«Манипулятор», глава 006 (2ая половина)

0
120

— Не, не, не! – Эдик замотал руками. – Рома, как можно! Что ты говоришь такое!?

— Давай, лезь в кузов, там поможешь! – заулыбался я.

Кряхтя и прицельно задирая ногу, ища опору, Эдик с трудом вполз внутрь «сарая». «Да он же и первый раз ходил не только за сигаретами», — осознал я, глядя на кульбиты. Тишина закончилась, алкоголь развязал Эдику язык.

— Что это такое? – запричитал он, прижимая к животу коробку, обхватив ее и ступая враскоряку по скользкому металлическому полу кузова. – Двести долларов! Костююм! Подааарок! Только неделю назад подарил мне…

Эдик икнул и чуть не выронил коробку, но донес ее и поставил на край кузова. Я улыбался, отец тоже. Водитель, как подчиненный Эдика, сдерживал улыбку, но выходило плохо. Эдик выпрямился, отдышался, поправил сползшую на глаза шапку и расплылся ро-зовым лицом в счастливой улыбке.

— Я вам помогаю, Анатолий Васильевич! Вы заметили? – драматично поднял он указательный палец вверх, икнул, развернулся и так же враскоряку потопал вглубь кузова. – Двести долларов! Костююм! Подааарок!

— Я все понимаю, — первый раз за весь вечер выдал фразу молчаливый водитель. – Вы все тут деньги зарабатываете. Холодно или не холодно, но вы зарабатываете, таская эти коробки. Но мне-то за что все эти мучения?

Мы рассмеялись на неожиданное заявление водителя, на пару минут прервавшее пьяные стенания Эдика. «А ведь он прав», — промелькнуло в моем промерзшем сознании.

Минут через десять все затихли. Эдик продолжал бурчать, чаще нечленораздельно, но тоже уже не веселился. Все устали и работали механически. Мороз делал свое дело. Я промерз почти насквозь. Работа спасала мышцы, им было горячо, но костям уже давно стало холодно. Эдика развезло совсем, каждый раз, когда он нес очередную коробку, я смотрел на его расползающиеся ноги и думал только об одном, чтоб коммерческий дирек-тор «Люксхима» не упал в кузове или не вывалился наружу в костюме за двести долларов.

Закончили в час ночи.

На базе стояла звенящая тишина. Даже собак не видно было. «Двадцать пять гра-дусов минимум, а может и все тридцать», — подумал я, закрывая склад, и идя, устав от хо-лода, к «газели». Мы распрощались с краснодарцами, те сразу полезли в кабину «МАЗа». Водитель покрутил стартер, дизель схватился и бодро застучал. Настала наша очередь. Отец включил зажигание, вытянул заслонку, мы посидели с минуту так. Отец крутанул ключ, стартер бодро принялся за работу. Десять секунд. Никакого толка. Ни один цилиндр не схватился. Отец вывернул ключ на себя и подкачал бензин.

— Смотри не перекачай, а то зальешь, — сказал я, сидя неподвижно, пытаясь так сог-реться.

Отец бросил качать, сунул руки меж ногами и сидением, замер.

Прошло пару минут.

— Ну чего, попробуешь еще? – произнес я, даже не поворачивая головы, смотря от усталости апатично перед собой. Спать не хотелось вовсе. Каждая клетка меня думала о тепле: «Сначала согреться, а потом… а потом что угодно, но сначала согреться».

Отец повторил. Стартер почти также бодро начал, но быстрее замедлился.

— Этого еще не хватало, — озвучил отец нашу общую тревогу.

— Сейчас заведется. Давай посидим подольше, — подбодрил я его, начиная рисовать в голове картину, как мы оставляем «газель» на базе, а сами топаем до Окружной дороги, по которой ночью мало кто ездит, и пытаемся поймать машину в полвторого ночи.

Третья попытка. Стартер три раза бодро крутанул вал, почти сдох на четвертом, и – о, чудо! – один цилиндр выстрелил раз, и двигатель замер.

— Есть! Сейчас заведется! – приободрился я, отец тоже.

Четвертая попытка. Двигатель схватил сразу и зарычал, что есть силы в ночной ти-ши, обволакивая «газель» густыми клубами выхлопных газов. Отец приоткрыл заслонку, двигатель хватанул ледяного воздуха и заглох. Но уже было неважно. «Раз схватился, зна-чит, точно заведется», — самоободряюще подумал я.

Через сорок минут мы были дома – пока завели и прогрели машину, пока доехали по заваленным снегом дорогам, пока загнали «газель» на стоянку, вот уже и два часа ночи. От стоянки шли, чуть ли не вприпрыжку. Я размахивал руками, старался согреться, но те-ло не реагировало, подавая лишь сигналы о желании тепла. Дома я мигом набрал ванну горячей воды и залез в нее по шею. Я сидел несколько минут, но меня не переставая коло-тил внутренний холод. Набранная вода остыла, а я не согрелся. Открыл кран, кипяток по-тёк в ванну. Не помогало. Холод будто засел в моих костях. Тепло воды лишь прогревало мышцы, не в силах проникнуть глубже. Я просидел минут двадцать, но нужно было осво-бождать ванну. Я вылез из воды, оделся во все теплое – толстые носки, военное зимнее нижнее белье и поверх спортивные штаны с легким свитером. Все равно холодно. Меня трясло. Я выпил чаю, сидя на кухне и прижимаясь попеременно ногами и руками к огнен-ной батарее. Подействовало, холод изнутри ушел, я перестал трястись. Сразу навалилась усталость, потянуло в сон. Я пошел в свою комнату, залез, как был под пуховое одеяло и, изредка вздрагивая остатками холода, уснул.

Соглашение, которое привез с собой Эдик, мы подписали на следующий день и отправили почтой в Краснодар.

 

Остаток декабря прошел спокойно. Товар продавался хорошо. Вечера я проводил за компьютерными играми, а по выходным тусил в «Чистом небе». Я даже Новый год хо-тел встретить там, но вышло все буднично и бестолково. Меня на праздник в компанию пригласила девушка, в которой я знал только ее. Праздничная ночь вышла ужасной. Мой желудок и так уже давал регулярные сбои, а тут еще я наелся соленой рыбы и выпил от-вратительного дешевого вина. Сразу, за пару часов до полуночи, у меня случился жесто-чайший приступ изжоги. Все аптеки, как водится, не работали, в квартире не оказалось даже соды. Я, не подавая вида, промучился до рассвета. Все внутренности жгло, тяжесть в желудке мешала дышать. Время будто остановилось. Меня едва не вырвало посреди ночи. С рассветом и первыми автобусами, совершенно измученный, я поехал домой выпил соды – изжога отступила. Меня вырвало в унитаз. Первое января я проходил по квартире зеле-ный, питаясь манной кашей, заботливо приготовленной матерью. Мне полегчало, и в суб-боту четвертого января я поперся в клуб.

— Ну чо, как сходил!? – уставился на меня веселым взглядом черных глаз Эдик.

Я ввалился к нему в машину с привычным запахом водки, виноградного сока и от-личным настроением. Вечер удался. Его не омрачили даже легкие ноющие боли в желуд-ке, которые я залил изрядным количеством алкоголя.

— Нааармальна сходил! – сказал я в ответ, устраиваясь на соседнем сидении. – Наро-ду битком, как обычно! На танцполе не пролезть, парилка! Прикинь, аж зеркала запотели до середины! Как в бане!

Я тяжело дышал от выпитого и выкуренного. Домой пока не хотелось, хотелось протрезветь. Клиентов у Эдика в тот вечер было мало, и мы завели в машине разговор ни о чем. Оказалось, что он таксовал уже второй год, с самого начала отношений со своей де-вушкой. Квартиру они снимали. Эдик был студентом, а девушка его работала. «Семейная жизнь», со слов Эдика, ему нравилась, только ругались они с девушкой часто.

— А чего ругаетесь-то!? – уставился я на него. – Ты ее любишь хоть?

— Люблю, конечно, — кивнул Эдик, удивленно глянул на меня из-за вопроса.

— А она тебя? – продолжал я.

— Ну, любит, я думаю, иначе б не жила со мной, — ухмыльнулся тот.

— А раз любите друг друга, чего ругаетесь-то? – заулыбался я.

— Да все ругаются, — Эдик задумался. – Иногда она меня просто бесит, так тупит. Я ей говорю, зачем так делаешь? А она не понимает, делает все по-своему. Так мозг выно-сит. Постоянно ноет «вот, ты не мужик, денег нет, деньги не зарабатываешь»! А откуда у меня деньги!? Я студент! Едь, говорит, таксуй, зарабатывай деньги! Ну, я и сажусь в ма-шину и вот, катаюсь по городу…

— Не понимаю я ничего в ваших отношениях, — сказал я, осознав, что ответы парня не внесли ясности в вопрос полов. – Но, если живете вместе, значит, все устраивает?

Я принялся выпытывать у Эдика описание внешности его девушки.

— Красивая? – задал я откровенно тупой вопрос, будто найдется в мире мужчина, который скажет про свою девушку, что та страшная.

— Само собой! – сказал машинально Эдик, осознал наглость моего вопроса, уставил-ся на меня удивленно, но следующий мой вопрос был уже тут как тут.

— А фигура, ну, внешне, в теле или стройная? – поинтересовался я деликатно.

— Да как я вот, — Эдик ткнул руками себе в грудь и засмеялся сильнее.

— Да ты-то тощий, как скелет, — засмеялся и я.

— Ну, не такая прям… стройная…

— А, ну это другое дело, — я театрально перевел дух и сказал, что мне нравится дру-гой женский типаж – фигуристые смуглые девушки с заметными формами.

— О! Губа не дура! Всем такие нравятся! – оживленно заерзал в кресле Эдик, заду-мался на секунду, закурил и сказал, что есть у него такая знакомая. Сказал, что девушка та умная, разборчивая, снимает вдвоем с отцом-дальнобойщиком квартиру где-то в моем районе и как раз сейчас находится в поиске нормального парня, а то отношения с нынеш-ним ее не устраивают.

Я удивился наличию у девушки парня, раз она находится в поиске. Эдик успокоил, сказав, что тот парень несерьезный, разгильдяй и ей не пара.

– Просто сходим куда-нибудь вместе, компанией, посидим, познакомитесь, а там видно будет, — подытожил он, вопросительно уставился на меня, добавил. – Да вот на праздники, на Рождество можно, в тоже «Чистое небо» сходить, например.

— Давай! – махнул я азартно рукой и продиктовал Эдику номер своего мобильника.

— Ну че, домой? – сказал тот.

— Да, давай! – ответил я весело. – И музон какой-нибудь бодрый вруби!

Машина тронулась. Я немного протрезвел. Мысль о знакомстве с красивой смуглой брюнеткой с четвертым размером груди приятно повысила мой адреналин.

 

Как решили, так и вышло, на Рождественские праздники в среду 8 января компани-ей собрались в «Чистом небе». Я пришел последним. Эдик со своей девушкой и «красивая смуглая брюнетка с четвертым размером груди» с парнем уже сидели за столиком. Я по-дошел, поздоровался со всеми, Эдик меня представил.

— Инна, — сказала девушка, и я пожал красивую, но крепкую женскую руку.

— Саня! – сказал ее парень, долговязый худой молодой шатен лет двадцати двух с ниспадающими на глаза кучерявыми вихрами, конопатым носом и счастливым по-детски улыбчивым и беззаботным лицом.

Я пожал его длинную «клешню».

Последней представилась девушка Эдика – некрасивая угловатая брюнетка, с пус-тыми стеклянными глазами, жидкими длинными прядями волос и недовольным заострен-ным лицом. «Какая страшная, ну, если это красивая, то у Эдика в голове гайки вместо мозгов», — подумал я и сел пятым к столику.

Общение в незнакомой компании всегда складывается одинаково – формальные натянутые разговоры на общие темы и неявное изучение новых лиц. С девушкой Эдика все стало ясно сразу. Ее манеры общения и характер оказались под стать внешности – визгливая дерганая истеричка. Саня продолжал улыбаться. Общение с ним завязалось жи-вое, но до жути примитивное. «Сознание, не отягченное интеллектом», — вынес я вердикт, и Саня принялся разливать водку. Я не хотел пить чистую водку. Зачем люди пьют водку? Ведь у нее нет вкуса. Но сразу выбиваться из компании не хотелось, и я кивнул утверди-тельно на предложение Сани. Рюмки быстро наполнились, глаза Сани заблестели. Мы вы-пили по первой. К этому моменту Инна устала сверлить меня изучающим взглядом, и я смог украдкой ее разглядеть. Высокая, выше метра семидесяти, крепкая, плотная девушка с широкими плечами, развитыми бедрами и тонкой талией. Фигура ее была женственна, но не той слабой и слащавой женственностью, отдающей жеманностью и бесполезностью, а энергичной сильной женственностью, той, что вызывает в мужчинах и желание, и уве-ренность в жизненной силе ее обладательницы. Смуглая. Смоляные прямые волосы в ка-ре. Никаких украшений на длинных красивых тонких пальцах с плотными здоровыми чистыми короткими ногтями без лака. Чуть тонковатые плотно сжатые губы и цепкий взгляд черных внимательных глаз, выдавали в Инне девушку прагматичную, знающую, что такое житейские трудности.

Музыка загрохотала, избавив всю компанию от натужных разговоров. Клуб ожил. На танцпол выскочило несколько человек, Саня быстро налил всем по второй рюмке. «От-работанное движение», — отметил я про себя, уловив в суетливости Сани и горящих глазах непреодолимое  желание выпить. Едва был сказан тост, и все подняли рюмки, как тот в долю секунды запрокинул голову и выплеснул в рот свою рюмку. Все выпили следом. От запаха водки меня передернуло, я принялся за салат. Инна откровенно пялилась на меня. Я глянул на улыбающегося Саню и, больше от неловкости под прицельным взглядом де-вушки, решил завести с ней беседу. Глаза Инны ясно говорили о том, что она посвящена в скрытый смысл вечера. Девушка Эдика флегматично жевала зелень. Саня улыбался и вож-деленно трогал начатую бутылку водки. Вялое общение продолжалось еще минут десять, после чего Инна встала во весь свой размер груди и пошла танцевать. Она была одета во все черное и обтягивающее – юбка выше колен, тонкий свитер и туфли на десятисанти-метровой шпильке.

На танцполе стало густо. Я перебрасывался вялыми фразами с Эдиком и погляды-вал в сторону Инны. Танцевала девушка пластично, ощущая музыку и отзываясь на ритм энергичными движениями тела. Пару раз махнула призывно в нашу сторону. Саня сидел спиной к танцполу и разливал водку, бутылка опустела. Пить мне не хотелось. Я встал из-за стола и двинулся к Инне. Подбадриваемый сальными взглядами Эдика, я поймал ритм и задвигался ему в такт напротив Инны. Та улыбнулась рядами крепких ровных зубов и сверкнула чернотой глаз. Движения ее фигуры тут же стали активнее, грудь призывно за-колыхалась. Я глянул в сторону столика – Саня выпивал, Эдик посматривал в нашу сторо-ну. Мой взгляд упал на грудь Инны. Та заметила, улыбнулась ярче, взяла мою руку в свою и задвигалась энергичнее. «Фарс какой-то. Девушка при своем парне явно заигрывает с другим», — озадачился я, впервые оказавшись в такой ситуации.

Мы протанцевали две песни. Я аккуратно балансировал на грани безобидного при-ятельского поведения. Инна веселилась и открыто меня клеила. Мне надоело чувство не-ловкости, я вернулся за столик. Водка кончилась, Саня загрустил. Мне требовалась пере-дышка. Я встал и отправился к барной стойке, заказал двойную «отвертку», остался тре-паться с барменом, ощущая на спине внимательный взгляд Инны. «Цепкая подруга, а Са-ня тряпка, чего она с ним трется, от безвыходности что ли? Они явно не пара, она умная, он бестолочь, непонятно», — плавали в моей голове мысли. Я решил не переходить в тот вечер грани приличия. Тем более, всегда был равнодушен к несвободным девушкам.

Остаток вечера прошел также. Танцы, парочка медленных композиций, во время которых Инна сознательно прижималась ко мне грудью, я поддерживал ее за талию чуть сильнее, чем просто формально. Медленный танец, как ничто другое передает энергетику партнерши – под твоей рукой либо спина и поясница рыхлого и безвольного тела, либо как у Инны, твоя рука ощущает живое пыщущее энергией тело, ощущает упругое движе-ние каждого мускула. Инна плавила мою руку своим телом с грациозностью и силой пан-теры. Черная ловкая цепкая пластичная сильная и умная. Опасный коктейль.

Слегка за полночь мы покинули клуб. Инна держала счастливого Саню под руку и многозначительно улыбалась. Распрощались на выходе. Я поймал машину и через полчаса был дома. «Не надо с ней вязаться, сегодня улыбается мне, держа парня под руку, завтра следующему», — решил я и мысленно отложил красивую смуглую брюнетку с четвертым размером груди в раздел «ненужное».

 

Праздники кончились, и работа закрутилась с новой силой. Едва мы успели загру-зить клиентов товаром, как ударили «Крещенские морозы», температура в два дня упала ниже двадцати пяти градусов и держалась неделю. Каждый рабочий день превратился в отдельную битву на выживание. «Газель», первые два дня еще заводившаяся, на третий на потуги стартера ответила молчанием. Мы сняли аккумулятор и понесли домой, устроив себе вынужденный выходной. На следующее утро мы принесли аккумулятор, поставили на место под капот. На улице минус двадцать семь. Отец включил зажигание, повернул ключ – стартер едва провернул застывшее масло первый раз, быстрее провернул во вто-рой, на третий, уже почти выдохшись, запустил двигатель. «Газель» зарычала как ненор-мальная, выпуская из-под себя клубы белого дыма и предвещая начало рабочего дня. Пе-реждать морозы не получалось – заказы шли регулярно и в большом количестве. Пока ма-шина рычала, нагоняя жар в двигатель, я очищал скребком насквозь промерзшие стекла. На такую возню ежедневно мы тратили по часу. Помогала жаркая печка, быстро прогре-вая салон изнутри. Едва мы трогались с места, как встречный ледяной ветер накидывался на стекла, быстро отвоевывая у печки прогретое пространство – стекла вновь затягива-лись морозным узором. Отец тут же включал печку на всю, а я хватался за скребок, ору-дуя им изнутри во время движения. Работа на морозе была не меньшим испытанием. Гру-зились быстро, подгоняли «газель» к складу, выскакивали из нее, бегом закидывали товар в кузов и, промерзнув до костей за полчаса, ныряли в спасительное тепло кабины. Два рейса в день – обычная норма. Вечером аккумулятор несли домой. В квартире стало прох-ладно, температура понизилась до «плюс» пятнадцати. После работы я отогревался по ча-су в ванне, после натягивал на себя теплые вещи, ужинал, готовил накладные на следую-щий день и ложился в одежде спать.

К концу января терпение кончилось, я возненавидел морозы всей душой, как вдруг небо заволокло тяжелыми влажными тучами, резко потеплело до «минус» пяти, и пошел крупный мягкий снег.

 

— Рамзееес!!! – привычно заорал мне в ухо из мобильника Вовкин голос. Восьмое февраля, суббота, я играл дома на компьютере, отдернул инстинктивно голову в сторону.

— Че ты орешь, как потерпевший, Вован!? – рявкнул я в ответ.

— А че, ору, да!? – сконфузился Вовка. – Ну ладно, это, здарова, короче!

— Привет, балда, — расплылся я в улыбке. – Че ты хотел?

— Слушай, у тебя «двойка» на ходу? – выпалил тот.

Вовке требовалась моя помощь – нужно было встретить тещу на железнодорожном вокзале. Я согласился. Вовка дежурил в «Пеликане» до пяти вечера, договорились, что я подъеду к нему на работу в шесть и вместе поедем на вокзал.

За окном валил снег. Деревья стояли согнувшись под его тяжестью и объемом. Лю-ди пробирались по нечищеным тротуарам и протаптывали дорожки в толстой, до колен, толще снега. Машины с трудом ползали по дорогам, буксуя и застревая в скользких ямах. А снег все шел и шел…

В пять я был на стоянке, очистил «двойку» от снега, прогрел и выехал к Вовке. Машины колесами мяли на дорогах белую кашу, прикрывавшую собой отполированный лед. Оказавшись в общем потоке, я сообразил, что «двойка» на летней резине. Машина ехала неуверенно, я, поняв свою оплошность, старался вести ее плавно. Без десяти шесть я подъехал к «Пеликану» на стоянку.

— Здарова, Рамзес!!! – запрыгнул в машину и заорал припорошенный снегом Вовка.

— Я с тобой оглохну когда-нибудь, Вов, — поморщился я. – Ты че такой счастливый?

— Как чего!? – закряхтел и заворочался тот, принялся неуклюже отряхиваться в ма-шине. – Снега намело, просто жопа какая-то!

— Зашибись, — сказал я, глядя на летящие от Вовки во все стороны белые хлопья.

— Дежурство закончилось! Тещу любимую еду встречать! – произнес с явным сар-казмом тот. – Вот поэтому и счастливый!

Я смотрел на Вовку удивленно. Тот защерился во все лицо, задрал руку, и из-под рукава дубленки показались наручные часы: «Десять минут седьмого! Нормально! Ну че, поехали, буржуй!?»

— Ща, — сказал я, воткнул первую передачу и плавно тронулся. – Дорога ужас, снега навалило, все ползают как коровы на льду.

Мы проехали метров двадцать от стоянки, я притормозил перед выездом на дорогу. Место было там тихое и спокойное, дорога, ведшая мимо «Пеликана», вечерами всегда пустовала. Я глянул влево. Никого. Ткнул поворотник вправо, дал чуть газу и отпустил сцепление. «Двойка» поползла по снежной каше и, вильнув тяжелой задницей, поехала по прикатанному и отполированному дорожному льду. Через двадцать метров дорога пер-пендикулярно уходила влево и дальше шла метров двести прямо до перекрестка.

Я чуть добавил газу, перед самым поворотом включил вторую и отпустил сцепле-ние. Машина пошла с той же скоростью, но плавнее и на меньших оборотах. Поворот. Я решил снять ногу с педали газа и спокойно пройти его по инерции. Потащил правую ногу на себя, зимний толстый ботинок крупным выступающим рантом сразу же за что-то заце-пился внизу. Я потянул его сильнее. Не идет. Машина вошла в поворот. Я потянул боти-нок снова, никакого эффекта. Что-то держало его. Я разозлился и дернул ногу на себя. Это была ошибка. Нога освободилась, успев носком ботинка, самым краешком, нажал педаль газа. Двигатель взревел, «двойка», словно мыло, крутанулась в повороте пару раз, перед глазами все завертелось, я инстинктивно сжался, надавил на педаль сцепления и тормоза. Секунду я вертел рулем в стороны, противоположные юзу, те успели смениться два-три раза, и машина вылетела задом с дороги. Удар! Багажник лязгнул, я несильно ткнулся за-тылком в подголовник. Все затихло.

— Приехали! – сказал я бодро, уже оглядевшись и поняв, что мы легко отделались.

— Да уж, — выдавил из себя Вовка и засопел.

Я вылез из машины в сугроб и осмотрелся. Машина вылетела на обочину и задом ударилась в бетонный столб. Кругом ни души, дорога пустовала в оба конца. «Хоть с этим повезло, а то б сейчас сгребли еще пару машин», — подумал я и пошел к багажнику. Удар гранью квадратного столба пришелся почти в середину заднего бампера.

— Ну, че там? – спросила Вовкина голова, показавшаяся над крышей машины.

— Ерунда! – махнул небрежно я рукой. – Повезло, там фаркоп же сзади, вот им и ударились, даже почти не погнулся. Машина целая. Поехали!

Мы сели в машину, тронулись и аккуратно выползли на дорогу. У меня начался легкий отходняк. Мысли забегали в голове и не думали успокаиваться. Вовка притих, нахохлился, нервно крутил головой, изредка ерзал в сидении и лупал глазами.

— Че, как там у тебя семейная жизнь, нормально? – прервал я давящую тишину.

— Да так, — сказал Вовка после небольшой паузы. – Как-то непонятно. Живем вроде.

Одни тревожные мысли заменили другие. Я замолк. Некоторое время ехали молча. На улице кромешная темень, ничего не видно, впереди габаритные огни одних машин, по-зади в зеркалах огни фар других, и все.

— Тесть сам бывший военный же, — неожиданно продолжил Вовка. – С ним у нас нормальные отношения. С тещей так себе. Пилит меня постоянно.

— Ну, тещи они все такие! – включилась моя мужская солидарность.

Остановились на светофоре. Снег все падал и падал и все гуще и гуще.

— Ну да, — Вовка снял шапку, почесал темечко, нахлобучил шапку обратно.

— А с женой как? Она у тебя ничего, хорошенькая! – вспомнил я первую и единст-венную встречу с ней летом на пляже. – Вроде и характер неплохой.

— Да тоже непонятно все, — вздохнул Вовка и досадливо отмахнулся рукой.

Красный сигнал светофора спрыгнул вниз на два уровня, став зеленым. Машины впереди окутались клубами дыма и медленно поползли вперед. Мы тронулись.

— У вас там че, как с бизнесом то? – сменил тему Вовка.

— Да нормально вроде все. Работаем. Февраль вот пережить, дохлое время, а там, на синьку сезон начнется, должны подзаработать немного, — сказал я.

— С «Меркурием» работаете?

— Да, нормально! – улыбнулся я, вспомнив хитрые глаза коммерческого директора «Меркурия». – Сеня – молоток! Свою работу делает четко, раз в неделю заказ!

— Отслюнявливаете, значит, ему! – оживился и задрыгался Вовка. – Вот жулики! Вот так у нас в стране и делается весь бизнес, на лапу дал, и все, ты уже поставщик!

Я улыбался, мы подъехали к светофору, красный, остановились в правом ряду.

— И сколько ж Сене платите!? – задал Вовка самый волнующий его вопрос.

— Да три процента, как я тебе и говорил тогда, а тебе пять! Так что, все в порядке, тебе больше! – я посмотрел на Вовку и засмеялся, тот тоже.

— Смотрите у меня! – Вовка погрозил шутливо пальцем, глянул на меня с прищу-ром, защерился довольно и захыхыкал.

Зеленый. Все три ряда тронулись медленно разом. Наш ряд пошел быстрее, маши-ны поворачивали направо. Впереди идущая машина, пропуская пешеходов, чуть притор-мозила после поворота, я выжал сцепление и нажал на тормоз. Педаль с шипением ушла в пол. Тормоза! Я все понял.

— Блять! – вырвалось у меня. Я воткнул первую передачу и отпустил сцепление. Машина сразу же заурчала и затормозилась двигателем. Сопротивление снежной каши под колесами неожиданно начало приносить пользу. Машина встала как вкопанная на приемлемом расстоянии от заднего бампера предыдущей.

— Что случилось? – Вовка нервно зыркнул вниз в сторону педалей.

— Да пиздец, Вов, тормоза пропали! – я был зол от досады, что в кои-то веки Вовка попросил меня об услуге, и тут случилась такая ерунда. – Педаль провалилась совсем!

Я пошарил ногой внизу. Так и есть, педаль оставалась утопленной в пол после на-жатия и не выходила обратно. Я потянул ее носком ботинка на себя. Глянул вперед, повез-ло, пешеходы повалили толпой по скрытой под снегом «зебре», машины стояли, время заняться педалью было. Трудно, но я вытянул ее на себя в нормальное положение.

— Че, вообще што ли пропали или плохо, но тормозят!? – всматривался Вовка в тем-ноту под моими ногами.

— Ща, Вов, погоди! – я нажал педаль снова. То же самое. С шипением педаль легко упала вниз. – Все, пиздец, воздух попал в тормоза! Бля, надо было проверить тормозуху, она ушла, наверное, столько времени машина стояла, и вот, на тебе!

— Че делать будем? – Вовка глянул часы.

Пешеходы кончились, машины тронулись. Я воткнул первую и пополз вперед, уве-личив предусмотрительно расстояние до впереди идущей машины.

— Че там со временем!? – сказал я, стараясь ехать так медленно, чтоб соблюдать приличную дистанцию, и достаточно быстро, чтоб в образовавшийся разрыв не влез кто-нибудь. Погода помогала, в таком снегопаде и снеговой каше на всей дороге никто не пы-тался лихачить, маневрировали все крайне осторожно и медленно.

— Двадцать минут седьмого, — в голосе Вовки слышалось волнение.

— Нормально, успеем, — сказал я.

— Так мы что, блять, поедем на вокзал!??? – Вовка вытаращился на меня.

— Ну да, а че такого? Потихоньку доедем, я двигателем торможу, нормально.

Следующий светофор горел зеленым. Не останавливаясь, машины с обеих полос преодолели мост. Вовка молчал, то ли мой ответ его озадачил, то ли согласился со мной. Перевалив верхнюю точку моста и пойдя на спуск, я заранее сразу начал притормаживать, отпуская педаль газа. Двигатель, урча, боролся с колесами, замедляя машину. Большой пе-рекресток. Нам прямо. Снова зеленый сигнал. Мы сползли с моста, миновали перекресток, оказались в центре города.

— Рамзес, слушай, ну ее нахуй такую езду! – заголосил Вовка. – Мы щас, блять, вре-жемся в кого-нибудь!

— Да не врежемся, че ты ссышь-то!? – сказал я, не отрывая глаз от дороги. – Нор-мально едем! Тут все так ползут, снега по яйца, ща тещу твою заберем и отвезем!

— Рамзес, она если узнает, что тормозов нет, она обосрется от страха прям в маши-не! – выдал Вовка и заржал над собственными словами, я за ним.

— Ладно-ладно, ща, вон на той стороне остановлю тебе! – кивнул я, воткнул первую, прополз перекресток и остановил машину в сугробе у обочины.

— Вован, ну извини, ради Бога, что такая херня случилась! Машину, видишь, с лета не брали! – начал я извиняться, неловко чувствуя себя перед другом.

— Да ладно, Рамзес, тут недалеко, сам доеду, ща такси поймаю, отвезу тещу! – Вов-ка, кряхтя, вылез в сугроб, махнул мне рукой. – Давай, Рамзес, пока!

Домой я добрался без приключений, загнал «двойку» на стоянку, увязая в сугробах по колено, добежал домой, навел горячего чаю и засел в кресло за компьютерную игру.

0

Автор публикации

не в сети 10 месяцев

Dima.Sandmann

10
Россия. Город: Москва
Комментарии: 0Публикации: 94Регистрация: 06-11-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: