«Манипулятор», глава 002 (2ая половина)

0
137

Полупустая база постепенно оживала, арендаторы въезжали один за другим, зани-мая склады. В глубине базы обосновался оптовый торговец фруктами. Следующий за на-шим, огромный склад в шестьсот метров заняла оптовая фирма с бытовой химией. Мы продолжали трудиться, но меня не покидало ощущение подвешенности в неопределеннос-ти нашего шаткого бизнеса. Все держалось на разнице цен на сахар и пивную бутылку. Сахар радовал – цена на него медленно, но неуклонно ползла вниз, иногда замирала, под-нималась рублей на десять-двадцать, но после снова шла вниз. Мы же отгружали сахар на завод по единой цене в триста восемьдесят рублей за мешок. Чем ниже становилась цена на сахар в нашем городе, тем больше мы зарабатывали. Так мы просуществовали до сере-дины осени. И тут объявился конкурент. В один из дней я привычно зашел в торговый зал оптовой базы и увидел на витрине незнакомую бутылку «Жигулевского» пива. Наше всег-да было самым дешевым, а тут новое и на пять копеек дешевле Елецкого. Я вгляделся в этикетку, произведено на консервном заводе в селе Липецкой области. «На консервном заводе варят пиво?» И тут я заволновался всерьез, увидев срок годности нового пива – месяц! На этикетке под названием значилось «пастеризованное». «Откуда в такой дыре оборудование для пастеризации пива?» Ситуация, показавшаяся сначала щекотливой, че-рез два дня выявила настоящую угрозу. Сельское «Жигулевское», появившись лишь на трех самых крупных городских оптовых базах, тут же свело наши продажи там почти к нулю. Пока мы пребывали с отцом в задумчивости и вывозили с оптовых баз свой просро-ченный товар, сельское пиво, испортив нам неделю торговли, продалось и исчезло. Все вернулось в прежнее русло… и через месяц вновь повторилось. Уже на пяти базах появи-лись буквально горы сельского пива. Я ходил по складам, подсчитывал количество приве-зенных ящиков – пятьдесят, восемьдесят – куда столько, если мы за раз привозили по десять-пятнадцать от силы? Как я не крутил в голове всевозможные варианты, выходило одно – поставщик сельского пива был или недалекого ума или новичок в пивном деле. С хаотичными поставками дешевого пива надо было что-то делать.

Как там у классиков: «Если не можешь чему-то противиться, возглавь!?»

Мысль правильная.

Я срисовал телефон консервного завода с этикетки бутылки и сунул его отцу. Не с первого раза, но тому удалось дозвониться до директора. Управляла заводом женщина. Отец предложил сотрудничество, та предложила нам приехать. В ближайший свободный от работы день мы поехали в Липецкую область. Первым же зданием села, вынырнувшим справа из-за густых придорожных деревьев, оказалась проходная завода. Припарковав-шись и с фразой «Нам к директору, она знает» мы прошли проходную и оказались в бух-галтерии.  В большой просторной комнате за старыми столами, расположенными буквой «П» вдоль стен, сидело с десяток толстых теток неопределенного возраста. Одинаковые оплывшие фигуры, похожие невзрачные платья – различить возраст теток можно было только по лицам, молодым и не очень. В комнате стоял невообразимый гомон, как в ку-рятнике. Он прекратился, едва мы вошли. Все разом замерли и уставились на нас. За две секунды немой паузы я успел осмотреться, мы с отцом словно попали лет на десять в про-шлое: на столах ни одного компьютера, лишь толстенные бухгалтерские книги покрывали их сплошь в два-три слоя; у каждой тетки имелись счеты и у одной единственный на всех калькулятор. Сзади заскрипела дверь, я оглянулся, вошла директриса – высокая, плотного телосложения, но не толстая женщина лет сорока пяти с копной взлохмаченных вьющихся крашенных в пепельный цвет волос и блуждающим усталым взглядом. Мы поздоровались и сказали, что приехали к ней. Вся комната разом закудахтала, тетки наперебой стали пов-торять директрисе, что мы к ней. Та, высоким голосом едва не переходя на нервный крик, начала раздавать указания теткам, тут же задавая им вопросы, сама же отвечая, снова за-давая вопросы и раздавая указания. Мы с минуту стояли посреди управленческого хаоса и ждали своей участи. Директриса остановила свой взгляд на нас, замолкла. В бухгалтер-ском курятнике снова наступила гробовая тишина. Директриса махнула нам рукой и выш-ла из комнаты в скрипящий полами коридор. Мы пошли следом и оказались в ее скром-ном кабинете – стол со стулом, телефон и пара стульев у стенки. Все.

Переговоры прошли быстро. Услышав наше желание продавать ее пиво в крупном городе, директриса ошалела от радости и повела нас с экскурсией в пивоваренный цех. Пока мы шли по территории завода, директриса без остановки жаловалась о нелегкой судьбе предприятия – консервировать нечего, все совхозы и колхозы развалены, завод по-тихоньку рушится варит лишь пиво, зарплаты у работников завода мизерные и выплачи-ваются с задержкой в несколько месяцев, другой работы в селе нет, вот и маются на заво-де все за копейки. Мы зашли в цех, там готовили к пастеризации очередную партию пива. Готовое пиво разливали по бутылкам и складывали навалом в огромную кастрюлю, метра полтора в диаметре и такой же глубины. После кастрюлю цепляли крюками цепной тали и перемещали на электроплиту. Там кастрюлю заливали водой и в прямом смысле варили пиво при высокой температуре. Затем воду сливали, бутылки остывали, их вынимали и вручную клеили этикетки. Примитивное производство с большой долей ручного труда.

К концу визита мы выяснили, что нашим конкурентом был какой-то армянин. Он поставлял на консервный завод тракторные шины, а пиво забирал бартером. Я огорчился, узнав про бартерную схему конкурента, выходило, что он всегда мог продать пиво даже ниже закупочной цены, лишь бы от него избавиться. Нам же в бартере директриса отказа-ла, заявив, что заводу уже ничего не нужно. Предложение возврата пивной бутылки тоже не прошло, завод закупал только темную и довольно дешево. Финт с сахаром также не выгорел. Собственного транспорта у завода не было, оставался лишь вариант с наемным. Но мы все равно выторговали сносные условия, договорились, что будем брать пиво на реализацию по партиям и обещались уже на следующей неделе приехать за первой.  В об-ратный путь нас провожали, чуть ли не всем заводом.

Через неделю мы наняли машину и поехали за первой партией сельского пива. Вер-нувшись, развезли пиво по незанятым армянином базам, и я принялся отслеживать остат-ки его пива в городе. Быстро выяснилось, что через две недели кончается срок годности партии конкурента, и за это время весь товар точно не продастся. Так и вышло, как только срок годности его пива закончился, мы завезли свежее из своей партии. Пиво конкурента сняли с продаж, оно пылилось горами ящиков на складах баз еще недели две, пока тот не вывез его и пропал сам, получив убыток.

Зиму мы проработали относительно стабильно. Цена на сахар медленно и уверенно снижалась и к середине весны установила абсолютный рекорд – двести шестьдесят рублей за мешок. Теперь с каждого мешка сахара, отправляемого на Елецкий пивзавод, мы имели сто двадцать рублей. Огромная наценка, о которой мы молчали, зная, что «сахарники», выдерживая сильную конкуренцию, имели с каждого мешка лишь двадцатку. Дела у них шли хорошо, объемы постоянно росли, и весной грузчиков стало четверо. Минимальные продажи пива зимой мы пережили именно благодаря максимальному заработку на сахаре. Директриса консервного завода нас клятвенно заверила, что тот бартер на шины был разо-вым случаем и больше не повторится. Но армянин объявился в мае. Он снова получил пи-во в обмен на тракторные колеса и, как в прошлый раз, завалил половину баз нашего горо-да сельским «Жигулевским». Цена, естественно, оказалась ниже нашей. Отец позвонил директрисе и долго возмущался в трубку, та в ответ вертелась, как могла, сказала, что ей нужны были эти колеса, и другого выхода у нее не было. Отец пенял ей на порядочность и силу данного слова, на что директриса еще истеричнее кричала в трубку. Слушать ее в здравом уме было невозможно. Пришлось решать проблему самим. Мы разыскали армя-нина, тот приехал к нам на базу на грязнющей красной «девяносто девятой» с оторванным левым зеркалом. Мы предложили самое простое решение – он передает свою партию пива нам, мы ее реализуем и после рассчитываемся. Выходило выгодно всем, конкурент гаран-тированно получал свои деньги, а мы возвращали себе контроль цены. Демпинг всегда сильно вредит торговле. К моему удивлению армянин не согласился, а попытался «выкру-тить нам руки» – заломил  цену и предложил купить все его пиво разом. Мы отказались, нам проще было выждать две недели, когда у пива конкурента выйдет срок годности и во-прос решится сам собой. Так мы и поступили. Через две недели половина товара у армя-нина просрочилась. Я еще долго наблюдал на складах баз горы пыльных ящиков с белым  двухсантиметровым слоем осадка из белых хлопьев на дне бутылок.

На одной из баз вышел забавный случай. Мы привезли  очередную партию свежего сельского «Жигулевского» и сильно удивились, увидев на витрине базы бутылку пива со знакомой этикеткой и низкой ценой. Сомнений не могло быть, конкурент добрался и до этой базы, ранее в которую товар не возил. Я смотрел на цену и лихорадочно соображал, что же делать дальше. Цена на бутылке стояла убийственно низкая – на тридцать процен-тов ниже нашей. Что делать!? Я вышел из здания на улицу, сел к отцу в «двойку» и нервно закурил. Решение пришло почти сразу.

— Знаешь, что надо сделать!? – выпустил я в открытое окно машины дым затяжки.

— Что? – с кислым выражением лица произнес отец, держа в левой руке сигарету, а правой принявшись машинально тереть набалдашник ручки передач.

— Надо скупить здесь все его пиво и тут же выставить по нашей цене! – выпалил я, ощущая внутреннюю радость от ловкости мысли. – Тридцать процентов разница! Почему бы ее не забрать себе!? База так и так заработает свои десять процентов, им-то какая раз-ница! Более того, база заработает на одной партии товара дважды!

Я смотрел на отца. Его лицо медленно менялось от осознания моих слов.

— Нам даже возить ничего никуда не придется! – продолжил азартно я. – Просто принесем деньги в кассу, купим пиво и тут же его оформим на реализацию уже по своей цене, они только ценник поменяют и все! И все в шоколаде – армянин получает деньги, база свои десять процентов, мы избавляемся от демпинга конкурента, не сходя с места, зарабатываем по реализации тридцать процентов, и база получает еще десять процентов! Как тебе мысль!?

Судя по выражению лица, мысль отцу нравилась, но он пребывал в нерешитель-ности. Я вышел из машины и направился к директору базы, стоявшему тут же на улице невдалеке. Тот выслушал меня внимательно, недоуменно вытянулся в лице и после мучи-тельного поиска подвоха в моих словах, не найдя его, произнес: «Не, так нельзя…»

— Почему нельзя? – удивился я весело.

— Ерунда какая-то получается. Купил и тут же продаешь. Так нельзя.

— Да почему нельзя-то!? Вы с продажи свои десять процентов получите?

— Ну, да…

— А потом еще раз получите! Два раза заработаете на одном и том же товаре! И ни-каких правил мы не нарушим и никого не обманем… Ваш поставщик получит деньги за проданный товар. Предложение то нормальное… Все в прибыли остаются, а ваша база так вообще в двойной!

Директор выкатил глаза и начал нервно водить ладонью по затылку. Думалось ему трудно. Я терпеливо ждал. Тот шумно выдохнул.

— Не, давай не будем так делать! Пусть он продаст свое пиво, а потом, если у него не будет больше, привози свое. Договорились?

Я расстроился, недоуменно пожал плечами и развел руками.

— Хорошо, пусть продает… Куда ж деваться… — согласился я, вернулся в «двойку», несколько секунд помолчал, выдавил из себя. – Не согласился.

— Куда едем? – произнес отец, берясь за ключ в замке зажигания.

Я обернулся, позади стояли пятнадцать ящиков пива, десять из которых предназна-чались следующей базе.

— Поехали, выгрузим вторую точку… — сказал я. – Заодно поговорим, может и эти пять ящиков там возьмут…

Дальше события развивались стремительно, мое уныние не продержалось и полу-часа – на следующей базе приняли все пятнадцать ящиков и запросили еще. Тут же у меня родилось решение – мы вернулись на предыдущую базу, скупили все пиво армянина, я поймал на дороге случайную «газель», договорился с водителем, тот подогнал машину к складу базы. Грузчики, под ошалелым взглядом директора, принялись грузить пиво в ку-зов. Через час я приехал на «газели» снова на вторую базу, отец на «двойке» вкатился сле-дом и сразу принялся выписывать накладную. Полчаса и товар выгрузили. Остаток дня мы проработали в прекрасном настроении. Естественно, следующим утром мы затарили освободившуюся базу своим пивом.

Тем ловким ходом мы даже выручили конкурента, он получил за товар деньги. Ос-тальное его пиво снова почти все прокисло на складах баз. Армянин исчез совсем.

Летом 2000 года случилось два заметных события.

Первое, из трех «майонезников» остался лишь один – тот самый мелкий суетливый мужичок с бегающими глазками. Он ловко интригами избавился по одному от обоих ком-паньонов и остался полновластным хозяином склада на пару со своей женой, бухгалтером. К тому времени их бизнес заметно вырос, плешивый жулик радостно зыркал сквозь очки своими вороватыми глазками и семенил между складом и офисом проворнее обычного.

Второе, случилась сильная передряга с сахаром. Самая низкая цена на него – двес-ти шестьдесят рублей за мешок – продержалась с месяц и к началу лета плавно вернулась к цифре двести восемьдесят и… продолжила свой рост. Поначалу народ реагировал на по-вышение цены вяло. Едва цифры на вывесках перевалили за триста двадцать, увеличился и спрос, к «сахарникам» повалил покупатель. После каждого обновления цифр на реклам-ных щитах я мрачнел – наша прибыль на сахаре таяла. Теперь, в лето, нас уже выручало само пиво, продававшееся в три раза большими объемами, нежели зимой. Июль, сахар – триста сорок, триста шестьдесят. По городу прошелся легкий шелест паники, к «сахарни-кам» началось покупательское паломничество – жара, у склада ежедневная очередь из двух-трех машин, одна отъезжала, как следующая уже подкатывала в конец очереди. В спокойное время на легковых машинах приезжали максимум за тремя мешками, теперь же сахар заталкивали в них не по весу, а по объему – набивали полную машину, три мешка в багажник и три на заднее сидение в салон. Легковушки проседали задом почти до асфаль-та и уезжали прочь, едва не скребя по нему глушителями. Бросалось в глаза большое ко-личество пенсионеров в очереди, через день-два они объявлялись снова, явно запасаясь впрок. Некоторых я стал узнавать в лицо. В «газели», при грузоподъемности в полторы тонны, покупатели грузили по две-две с половиной. Сахар торопливо скупался по всему городу. «Сахарники» радостно потирали руки и целыми днями носились между складом, офисом и сахарными заводами. Август, апогей – триста восемьдесят рублей за мешок. На-род как сошел с ума. Фуры с товаром стали приходить к «сахарникам» ежедневно, а иног-да и дважды за день. Грузчики трудились не разгибаясь, вручную переваливая весь объем, сначала выгружая фуры на поддоны, закатывая их телегой в склад, после выкатывая об-ратно и загружая мешки с поддонов в машины покупателей, в день на четверых выходило более сорока тонн. Продажи все росли, последнюю неделю августа «сахарники» закупали и продавали стабильно по две фуры в день. Грузчики выбились из сил, поддоны с мешка-ми уже не закатывались в склад, а стояли на улице, перегородив половину центрального проезда базы. В редкие минуты отдыха черные от пыли грузчики или лежали измождено на мешках сахара или бегали к нам по одному за пивом. Купивший бутылку, тут же ее то-ропливо открывал, запрокидывал голову и вытягивал содержимое в себя большими жад-ными глотками. «Адский труд», — подумал я, глядя, как очередная бутылка пива исчезает в желудке грузчика, высокого брюнета с пустым взглядом глубоко посаженных глаз.

— Да уж, работенка у вас! – произнес я сочувственно.

Грузчик, выдув поллитра залпом, тут же купил еще несколько бутылок.

— А ты что думаешь, мы всегда раньше только грузчиками работали? – вдруг произ-нес тот, уже медленнее опустошив наполовину вторую бутылку и цепко уставившись на меня. Я удивился вопросу, соображая, что же я думаю.

— Мы раньше тоже бизнесом занимались… — продолжил грузчик, подразумевая под «мы» кого-то из остальных троих, лежащих на мешках, и указывая в их направлении зажа-той в руке бутылкой.

Я не знал, какую фразу вставить в неожиданно начавшийся диалог, но парень продолжил: «Все у нас было! И бизнес был, мы вместе с Костяном начинали…»

Грузчик снова махнул в направлении товарищей.

— Ааа… ну, нормально… — выдавил из себя я неопределенное, кивнул.

— И деньги у нас сразу появились… — уже не с бахвальством, а больше с грустью добавил грузчик. – А как деньги пошли, так там сразу началось – бани, сауны, бабы…

Я молчал, мне все было ясно. Даже если парень привирал, история звучала правди-во для многих подобных случаев.

— Нам надо было раскручиваться, деньги оставлять в деле, а мы… — грузчик досад-ливо махнул бутылкой, отхлебнул из нее и пошел на улицу к остальным.

«Все у нас было!» — эхом отозвалась в моем мозгу фраза, пробрала холодом осоз-нания до костей. Я вздрогнул от ее простоты и неотвратимости и решил для себя, что при-ложу все усилия, чтобы не оказаться в подобной ситуации.

Сахарный психоз продолжался. Если раньше «сахарники» работали до шести, то стали задерживаться и до восьми и даже девяти вечера. Народ тянулся к ним до сумерек. Для нас же с отцом наступили грустные времена, прибыль на сахарном бартере упала в ноль. Мы поторговались с коммерческим директором Елецкого пивзавода, и тот согласил-ся на цену в четыреста двадцать рублей за мешок, но ни копейкой больше. Наступил пре-дел. Мы отгрузили лишь одну партию по новой цене, как та рухнула в нашем городе до двухсот шестидесяти рублей за мешок – еще вчера на кривых поддонах висели бумажки с цифрами «380», а на следующее утро – «260». Покупателей как ветром сдуло. В городе наступила мертвая «сахарная» пауза. Юра с напарником погрустнели. Я их хорошо пони-мал. Как говорится, аппетит приходит во время еды. Но жаловаться соседям было грех, сахара на складе по высокой цене осталось всего пару тонн, а денег за время ажиотажа они заработали кучу. Рядовые же покупатели в очередной раз попали в обычную экономи-ческую ловушку – поддавшись панике и стадному инстинкту, бездумно нахватались това-ра про запас по пиковой цене, растратив свои сбережения. Лишь единичные машины из-редка подъезжали за сахаром, один из грузчиков лениво выносил мешок и клал в багаж-ник авто покупателя. Остальные грузчики сидели на улице в одних шортах на пустых пивных ящиках, загорали и грызли семечки. Горячий ветер носил по базе целлофановые пакеты, за которыми иногда лениво трусил ротвейлер. Только мы с отцом продолжали ежедневно развозить пиво. Впереди оставался всего месяц больших продаж, сентябрь, мы старались успеть заработать.

С погодой везло, но не повезло с бартером – в начале сентября позвонил коммер-ческий директор Елецкого пивзавода и сказал, что с октября месяца брать сахар у нас не будет, только деньги. Новость прозвучала, как гром среди ясного неба. Смысл в торговле Елецким пивом пропал в принципе. За вычетом всех расходов и аренды склада, прибыли с продажи самого пива нам хватило бы только на поддержание штанов. Топтаться в бизнесе на месте мне не хотелось, нам нужно было развитие. Хлипкие надежды на сельское пиво растаяли следом в тот же месяц, завод с октября собирался поднимать отпускную цену – впереди замаячил конец пивного бизнеса. И как часто водится, Судьба позволила нам заработать небольшой выходной бонус.

Вторая суббота сентября – день нашего города. В две недели до праздника всегда случались хорошие оптовые продажи алкоголя – розничные магазины закупались впрок. И тут начались перебои с поставками местного «Жигулевского» пива. Следом в два дня на оптовых базах размели недельные запасы и нашего. До праздника три дня, на базах деше-вого пива нет, с Елецким мы уже завязали, оставалось только срочно везти сельское. Обычно мы привозили по триста ящиков, которые продавались примерно за три недели, теперь же, посоветовавшись, решили привезти больше. Рано утром я прыгнул в кабину к уже знакомому владельцу двухосного «ЗиЛа», и мы покатили в соседнюю область. На погрузку ушло два часа, я устал сильно – заводские грузчики, будучи пьяными, носили ящики с пивом из цеха только к борту машины. В кузове я работал уже один, принимал ящики от края и нес вглубь машины, там устанавливал рядами и столбами под самый верх тента, докуда хватало высоты моего роста. Последние три ряда я составил уступом. Води-тель закрыл борт, поджав ящики крайнего ряда, зашнуровал тент. «Битком… четыреста семьдесят ящиков», — пронеслось в моей голове, я устало сел в кабину, мы тронулись в обратный путь. На часах полдень. «Три часа на дорогу, на левом берегу скидываю сотню, это четыре… потом на правом еще сто ящиков, а остальное на склад… нормально, главное до шести успеть, вроде успеваю…», — прикинул я в голове, наконец, расслабился, вернулся в действительность, сразу почувствовал – машина перегружена. Двигатель тянул хорошо, перегруз ощущался по мерному раскачиванию кузова в такт поворотам и неровностям до-роги. Рессоры заднего моста жалобно поскрипывали. Я глянул пару раз в боковое зеркало, колеса были поджаты так сильно, будто мы ехали на полуспущенных. Наконец выехали с районных разбитых дорог на трассу, «ЗиЛ» пошел мягче, качка уменьшилась. Я закрыл глаза, придремал.

До города оставалось около двадцати километров, когда взорвалось правое заднее колесо. Взрыв был сильный. Со мной такое случилось впервые, но я сразу понял, что про-изошло. Мы остановились и вышли с водителем из машины – в правом внешнем колесе зияла рваная дыра размером с кулак, из нее торчали металлические прутья корда. Машина чуть накренилась на бок, соседнее внутреннее колесо просело за двоих. Я глянул на часы – запас времени был. Мы принялись менять колесо, провозились с полчаса и двинулись дальше. На часах четыре. Минут десять мы ехали в мрачной тишине, я постоянно косился в зеркало. Только отошли от случившегося – второй взрыв. Снова с моей стороны, но уже внутреннее заднее. Не разгрузив машины, заменить его мы уже не могли. Водитель инс-тинктивно сбавил ход. Я безотрывно смотрел в боковое зеркало – оставшееся целым коле-со, так сжалось, что мне казалось, будто вот-вот взорвется следом. Но оно держалось. Я прикинул время, таким ходом нам оставалось еще минут сорок пути до первой базы. Мы с водителем переглянулись и решили на свой страх и риск тянуть на одном колесе. Рискова-ли сильно – взорвись и оно, мы бы наверняка перевернулись с таким высоким центром тя-жести. «База принимает товар до пяти, только бы успеть, только бы успеть…», — нервно пульсировала в моей голове единственная мысль.

Без десяти пять мы вползли на территорию левобережной базы. Едва «ЗиЛ» кос-нулся задним бортом рампы склада, как у меня отлегло от сердца – доехали… Ситуация за день не изменилась, дешевого пива не было, наши сто ящиков были к месту. Водитель от-крыл борт, грузчики потянулись к товару, выгрузка началась. Я стоял рядом. Пару метров пола уже освободилось, как водитель вернулся, заглянул внутрь кузова.

— Ну что, снимать? – кивнул я на сплошную стену из ящиков. Нагружать задний мост не хотелось, а оставлять ящики высокими рядами было опасно.

— Да не, не надо, так доедем, не упадут! – уверенно отмахнулся водитель.

— Как колесо то? Держится еще? – сказал я.

— Нормально, теперь полегче стало, доедем! – повеселел водитель.

Я глянул вниз на колесо, оно слегка приподнялось, все-таки на пару тонн в кузове стало меньше. Грузчики закончили, я сдал товар кладовщику, сбегал в офис базы, подпи-сал накладную, прыгнул в кабину «ЗиЛа», нетерпеливо выпалил: «Поехали!»

Грузовик медленно выехал из ворот базы, повернул влево, влился в поток машин. Через триста метров на крупном Т-образном перекрестке мы уперлись в красный сигнал светофора, остановились. Из-за тяжелой дороги и двух лопнувших колес я перенервничал, и лишь тут ощутил, как расслабление волной прокатилось по моему сознанию и телу. Я устало выдохнул,  хотелось одного – завершить, наконец, бесконечный день и оказаться дома. Зеленый. Водитель резко отпустил сцепление, грузовик дернулся. Сзади раздался грохот, лязг, звон  и хруст бьющегося стекла.

«Все-таки упало!», — вмиг вспыхнул я злостью. Водитель испуганно глянул на меня. Я злился на него, за то, что отсоветовал мне спустить ящики с пивом пониже, злился на себя, что послушал этого мужика, поленился, а теперь получил на свою голову убытки и, как минимум, полчаса ненужной работы. Машина катилась через перекресток почти по инерции, я услышал льющийся звук, глянул в зеркало – так и есть, пиво текло сквозь щели кузова на асфальт.

— За перекрестком сразу останови! Вон там место хорошее, съедем на обочину, пос-мотрим! – сказал я сдержанно, усилием подавив вспышку гнева. Рейс складывался неудач-но – водитель потерял два колеса, я побил товар. Мы съехали с дороги на широкую грун-товую обочину, под сень крупного дерева, крайнего в смешанной аллее из деревьев и кус-тов. Я вышел из кабины и уставился на длинный желтый пенный шлейф, тянувшийся че-рез весь перекресток. С заднего борта все еще сочилось, пивной запах ударил в нос. Подо-шел водитель, попричитал для приличия, сделал скорбное лицо, расчехлил сзади тент, от-кинул кверху полог. Я полез внутрь. Ящики лежали поваленными столбами, будто кос-тяшки домино. Бутылки в верхних оказались целы. В нижних же большая часть побилась, остальное повылетало из примятых ящиков и раскатилось по кузову. Я с трудом нашел свободное место и аккуратно поставил туда ногу, под подошвой захрустело. С минуту я смотрел на картину, набираясь внутренних сил и думая, с чего бы начать. Верхние ряды, лишь навалившиеся на нижние, нужно было поставить назад и так по одному добраться до самого низа.

— Надо снять некоторые ящики! – сказал я водителю, с виноватым видом стоявшему снаружи. – Я буду тебе их подавать, а ты на землю их ставь, потом обратно закидаем!

Мимо проносились машины, из них на нас пялились любопытные взгляды. По пе-рекрестку гулял запах пива. Я собрал лежащие под ногами целые бутылки в свободные ячейки ящиков. Вытащил наружу, сколько смог таких полупустых ящиков. Немного рас-чистил себе места под ногами. Нижние ящики все еще не поддавались. Я аккуратно полез поверх завала вглубь кузова. Толкнул самый верхний из упавших рядов обратно в верти-кальное положение. Тот, немного покачавшись, встал на место. Так по одному я поставил обратно половину рядов. Ниже шла уже каша из ящиков, целых бутылок и битого стекла. Я растолкал ногами стекло по углам кузова и спрыгнул на землю, прикинул убытки – все оказалось не так страшно, разбилось не более десяти ящиков пива. Мне полегчало. Води-тель куда-то пропал. Я принялся перебирать ящики, стоявшие на земле.

— Брат, прости, пивка не найдется? – раздался сиплый голос совсем рядом.

Я принялся удивленно озираться. В паре метров от меня стоял полупропитой му-жик неопределенно среднего возраста между рождением и смертью. Одежда его была мя-той и грязной, в заметных следах лежания на земле. Не бомж, но близко к тому. Внутри меня вновь случилась вспышка ярости. Мысленно за долю секунды я избил попрошайку до смерти и размазал по асфальту. Видение погасило вспышку, я тут же успокоился. Мо-ральная усталость вогнала меня в состояние безразличия к происходящему.

— Нет, не найдется… — ответил я отстраненно, вернувшись к работе.

— О! Пардон! – произнес мужик, сделал деликатную фигуру и погреб ногами по пыльному газону в сторону дворов. Все алкаши всегда такие галантные. Сама вежливость. Все потому, что их часто бьют за попрошайничество. Но жизнь их ничему не учит. Прак-тически конченые люди с едва уловимыми остатками внутреннего человека. Они не пони-мают, что попрошайничеством сами перестают себя уважать. Что уж говорить об уваже-нии к ним других людей. Если человек перестает себя уважать, не любить, а именно ува-жать, то это начало его конца, как человека. Факт.

Я перебрал последние ящики с битым пивом. Половина бутылок была вдрызг. Я сложил битое стекло отдельной кучей на газоне, дворник уберет, заполнил ящики и пос-тавил их в кузов. Пустые ящики отправил следом. Объявившийся вдруг водитель зашну-ровал тент, и мы поехали на правый берег. Времени потеряли не так уж много, было что-то около шести. Через сорок минут мы приехали на вторую базу. Знакомый кладовщик, принимая товар, выслушал от меня историю дневных приключений. Я подавал ящики с машины и рассказывал без умолку, жутко хотелось выговориться. В девять мы подъехали к нашему складу. Отец ждал нас в «двойке». Пока мы с ним выгружали пиво, я выгово-рился и отцу, подсознательно ища поддержки. Тот, в обычной сухой манере подчеркнул все мои промахи, рассказал, как надо было делать и как не надо. Внутри меня вновь все вспыхнуло, но я смолчал. Задним умом многие из нас хороши. А не ошибается тот, кто ничего не делает. Мне стало обидно, что вместо моральной поддержки, я получил ожида-емые упреки. Я вдруг осознал, что так было всегда. Чтобы я не сделал, отец всегда скру-пулезно находил недостатки в моих действиях и пенял на них. Такой у него был характер.

С водителем рассчитались, тот уехал. Стемнело. Начало осени, световой день стре-мительно уменьшался. На базе оставались лишь мы да охрана – позакрывав склады, все давно разъехались. Лишь наш светился наружу из распахнутых ворот. Мы закатили на тележках пиво в склад и добрались домой уже к полуночи. Я принял душ, поужинал и тут же уснул, и сны мне не снились.

Даже разбитое пиво не помешало нам хорошо заработать на последней партии, две трети продалось до праздника, остальное ушло в течение двух недель в обычном режиме.

Начался октябрь. Мы с отцом твердо решили закончить с пивом. Удивительно, но решение не далось мне сложно, я интуитивно сразу осознал одно из важных правил бизне-са – если дело перестает давать прибыль, надо выходить из него раньше, чем оно начнет тянуть из вас деньги, время и силы. Или его надо преобразовать и вывести на качественно новый уровень. Для второго у нас не было денег. Да и не рассматривал я торговлю пивом, как дело всей своей жизни. Внутри меня четко оформилось понимание того, что наша с отцом задача – выполнять коммерчески прибыльные операции на чем угодно, пока не бу-дут заработаны средства, достаточные для начала чего-то серьезного и основательного.

С заводами рассчитались окончательно. Сельскому выплатили долг за последнюю партию. На складе оставалось двести пустых ящиков и сорок с просроченным елецким пивом. Мы наняли машину, загрузили ее всем этим, и отец уехал в Елец. Я остался на складе один, зашел внутрь – пусто. На душе вдруг стало так же. Я вышел на улицу. День стоял солнечный теплый и тихий. На удивление в рабочий день на базе жизнь словно за-мерла, ни души кругом, лишь ротвейлер стоял посреди дороги раскрыв пасть и вывалив язык. Я закурил. Ротвейлер лениво пошел от автомобильного бокса через дорогу к нашей стороне складов. Вдруг откуда-то выскочила все та же шавка и начала радостно крутиться вокруг псины, крутя хвостом, словно пропеллером. Шавка описывала круги, радостно подпрыгивала перед мордой ротвейлера, пробегала у него между ног и под пузом – изо всех сил выражала свою преданность. Ротвейлер лениво подошел к стенке нашего склада, тщательно обнюхал у основания металлическую лестницу, ведшую на крышу здания и с безразличием на морде задрал ногу. Шавка вбежала под живот псине, туда, куда совсем не следовало забегать. Ротвейлер пустил струю мочи, обдав ею голову шавки. С жалобным визгом мокрый комок шерсти выскочил из-под ротвейлера и умчался в дальний конец ба-зы, голося о случившейся несправедливости. Ротвейлер даже не повел бровью, закончил дело, лениво обнюхал лестницу еще раз и пошел обратно. Я докурил, закрыл склад и по-шел домой пешком. Бизнес кончился.

0

Автор публикации

не в сети 10 месяцев

Dima.Sandmann

10
Россия. Город: Москва
Комментарии: 0Публикации: 94Регистрация: 06-11-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: