-кими шпильками по тротуару и держа со счастливым видом под руку меня, парня, у кото-рого все сильнее и настойчивее росли боли в желудке. Тупая боль пульсировала под ни-зом грудины. «Пиво, соленые орешки, Рома, ты дебил, ты же знал, что этим все кончится, сам засрал себе вечер», — пульсировало синхронно в моей голове. Я поддерживал безза-ботный и непринужденный вид. С каждым шагом он давался мне все труднее. Справа проплыла круглосуточная аптека. «Обезболивающее», — подумал я, но мысленно отмах-нулся, закурил, в надежде немного притупить боль. В желудке что-то урчало и не хотело уходить ниже в живот. Под грудиной собралась тяжесть. От ноющей боли меня прошиб пот. Я глянул на Инну. Девушка искрила обаянием. Я улыбнулся как можно естественнее, даже в какой-то момент рассмеялся. И тут время словно затормозилось. Мне начало ка-заться, что мы не прогуливаемся, а едва плетемся. Вечер стал бесконечно долгим. Дальше как в тумане. Мы дошли до гостиницы, распрощались с Эдиком и его девушкой, сели с Инной в такси. Я поехал ее провожать. «Хорошо хоть живем в одном районе», — мелькну-ла мысль, едва Инна назвала водителю адрес. «Довезу ее, отпущу такси, домой пойду пешком», — решил я, ощущая, как волнами подкатывает от желудка к горлу, и понимая, что лучший выход один – опустошить желудок. Гастрит вызвал очередное обострение, мои мысли даже начали крутиться вокруг слова «язва». Я знал, что питаюсь отвратитель-но, бесился от такого своего отношению к себе, но упрямо продолжал себя гробить. Мыс-ленно я винил всех: себя, работу, отца, мать. Всех.

В такси мне стало хуже, болтавшаяся в желудке пара соленых литров пива, комом подступала к горлу все ближе. Инна, держа мою руку, прижималась бедром и что-то гово-рила. Мое сознание затуманивала мысль о болях в желудке и его ухудшающемся состоя-нии. Я отвечал односложно, сквозь мучительные улыбки.

«Наконец-то мы приехали», — подумал я, разогнувшись наружу из такси. Тяжесть из-под горла слегка отступила, я глубоко и облегченно вздохнул. Боль в желудке станови-лась невыносимой. Будто кто-то невидимым шилом проткнул желудок и ворочал им там убийственно монотонно.

— Зайдешь, чаю попьешь? – раздался голос Инны.

Идиотская ситуация!

Откажешься – не поймет Инна. Приму приглашение – не поймет желудок.

«Попробую залить чаем желудок, может, полегчает», — подумал я и согласился.

В лифте, отсчитывающем мерными стуками шесть этажей, Инна смотрела на меня как кошка на сметану. Меня тупо клеили. Я все понимал, но состояние стремительно ухудшалось. Зашли в квартиру. Неуютность съемного жилья бросилась в глаза сразу. Инна ловко спровадила меня в зал, посреди которого стояла большая двуспальная кро-вать. Изжога разъедала желудок уже невыносимо.

— Инн, у тебя есть сода? – сказал я, чуть смутившись, но решившись.

— Какая сода? – удивилась та.

— Да изжога что-то у меня началась с этого пива, пищевая обычная сода.

— Сейчас посмотрю.

Девушка выскочила на кухню. Я машинально лег на кровать, пытаясь хоть как-то расслабиться. Все пустое. Ком подкатил под горло с новой силой, спёр дыхание, во рту началась выделяться слюна. Я все понял, организм активировал рвотный рефлекс. Меня прошиб пот. «Нужно быстро уходить, иначе вырвет прям тут!», — началась в голове легкая паника. Я закрыл глаза и задышал как можно ровнее. Изжога свирепствовала. Слюна за-полняла рот, я сглатывал ее, но слюна тут же выделялась вновь. Изжога затихала лишь на момент глотка. Я не знал что делать. Надо было уходить, как можно скорее.

— Нет, соды нет, — вернулась Инна.

Я открыл глаза. Она стояла у кровати надо мной. Все тот же образ – смуглая высо-кая брюнетка в облегающем белом с большим вырезом и дышащими налитыми грудями. Жуткая ситуация. «Напрасно я завалился на эту кровать», — сообразил я, но поздно. Инна присела рядышком и чуть подалась вперед, нависла надо мною, взяв за руку. Меня дико мутило, я не успевал сглатывать слюну. Давление изнутри нарастало. «О, только не это!» Инна наклонилась и поцеловала меня в губы. Я не отпрянул, но и не подался вперед. От-ветил взаимностью ровно настолько, чтоб было ясно, что я не против, но не более. Меня снова прошибла испарина. В желудке произошел спазм, меня сильно затошнило. Внут-реннее давление подперло горло. Я сглотнул. Еще раз сглотнул. Тошнота отступила из-под горла на какие-то миллиметры. Я был на грани. Мозг лихорадочно искал решение.

— Слушай, Инн, мне что-то не хорошо с этого пива, желудок схватило, ужасно себя чувствую, — сказал я, сев на кровати. Живот сдавило, стало тяжелее дышать. Я медленно сдвинулся к краю кровати, чтоб встать. – Я, наверное, пойду домой, мутит меня что-то.

Я старался не смотреть девушке в глаза, радости там не наблюдалось.

— Ну да, раз болит, то конечно иди, — Инна красивым движением руки убрала прядь каре за ухо. – Не мучиться же тебе тут.

Прощание вышло скомканным. Я что-то промычал, нелепо извиняясь. Инна дели-катно кивала. Ее вечер оказался испорчен наихудшим образом. Я с трудом напялил ботин-ки, промямлил «пока» и вышел на лестничную площадку. Нажал кнопку лифта. Снизу раздался шум ползущего железного ящика. Я обернулся. Инна стояла в двери и смотрела на меня взглядом, который лучше не описывать – хуже не бывает. Я коряво улыбнулся. «Да едь ты быстрей, кусок говна!» — торопил я мысленно лифт. Наконец двери с визгом отворились, я еще раз торопливо улыбнулся, кивнул Инне и скрылся от ее жгущего взгля-да в лифте. Едва двери закрылись, горло подперло изнутри. Я еле сдержал позыв. Мораль-но все же стало легче. Я задышал часто, пытаясь «продышать» тяжесть в груди. Наконец, первый этаж. Я вышел на улицу и вытер пот со лба. Глянул на часы, второй час ночи. Тем-но, кругом никого. Я расслабился, боль притупилась и тяжесть отступила. Я пошел домой. «Постараюсь дойти, дома проблююсь хорошенько и спать, как раз за полчаса дойду, по-дышу воздухом», — решил я.

Один двор, второй, третий. Автобусная остановка. Киоски. Людей почти не было. Одинокие «бомбилы» выжидающе ползли по дороге на своих машинах – высматривали поздних пассажиров. Я перешел дорогу и пошел по грунтовой тропинке. Спазм! Ком рез-ко подкатил к горлу, рот наполнился слюной. Я понял, больше не сдержусь, оглянулся – ни души – в два шага я преодолел расстояние до одинокого кустарника и наклонился. Ме-ня дико вывернуло наизнанку, казалось, от самого паха. Второй спазм – снова все содер-жимое желудка наружу. Я жадно схватил воздух, задышал свободно. Несколько секунд облегчения и третий спазм – жалкие остатки вышли из меня, и ноги мгновенно стали ват-ными. Тут же всего прошиб пот, тело обмякло, боль ушла. Разом прекратилось все – невы-носимый огонь изжоги, изматывающая боль желудка. Я сплюнул, медленно выпрямился, выдохнул, стер испарину со лба и блаженной походкой продолжил путь. «Надо будет ни-чего не есть, так лягу спать», — решил я. У ближайшего киоска я купил бутылку воды, умылся – пришел в чувство, освежился. Домой я дошел в  состоянии эйфории такой силы, будто все мои жизненный трудности только что решились, и дальше меня ждала вечность безмятежности и покоя. Спал я как убитый.

0

Автор публикации

не в сети 11 месяцев

Dima.Sandmann

10
Россия. Город: Москва
Комментарии: 0Публикации: 94Регистрация: 06-11-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: