Корабль под названием Пелла. Юмористическая повесть-фэнтези.

0
363

                                                                   I ГЛАВА.

О внезапном прыжке в параллельный мир

Залитый утренним солнцем грязный берег широкой реки, ничего не предлагал уставшим викингам, случайно оказавшимся в этих диких краях, ни отдыха, ни пропитания, ни прочих прелестей жизни. А также определенно намекал и на опасности, таящиеся среди молчаливых деревьев, густо выросших здесь как попало.
Он, берег, оставлял за собой и право выбора, что же предложить сошедшему на берег гостю: дружбу или вражду, принятие или отторжение. Разрешить пополнить свои запасы или самим стать для кого-то обедом.
Над этой дилеммой и раздумывал Эйвинд Луннолицый, ярл и предводитель норманнов на караване боевых драккаров, который стал довольно немногочисленным после свирепого шторма в Варяжском море. И волею Асов — верховных богов — был закинут в тихое русло неведомой им реки: для отдыха, для подсчета убытков, для иной ревизии. Обычное дело в дальнем походе.
А ведь плыли, вообще-то, не сюда. Плыли к англам — в Британию! После того, как конунг Харальд силком попытался объединить свободолюбивых воинственных норманнов, было принято общее решение эмигрировать. Но, видимо, слабое знание астрономии и обильное употребление мухоморовой настойки, которую щедро подносил всем берсерк Хьялти, сыграло с караваном злую шутку. После месячного плутания по Варяжскому морю, после лютого шторма с ураганом они оказались именно здесь — на берегах этой реки.
Оставалось выяснить мелочи: что за река, что за берег, и сколько еще осталось настойки? Самый простой способ — призвать верного хевдинга Аки и задать ему эти вопросы. Но, судя по всему, Аки уже задает вопросы сам Один у себя в Вальхалле. Впрочем, как и другим, которые плыли на пропавших в море судах.
— Эй! Есть кто живой?! — крикнул Эйвинд во всё горло, с удивлением поглядывая на переломанные в щепки весла и порванные в ленточки паруса. — Если есть, то придите ко мне! А если нет, то… — Продолжать дальше монолог смысла не было, и орущий заткнулся.
— Есть!- Тихо простонали ему в ответ.
— Если есть, тогда идите ко мне.- Отдал приказ предводитель.
Через несколько минут викинги, оставшиеся в разуме, приблизились к ярлу и, окружив его, приготовились держать совет. Не забыл притащиться и Хьялти. Он нес под мышкой дежурную бутыль с настойкой из красных мухоморов, приготовленной любимой бабушкой, связку сушеной кильки и несколько чарок для потребления оной настойки.
Первым, как положено по статусу, взял слово ярл Эйвинд. Он мимолетно опустошил чарку божественного напитка, как обычно, не закусывая после первой, и начал речь.
— Значит так. Слушать я вас пока не буду! Слушайте меня вы! И еще: думайте о сложившейся ситуации всей головой. Потом скажете мне свои видения, чтобы решить, как поступить дальше. То есть я решу. Но мнения каждого учту! Так вот! Плыли мы, значит, на новое место нашего пребывания, а приплыли не пойми куда. От тридцати драккаров осталось два: наш и тот, что у нас в хвосте. Только тот, судя по дыре в боку, скоро утонет. Ну и Один с ним! Казна на нашем судне! Хотелось бы знать, где мы? Глядя на ваши постные рожи, думаю, что вопрос не для вас. А для кого?! Берег хороший, зеленый! Все, наверное, есть: железо в земле, серебро, дичь в лесу. Судя по спокойствию, никаких жилищ поблизости нет. Осталось сойти на берег и осмотреться. Да?!
При упоминании о казне во время вступительной речи Эйвинд на миг зажмурился и с наслаждением представил маленький дубовый сундучок, отбитый в честном бою у северных друзей, чье содержимое, определенно, было поводом возить этот сундучок с собой. Мало ли, какие-то более сильные друзья потребуют немедленной платы за сохранение плавсредств или, скажем, жизни.
— Да! — отозвался на речь ярла Вагни Спокойный, — Но, вождь! У меня на веслах грек сидел. Умнейший человек. Помнишь, мы по пути «из варяг в греки» катались? Я его на бочку селедки обменял тогда. Сейчас посмотрю. Если живой, то он все и расскажет — где мы, кто мы, и надо ли здесь высаживаться. А если нет…, тогда я не знаю…
— Отыщи! Приведи! А ты, Квист, быстро на берег! Поднимись повыше и копни землицы! Посмотрим, из чего она состоит. Если подойдет под урожай или, вдруг, в ней железо — останемся тут. Дальше не поплывем. Река — прекрасная! Берег тоже. Чего счастья искать?! Оно, похоже, само нас нашло.
Грек нашелся быстро. Он валялся на самом верху кучи из недоживших викингов и уже собирался в Аид, подальше от бури и морской болезни. Но, когда грубые руки стащили его и поволокли на совет, понял, что смерть на сегодня отменяется.
— Ну, верный сын Эллады рассказывай все, что знаешь, ничего не утаивая! А знаешь ты все, по лицу вижу! Ну, если не все, то почти все… Говори! Где мы? Куда нам? И зачем нам?.. А! Вот и Квист! Ну что, набрал земли? Давай сюда! И землю, грек, посмотри! Хороша ли?
— Скажу! Река эта пока без названия. Течет из озера Нево в Варяжское море. Живут здесь инкери. Ижоры то есть. Дальше русы. Там край богатый. Но русы — воины хорошие. И ловить вам там на одной лодке нечего. Утопят, как котят. А вот если с добром придете, то и жить сможете. Рыба там, зверье разное, земля что-то родит… Но это — там, через Нево озеро плыть надо. А здесь… Ну, чего ты мне эту землю в ладонь тычешь?!- Грек взял в руку землю, поданную Квистом и, растерев ее пальцами, вышвырнул за борт.
— Пелла… — задумчиво проговорил он, — Пелла. По-нашему, по-гречески — глина. Не родит ничего. Только кирпичи. И все.
— Ладно, грек. Иди! Мы еще посоветуемся, как дальше быть… Кстати! Хьялти, а чего ты утром орал, как перед боем?
— Да город какой-то привиделся. После мухоморовой настойки. Большой город. У нас таких нет. Сиял весь и гремел. Светлый. Драккары железные у берега. Вообще ничего непонятно. Думал, куда это я попал?.. Брошу пить!
— И куда город исчез?
— Там остался. За порогами. Ох, и сильная настойка бабкина! Сильная — спасения нет! Выпей побольше — еще не то увидишь! Попробуй!
— Потом! Сейчас — в путь! К русам! Сундук с собой брать не будем. Добра в нем много. Здесь закопаем, на берегу, в чаще. Мало ли что! Русы русами, а нас мало осталось! Примут нас, обживемся — недолго и обратно за ним вернуться. А на первое время хватит и оружия с нашей доблестью. Да и мало нас осталось… Все! Идите! Проверьте провиант, наведите порядок. Скоро в путь!.. Аки, Останься! Чего скажу… — и, подождав пока соратники отойдут достаточно далеко, чтобы не подслушать, обратился к плюгавому одноглазому норманну: — Значит так. Сейчас возьмешь сундучок. Но, не тот, что мой — тот, что под мусор! Пересыплешь в него малую толику золота и каменьев. Понял? Малую! Сплаваешь на берег, там прикопаешь. Но сам не возвращайся! Пропади! Как будто в сражении погиб. Или зверье тебя слопало. Я через некоторое время за тобой вернусь. Пусть думают, что богатство наше пропало вместе с тобой. Так спокойней всем будет. Спокойней! Все понял, Аки? — И тихо произнес, глядя вдаль: — Да, мало нас осталось…
Аки ждали почти сутки. Гонец не вернулся по сей день: не смог, а может быть, не захотел… В общем, пришлось ожидание закончить… Чего попусту ждать?!
Сев за уцелевшие весла, команда дала судну ход, а ярл, оглянувшись по сторонам, наполнил до самых краев большой рог напитком по рецепту бабушки берсерка Хьялти и помахал рукой невидимому одноглазому товарищу, который уже сутки скрывался в густых береговых зарослях.
Дождавшись, когда драккары скроются за поворотом реки, Аки напялил на голову железную каску с одним оставшимся рогом, взял подмышку сундучок, до половины набитый богатством, и двинулся вглубь неизвестной земли, дабы исполнить приказ своего ярла, перечить которому он не стал бы даже в самом кошмарном сне.
В это время на драккаре Эйвинд опорожнил сосуд, уселся поудобнее и закрыл глаза, намереваясь немного вздремнуть в дороге. Однако всего несколько минут спустя раздался мелодичный звон, за ним — непонятный шум, который заставил ярла поднять веки и даже открыть от удивления рот.  Да! Бабкина настойка была сильна!
На берегу, где некоторое время назад были только деревья и тишина, выросли загадочные верфи с неизведанными доныне драккарами. Среди шума и сполохов огней била жизнь. Стояли железные леса. Железные мачты. Железные суда. Железный город!
Эйвинд еще некоторое время смотрел на диво, одновременно прислушиваясь к шуму. Такого он еще не видел, хотя напиток берсерков употреблял почти регулярно. Видимо, этот был с изюминкой. Недаром Хьялти тоже орал о каком-то городе — там, за порогами. Ладно… Переживем и это.
Эйвинд снова прикрыл глаза и откинулся спиной на борт драккара: сундук здесь, друзья тоже здесь. Значит, вперед! К русам!

———————————————————————————————————————————————————————————

«Как же непонятно и чудно устроен мир! Как же непонятно и чудно устроена природа! Вот возьмем, к примеру, эту тучу, которая уже два часа поливает дождиком и так насквозь промокшую местность, а вместе с ней: котов, не успевших попрятаться в укромные места, собак и… А, впрочем, какое мне дело до этих собак и котов?! Да, никакого! Себя жалко! Пришел по-человечески посидеть на берегу! Рыбу посчитать… воздуха целебного вдохнуть… Не тут-то было! Набежала, треклятая, со стороны города! Теперь пока вся не выжмется на поселок — не будет солнца! И почему в нашей местности ветер дует не в одну сторону?! Гнал бы он эту тучу туда, в озеро… Нет! До половины догонит и обратно дует, к заливу. Так и толкает ее туда-сюда по реке, пока не опустошится вся… А вокруг — в окрестностях — солнце светит, праздник природы…» — рассуждал вслух человек, забравшийся под одну из лодок, в несметном количестве раскиданных на берегу. Он пережидал дождь в очень неудобной позе и к тому же периодически отплевывал в сторонку песок, от сырости предательски превратившийся в красно-грязную кашу и забивающийся во все щели, включая рот.
Где-то отдаленно еще раз громыхнуло, и капли дождя, до того безостановочно стучавшие по днищу перевернутой лодки, стали падать заметно реже, а потом в щель между краем борта и грязной кашей песка вонзился солнечный луч.
Человек встал на колени и, немного напрягшись, спихнул лодку с плеч на песок. Потом, еще раз напрягшись, перевернул ее так, чтобы получилось место для сидения и подсушить изгвазданную одежду и организм в целом.
Солнышко заметно припекало. Джинсы и рубашка превратились в песчаный комбинезон. Стало тепло. Из носа потекло.
«Никак простудился, лежа на земле в грязи… Этого только не хватало! Где там бабулины капли? Надо принять срочно! Бабуля утверждает, что они от всех бед…» Человек похлопал себя по карманам и извлек аптекарскую склянку с какой-то мутной жидкостью.
— Генка, привет! Чего сидишь? И чистый такой! Никак опять подземный ход искал?!
— Может, золото нибелунгов?!
Оба вопроса прозвучали от неизвестно откуда появившимися, двух аккуратных девчонок. — Шел бы лучше на работу устраиваться! На «пропитку» , Романтик! Нет тут никакого подземного хода! И золота тоже!
— И не надоело бабке тебя кормить?! Вон, брат твой совершенно другой человек! Целеустремленный! Правильный!
— А ты — ни рыба, ни мясо! Мечтатель!
Едко хихикнув, девчонки исчезли так же быстро и незаметно, как появились. Человек в грязной одежде остался в гордом одиночестве. И человек этот успел только кивнуть им вслед и сказать: «Да».
Солнышко медленно, но верно возвращало местности привычный вид: за спиной Генки грохотал завод, быстро текла широкая речка и дым вечно горящей свалки мебельной фабрики принял стандартные очертания и распространял по окрестностям нестерпимую вонь.
Генка повертел в руках аптекарскую склянку: чутье подсказывало, что снадобье лучше чем-нибудь запить, иначе не приживется. Тем более, что знал состав зелья не понаслышке: сам собирал для него сырье по категорической бабулиной «просьбе».
Бабушка была женщина добрая, даже можно сказать, прекрасная. Любила обоих своих внуков, но, видимо, Генку сильней, потому что именно ему она поручала подобные ответственные дела. Тем более, что он их выполнял почти беспрекословно.
Как-то раз, пока внучек на кухне напивался чаем с клубничным непревзойденным вареньем, старушка ласковым, не допускающим возражений тоном, попросила: — Геночка! Возьми-ка корзинку и сбегай в лес! Собери мне красных мухоморов. Понял, идол?! Красных!
— Зачем, бабуля?!
— Я в газете местной надысь прочитала! От всех недугов рецепт. Трава-то, какая требуется у меня есть, включая мяту. Только мухоморов нет! А они главные! Так что, давай-ка к речке слетай! Их там много…
— Хорошо! — ответил ей Генка. Подцепил вместо корзинки ведро и пошел.
Заполучив грибы, бабушка принялась превращать их, вместе с прочими травами, в некий чудодейственный эликсир, по своей целебности многократно превосходящий самые американские лекарства. Она нареза́ла, варила, процеживала и смешивала до тех пор, пока все не превратилось в дымящуюся вонючую кашу, да еще бросила палочку дрожжей напоследок! После вылила эту гадость в большую бутыль и сунула все под кровать. Закончив манипуляции, она зачем-то предупредила, что ежели, упаси Бог, из бутыли поубавится, то виновный будет примерно наказан.
Генка, естественно, бабушкин наказ исполнил — под кровать не совался. Однако вскоре забродившее месиво выбило пробку и вылилось на пол, источая такой аромат, что одуревшие мухи хором попадали с потолка и больше никогда не встали.
— Все! — удовлетворенно подытожила бабуля, разливая жидкость по маленьким склянкам. — Готово!
— Готово, так готово, — не стал спорить Генка, на всякий случай засовывая одну из бутылочек в карман. В общем, этот «всякий» случай наступил. Только запить нечем. Но на нет и суда нет!
Он держал склянку в руке, не решаясь откупорить: слишком свежа была память о вони, которую источал чудодейственный эликсир. Наконец, выдохнул и крутанул затычку на горлышке.  Запаха не было! То есть не то, чтобы совсем не было… Вместо удушающей вони — нежный аромат! Как?! Почему?! Кто разберет? Может, бабкины травы взяли верх. Или время.
Шмыгнув носом, Генка отхлебнул лекарство и чуть не выплюнул его тут же вместе с завтраком и прочим содержимым желудка. Да! Более противной микстуры мир не видел! И никогда не увидит!
Однако зелье все-таки провалилось внутрь, к желудку, нещадно обжигая пути, по которым продвигалось. Как только Генкин мозг снова заработал в полную силу, он первым делом выкинул в песок эту злосчастную склянку с бабулиной отравой. Устало лег на спину прямо в лодке на скамейку.
В голове звенело, но из носа перестало течь. Он, наконец, задышал ровно и спокойно. Вместе с дыханием стало восстанавливаться положительное восприятие мира. Ему захотелось заснуть под мерный плеск воды, ни о чем не думать. Генка силою воли стряхнул наркотическое приближение сна, и резко выпрямившись, сел, обратив свой взор к реке.
Несмотря на то, что глаза были открыты достаточно широко, ему подумалось, он все-таки умудрился заснуть. Напротив Генкиного вынужденного бивуака, по самой обычной привычной реке, примерно посередине, проходили два слишком старинных судна. На веслах! С рваными, белыми парусами! С бородатым дядькой, который стоял на носу первого из кораблей! Эта картина сопровождалась гортанными непонятными криками, возникающими при каждом взмахе серых весел! Генка понял, что спит и проснется не скоро. Однако случайно подвернувшийся гвоздь, торчавший из скамейки, определенно свидетельствовал: сна нет — все явь!

          II ГЛАВА.

Глава о том, как личное мнение не совпадает с общественным

Крепко зажав во рту деревянную пробку от увесистой бутыли, навязанной им в поход любимой бабушкой берсерка Хьялти, Эйвинд Лунолицый вспоминал маму. За свою недолгую, но активную боевую жизнь, он избороздил немало вод, не говоря уже о суше. И штормы прошел, и ураганы. Его поливала и роса земная, и хляби небесные. Его кусали и скорпионы черные, и медведи серые. Но теперь он решительно отказывался понимать, с чего вдруг эта лужа, куда они заплыли по недоразумению и жадности, принялась бурлить и волноваться с такой силой! Вообще, складывалось впечатление, что боги задумали отнестись к ним совершенно наплевательски! И сам Один. И богиня его. Тоже главная. Как там ее?!.. Забыл!
Пробка в зубах мешала думать и сопротивляться нежданному урагану, который безостановочно бушевал, разбивая ярлово сознание и его драккары. Бешеный ветер рвал паруса и кожаные доспехи, гнул гвозди и рога на драгоценных железных шлемах, ломал весла и волю к победе. Шторм смеялся над викингами, над их совершенным бессилием, подсвечивая свое веселье блестящими молниями и грохоча литаврами грома.
Драккар, который с дырой в боку собрался пойти на дно, прихватив всю команду, видно, передумал. Очередная волна издевательски вышвырнула его на непонятно откуда взявшуюся в этом чертовом озере мель, и бросила там, со всем содержимым поразмышлять о смысле бытия.
Второй же драккар, тот, что под командой ярла, все еще болтался на воде. Но радости от этого никто не испытывал. Впрочем, горя тоже. Не до эмоций сейчас: весла бы сохранить и парус!
Эйвинд Лунолицый, устав жевать пробку и в сто первый раз вспоминать маму, снова настойчиво попросил богов унять свою прыть и утихомирить озеро. Неожиданно сработало: то ли боги услышали просьбу, то ли у ветра закончились силы. Ураган стих и начался обыкновенный летний ливень. Такой развеселый и плотный, что вызвал навязчивое желание утопиться в нем, чтобы наконец-то вся эта утомительная вакханалия закончилась и больше никогда не начиналась! Впрочем, с появлением солнца, желание отпало само собой.
Оценив ущерб, который нанес невольным искателям лучшей жизни ураган — куча тел вперемешку с дровами в виде вёсел — Эйвинд вытащил изо рта мешающую размышлять пробку и прорычал: — Все что ли живы?.. Значит так, викинги! Один оставил вам жизнь! И меня!
— Позже разберемся, кто жив, а кто не очень, — пробормотал под нос берсерк Хьялти, вытаскивая свое грязное и грозное тело из кучи свалившихся на него корабельных снастей и молчаливых товарищей.
— Хьялти! Живой! — обрадовался ярл. — Это хорошо! Разберешь завалы! Кого можешь, поставь на ноги. Эх, давно я так не веселился! Это покруче будет, чем битва с северными братьями! Помнишь, как они нас проучили? Но, если б мы тогда не убежали прытко — победа была бы за нами!
— Конечно, помню, мой бесстрашный вождь! Помню весло, которое разломали о мою голову. Помню и сундучки с нашим золотом, тем, что мы отбили в южных краях. Помню, чтобы спасти эти самые сундучки, нам и пришлось дружно отступить… Да! Кстати! Живы ли они? Их ведь пять было… Сундучков… С золотом нашим.
— Живы, Хьялти. Живы! Но не пять их осталось, а четыре. Аки один забрал на берег. Аки! – ответил Эйвинд и внимательно поглядел на стоящего перед ним берсерка. Потом поглядел еще разок и решил, что от соратника надо срочно избавляться. В ближайшее время! И еще подумал, что вовремя пересыпал драгоценности в свой сундук! Остальные-то были пусты, как голова стоящего перед ним викинга Хьялти! Один из этих пустых — ну, малая толика золота там, конечно, болталась — был торжественно отнесен на незнакомый берег плюгавым Аки. Оставалось три. Но в будущем ярл проблем с этим не предвидел.
Тем временем, народ, находящийся на драккарах, стал понемногу приходить в себя и подавать
признаки жизни.
— Арн! — позвал Эйвинд. Из дыры, пробитой в борту соседнего судна злым камнем, высунулась помятая рожа с рыжей всклокоченной бородой. — Да, мой вождь?
— Построй воинов! Хочу посчитать! Посмотреть, сколько, и кто именно…
Перекличка личного состава прошла успешно. Всем, кто остался в своем уме — ну, более или менее — после сумасшедшего урагана в незнакомом озере, было строго велено привести себя в порядок, а оружие — в готовность, равно как и позаботиться о корабле. Сам же Эйвинд укрылся под парусиной, что натягивали на носу судна для защиты от непогоды, с заветными сундучками, три из которых были пустые, но от этого своей «заветности» отнюдь не лишились.
Хьялти же, на правах назначенного ярлом смотрящего, орал на суетящихся викингов, одновременно пытаясь разглядеть среди них своего друга и соратника Вагни Спокойного. — Вагни! Залезь на мачту! Надо разобрать ее от тряпок, то есть распутать остатки паруса. Да! И саму мачту посмотри: не треснула ли от ветра? А то дальше — на одних веслах пойдем! Хотя… Какая разница! И так на веслах. У нас не парус — ленточки!
Вагни Спокойный отлепился от борта драккара, где он с неподдельным интересом созерцал пустоту, которую обычно заполняли боевые щиты викингов. Вздохнул и ловко, как обезьяна, пополз по мачте на самый верх, распутывая по пути остатки паруса. Добравшись до конца, он некоторое время молчаливо глядел вдаль, подставляя свое унылое норманнское лицо солнечным лучам и свежему морскому ветру. Вдруг он вытянул вперед руку и, буравя воздух указательным пальцем, дико заорал, что немедленно привело в ступор всех мало-мальски шевелящихся викингов. — Корабли! Корабли! Ярл! Враги! Много!
Эйвинд Лунолицый быстро вылез из-под парусины и вскарабкался на нос драккара. Он твёрдо приставил ребро ладони ко лбу и стал вглядываться в даль угомонившегося озера. Осмотр прошел результативно: к мирно дрейфующим судам викингов приближался целый караван судов, торжественно вытянувшийся в длинную вереницу.
Через некоторое время, стали различимы дружные взмахи весел, синие и красные паруса с изображением солнца, громкая речь их главаря, который маячил на ладье, чей нос был украшен головой неизвестного чудовища. Видимо, битвы не избежать…
— Воины! Берите в руки оружие! Защищайте в неравном бою и самих себя, и своего ярла! Думаю, О́дин ждет нас в своей Вальхалле. Так войдем же туда героями, а не трусливыми собаками! Тем более, что трусливых собак туда не пускают! Бессмертие будет даровано всем нам!
Произнося пафосную речь, Эйвинд про себя подсчитал потрепанных соратников. И, признаться, несколько оторопел от результатов наблюдения: боевых товарищей осталось так мало, что к Одину можно было отправляться прямо сразу, не сражаясь. Однако, северный характер в переговоры со здравым смыслом не вступал и не признавал никаких компромиссов: только бой! Пусть, даже последний!
С того драккара, что стоял на мели, викинги спрыгнули в воду и, выстроившись в цепочку, подняли вверх тяжелые мечи. Всего тринадцать воинов! Эйвинд скрипнул от безнадеги зубами. И у пятерых викингов из них вместо мечей — весла. Никчемное оружие против экипированного противника! Впрочем, на безрыбье и рак — рыба… Проклятый шторм! Он отобрал клинки у верных викингов. Но их мужество и воинская доблесть не зависели от погоды. К тому же, на его драккаре мечей хватило всем: стоящие по бортам норманны даже успели их обнажить.
— Арн! — крикнул Эйвинд викингу, руководящему дырявым драккаром, — Вот! Возьми сундучок с золотом! Припрячешь у себя. Живым останется!.. А, впрочем, нет смысла. Живых, похоже, не будет… Лучше пусть отойдет к повелителю морей Ньорду — его расположение, наверняка, еще пригодится. Перекинув за борт обе руки, ярл разжал пальцы. Сундучок булькнул и отправился вниз на неведомою глубину.
Чужие суда были уже совсем близко. Они сманеврировали и выстроились в длинный ряд перед застывшими в ожидании нападения викингами.  На нос флагманской ладьи вышел здоровый, седобородый, весь закованный в железо, вождь враждебного каравана и с нескрываемой усмешкой оглядел соперников, стоящих по колено в воде с поднятыми мечами и веслами. Затем по-доброму улыбнулся, повернулся к своей дружине и отдал непонятную команду. Весла, до этого поднятые вверх, дружно опустились на воду, и гребцы, так же дружно вспенивая гладь, развернули боевые суда в обратную сторону.  Викинги, совсем уже приготовившиеся отправится в Вальгаллу, остались в недоумении.
— Так… Видимо, боя не будет… — задумчиво изрек Эйвинд, провожая взглядом уходящий караван боевых судов. — Не будет боя-то…
— Как это?! — раздался крик норманнов. — Кто это?!
— Кто это были, ярл?! — громче всех орал берсерк Хьялти, судорожно сжимая свой меч. — Кто?! Ярл!
— Кто? — сам себя переспросил Эйвинд и тихо ответил: — Русы… Русы!
А сундучок упокоился на глубине. Пристроился в иле легко и тихо, как положено сундучкам, хранящим внутри не драгоценные камни и золото, а воздух и пыль. Да пусть лежит! Может быть, кто-нибудь когда-нибудь его и вытащит.

————————————————————————————————————————————————————————-

— Говорю же тебе! Почему ты меня категорически не слышишь?! Здесь этот подземный ход! Здесь! Все приметы на это указывают!.. Лучше б я Дубину с собой взял, а не тебя! Тот хоть не спорит!.. Кстати, не ты ли хотел в каком-то архиве карты старые раздобыть?! Я тебя за язык не тянул! Я, к примеру, что обещаю, то делаю! Вот он — магнитометр! А где твои карты?! Молчишь? Молчи! И копай там, где сказано… Где инструмент указал. — Генка любовно погладил издающую тоскливый вой электронную бандуру и злобно сверху-вниз поглядел на Димона. Тот молча приготовил лопату и чугунную кирку — другой не было.        Димон аккуратно протер острый край полотна лопаты, проверил пальцем: насколько она остра, и, устав от Генкиных бесконечных нравоучений, с хриплым выдохом загнал ее в землю по самую тулейку. — Сколько копать-то?
— Километр! — попытался пошутить Гена, но, увидев ошарашенное лицо друга, исправился: — Не знаю! Он только на восемь метров в глубину берет.
— Ты что, родимый?! Упал?! Восемь метров?! Да здесь через полметра глина пойдет! Ее экскаватором не поднять! Говорил же: давай чего попроще возьмем! Миноискатель какой-нибудь… Нет! Купил не пойми, что! Денег кучу вбил! А теперь, копай, говорит! Восемь метров!
Ну, да. С магнитометром Генка, наверное, дал маху. В целом, Димон был прав. Но без этого инструмента совершенно невозможно было осуществить одну давнюю заветную мечту. Мечта эта проста как полкопейки: найти старинный подземный ход, который, если верить летописям, вел из несохранившегося до наших дней дворца с этой стороны реки на тот, другой ее берег.
Для воплощения задуманного — чтобы осуществлять безумные поиски — то и дело возникали неразумные траты, каковые влекли за собой всяческие бытовые лишения. Например, последним приобретением, поглотившим все имеющиеся деньги, был как раз этот чудо-прибор с чарующим названием: магнитометр.
Двое, еще школьных, приятелей — Дубина и Димон — согласились поучаствовать на добровольных началах. То есть начало, конечно, добровольное, но все-равно пришлось наобещать каждому долю от несметных кладов, если таковые найдутся.
Димон — ужасно умный и очень даже начитанный. Однако делать совершенно ничего не умел и был отпетым лентяем. Дубина же, наоборот, в отличие от напарника, не знал ничего, но работоспособностью мог вывести из себя самого злостного «стахановца».
— Кстати, Геннадий! А ведь я принес архивные карты… И еще кое-какие документы, касающиеся нашей бессмысленной работы и этой прекрасной местности … Слушай, а бабку твою чего в милицию таскают? Самогонку гонит?
— Никакую не самогонку! Она недавно новое лекарство состряпала. На мухоморах! Вычитала в газетенке рецепт колдовского зелья. А бабуля, по старости лет, прозевала финал приготовления. Ну, вся эта кухня и рванула! Вонь неделю на весь квартал стояла. Даже МЧС вызвали. Специалисты на пробу материал взяли. Хотели в лабораторию отправить, но у всей команды башни посрывало. Пруд обезвреживали, пока их всех скорая не забрала. Ну, и тут, конечно, милиция, полиция, и прочие службы. Все-таки сделали анализ лекарства. Оказывается, бабка сварганила настойку, которую викинги готовили. Рецепт был утерян давно. Пытались, естественно, восстановить, но до нее никому не удавалось! А у бабули, по слабой памяти, нетрезвому уму и авантюрном характеру — получилось! Вот теперь и таскают, чтоб досконально все вспоминала. А все равно – без толку! Не вспомнит! Зря таскают! Она не помнит иногда, как зовут ее! А про рецепт — подавно!
— А как ее зовут?
— То есть как?! Бабушка! Копай давай и карты показывай, Кулибин!
Что копать нужно именно здесь, Генка был просто уверен! Не зря же аппарат орал, как бешеный. Ну и пусть глина… Кому сейчас легко?!
Димон ковырял землю с полчаса. Яма у него получилась, правда, неглубокая — не больше полуметра. Наконец, полотно лопаты уперлось во что-то металлическое. Находка оказалась бестолковой: не слишком нужной искателям древних кладов и прочих подземных богатств — обыкновенная ржавая лопата, брошенная, по-видимому, такими же авантюристами, пытавшимися откопать здесь что-нибудь ценное, вроде золота.
— Давай теперь там попробуем. — Генка указал жестом в сторону поля, поднял магнитометр и поволокся с ним по высокой траве. Через десяток метров аппарат снова неистово заверещал, словно советуя покопать еще немного. Генка отнес его в сторону в надежде, что проклятый прибор, наконец, уймется. Увы! Надежд магнитометр не оправдал — продолжал орать на повышенных тонах.
— Наверняка здесь что-то есть! Димон, втыкай вешку! Похоже, что-то большое. Хватай ящик за вторую ручку! Пойдем, измерим расстояние.
Встав друг напротив друга, под заполошные завывания магнитометра кладоискатели двинулись вперед. Метров через сто они уже переглядывались с нескрываемым недоумением — аппарат не умолкал. Через триста метров у обоих возникло ощущение, что под ними, как минимум, внезапно открытые залежи железной руды. Однако через пятьсот метров их надежды грубо оборвал столб, на котором под коротким матерным словом отчетливо читалось: «Осторожно! Кабель.»
— Все, Гендос, пойдем домой! Хватит на сегодня! Эта хрень орет на любую железку! Я думал, что только на благородный металл так реагирует… Здесь железа — сам знаешь, сколько! Война же была. Обалдеем копать! Пойдем, лучше я тебе карты покажу! Есть кое-что интересное!
Молодые люди пошли прочь от столбика с надписью, время от времени лениво переругиваясь. Самый короткий путь к дому был поперек поля. Его-то они и выбрали.
— Давай, плюнем на этот ход… — мусолил свое разочарование Генка. — Может, его вообще никогда не было, и все вранье!.. Лучше в озеро сплаваем… Там где-то баржа утопленная. У косы… Найдем ее… Разбогатеем враз. Слышишь?! Завтра поплывем! На катере… Да, подожди ты! Куда несешься?! Давай отдохнем хоть!
Димон остановился, и Генка с облегчением опустил на землю порядком оттянувший руки магнитометр и машинально нажал кнопку пуска. Аппарат, помедлив буквально секунду, встрепенулся и внезапно заверещал так, словно под ним прятались все клады мира.
Поморщившись от резких звуков, Генка взял лопату и, вопросительно глянув на Димона, воткнул ее в землю. — Копнем напоследок? Да?
Димон снисходительно кивнул. — Копни-копни. Видать, не накопался еще!
Генка снял кусок дерна, чтобы облегчить работу, потом взял щуп, воткнул его в землю и надавил. Щуп ушел в мягкую землю сантиметров на сорок и во что-то уперся.
— Ага! Совсем рядом! Хорошо! Значит, копать недолго. Неглубоко!
Через пять минут энергичных движений лопата скользнула по чему-то железному, вызвав металлический скрежет. Генка забрался в вырытую яму и начал аккуратно очищать от налипшей земли находку. Кое-как очистив, он поднял на Димона свой взор, в котором отчетливо сквозила крайняя степень изумления, и произнес, облизнув пересохшие губы:  — Сундук! Сундук, твою мать! Наш сундук! Наш! Ну, как так-то?!

   III ГЛАВА.

Складывай все в одну кучу! Потом разберем 

Развеселое солнце показалось в небе уже не на миг, а вполне основательно, что вселило радостную надежду в измотанные тяжелым ураганом души северных воинов.
Несмотря на свалившиеся неудачи, в виде утерянных безвозвратно парусов, разбитых вдребезги весел и драккара с пробоиной, который застрял на мели, викингам все больше хотелось пить и воевать. Тем более, что внезапно появившийся караван боевых судов русов, также внезапно исчез в туманной дали, не причинив потрепанным воякам никакого урона. Хотя русы могли! Превосходство в боевой силе и гражданской сознательности было очевидно.
Осмотрев, стоящих по колено в озерной воде викингов, Эйвинд Лунолицый погрузился в нервные раздумья и подсчеты. Чем сильнее он старался свести дебет с кредитом к положительному балансу, тем отчетливей понимал, что ситуация складывается отнюдь не в его пользу. И не в пользу измотанной сумасшедшим ураганом команды! Но принять решение нужно. Пусть даже оно не очень-то понравится какой-нибудь части его команды. Эйвинд приготовился к небольшим возражениям и легкому бунту. Он сделал суровую мину и торжественно возгласил: — Воины!
Цепочка стоящих в воде викингов, по горькому опыту предчувствуя подвох, забеспокоилась. Подняли вверх мечи и весла, и застыли в тревожном ожидании.
— Воины! — произнес он гораздо мягче, растянув рот в доброй улыбке, ибо почуял стремительное приближение хаоса. — Воины! Сейчас мы будем принимать решение, как положено на совете, что нам делать дальше. А вы пока забирайтесь обратно в свой дырявый драккар и ждите его — этого решения! Все! Арн! Ты лезь на мой корабль. Выслушаешь, чего мы там надумали, и перескажешь людям.
Рыжебородый главарь разбитого судна кивнул и двинулся в сторону ярлова драккара. Он успел сделать буквально пару шагов, когда на безмятежной поверхности озера осталась видна только его рогатая шапка. Арна не было. Местонахождение рыжебородого скитальца теперь определяли только пузыри на воде.
Конунг боковым зрением заметил, как с борта его корабля сиганула чья-то туша, вызвав каскад брызг и бурление вод. Через минуту туша показалась на поверхности и он, с облегчением, узнал берсерка Хьялти — доблестно-злого воина главверха Одина. Хьялти держал под мышки незадачливого Арна.
— Так! Совета не будет! — передумал Эйвинд, — Оставайтесь на своих местах и оттуда слушайте! Вигге, проверь, насколько широка эта мель! Вилфред, приготовь веревки! Попробуем сдернуть с нее драккар. Хьялти, ты, пока что, проверь здесь глубину! Вдруг наш сундучок недалеко лежит — достанешь!.. Вагни, распорядись насчет обеда! Ну, все! Вперед, воины!
После проведенных мероприятий обстановка несколько поменялась. Правда, хуже стало или лучше, ярл определить не мог. Дырявый драккар общими усилиями, вместо того, чтобы вытащить на чистую воду, посадили еще глубже на мель. Эйвинд с гордостью подумал, что так могли сделать только его славные воины. Результат их трудов был всегда абсолютно непредсказуем! Напрашивался вывод, что они, а значит, и он — непобедимы!
Вигге уже пятый час измерял ширину мели. Вернее, ширину он определил довольно быстро. И в данный момент, видимо, измерял ее длину, так как давно пропал из вида, где-то у горизонта, в районе какого-то зеленого острова.
Сундучок так и не достали. Глубина помешала. И даже Ингвар, которому для устойчивости привязали к ногам здоровый камень, не смог, как следует, прояснить ситуацию. Потому что так и не вернулся: ни с сундуком, ни без сундука. Видно, до дна еще не добрался! Его подождали минут десять и плюнули. Решили обедать без него. Явится, тогда…
После того, как все более или менее прояснилось, Эйвинд Лунолицый собрал на своем драккаре особо приближенных викингов, чтобы начать совет.
— Слушайте меня все! Но, прежде всего, Арн — это относится к тебе! Ни для кого здесь не секрет, что дырявый драккар вытащить не удалось! Это значит, что команда осталась без средства передвижения. На свой корабль я всех посадить не могу… Да и не хочу! — Эйвинд, взглянул на насупившегося Арна и продолжил: — Бросать вас, конечно, никто не собирается, но некоторое время придется посидеть на берегу. Здесь нас дожидайтесь. А мы пока сплаваем за Аки и обратно. На том острове будете жить, откуда сейчас Вигге притащился. Даже весла на оружие вам поменяем! И вот еще что! Для укрепления вашего боевого духа и подъема сил оставлю вам сундучок с золотом, чтобы, значит, жить стало лучше, жить стало веселее. Арн! Все понял-то?! Ну так иди! Чего дальше высиживаешь?!
Остатки команды с покалеченного драккара собрались быстро: взяли только по паре сухарей на брата, оружие и маленький тяжелый сундучок, который торжественно пер Вигге, как человек, уже знакомый с донным рельефом и поэтому могущий обеспечить наилучшую сохранность ценностей по пути к острову. Впрочем, Арн, на всякий случай, в подробностях озвучил наказание, которое неотвратимо последует, если драгметаллы в сундучке подвергнутся «усушке» или «утряске».
Викинги выстроились в цепочку и по колено в воде побрели в сторону маячившего в тумане острова, а уцелевший драккар, ловко поменяв курс усилиями дюжих гребцов, поплыл к устью реки, впадающей в это озеро.
Добрались без приключений: летний ветер дул спокойно, волны не разгуливались и видимость была хорошая. Корабль легко скользил по тихой воде, и даже сидевший за веслами раб-грек — толмач старался грести за двоих, в надежде обменять ударный труд на вольную жизнь. Впрочем, в любом случае, выбора у него не было — напарник громко храпел, прикорнув к борту.
Однако безмятежный ход судна вскоре был нарушен пренеприятным известием: викинги путешествовали по этой реке не одни! На том самом месте, где они давеча зализывали раны, нанесенные штормом, стояли на якоре шесть чужих кораблей, причем явно укомплектованные воинами под завязку. И их заметили!
Эйвинд Лунолицый, смотрящий вперед с носа своего корабля, резко обернулся к гребцам и ошалело крикнул: — Стой! Сто-ой! Табань! По курсу — драккары! К бою!
Пока команда выполняла приказ, ярл попробовал определить кто-же противник: не русы, точно! Похоже, даны… Да! По расцветке парусов и гортанной речи — они! Вот ведь неудача! Ужас!- В поисках какой-нибудь поддержки, он обвел взглядом товарищей.
— Ну, что?! Похоже, приплыли! Готовьтесь к битве! Одно хорошо — к Одину придем с оружием в руках. Утонуть, разбитыми в щепки штормом — куда позорнее. Посмотрим еще, что за соперники! Первыми нападем — чего тянуть-то?!
Он слегка задумался, глядя на вражеские драккары. Понятно уже, что это за публика — датские «братья», воины конунга Стюра Синегубого. Ярлом у них, похоже, Кнут. Эти не русы — не отпустят восвояси. Тем более, Кнут знает о сундучках! Его дружина преследовала уже драккары Эйвинда в Варяжском море. Только благодаря урагану — ценой разбитых кораблей, потеряв половину команды — удалось уйти в русло этой реки. И теперь преследователи снова их нашли. Ну, что ж… Померяемся силой!
— Хьялти! Где бабушкина настойка? Налей-ка мне целый рог. Вообще всем налей! И греку! Что он там стоит, как не родной?! Грек! Завязывай глину теребить! Иди, меч бери! Дайте ему меч кто-нибудь!
Приняв из рук Хьялти рог, наполненный мухоморовой настойкой до краев, Эйвинд Лунолицый выпил и задумчиво прикрыл глаза. Через минуту в ушах что-то зазвенело. Однако, вопреки ожиданиям, шум раздавался не внутри головы, а шел с берега и был уж очень необычным.
Усилием воли открыв глаза, Эйвинд с удивлением обнаружил нечто невообразимое! Берег утыкан железными мачтами, каменными высоченными постройками и светился разноцветными огнями! По зеленой палубе шустро сновал какой-то странно одетый народ. И над всем этим гигантским кораблем висело ослепительно яркое солнце!
— Это корабль, Хьялти! Корабль! Какой громадный! Что это?! Чье это судно?
Хьялти, который еще не приложился к рогу с заветной бабушкиной настойкой, вопрос застал врасплох. Но он быстро спохватился, переадресовав его греку, который стоял неподалеку и, как обычно, мял в руках кусочек синей глины. — Ну-ка, элладин сын, говори, что это?! Что за корабль? — Хьялти ткнул его в плечо, и заставил посмотреть в сторону берега.
Но грек-толмач, как всегда, был глубоко в себе, поэтому отнесся к рукоприкладству довольно равнодушно. Он задумчиво посмотрел на свои руки и произнес, — Пелла… Глина… Пыль…
Проклятый грек опять говорил загадками, и Хьялти чуял, что эти слова вряд ли удовлетворят ярла, потому как к вопросу имеют самое туманное отношение. Однако, взглянув в глаза Эйвинда, понял, что отвечать придется именно ему. А что говорить-то?! — Пелла, ярл! Пелла!
— Корабль под названием Пелла! — торжественно произнес Эйвинд Лунолицый, поднимая меч.

————————————————————————————————————————————————————————

— Сундук! Ей-богу сундук! — Генка снова облизнул пересохшие от пыли губы, выпрямился и с отчетливым подозрением посмотрел на Димона. — Иди-ка сюда, родной мой друг! Руки из карманов вытащи! Давай вытаскивай, кому сказал?!
Димон удивленно уставился на так внезапно изменившего тон Генку и на всякий случай сделал шаг назад — от друга подальше.- Чего надо?!
— Иди, иди сюда!
— Чего тебе, придурок?! — неуверенно просипел Димон, но отступать больше не стал и руки из карманов вытащил. Они, к нескрываемой радости Генки, были пусты.
Генка подошел вплотную, подальше отшвырнул лопату и проворно обыскал ничего не понимающего дольщика. В результате обыска был обнаружен: перочинный ножик, рулон туалетной бумаги, спички и какой-то подозрительно знакомый флакон с непонятной жидкостью. Ножик, лопату и рулон бумаги он метко забросил в ближайшие кусты. Потом обстоятельно проверил местность вокруг ямы с сундуком на предмет камней, палок, железок и прочих годных для разбойного нападения предметов.
— Ты че, сбрендил?! Зачем все это?!
— А чтоб, когда я буду сундучок вынимать, у тебя не возникло намерения меня по башке чем-нибудь приложить!
— Совсем спятил!.. Ну а рулон бумаги чем помешал?
— В газете читал! Рулон туалетной бумаги, если намочить, становится крепче шпагата.
— Да, Гена… Туалетная бумага, если ее намочить, становится, как кисель! Придурок! Иди копай! То есть доставай!
Генка вернулся в яму, но бдительности не терял и искоса поглядывал в сторону стоявшего поодаль Димона. Через пару минут под торжествующее кряхтенье сундучок был извлечен на поверхность. Генка порылся в карманах, нашел грязный носовой платок и протер крышку сундучка.
— Вязь какая-то… Арабская, наверное. Сундук-то явно старый очень. А сохранился отлично! Интересно, он здесь давно лежит?
— А чего ему не сохраниться-то?! Глина кругом! Глина воздух не пропускает, вот и не гниет в ней ничего. Ни сундуки, ни тот кто их закапывал. Ты лучше открывай давай, не томи!
— А чем открывать? Нож давай — открою!
— Ты же, придурок, выкинул его! Типа подстраховался! Вот ведь…
Димон безнадежно махнул рукой и направился к кустам, куда предусмотрительный Геннадий пошвырял колюще-режущие предметы. И остальные туалетные бумаги. С трудом отыскав нож, он вернулся. Протянул приятелю инструмент и усмехнулся:
— На, Кулибин!.. Кстати! Делить-то как будем?!
— Что значит «как»?! Как договаривались! Тебе — тридцать процентов. Мне с женой — семьдесят.
— Жена тут причем?! А бабушка, случайно, не в доле?! А тетя с дядей?!
— Не ори! Я тебе про жену говорил! Когда ход найдем, она помогать будет: кирпичи выносить или, например, еду готовить.
— А сундук причем?!
— Ну хорошо! Не причем… Тогда тебе — сорок, мне — шестьдесят. Магнитометр-то мой! Я в него кучу денег вбил… Все! Получилось! Открылся сундук-то!
Несколько раз щелкнув, крышка сундучка поддалась, и Генка, затаив дыхание, медленно ее приподнял — Облом!
Находка совершенно пуста…
Дорога домой была недолгой, но грустной. О чем тут было говорить?! Обсуждать горькое разочарование?! Лучше, вообще ни о чем — помалкивать в тряпочку! Генка с Димоном так и сделали, хоть время от времени бросали полные ненависти взгляды на темный сундучок, который Генка нес под мышкой, зачем-то обернув его старыми тряпками.
— Ну давай! До завтра! Не забыл? Хрен с ним, с этим подземным ходом — о нем, похоже, все равно никто не знает. На озеро – завтра, будем баржу искать. Или якоря! Якоря в цене теперь… Дубина сказал. Там на озере, у косы, якоря валяются! Дубина видел. Там неглубоко — метров двадцать. У меня все принадлежности есть: баллоны, костюм… Я все купил. Только компрессора нет, чтобы баллоны воздухом наполнять. Ну и наплевать! Минут на тридцать хватит. Я заправил. А потом, когда якоря найдем, — купим. — Генка закончил тираду, сплюнул и начал прощаться.- Кстати, Димон, а где бумаги из архива? Ты ж говорил, что накопал интересного?
— Ну, да! Накопал… Какой же ты, Гена, придурок! Ты их вместе с туалетной бумагой выкинул! -Димон устало выругался, зло зыркнул на подельника и побрел обратно. Геннадий вошел в дом. — Бабуля, смотри, что принес! Можешь там нитки хранить. Возьми! Я его это… на рынке купил. — Он с размаху опустил сундук на пол и пристроился пить чай в ожидании товарища.
Димон обернулся быстро. Видно, сегодняшняя находка прибавила ему энтузиазма. Только переступил порог — сунул Генке в руки пачку каких-то листков и, не переведя толком дыхание, заговорил.  — На, вот! Здесь разные, но все касаются нашей местности. Интересного, конечно, мало. Некоторые вообще тупые! Но я и их взял. Хотя бы эта! Какая-то вдребезги древняя. Но к ней перевод есть. Сам смотри. — Он протянул лежащему на диване напарнику бумагу с пятнами неизвестного происхождения.
Генка взял замаранный листок и стал медленно читать вполголоса, силясь осмыслить прочитанное. Не слишком успешно…
— Сыроядцы поганые присестити ны…. Вот белиберда-то! Ладно! Дальше… Голомя гобино яти… Не понять ничего!.. Голомя истаяти. Узоречье … Злато чи …. Да ну тебя! Выкопал не пойми, что. Ты бы еще на эсперанто принес чего-нибудь!
— Не тупи! Там на обратной стороне перевод. Дай-ка сюда! Вот!.. Варвары языческие посетили нас. Много золота захватили. Много людей погубили.
— Не надо, про это захватили-погубили. — Генка не дал Димону дочитать. — Решили же все: завтра пойдем на озеро к косе. Там якорь и баржу поищем. Понял?! Все, пока! Надо отдохнуть хоть немного.

На утро, как договорились, кладоискатели встретились на берегу реки. Конечно, быстро отчалить не удалось: они битый час укладывали в Генкин катер всевозможные свертки, мешки, сумки, в которых были упакованы продукты, лопаты, уголь, кислородные баллоны, свинцовые боты и много других полезных вещей. Когда осадка катера стала уже впечатляющей, Генка волевым решением оборвал загрузку.
— Хватит! А то потонем в этом и озере без якорей!
— Так все взяли! Можно ехать! С ветерком! — Димон вальяжно раскинулся на сидении и шикнул на нахальную ворону, расхаживающую по борту. Та грубо каркнула, и, вместо того, чтобы улететь, надменно повернулась к человеку черным хвостом. Это вывело Димона из себя! Он порылся в кармане и извлек из него небольшой аптекарский флакончик с мутной жидкостью. Прищурился, прикидывая расстояние до наглой птицы. Геннадий еле успел перехватить его руку. — Откуда у тебя эта хрень?!
— На берегу нашел. А что?
— Ничего! Мой этот флакончик. Я его как раз потерял недавно. Там капли от поноса! Да ладно, расслабься! Шучу я! От носа! От насморка… Ладно! Наплевать на капли эти. Выдвигаться надо.
До косы добирались быстро. Как птицы долетели, если учитывать среднюю скорость катера. Волны не было, поэтому шли ровно, уверенно, без толчков в корпус, не болтались, как пробка на воде. Генка сидел на капитанском месте и давил на газ, пытаясь выжать максимум мощности из японского мотора.
— Приехали! Здесь нырять будем!
— Главное не нырнуть, главное — вынырнуть! — хохотнул Димон.
Генка напяливал неспешно дайверскую амуницию и одновременно просвещал приятеля по части техники безопасности.                    Очевидно, что способность Димона влезать в неприятности на ровном месте была феноменальной и никакие советы тут не помогут, но все же… Предупрежден — значит, вооружен. И ответственности меньше. Хотя, ответственности, в силу авантюрного склада характера, Генка как раз не боялся.
— Ты, главное, Димон, в бинокль смотри — не отвлекайся! Я двинусь туда. — Он махнул рукой. — К острову. Увидишь, что я всплыл, то заводи катер и забирай меня. Якорь поможешь поднять. Понял?! И не спи тут! Да, с Дубиной, и то, легче! Ему хоть по сто раз объяснять ничего не надо. Ладно! Пошел я!
Генка вставил в рот трубку, натянул маску и перевалился через борт катера. По воде пошли пузыри.
В темноте, на глубине озера, где он медленно дрейфовал, ничего интересного, как всегда, не было. Посмотрев на часы, он решил, что пора выбираться потихоньку — кислорода оставалось маловато. Он уже приготовился оттолкнуться от дна, но заметил рыбку, притаившуюся в иле. Вокруг кружила щука, готовилась к атаке. В Генке внезапно проснулся ихтиолог , он шаркнул ластой по дну, ковырнув ил, и рыбешка стремительно поплыла прямо хищнику в пасть.
Насладившись сценой естественного отбора, Генка посмотрел под ноги. На дне что-то поблескивало сквозь донную грязь. Он опустился на колени и разгреб ил руками. То, что он увидел, едва не заставило его проглотить дыхательную трубку.  Это был… сундук! И за что ж такое везение?

                       IV ГЛАВА.

              Потери и находки. Важные и не очень.

— Викинги! Воины! Берите в руки оружие! Защищайте своего ярла! Защищайте богатство, которое послали нам великие боги! Готовьтесь к встрече с Одином, который ждет вас, своих верных храбрецов, в Вальгалле! Вперед!
Все, не исключая берсерка и грека с синими ладонями, прослушали выступление ярла с большим интересом. И всем, кроме зануды-толмача, речь очень понравилась. Грек не особенно возражал против того, чтобы взять в руки оружие, но к Одину и прочим Вотанам не собирался, равно как и к Аиду, или даже к Осирису со всеми гуриями. Он, конечно, в общем порыве поднял навязанный ему Хьялти меч, но при этом не забыл продумать пути отступления.
Датские викинги, побросав весла, привалились к бортам и с интересом рассматривали героических норманнов Эйвинда, которые под воодушевляющую речь своего ярла выстроились в боевой ряд.
Игра «в гляделки» продолжалась недолго. Да́ны вернулись к веслам. Их корабли быстро окружили судно противника, после чего на нос флагманского драккара взошел сам Предводитель. Широко ухмыльнувшись, он смерил взглядом кучку разномастных бойцов, которые, судя по удалому бряцанию мечей, видимо, решили дорого продать свою жизнь и честь, несмотря на явное меньшинство, — Я Кнут! Верный воин и сын своего конунга Стюра Синегубого! — зычно прокричал он. — А вы, похоже, воины Эйвинда Лунолицего?! Я вижу его среди вас! Точнее, впереди вас. А еще вижу, вы все собрались к нашему великому Одину в Вальгаллу! Спрашиваю вас, викинги, зачем?! Зачем так рано покидать этот мир?! Наши противоречия можно разрешить, не вступая в схватку… О! Бесстрашный берсерк Хьялти! И храбрый Вилфред!.. Принимать решение, конечно, тебе, Эйвинд…-
Какое решение должен был принять ярл, Кнут сказать забыл. Может, от волнения, но, скорее всего, наоборот, от очевидной безнаказанности.
Смерив тоскливым взглядом драккары датчан, обложивших его судно со всех сторон, Эйвинд опустил меч и шагнул вперед.
— Не поверишь, Эйвинд, жизнь! Когда вы доблестно сбежали от нас, так ловко слившись в эти незнакомые воды, с вами были сундуки с очень нужным нам богатством. Предлагаю вам их отдать! Вы нам сундуки, а мы вам — жизнь! Выгодный обмен! А после я, великодушный ярл Кнут, отпущу вас с миром!
Таких наглых слов Эйвинд Лунолицый отродясь не слышал! Он обернулся и, понизив голос, зло скомандовал:- Значит так! Когда я подниму меч, все — на абордаж ближайшего драккара! С нами Один! Поняли?! Меч — это сигнал!
Хьялти в ответ радостно кивнул. Бою быть! Викинги напряженно замерли в ожидании сражения, все, как один, сжимая в руках кожаные рукояти тяжелых мечей и внимательно следили, как судно из вражеского кольца пошло на сближение. Не иначе, как прибрать сундучки!
— К бою! Вперед, То́ровы дети! — заорал Эйвинд, энергично размахивая мечом в направлении шального датского драккара.
Приученные понимать своего ярла с полуслова, воины тут же устремились в указанном направлении, навстречу противнику, с решимостью, сулившей беду всякому вымогателю чужих богатств.
Викинги, во главе с Хьялти, молча перепрыгивали на вражеский корабль, но там, на чужой территории, давали волю чувствам и глушили данов нестройными боевыми выкриками, самым пристойным из которых было пожелание скорой и мучительной смерти. Остальные, не менее громкие, намекали на действия совершенно противоестественные.
Берсерк, успевший во время переговоров принять изрядную порцию бабушкиной настойки, работал за двоих — за себя и за трусливого сына Эллады, который, в результате малой своей резвости, не сумел одолеть высоту вражеского борта и теперь одиноко скучал, глядя, как викинги ярла Эйвинда очищают от викингов ярла КНута их же собственный драккар.
Предводитель данов довольно скоро смекнул, что в этом бою перевес в ярости и физической силе на стороне северных братьев, и отдал приказ оставшимся кораблям присоединиться к схватке для восстановления status quo. Через час, несмотря на неизбежные людские потери, сражение успешно закончилось и Кнут, ухмыляясь в рыжую бороду, язвительно поинтересовался у поверженного противника: — Ну что, Эйвинд?! Где сундуки?! Где мой приз?!
— Твой приз — ты и забирай! Там он… на моем драккаре… С нами-то что делать будешь? — буркнул ярл, потирая разбитую челюсть.
— С вами?! А что с вами? Сейчас решу что-нибудь! Ты меня, главное, не торопи!.. Эй, Снорре! Сходи-ка за сундуками. Посмотрим, что за сокровища припрятаны у братьев наших норманнов!
Один из дружинников Кнута сорвался с места, перемахнул через борт и, отодвинув флегматичного грека, уверенно направился к носовой части драккара, как будто знал, что другого места для хранения добра, еще не придумано. — Ярл! Вижу два сундука!
— Два?! Странно! И что там?
Снорре открыл первый сундучок, с невиданно алчностью оглядел золото и драгоценные камни, которые так симпатично блестели, смешавшись в одну большую кучу. Во второй можно было и не смотреть! Он был такой же милый, такой же тяжелый. Ну, разве, чуть легче… — Золото, ярл! Золото и камни!
— Неси сюда!.. И вот что… Бери один, тот, что потяжелей! А второй оставь, ладно уж! Я сегодня как-то особенно великодушен… Ты, Эйвинд, знатный воин! Да и вообще, противник хоть куда! Весело с тобой! Оставлю тебе твой драккар и сундук… Видишь, добр я, хоть и суров!.. Эй, Снорре, долго ты там собираешься возиться?!
Снорре с явной неохотой оторвался от созерцания дивной картины: золото и камни, что может быть прекраснее?! Он закрыл сундук, прихватил второй под мышку и отправился в обратный путь — по дороге снова пришлось двигать грека. — Вот, ярл! Я первый сундук там оставил. Второй взял! Чтобы интересней было! Те богатства-то уже видели. А здесь — неизвестно что! Но наверняка лучше, чем в первом! Камни крупнее, думаю! В общем, как ты велел, так я и сделал!
Кнут Рыжебородый поставил военный трофей на гребную скамью и приготовился открыть крышку сундука. Однако, в этот самый момент из-за поворота реки — откуда ни возьмись! — показались незнакомые паруса, причем в преизрядном количестве! Взгляд ярла резко направился в их сторону. Он быстро оценил, навскидку, приближающуюся силу: ситуация, очевидно, складывалась в чужую пользу.
Кнут спихнул сундук под скамейку.  — Эй, вы! Живо на весла! Уходим! А ты, Эйвинд, прощай! Нам больше встречаться смысла нет. Я свое взял. В общем, всего тебе, брат, самого хорошего!
Датчане долго гребли без передышки и прошли значительное расстояние по этой доброй реке. Незнакомые паруса превратились в еле различимые точки. Только после этого Рыжебородый расслабился. — Ну, все, считай, оторвались! Снорре, достань наш сундук с богатством. Посмотрим и поделим… Или нет… Поделим потом!
Снорре нагнулся, ловко достал из-под скамьи сундучок и передал его ярлу. Эрик взял в руки увесистый груз и, на всякий случай, повернулся спиной к любопытным товарищам. И затем открыл крышку. А команда, подняв весла, смотрела на манипуляции с сундуком, стараясь угадать по реакции своего ярла, размеры добытого сокровища.
Кнут не заставил долго ждать. Вряд ли его боевые товарищи были готовы к такому странному проявлению чувств: ярл выглядел растерянным. Он приподнял повыше открытый сундук и перевернул вверх тормашками: тот был абсолютно пуст! Даже одинокая случайная монетка или камешек не завалялись в его недрах! Не говоря ни слова, под гробовое молчание верных соратников, Эрик с размаху швырнул бесполезный сундук в быструю воду незнакомой реки.

________________

«Тридцать процентов! Нет! Ну как так-то?! Это что, честно?! Разве тридцать — по-товарищески?! Пятьдесят — еще туда-сюда! А за тридцать пусть сам колупается в этом… в этих экскрементах! С женой на па́ру! Вот вынырнет — сразу ему скажу! Или пятьдесят, или пусть другого дурака поищет! И это мое последнее слово! А кого он возьмет вместо меня?! Дубовика?! Нет! Дубина — занятой человек! Он ржавые корабли восстанавливает! И кстати, сам тоже якоря ищет. Вон, говорили, что недавно достал какой-то. Сто лет ему!.. Нет, тысяча… Ну, не важно! Вроде, с древней северной ладьи… Правда, едва из воды вынули, этот якорек в труху развалился… И ладно! Все равно: слава и почет! Музейные работники приезжали. Пыль ржавую сложили в мешки со всем почтением, а Дубину привлекли к сотрудничеству! А он, балбес, только рад этому! Так что не помощник он Генке! Не помощник!»
Димон рассуждал почти вслух, удобно развалившись сразу на двух креслах Генкиного катера, и при этом жмурился на солнце, словно сытый домашний кот, навернувший немалую порцию колбаски, но тем не менее небезосновательно рассчитывающий получить еще.
Неспешное течение Димоновых мыслей вдруг прервал нарастающий рокот мощного лодочного мотора. Мимо стоящего на якоре катера со скоростью НЛО неслось неопознанное плавсредство, которое, однако, управлялось не инопланетными пришельцами, а нецензурно орущим мужиком. Кроме того, мужик периодически отвлекался от управления и, оборачиваясь назад, демонстрировал то кукиш, то обособленно торчащий средний палец.
Димон приподнялся и стал с интересом следить за развитием событий. Вслед за «НЛО» двигались, впрочем, не менее резво — благодаря висящим на корме японским моторам — два полицейских катера. А на некотором отдалении, завершая кортеж, пыхтела видавшая виды лодка рыбной инспекции. В общем, зрелище было занимательное, и даже отчасти поучительное.
Преследуемый объект совершил неожиданный «пьяный» маневр: внезапно развернувшись, помчался в обратном направлении, сопровождаемый сочным матом защитников правопорядка. Даже Генкин катер «заплясал» на разволновавшейся воде! Но, не долетев даже до рыбнадзорного баркаса, вдруг громко взревел, и клюнув носом воду, резко остановился. То ли намотал на винты водоросли, то ли безнадзорные сети, густо расставленные в озере.
Не ожидавшие такого поворота событий полицейские катера пронеслись мимо, даже не пытаясь сбавить скорость. Складывалось ощущение, что азарт погони захватил их целиком, и они потеряли связь с реальностью. К правонарушителю причалила только разбитая посудина рыбнадзора.
К некоторому удивлению Димона, инспектор арестовывать браконьера не спешил: то ли по душевной доброте, то ли ввиду их разных весовых категорий. Наоборот! Сочувственно покачал головой и принялся помогать освобождать лопасти мотора от застрявших там рыбацких снастей. Даже протер своей тужуркой мокрую скамейку!
Вскоре на место действия вернулась полиция. Стражи закона немедленно вступили в общение с «подозреваемым» посредством пары зуботычин и богатой матерной тирады. Неудачливый беглец высокохудожественно оправдывался: что, мол, начальник, в мыслях не было убегать от доблестной полиции или, боже упаси, выказывать неуважение словами и жестами, да «нивжисть»! — просто жена-курва с соседом закрутила — это ей говорил и показывал…
Пока полицейские разбирались с мужиком, заскучавший инспектор рыбнадзора, который успел уже перебраться на свое пожилое плавсредство, подгреб к Димону. Вид был недобрый: сдвинутые грозно брови, злой взгляд…- Здравствуйте! Инспектор рыбхоза Штукин. Будьте добры, документы на ваш катер. И приготовьтесь к осмотру. И объясните цель вашего пребывания в этой части озера. И…
Не дослушав монолог представителя рыбного хозяйства, Димон вытянул вперед обе руки, продемонстрировал пустые ладони и покачал головой.- Нету!
— Чего нету?! — на Димона инспектор смотрел с крайней неприязнью, наверное, ему не нравилось, что тот стал свидетелем его общения с браконьером.
— Ничего! Ни документов. Ни сетей. Даже удочек нету!
— И где же, интересно спросить, ваши документы на катер?! А про сети… Знаю я вас! Конечно, сетей нет! Вы все уже в озеро скинули!.. Как же меня ваше вранье достало! И сети ваши достали! Свободного метра на дне нет! Все перекрыли. Корюшка пропала! Да что там корюшка… Вообще рыбы никакой нет! Когда ж вы наедитесь-то ею?!.. Где?! Повторяю свой вопрос: где документы на катер?!
— У хозяина. У Генки!
— И где же этот Генка?! Под лавкой прячется?!
Такая постановка вопроса привела Димона в тупик, и он указал пальцем на воды озера. — Там!
— Что значит «там»? Утопил?!
— Да. То есть нет! В смысле, да. Он на дне, но я его не топил! Он придет скоро! — ошалевший Димон связно излагать был абсолютно не способен.
— Так! Собирайтесь, гражданин!.. Короче, мотор заводи и за мной двигай! Понял?! На берегу будем разбираться, кто ты такой и куда Генку дел…
Инспектор отчалил чуть в сторону, но внимательно следил за каждым Димоновым движением. Горе-кладоискатель перебрался на рулевое сиденье, нажал кнопку стартера, подождал, пока мотор наберет обороты и вдавил в пол педаль газа. Однако, стремительного старта не случилось: катер с трудом, словно опутанный сетями, двинулся вперед. Инспектор что-то заорал, но Димон не расслышал толком, что именно. Поэтому решил не обращать внимания и еще прибавить газку́. Судно поднапряглось и рвануло вперед под оглушительный хлопок лопнувшей веревки. «Якоря больше нет», — догадался Димон.
Рядом с полицейскими, которые все еще разбирались с «жертвой супружеской измены», велено было затормозить. Гад-инспектор, не дав бедному Димону и рта раскрыть, принялся гнусаво рапортовать противным речитативом: «Разрешите доложить! Мною, инспектором Штукиным, был задержан подозреваемый преступник и браконьер! Нарушитель, предположительно, избавился от своего подельника, путем утопления оного. Кроме того, обнаружив мое приближение, уничтожил пять… нет, шесть сетей и сопутствующий инвентарь путем выбрасывания его за борт. Поэтому считаю целесообразным транспортировать катер с находящимся на его борту гражданином, под охраной на берег, до выяснения обстоятельств.»
Один из офицеров, кажется, сержант, смерил взглядом «нарушителя», потом равнодушно посмотрел на безоблачное небо, на мужика, аккуратно пристегнутого наручниками к поручню «НЛО», и окликнул коллегу, нарочито игнорируя не в меру пылкого инспектора: — Лёнь, катер узнаешь? Генкин! Опять по дну ползает — грунт мутит… Слышь, Димон, этот опять в озере? Что на сей раз ищете?
— Якорь!
— Якорь… Скажи лучше, чего Генка документы на катер не восстановит? Штрафы платить не надоело?! Передай ему, пусть зайдет — три квитанции для него к оплате. Ладно, плыви обратно. Жди. От нас — привет!
Молчаливый Лёнька утверждающе кивнул.
Вернувшись на место, откуда сорвал его ретивый инспектор, Дмитрий выудил дрейфующий остаток веревки, к которой раньше был привязан якорь и тяжело вздохнул: теперь придется не зевать — глядеть в оба! А то катер снесет куда-нибудь, и вся недолга! Это было чревато праведным Генкиным гневом и прочими неприятными последствиями. Но на озере стоял полный штиль, а значит, пока можно было и отдохнуть. С этими мыслями Димон опять вальяжно развалился на сиденьях катера и… заснул.

Когда Генка вынырнул на поверхность, он, к немалому удивлению, никого там не обнаружил. Вольные просторы озера были девственно чисты — без намека на присутствие Димона с катером. Сложившаяся ситуация вызывала, по меньшей мере, недоумение, если не сказать, злость: куда подевался этот придурок, да еще вместе с Генкиным имуществом?! И без того не слишком радужную картину усугубляли нарастающие порывы ветра и здоровая черная туча, крадущаяся по небу к озеру.
По мере того, как ветер расходился, а туча приближалась, настроение у Геннадия становилось все хуже. Особенно раздражали волны, которые явно мнили о себе что-то титаническое и норовили превратиться в океанский девятый вал. Генка в который раз огляделся по сторонам, насколько позволяло возмущенное озеро. Он очень надеялся обнаружить в подступающей темноте хоть какой-нибудь знак грядущего спасения: островок, бакен, указывающий фарватер, или родной катер с бестолковым Димоном за рулем…
Но, как положено, ничего хорошего не наблюдалось и, судя по всему, уже никогда не предвиделось: ветер, волны и темнота усиливались с каждой минутой.
«Сколько я смогу продержаться на воде? Где берег-то?! Хоть понять бы, в какую сторону плыть! Может, прямо попробовать? А если прямо — это к центру озера?! Тогда что?! Костюм УГК, конечно, неплох, но… Может, сундучок выбросить? Ну уж нет! Но Димон, гад, ничего теперь не получит!.. Волна еще поднимается! Не выкинуло бы на фарватер… Какая-нибудь баржа пойдет — на винты сходу намотает! Кто в такой темноте заметит?! Да еще чайки эти… Им-то что надо?! Видно, ждут, когда двигаться перестану. Не дождетесь!» — Генка сдвинул на лоб маску, выплюнул изо рта опус акваланга и дико завопил, распугав стаю ненасытных чаек и плывущее рядом старое бревно, подозрительно похожее на тюленя.
Время шло. Незадачливому искателю чужих сокровищ и бесхозных якорей казалось, что он болтается в озере целую вечность. Он все перепробовал: плыл, орал, призывал небесные силы, вспоминал маму, бога, черта и даже бабулю, пока вконец не обессилел. Не помогло!
Решив, что больше в этом мире ему ничего не светит, Генка прикинул все, что он сделал, и главное, чего не успел сделать в жизни, помянул добрым словом бабулю с ее мухоморовой настойкой, надвинул маску на глаза, чтобы обезопасить от чаек лицо, белым пятном выделявшееся на темной воде. Он прижал к груди сундучок, по ощущениям ставший пятитонным, перевернулся на спину, и приготовился достойно встретить конец.
Вдруг его слух уловил характерный шум мотора неизвестного катера. Шум быстро нарастал. Очевидно, кто-то стремительно приближался к месту, где покачивался на волнах попрощавшийся с жизнью Геннадий.
Катер был чужой. Это точно! Свой он узнал бы из тысячи: тембр «Меркурия» — лучшего лодочного мотора, купленного сто лет назад «с рук», по случаю — был, как голос любимой бабули.
Времени на размышления, кто и зачем в такую шальную погоду решил довериться волнам, у Генки не оставалось. Да не до того было совсем! Катер несся прямо на него и мог через считанные минуты прокатиться водным катком по молодой жизни, обеспечив досрочный переход в лучший мир. Генка собрал последние силы и дико заорал. Так громко, как никогда не орал ни до, ни после. В общем, это был самый выдающийся крик-рекорд, и на его фоне все прочие выглядели не более, чем шепот.
Его услышали! Метров за десять до встречи Генкиного тела с фюзеляжем, мотор пару раз чихнул и заглох. Однако катер по инерции проплыл еще немного и аккуратно уперся непосредственно в голову спасаемому.
На носу катера красовался знакомый номер, намалеванный белым нитролаком. Сразу понятно, кто владелец. «Все-таки жизнь богаче вымысла…»- улыбнулся про себя Генка и вяло стукнул кулаком в борт. Это вывело хозяина плавсредства из оцепенения, в котором он пребывал, пытаясь разобраться: не померещилось ли ему усталое тело в гидрокостюме из-за штормовой темени. Впрочем, окончательно сомнения в трезвости рассудка не рассеялись, и он, для верности, почесал живот, щипнул себя за бок и только после этого, перегнувшись через борт, втащил на катер горе-пловца вместе с его сундучком.
— Генка?! Ничего себе! Привет… А что ты здесь делаешь?!
— И тебе привет, Дубина!

   5 ГЛАВА.

МИНУТЫ ГОРЬКИХ РАЗОЧАРОВАНИЙ

Тусклое утреннее солнце , словно в насмешку над караваном угрюмых и молчаливых, идущих по пояс в воде, викингов, увеличило длину своих горячих, пылающих лучей. Тем самым вызвало не только кипячение плоти под грозными, железными доспехами, но и кипячение человеческой мысли и слов, вырывающихся на свободу путем незамысловатой ругани и незатейливых движений рук и ног.
Спасало лишь одно: под полуметровой толщей воды находился песок, и до острова, конечного пункта их назначения, оставалось не больше мили. По всем приметам, которые небо раскидало на их нелегком пути, переход должен был закончится благополучно. И если боги не придумали у себя наверху никакого горького испытания, то потерпеть оставалось совсем немного.
Оглянувшись назад, и не разглядев пропавшего из видимости дырявого драккара, Арн подозвал к себе на разговор, неутомимого Вигге, бережно и с достоинством несущего перед собой заветный сундучок с драгоценными металлами.
— Вигге! Подойди ко мне. Я буду тебя спрашивать. Ты будешь мне отвечать.
— Иду. — Резко, насколько это могла позволить темная озерная вода, Вигге развернулся на месте и, расталкивая встречных викингов, направился к Арну. — Слушаю тебя, Арн. Говори.
— Не знаю …. Не знаю, что нас ждет впереди, что нас ждет на этом острове, и когда к нам придет помощь. И придет ли она вообще. Не обманет ли нас Эйвинд Лунолицый? Не захочет ли он бросить нас здесь, вдали от родины, вдали от людей, вдали от шумных веселых битв? Что он нам дал? Чем он от нас захотел откупится? От верных своих воинов. Открой сундучок, и мы посмотрим, соизмеримо ли его содержимое с нашей отвагой и нашей верностью.
Посмотрев в широкую спину, неспешно отдаляющего последнего из этого каравана, викинга, Вигге протянул изрядно поднадоевший груз Арну.
— Открывай сам. Все-таки тебе распоряжаться нашем имуществом. А не мне.
Арн принял заветный сундучок и стал озираться по сторонам, стараясь найти хоть какое-нибудь ровное место, дабы поставить его, сундук, для дальнейшего вскрытия. Но ничего не нашел, кроме окружавшей их воды, да не очень ровной головы своего собеседника. Что выбило его из хорошего расположения духа, вызвав тем самым усиленный тик на веке, и рвотные позывы, сопровождающиеся громким стоном и криками. Закончилось все тем, что Арн выкинул сундук в воду, обругал Одина с его сотоварищами и, развернувшись, пошел к острову, не забыв отдать наказ Вигге на поиск имущества.
Спустя некоторое время, когда солнышко вошло в свой природный раж, караван северных воинов выполз на конечный пункт своего следования. На остров.
— Торе! Стиг! Обойдите остров. Посмотрите, где мы; большой ли он, одни ли мы. Потом приготовимся к охоте. Надо чем-то загнать в угол голод.
Гонцы вернулись очень быстро, даже вызвав некоторое подозрение у пославшего их в разведку Арна. — Чего явились? Забыли чего? Или мои приказы вздумали игнорировать?
— Да нет, все обойдено, все посмотрено, все облазано.
— Ну и?
Путем расспросов и некоторых других выражений, никак не связанных с местонахождением, было выяснено, что остров и не остров вообще. Просто какая-то куча земли, каким-то неведомым чудом возникшая из-под воды и несущая на себе почти все то, что в данный момент было не нужно приблудившемуся экипажу драккара, а также чуть больше этого. Не было на ней только пропитания, воды и прочих вкусных и не очень зверушек и травок.
Да еще под самый конец не очень задушевной беседы приперся Вигге и со стоном уставшего бросил сундук на землю перед Арном. — Открывай. Руки все оттянул.
Подтянув сундучок к себе и оглядев стоящих перед ним своих северных братьев, Арн ловко открыл его и приподнял кованую крышку. Сундук был пуст. Ни слова не говоря, предводитель взял в руки подарок от ярла и под молчаливые взгляды викингов, размахнувшись, с силой выкинул его в воду.
— Воины! Остров безжизненен. Ни животных для охоты, ни воды, ни людей. Сундук, который я только что выкинул, нам не нужен — ни он, ни золото, которое он в себе хранил. — Говорить о том, что сундучок был пуст, Арн посчитал ненужным в эту минуту, так как его слова могли вызвать панику. — Сейчас мы отдохнем, сколько нам позволят боги, а потом, наломав жердей и прочих палок, двинем к нашему драккару. Я думаю, что у нас хватит сил и разума вытащить его на глубокую воду. А там … Держитесь все. И ты. — Кто, кроме всех, еще должен был держаться, Арн не сказал, но Вигге его понял, так как успел посмотреть в то время, когда приподнималась крышка пустого сундучка. Но и он предпочел сейчас промолчать, дабы не нагнетать и без того нервозную обстановку.
Наскоро нарубив топорами жердей и прочих длинных и толстых палок, викинги, выстроившись в цепочку, двинулись по косе в обратном направлении — к своему, застрявшему на песчаной мели, дырявому драккару. И к своей маленькой мечте поскорей убраться отсюда. Или хоть куда.
Чем дольше они шли, тем явственней понимали, что им не удастся поесть, попить и поплыть. Повеситься тоже не судьба. Разве что утопиться. А что ж еще делать-то? Драккара не было. Будто бы злые чайки, вцепившись в него своими острыми когтями, намеренно куда-то отволокли судно, несмотря на несогласие на это экипажа. Судно исчезло, словно его и не было никогда.
А в тоже самое время, на другом конце этого чудного места, происходили не менее занятные вещи и события.
Разжав твердые пальцы, Кнут Рыжебородый выпустил на волю, в бурлящую под драккарами реки, пустой сундучок. И посмотрев исподлобья на вжавшего плечи Снорре, громко скомандовал викингам: — Весла на воду! Разворачиваемся! Назад! Идем в бой! Один с богами за нас! Накажем обманщиков!
И вся дружина громко провозгласила: — В бой!!! В бой!!! Вперед!!! О-ОДИ-И-ИН!!! — Не понимали они, что же произошло на самом деле, но сам призыв к битве вытеснил все мысли и расчеты.
Развернувшись на быстром течении, суда данов опять выстроились в цепь, и поволоклись друг за другом обратно, в ожидании своей встречи с братьями по морскому ремеслу.
— Снорре! Ты что за сундук приволок? Ты где его взял? Почему он пустой? Отвечай мне.
Поняв, что сейчас можно за свою бестолковость получить мечом по голове, Снорре стал искать виноватых, что, к слову, у него прекрасно получалось. — Это он, ярл. Грек этот тощий Он мне всучил сундук. А тот, с золотом, под лавку убрал. Я не проверил. Я убью его, Кнут. Я исправлю все.
— Грек, говоришь? Мне кажется, грек от сундуков на два весла стоял. Или мне кажется? Но да ладно. Эйвинд за обман должен ответить. Вперед, викинги! Вперед!
Драккары данов ловко и скоро приближались к повороту, закрывшего от них видимость , но Эрик приблизительно знал действительность и поэтому скомандовал, когда по правую сторону их движения появилась река.
— За мной, правый поворот. — И суда ловко, на полном ходу вонзили свои туши в устье этой реки. Пройдя некоторое количество расстояния, драккары развернулись и уперлись в зеленый спокойный берег.
Кнут Рыжебородый оглядел местность и, не найдя ничего опасного, проговорил громко, обращаясь ко всем сразу. — Все на берег. Оставить на драккарах по одному человеку для охраны. Оружие к бою.
— Кнут, ярл. Почему мы не пошли дальше? Почему мы высадились здесь? Где бой? Где эти трусы? — Вопросы посыпались, как из рога изобилия, и на каждый надо ответить.
— Слушайте меня, викинги. Когда мы уходили от наших северных братьев, вы все видели, как к ним подошел караван боевых судов русов. Нас мало. А их много. И они искусны в бою. Нам не справиться. Поэтому мы пройдем берегом и дождемся, когда эти славные воины великодушно высадят на берег нашего брата и нашего должника Эйвинда, с его остатками воинов. Тут мы и примем жестокий бой с ними. Тут мы и победим их. Все. Вперед, викинги. — Закончив речь, подняв вверх грозный топор, Кнут Рыжеволосый повел свой отряд по берегу реки, не забывая зорким глазом осматривать окрестности.
Когда боевой отряд викингов скрылся в чаще леса, на закрытом кустами диком пригорке зашевелилась куча опавшей листвы и из нее появился на свет облепленный синей глиной, хитрый одноглазый норманн. Помахав вслед ушедшим викингам рукой и поправив боевые доспехи, он неслышно, но с мечтательной улыбкой произнес. — Идите, идите. Аки вас здесь подождет.
И, посчитав драккары данов, он скрылся в чаще.
………..

Набиравший обороты неутомимый рев перегревшегося лодочного мотора напрочь перебивал остальную звуковую какофонию, родившуюся под грозный грохот бешенных волн, и сильного ветра.
Лежащий на полу подобравшего его катера, и еще толком даже не пришедший в себя от пережитых эмоций, Генка усиленно прижимал к своему измученному борьбой телу заветный маленький сундучок. Сашка, выжимая из мотора все что только можно, поглядывал на подобранного в озере друга, пытался что-то спросить. Но встречный ветер загонял в открытый рот все рождающиеся на этом этапе предложения. И невольный спаситель измученного авантюриста отложил этот процесс до прибытия к месту назначения.
В ходе непрерывной борьбы с природным беспределом, получая со всех сторон в свой металлический корпус сильные нокаутирующие удары, катер наконец то влетел в спокойное устье реки. Мотор задымился и заглох. Но наступившее спокойствие природы благостно повлияло на нервы измученных неравной борьбой пассажиров мелкого судна.
Еще раз посмотрев на Генку и сундук, судорожно прижатый к груди непослушными руками, Сашка все-таки задал вопрос, неутомимо вертевшийся на языке.  — Гендос, ты откуда? Где катер? Ладно, я понимаю, все клады ищешь. Но вот так бестолково — без катера, без помощника. Вплавь, что ли, в озеро выходил? А если б я случайно не шел? А? И забыли б о тебе люди. Ну ты на самом деле… Чего молчишь-то? Отпусти сундучок, никто его не уворует. Видно, сегодня тебе повезло.
Выслушав свалившиеся на него гроздья вопросов, Генка согнулся в поясе , пощупал зачем-то уши и простонал, объясняя сложившуюся ситуацию. — Димон, гад. Я ему наказал на месте меня дожидаться, а он свалил куда-то. Якорь мы искали. Сундук случайно приплыл …
— Да я знаю, Гендос. Все случайно. Сундук случайно. Димон случайно свалил. Я шел по озеру случайно. Наша жизнь вообще состоит из нелепых случайностей. Тем и интересна. Вспомни все случайности, пожалуйста. Ей-богу, послушаю твой живой бред. Ха-ха. – И, нагнувшись к заглохшему, но уже остывшему мотору катера, Сашка стал стараться запустить его к жизни. И через пару минут мотор взревел и понес по спокойной речной воде к месту дислокации двух своих пассажиров.
Генкино повествование закончилось ровно тогда, когда катер, резко повернувшись на речной воде, на всей скорости выскочил на полкорпуса на песчаный берег.
— Приехали, Гендос. Вон твой катер стоит. Мятый какой-то весь. — И Дубина кивком указал в сторону мерно покачивающего на волнах Генкиного измученного транспорта. Рядом никого не было, но мотор заботливо чьей-то рукой был задран вверх над помятой, как бумага, кормой.
— Нету Димона. Свалил куда-то. От переживаний, видно, душевных. Ну да ладно. Так говоришь, Генка, якоря там, у косы, есть? Ну что ж, можно сгонять и посмотреть. Говоришь, искал меня? Ну а чего не нашел? Ладно. Молчи. Согласен я. Поедем с тобой. Только обновится надо. Вон, ты жилет спасательный об гвоздик разодрал. Гвоздик у меня там в настиле, на палубе. — И указал пальцем на сдувшийся спасательный жилет расстроившемуся от такой потери, Генки.
— Сундук-то открой. Интересно все-таки. Да не бойся, не отниму. — Насчет «отнять» Дубина, конечно, поторопился, сказав это, не подумав. Но Генка все-таки пододвинул к себе поближе алюминиевое весло, мирно лежащее сбоку.
Посмотрев на нависшее над ними голубое веселое небо, чаек, голодно и дико орущих у воды, разбитый катер, Генка придвинул к себе загадочный сундучок , недоверчиво посмотрел на Дубину, и, посмотрев на крышку, приподнял ее вверх.  Сундук был пустой.
Опять не везет якореискателю.
— Да-а-а, опять пустой. Ладно, бабуле отнесу его под нитки с катушками. Она у меня хозяйственная. Ну что, Сашка? Договорились? Поедешь со мной на косу завтра? – И получив в ответ утвердительный молчаливый кивок парень со злостью пнул ногой раскрытый перед ним пустой сундук. — Мерзость. Пойду Димона найду. Хотя нет, посижу тут немного, приду в себя. Снова у меня сопли до колена. Где-то были бабкины капли, нужно глотнуть немного. Может быть отпустит болезнь. Давай, до завтра.-Протянув руку собравшемуся к отходу Сашке, Генка удобно расселся на лавке катера и поднес ко рту пузырек с настойкой от насморка. Глотнув ровно столько, сколько мог выдержать этой злой жидкости, Генка проглотил ее и прикрыл глаза. Настойка, как и в первый прием, несмотря на свой исключительный аромат, прошла не очень мягко. Хотелось встать на колени и быстро, посредством двух пальцев, вызвать ее выход из желудка. Но прикусив язык и собрав в силу воли в кулак, носитель ярковыраженной простуды стерпел, откинул голову назад и стал ждать избавления от недуга.
В голове зашумело, словно это был не глоток настойки, а стакан самогонки. Зароились яркие цветные сполохи, зазвучали тихие, словно появившиеся из ниоткуда, посторонние шумы. Как будто предчувствуя какую-то засаду, Генка нерешительно и медленно стал раздирать свои глаза. Первое, что опять пришло на воспаленный испытаниями ум, не сошел ли он с ума, или не заснул ли от бабкиного шаманского варева. Но яростное пощипывание измученного волнами тела отвергло это предположение.
На реке, откуда только что прибыла к берегу лодка с пассажирами, стояли красивые неизвестные корабли. И на этих кораблях существовала своя неизвестная жизнь. Расписные и вышитые золотом паруса яростно хлопали на ветру, отгоняя прочь вездесущих чаек. Звучала гортанная непонятная речь. И весла, дружно поднятые вверх, напоминали своим присутствием о людях на этих загадочных красивых судах.
Открыв свои глаза на полную ширину, Генка жадно впитывал увиденное им, и, наверное, никакая в мире сила не смогла бы его оторвать от этого фантастического спектакля.
Весла судов дружно опустились на воду. И корабли, развернувшись против течения, выстроившись в походную цепочку, медленно поплыли по направлению к озеру.
Проводив их очумелым взглядом и увидев, как последняя корма неизвестного корабля скрылась за поворотом реки, Генка закрыл глаза и провалился в бессознательное состояние. Сколь долго он лежал на палубе Сашкиного катера, оставалось неизвестным.
Придя в себя, Гендос поднялся на ноги и, зажав сундучок под мышкой, все еще находясь под впечатлением от увиденного, побрел по берегу в сторону дома. В ушах не звенело. Соплей тоже не было. Оставались только мрачные мысли и непреодолимое желание найти ключ к этой неизвестной, но прекрасной загадке.
— Привет, Генка! Чего это ты в костюме водолазном по поселку шастаешь? » Гражданку» потерял? Веселый ты. — Гендос отнял от земли задумчивый взгляд и увидел перед собой задавших ему вопрос двух веселых братьев, Армена и Артура.
— Я? Это… Ммм…
— Понятно. Слушай, Генка, мы слыхали, что ты без работы. Иди, вон, на завод. Там новый директор. Говорят, сильно умный человек, работы море будет. Мы, вон, с братом завтра пойдем устраиваться. На склад, наверное, или куда возьмут. А?
— Ага. Пойду. Завтра. — Оставив братьев стоять в недоумении, парень отправился дальше, к дому.
Придя домой и увидев в кухне любимую бабулю, Генка чихнул и, бросив сундук на пол, громко проговорил, введя в ступор лежащего под столом кота. — На, бабуля, сундучок под нитки. На рынке по случаю прикупил. Кушать не буду. Воды напился. Кстати … — Генка похлопал по карманам и вытащил на свет аптекарскую склянку. — Ты всю настойку свою мухоморовую уничтожила? Или еще есть?
— Где ж ей быть, Геночка? Всю, что оставалась, приезжие забрали для опытов каких-то. А тебе зачем? И за каким лядом ты мне сундуки покупаешь? Второй уже. У меня и ниток столько нету. Ну да ладно. Подо что-нибудь приспособлю. Ложись спать, да костюм свой бесовский сними. А то еще в нем завалишься.
Ночь пролетела незаметно и без сновидений. А утро уже готовило для всех присутствующих в этой жизни новые впечатления и новые встряски.
Генка и Сашка встретились, как и договаривались, на берегу реки при полном обмундировании и полном хорошем настроении. Загрузив в катер все нужные в поиске якорей вещи и оглядев Генкину смятую посудину, новообразовавшийся тандем вышел на воду спокойной реки и двинулся в сторону своей цели.
Пробег по реке и спокойному, на удивление, озеру, прошел без приключений и загадок.
— Все, приехали, — проговорил Дубина, направив свой катер вдоль косы к берегу острова. И уткнувшись носом катера в земляную насыпь, прорычал: – Выгружаемся.
Вещи, собранные в дорогу для дальнейших поисков, были быстро и расторопно перенесены на бережок острова, где так же быстро разложены по степени их важности. Костюмы водолазные в одну сторону, компрессор для нагнетания воздуха в баллоны в другую. Снедь — в третью. Остальное в четвертую, пятую и последующие стороны. Когда все легло на свои места, Генка подошел к напарнику.
— Сань, давай я одену УГК и испытаю тут, у бережка. Сегодня не поплыву. Просто погружусь на минуту, а завтра уже к косе пойдем. Хорошо?
— Хорошо. Попробуй минуту. Зайди в воду. — Он стал педантично, с усердием помогать Генке напяливать на себя новый гидрокостюм. – Так, здесь хорошо. Здесь как? Аккуратно. Нож где? Ага, вижу. И баллоны не расходуй все. И не долго. У берега. Понял? Ну давай, иди. — И легонько подтолкнул Геннадия к воде.
Опустившись на дно озера, дайвер огляделся и, поелозив около берега, решил на короткое время выйти в большую воду. Заработав руками и ногами в ластах, он вышел на оперативный простор, держа в голове задачу не удаляться на большое расстояние от берега.
Вокруг была неземная спокойная красота. Песчаное красивое дно усыпано мелкими камушками. Где-то прорастали донные водоросли, а непуганые рыбешки сновали вокруг бесшабашного опытного пловца.
«А это что за рыбина застыла, как мертвая? Нет, живая. Вон, глазами хлопает. А! Это сетка чья-то стоит. Вот заразы, все озеро сетями перегородили, всю рыбу выловили. Подплыву, распутаю ее. Пусть живет, икру мечет». — Генка подплыл к сети и стал выпутывать из нее глазастую испуганную щуку. Хищница, почувствовав внезапную волю, опрометью рванула прочь от сетки, а Генка, развернувшись на месте, нечаянно задел ячейку и, поборовшись в попытке освободить руку, влез еще больше.
Борьба с сетью была недолгой, но «продуктивной». Через пять минут на дно озера опустился кокон, внутри которого находился незадачливый искатель водных приключений. Он от свалившегося на него внезапного «счастья» только ошалело вращал глазами, огражденными от воды маской. «Ну вот и все. Картина Репина «приплыли». Сходил, как говорится, за грибами. Говорил мне Дубина: «Не ползи в озеро, будь у берега». Так нет же. Мне срочно надо было влезть по самые уши в огромные неприятности. Сеть спеленала плотно, нож не достать. Интересно, а воздуха в баллонах на сколько хватит? Надо через раз дышать. А, впрочем, какая разница? Перед смертью говорят, не надышишься.»
Генка расслабился и стал спокойно ждать, когда в баллонах закончится воздух.

VI ЧАСТЬ.

ПОБЕГ ИЗ ИСТОРИИ

Чайки галдели, неустанно кружа над рекой. Густой прибрежный лес радушно принял незваных гостей в свои владения. Тяжеловооруженные бородатые воины разбрелись по местности, готовые к последней битве с ожидаемым противником.
Кнут Рыжебородый с ненавистью, присущей прямому потомку воинственного конунга, устремил взгляд на синее безоблачное небо и тихо обратился к воину, который замыкал цепочку викингов, входящих в заросли. — Орм. Передай остальным, чтобы на берег не совались. Разбредитесь полукругом, как на охоте, и выжидайте. Как только появится Эйвинд со своей сворой, мы их поприветствуем взмахами мечей.
Орм выслушал негромкое приказание своего ярла и живо принялся исполнять поручение. Догнав последнего викинга, он положил ему на плечо ладонь, и подождав, когда тот прекратит шагать вперед, поднял голову, раскрыл рот, и дико заорал, подражая крику голодного моржа. Тем самым перепугал донельзя истерично оравших чаек и старого седого медведя, решившего сегодня из берлоги не вылезать, а поужинать прямо у лежака тем, что послал лесной царь.
— Так и я мог бы всех предупредить. Орм! — Зло прокомментировал Кнут. Он поднял вверх кулак в стальной рукавице, и пригрозил им голосистому сородичу морского животного. – Орм… Я тебя..!
Что будет с крикуном, если тот еще раз ослушается ярл не договорил. Но тот все понял с полуслова. Он стремительно скрылся с глаз долой, оставив за собой только тропку из примятой травы и лесной подстилки.
А на красивых судах, стоящих на якорях напротив таившего опасность зеленого леса, протекала деловая беседа.
Эйвинд Луннолицый вместе с Хьялти перешли по перекинутым деревянным сходням на крепкую, украшенную золотым широким парусом, ладью. Видимо хозяином которой был седобородый, с умным взглядом, молодой русич. Исполняющий еще в довесок ко всему, и должность предводителя каравана этих боевых судов.
Эйвинд присел на лавку. Он стал терпеливо ждать, когда молодой рус обратит на него внимание и приставит к нему толмача. Сам предводитель своих викингов в изучениях иноземных языков был откровенно слаб и не учен. Да и сопровождавший его Хьялти тоже не был замечен любовью к лингвистике, а тощего грека попросту выпустили из вида, как незначительный факт. Но на удивление викингов, приготовившихся к ожиданию положенного им по статусу переводчика с иноземного, молодой витязь заговорил с ними на их родном северном языке. Приложив руку к груди, он мягко поприветствовал онемевших на миг норманнов.
— Мир вашему дому, дорогие гости. Какими судьбами посетили наш благостный край? С какими мыслями посетили нас: с благостными или недобрыми? Рассказывайте, ничего не тая. — Он присел напротив гостей, на лавку гребца, не забыв при этом любяще поправить висящий по левую руку громадный сверкающий меч.
Осмотрев оружие собеседника и прикинув, с какого удара его тело развалилось бы надвое, ярл Эйвинд, напуская на себя ненужную сейчас никому важность, прорычал, стараясь выглядеть вежливым.  — Лучше б не посещали. Мы шли к ледяной земле, на постоянную стоянку. Сбились с пути из-за бури. Да на хвост нам сели… братья. Мы потеряли несколько драккаров и некое количество бравых воинов, да попадут они в Вальхаллу и попируют с Одином. Мы же, те, кто живы, пришли сюда, дабы осмотреться. Но встали на мель, тут, на косе. Грек …. Он там… С нами … Сказал …. Земли русов. Пошли. Там несколько наших осталось. С разбитым кораблем. И… —— Рассказ Эйвинда продолжался долго, нудно и монотонно, и небесное светило уже по-вечернему стало подсвечивать беседе, собираясь и вовсе покинуть небосвод. Но русич терпеливо слушал, лишь иногда перебивая его речь нужными вопросами, корректирующими смысл их непринужденного разговора. Но вот речи, как и все хорошее в жизни, подошли к своей завершающей стадии, и Эйвинд, расправив могучие плечи, с облегчением выдохнул.
Русич улыбнулся, оглядел сидящих перед ним северных гостей и, подняв руку в железной кованой перчатке, мягко проговорил: — Как я вас понял, вы изъявили желание уйти туда, откуда пришли? И даже не хотите посетить наш прекрасный город? А как же ваши воины на острове? А вдруг вам понравиться наш быт, и вы останетесь с нами? Вы искусные воины, в нашей дружине для вас всегда будет достойное место. Ну? Решайте.
— Нет. Домой. Хватит приключений. А моих друзей, с острова, вы заберите с собой. Прекрасные бойцы всегда будут вам подмогой. – Эйвинд Лунолицый в знак прощания с русичами поднял руку вверх и, кивнув Хьялти, развернулся к переходу на свой драккар.
Воин смотрел на удалявшихся с корабля северных гостей и думал какую-то думу, как со стороны берега громко, словно прощальная, торжественная сирена, раздался крик раненого насмерть моржа.
— Вот вам и музыка прощальная, гости дорогие. — Сказал он вслед внезапно остановившимся
викингам. – Нехорошая музыка.
— А мы передумали — поплывем с вами. Плохая примета, когда морж убитый орет. Дороги не будет точно. — Удивив переменчивостью желаний молодого витязя, проговорил внезапно поменявший решение Эйвинд, посмотрев на удивленного Хьялти.
Пробив своим пронзительным взглядом, окружавшую его, висящую на сучках кустов зеленую листву, Кнут Рыжебородый неслышно поднял вверх руку, сигнализируя своим викингам готовность к предстоящей битве. Вся когорта вытянувшихся в цепь грозных воинов подняла мечи и замерла в ожидании грозной команды рыжебородого ярла. И только пение птиц нарушало эту искусственную тишину, при которой даже у видавших битвы викингов переставало колотиться сердце.
А драккар его северного брата-обманщика, словно в насмешку над ожидающими, опустил весла на воду и, развернувшись на речной глади, замкнул цепочку речного каравана боевых грозных судов русичей. И, словно в насмешку, над ожидавшей свою добычу рати данов, Эйвинд Лунолицый махнул им рукой и громко издевательски захохотал, прокричав команду экипажу «Вперед».
Такого поражения Кнут Рыжебородый не испытывал никогда. И даже в Британии, когда их рать потерпела фиаско, такого унижения, как сейчас, он не ощущал. Но драккары уходили, и он чувствовал глубокое бессилие, потому что не мог ничего изменить.
Простояв в оцепенении некоторое время, собирая в одну кучу разбежавшиеся мысли, и поймав важную на данный момент, резко прокричал  — Воины, назад к драккарам! Догоним нашего… друга! Их много! Они смелые воины! Но с нами наш Один!
Даны, не боясь нарушить тишину, взревели и бросились на берег, сгоняя с насиженных мест всё живое и дышащее. Путь занял намного меньше времени. То ли дорогу сократили намеренно. То ли боевая злость остановила течение дня… Но к воде люди добрались быстрее ветра.
Выскочив на берег неизвестной доныне реки, дикая армия резко остановилась и мгновенно замолчала. При этом с удивлением и вопросом все поглядывали на воду и на рыжебородого ярла, который замер, как соляной столб.
Драккаров, там, где их оставили при отбытии на войну, не было. При ближайшем рассмотрении оказалось, что шестеро охранников крепко связаны, но живы, судя по тому, какие ругательства сыпались из их окровавленных ртов.
— Развяжите их, — скомандовал ярл и, когда предательские путы были сняты с последнего стражника, задал всем сразу каверзный вопрос: — Жить хотите?- И не услышав ответа, продолжил. Тогда говорите, где, кто и зачем?
Вперед из группы освобожденных от злых веревок викингов, вышел огромный Валь Бесстрашный и, закатывая от злых эмоций глаза , заговорил. — Как только вы ушли, ярл, из лесу вышел наш северный брат. Одноглазый. Мы подумали, что это ваш гонец. Он нам здесь сказки стал рассказывать про местных жителей. Склонял нас к неправедным делам. К предательству и винопитию. Но мы стойкие. Вон Скули стоит. Это он повелся на разговоры и ушел. Что молчишь, Скули? Это же ты принес с этим одноглазым вино. Ну мы и попробовали. Пить хотелось очень. Дальше не помним ничего почти. Только урывками: как били ногами, как связывали нас А дальше полный провал. — Закончив душещипательную речь, погрозил кулаком стоящему с виноватым видом коллеге по несчастью.
— А где драккары?
— Так вот же они. Все целые. Но уже не наши, — с поспешностью проговорил Валь Бесстрашный и с готовностью провинившегося лакея указал рукой на противоположенный берег. Где пришвартовавшись к высокому, неизвестному берегу, и прижавшись бортами друг к другу словно родные братья, стояли и тосковали по своей боевой команде шесть крепких драккаров, окруженные толпой неизвестных, но хорошо вооруженных людей.

— Вот посмотри, Мишка. Сели мы с тобой в лодку, приплыли сюда, забросили невод. И что? Рыбы нет. Всю выловили к чертям собачьим. А помнишь, корюшка по весне таким стадом перла. Штанами, руками ловили. А сейчас килограмм этой рыбы сто́ит, как икра черная. И мы с тобой тоже в эту катавасию внесли свой неблаговидный кусок, — с тоской проговорил небритый здоровый мужик, протягивая наполненный стакан с оранжевой крепкой жидкостью своему молчаливому собеседнику, стоящему на краю рыбацкой лодчонки и держащему в руке конец браконьерской. недорогой сети. — Да отпусти ты ее, не уплывет она никуда. Держи стакан.
— Подожди. Что-то я поплавков не вижу. Сядь за весла, проверить кое-что надо. — Второй браконьер стал подтягивать сеть, двигая лодку по воде. Работа давалась с большим трудом, что вызывало поток брани и непомерное количество смачных плевков в адрес изобретателей рыболовного инвентаря и рыбы. Наконец, мужик понял, что сеть ему уже не поднять. Поглядев ошалелым взглядом в сторону своего напарника, все еще державшего оранжевый стакан в своей трудовой руке, он тихо произнес, сплюнув сквозь зубы. — Ложи стакан. Нет, дай сюда. — И выпив залпом, продолжил: – Какая-то громадина в сети. Нерпа, наверное, или лосось. Давай вдвоем тянуть. Если лососина, икры ведра два будет. Если нерпа, то выкинем. Давай ты, заморыш, тяни.
Посильней напрягшись, два стойких рыбака потащили в лодку сеть, подсчитывая в своих рыбацких умах дивиденды от неожиданного большого улова.
Наконец, общими неимоверными стараниями нежданная удача была поднята со дна и подтащена к лодке, где вызвала истерический вопрос одного из тянущих ко второму страдальцу.
— Если это лосось Миша, то откуда ласты, баллоны и маска? Водолаз попался. Только что он в сетке забыл? Давай его обратно спустим, пусть до весны лежит. Место запомним, весной здесь корюшки много будет. Знаешь же, как она этих… любит.
Выслушав от дружка массу глупых вопросов, Мишка высморкался и наклонился к туловищу запутанного в их сетку новоявленного ихтиандра. Протерев просунутым сквозь ячейки сети пальцем маску, натянутую на лицо вновь прибывшего неизвестного улова, рыбак икнул и свалился рядом с ним.
— Мишка! Что? — задал вопрос напарник и стал медленно отдвигаться к корме, нащупывая алюминиевое весло.
— Он живой… — проговорил беззвучно Михаил и истерически хохотнул. — У него глаза моргают. Ой, мама.
Прошло не менее получаса, прежде чем удалось привести запарника в чувство. Дольщик открыл безумные глаза, приняв участие в разговоре и решении дальнейших действий по сокрытию данного улова.
— Ну чего, Мишка, делать будем с этим туловищем? Я предлагаю к острову двинуть. Там на суше разберемся.
— Да. Поплыли. Вон, там дым какой-то. Там и распутаем его. Посмотрим, кто это. — И под конец монолога, отрезая сеть зажатым в руке блестящим тяжелым мачете, проговорил предложением победившего в нем коммерсанта: — За все он нам заплатит. За все сетки. Километр — не меньше загубил. Вперед. — Сев на скамейку, запустил мотор и быстро двинул по направлению к острову, где Дубина в ожидании Генки распалил добрый костер и дымом отгонял обнаглевших комаров.
Прибыв на пункт запланированной стоянки, катер воткнулся в камыш, окаймлявший берег, и сразу же заглох. Рыбаки, осмотрев окрестности и обнаружив на них хозяина нещадно дымящегося костра, радостно и удивленно заголосили, привлекая к себе внимание чаек, муравьев и прочих обитателей островка.
— Сашка! Дубина! Ихтиандра поймали. Иди посмотри, чего мы выловили. — Дождавшись, когда узнанный ими хозяин костра, бросив последнее полено в бешено дымящийся костер, подошел к ним, выкинули на берег спутанное сеткой туловище.
Оглядев валявшийся на берегу кокон, Сашка нагнулся к нему и, покачивая головой, с улыбкой произнес, распутывая сеть. — Генка. Везет тебе, однако. Если б не эти два чуда пьяных, лежал бы на дне, рыб кормил. Ладно. О везении потом. — Вытащив из сапога острый охотничий нож, он распорол западню вдоль начавшего двигаться тела.
На освобождение и нравоучения, сопровождающиеся размахиваниями руками и обещаниями всевозможных земных кар, включающими в себя ручное наказание, лишение гражданских прав и прочих сладостей жизни, ушло минут десять. Еще десять минут ушло на то, чтобы отправить восвояси нечаянных спасителей невольного пленника браконьерской сети, которые почуяв внезапное присутствие награды, никак не хотели отплывать обратно в озеро. Но ласковое Сашкино слово и тугой, здоровый, как пивная кружка, кулак, сделали свое дело, и два огорошенных спасателя, получив бутыль водки и прилагающиеся к нему обещания, торжественно отплыли в озеро, не забыв покрыть матом глупо улыбающегося Генку.
— Ну, рассказывай, как там, в царстве теней? Кроме сетки, было еще что интересное? Или не до этого было? А нож-то где? Чего, как неваляшка, лежал? Сетку эту руками порвать можно было. Китайская. Из лески сделана, — ухмыляясь про себя, задавал вопросы Сашка.
— Не было ничего. Ни якорей, ни кораблей. Рыба была. Немного правда. Мелкая вся.
— Чего ты мне про рыбу твердишь? Какой черт тебя в озеро понес? Говорили же, проверишь костюм и баллоны здесь, у берега. Постоянно какой-то самодеятельностью занимаешься. Сейчас отогреешься и вперед. Но только не в озеро, а здесь, вдоль косы. Понял, лишенец? — недовольно и нравоучительно изрек Дубина товарищу.
— Понял. — Кивнул головой Генка и рукой погладил лежащий рядом с ним кислородный баллон. — Вдоль косы, так вдоль косы. Все. Помогай облачатся. Время идет. — И встав, поднял с земли свое снаряжение.
Облачение в гидрокостюм заняло немного времени. Больше ушло на то, чтобы опять донести до собиравшегося в озерное путешествие Генки правила техники безопасности. Получив в ответ на свои речи утвердительный кивок и проверив все скрепки, шланги и зажатый в правой руке острый нож, Сашка легонько толкнул напарника в воду.
Озеро приняло искателя якорей в свою пучину и, сомкнувшись над ним, показало ему свои подводные, скрытые от посторонних глаз, прелести.
Опустившись быстро на дно, благо у берега глубина озера исчислялась всего двумя метрами, Геннадий принял позу боевого пловца и, оттолкнувшись, поплыл вперед, вдоль косы.
Вода по своему цвету очень напоминала забродивший газированный напиток «тархун», но была прозрачна и спокойна, разрешавшая быстрым и наглым обитателям шнырять друг за другом где попало, включая зону видимости Генкиной маски.
Пловец не спеша двигался в тихой воде, оглядываясь по сторонам в поисках сокровищ и отгоняя от себя надоевшую рыбешку. Его взгляд выцепил нечто железное, колом торчавшее из песка. Подплыв к находке, Генка обнаружил что-то загнутое полукругом и сплющенное на конце.
Подергав этот железный кол руками, стараясь освободить его от песка и вытащить на свет, водолаз понял тщету своих усилий. Кол плотно сидел в песке. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, «боевой пловец» ринулся назад, к месту своей стоянки, оглядываясь назад и стараясь не потерять находку из поля зрения. Гена вылез на берег, дождался, когда Сашка снимет с его лица всё, что мешало говорить, дайвер стал держать речь, запутанно и захлебываясь словами, стараясь донести причину своего возврата до слушателя.  — Там кол, то есть якорь. Из дна торчит. Готовь «монитор». Надо песок размывать. Глубоко сидит.
— » Монитор » готов к работе, — отрапортовал с улыбкой Дубина и указал пальцем в сторону лежащего на земле громоздкого прибора, предназначенного для подводного размывания песка в условиях, приближенных к боевым. — Место запомнил? Не потеряешься?
-Да что его запоминать? Рядом оно. Вон там. Метров пятьдесят.
— Хорошо. Только давай проверим его здесь, чтоб не тащить зря. Ладно?
— Ладно. Я в воду, а ты давай включай его и мне подай. Я тут у берега песок помою.
Опустив маску и вставив в рот опус трубки, Генка опять вошел в воду и, приняв из рук Сашки гидроствол, опустился на дно. Мощная струя воды, подаваемая насосом, резко, стараясь перевернуть донные пласты ударила в песок. Все работало прекрасно. И эта работа так заворожила искателя, что он, не отрывая ствол от дна озера, стал углублять образовавшуюся под ним яму. И вдруг дно озера, словно в награду за причиненные собой внезапные страдания, открыла перед взором Генки спрятанную в себе одну из сокровенных тайн. В яме блеснула кованая и, наверное, очень старая крышка … сундука.
Отбросив в сторону от себя гидроствол «монитора», искатель утопленных якорей протер рукой крышку объявившегося факта, выдернул его из размытого песка и, вытянув руки вперед, поднялся на волю из воды.
Сашка, стоявший на берегу рядом с работающим насосом, с некоторым удивлением посмотрел на вынырнувшего из воды друга и, недолго соображая, что к чему, вступил в воду. Принял в свои руки внезапную находку. Разоблачение от гидрокостюма, заняло очень мало времени, и два друга склонили свои головы над появившимся нежданным сокровищем.
— Что это?
— Сундук.
— Откуда?
— Оттуда. Открывай его. — Генка пнул сундучок ногой, предлагая другу приступить к делу безотлагательно.
Сашка нагнулся к найденному сокровищу, повозился минуту и с легким вздохом приподнял крышку.
На друзей смотрела, издевательски торжественно и беззвучно хохоча, старая, чуть тронутая современным бытием … пустота.
— Третий… — задумчиво проговорил Генка и, оглянувшись назад, на озеро, погрозил кому-то кулаком.

7 ЧАСТЬ.

ПОГУЛЯЛИ МЫ ЗНАТНО, ПОРА БЫ ВАМ И К ДОМУ, ГОСТИ ДОРОГИЕ

Пристроившись в хвост последнего каравана, команда драккара под управлением своего ярла Эйвинда Луннолицего, волнуя огромными веслами тёмную речную воду, задумчиво и нетерпеливо ожидала знакомства с бытом своих новых знакомых, так миролюбиво и вежливо пригласивших их погостить и осмотреться.
Суда шли быстро, что позволило им в кратчайшие сроки пересечь озеро и выйти к той злополучной косе, где был утоплен дырявый драккар и отправлена на ближайший остров команда.
Перед косой, словно по неслышимой команде караван разделился на две части, и они обе так же синхронно пошли вправо и влево вдоль нерукотворной песчаной насыпи.
— Эйвинд! Викинги! — прокричал ярлу бешенный, от навалившихся на него новых эмоций, берсерк Хьялти, указывая пальцем в сторону вытянувшейся в струну подводной косы. — Викинги! Наши! А чего они в воде стоят? Арн! Вигге! Это мы! Разворачивай драккар!
И экипаж северных воинов синхронно развернул свое судно носом к косе, где в воде по пояс стояли отправленные на остров их боевые братья.
С судов русичей уже давно заметили бойцов, обреченно стоящих по пояс в озерной воде, и резкий разворот корабля в их сторону, но решили соблюдать норму этикета, и поэтому все последующие решения отдали на откуп их ярлу, Эйвинду Луннолицему. А сами, отойдя на незначительное расстояние и спустив якоря, стали ожидать концовки этой встречи.
— Раз, два, три …. Двенадцать. А где тринадцатый? Где тринадцатый, Арн? — задал вопрос предводитель северных воинов, дождавшись, когда последнего викинга общими усилиями извлекут из воды на палубу командирского драккара.
— Там, — проговорил Арн, указывая перстом на зеленеющий в тумане остров. — Там. Сундучок охраняет. — И сорвавшись на крик, резко вскочил со скамейки гребца перед ярлом Эйвиндом. — Пустой. Пустой сундучок. – Он сел обратно, бестолково обхватив руками лохматую голову и извлекая из себя звуки, очень похожие на безнадежные стоны.
Выслушав реплики промокшего Арна, ярл Эйвинд на всякий случай потрогал рукоятку тяжелого меча, придвинув его поближе к лохматой голове оппонента, и, подняв вверх правую руку, громко проревел затихшему экипажу: — Весла на воду! Вперед! –                   Предводитель, наклонив голову к застывшему, начинающему уже замерзать, товарищу по оружию и набегам, вполголоса проговорил: — Как ты мог подумать, что ваш ярл вас бросит? Да, сундук пустой, как и все сундуки, что лежат на моем драккаре. Я сказал, что я приду за вами? Я не бросил вас, своих боевых товарищей. А золото? Оно здесь. Со мной. Но оно неприкасаемое до тех пор, пока мы не уйдем отсюда домой. Туда, где летом солнце не прячется за сопки. Туда, где снег старается не таять до первых листьев на деревьях. Туда, где нас ждет наше северное родное море. Ты понял меня, Арн? Это говорю тебя я, твой ярл. Эйвинд Луннолицый. А сейчас мы двигаемся к русам в гости. Но скоро поплывем обратно. — Отвернувшись от своего товарища, Эйвинд зорко поглядел на суда русичей, которые, огибая зеленый остров, выходили на большую воду.
Переход, занявший некоторое время, прошел благополучно, и корабли, вошедшие в устье большой реки, стали держать свой курс на показавшееся вдали красивое поселение с великолепной грозной крепостью на крутом берегу.
— Да… — тихо промолвил Хьялти, с тоской и завистью осмотрев открывшуюся перед взором панораму. — Богатый город. Ужасная крепость. Не взять ее нам. Не взять.
— Какую крепость ты брать штурмом собираешься, Хьялти? Ты забыл, наверное, что мы здесь на правах гостей? Но мне даже кажется, если б мы сюда прибыли не по приглашению, а по другой воле, то вряд ли прошли бы по реке дальше этого города. Мы бы все до единого нашли здесь свое успокоение. Интересно, а что же там дальше по реке? Хьялти, тебе интересно? Смотри, Хьялти! Смотри! Это она! Это Гардарика — страна городов! — крикнул ярл и обвел руками пространство, где находилась неведомая доселе страна русских селений.
— Пройдем, ярл, ко мне в дом — пригласил гостя молодой русич, когда боевые корабли пришвартовались к высокому, зеленому берегу, прямо напротив грозной, каменной крепости. — Расскажешь все. Летописца пригласим, историю напишем. А потом уже решишь сам — останешься у нас или обратно к себе вернешься. — Указав рукой Эйвинду направление, пропустил его вперед, последовав за ним.
Расположившись за богато уставленным всяческими яствами и напитками столом, Эйвинд Луннолицый, грозный ярл северного народа по-дружески рассказал своему новому знакомому все те приключения и истории, случившиеся с ним и с его верными викингами в последнее время. Рассказал все без малейшей утайки, так как сама обстановка и ее хозяин располагали только к правдивому и верному рассказу. Начал свое повествование с того, как они ушли с родных насиженных мест, как удирали от данов и как попали на незнакомую доселе реку. Как бил их драккары в озере злой беспощадный шторм. И как выжили они там только благодаря своему мужеству и крепкой защите верховных богов. Про сундучки он говорить не хотел сначала, но строгий взгляд принимающей стороны в сторону ярла заставил и здесь приоткрыть завесу тайны. В общем рассказал все и даже чуточку больше, чем следовало. А седобородый летописец, приглашенный за стол хозяином шатра не спеша перенес все его излияния на бумагу, веруя в то, что все исторические факты должны непременно фиксироваться для воспитания подрастающей молодежи и будущих потомков.
Хозяин шатра, молодой Доброгор, тоже рассказал много полезного и интересного о населяющем здешние места народе: о городах и весях, о традициях и вере. Но правда без фиксирования своего рассказа местным летописцем. Тот уже ушел по своим летописным делам.
Так и протекала их беседа — плавно и понятно. Вдруг внутрь влетел растрепанный Вигге и, задыхаясь, прокричал на всю округу, бешено сверкая голубыми глазами. — Ярл! Там… Хьялти! Он там!
— Что случилось, Вигге? — лениво и отрешенно задал свой вопрос довольный хорошим общением и угощением полусонный ярл Эйвинд.
— Там… Бой! Хьялти и местный! Будет поединок!
Выслушав сбившуюся речь внезапно ворвавшегося возбужденного викинга, Доброгор и Эйвинд Луннолицый выскочили мигом из дома, и их взору предстала далеко не мирная, и не благожелательная сложившаяся обстановка.
На широкой зеленой поляне боевым строгим порядком стояли готовые к смертному сражению, молчаливые и угрюмые, две силы. Оставалось только кому-то отдать неразумную команд, и поднявшие вверх свои боевые топоры викинги, сошлись бы в бою со своими новыми друзьями.
Эйвинд и Доброгор вышли на середину поляны и, обернувшись к своим воинам, подняли вверх руки и подозвали старших дружинников, стоявших впереди боевых отрядов.
— Рассказывай, Хьялти, что произошло?
— Говори, Гудислав. К чему сеча?
Первый стал держать речь русич, говоря о проблеме громко и внятно, оглядывая стоящего неподалеку берсерка. Говорил, что тот огрызался на грека с драккара, указывал на местные традиции, мол, так нельзя, что гости должны вести себя прилично. И викинг быстро вышел из себя, едва не начав безумную драку.
— Теперь ты, Хьялти, — обратился Эйвинд.
— Да, все так. Но грек — моя добыча. И я делаю с ним то, что хочу. Но русич задел меня. Я хочу боя, прямо здесь и прямо сейчас.
— Хочешь боя? — Эйвинд оглянулся в сторону стоящих рядом Доброгора и Гудислава. И заметив спустя мгновения едва видный кивок старшего руса, произнес: — Будет бой. Но сначала ты пройдешься со мной. А вы. — обратился он к своим воинам, — уберите оружие и ждите нас.
Извилистая тропинка, по которой шли ярл и берсерк, привела их на лесную поляну, спрятанную от глаз людских высокими и стройными, как русские воины, деревьями. Выйдя на середину поляны, Эйвинд остановился и, повернувшись к Хьялти, сказал негромко: — Пришли. Видишь богов русичей? – Он обвел пассом по кругу местность, где стояли громадные деревянные истуканы. — Вон Перун, а дальше Семаргл, Мокошь, Стрибог, Даждьбог и все-все боги. Они у себя дома, под защитой этих богов. Но это не все. Видишь, медведь спит в кустах? – Эйвинд указал на огромного медведя, не обращавшего никакого внимания на незваных посетителей. – Видишь, какой он громадный? Но он не злой, мы не мешаем ему. Русы кормят его с руки. Иди к нему, ткни палкой в бок. Разозли его. Иди, я сказал. Чего стоишь? Чего онемел? Молчишь? Вот так и русичи, как этот добрый медведь. Они добры с тобой, пока ты не замахнулся на них своей дубиной. А потом пощады не жди. Боя не будет, ты понял? Ведь ты всё равно проиграешь, а мы все поплатимся за твою бестолковость. Лучше решить всё мирно, скоро мы уплываем домой.
Вернувшись обратно, Эйвинд подошел к Доброгору, отвел его в сторону и, о чем-то поговорив, обернулся к воинам. — Викинги, поблагодарим хозяев этой земли за гостеприимство и поплывем обратно. У нас впереди тяжелый путь. Но мы преодолеем его. Мир вашему дому. — Закончив речь, он приложил ладонь к груди.
— Дойдут ли? — спросил сам себя молодой Доброгор, глядя в сторону исчезающего с глаз одинокого драккара нежданных гостей. Он лишь улыбнулся, дав сам себе утвердительный ответ.

— Что родимый, еще мне на рынке сундучок прикупил? — проговорила любимая Генкина бабуля, поглядывая на вошедшего вместе с внуком Сашку. — А Дубина-то чего с тобой? Помогал подарок выбирать? Ты бы целый, что ли, принес. У меня и катушек, я же тебе говорила, столько нету, сколь ты хранилищ под них уже припер.
— Возьми, бабуля, и убери подальше. — проговорил адепт старых пустых сундуков, категорически отказываясь понимать бабкину иронию. — Подальше положишь… поближе возьмешь. То есть возьмем. Пойдем, Сашка, в комнату ко мне. Обсудим кой-чего. – Геннадий предложил пройти другу в его «апартаменты», пропустив впереди себя, и прикрыл дверь.
— Ну, рассказывай, что там у тебя за дело неотложное, — поинтересовался Сашка, удобно расположившись на мягком диване и закинув ноги на обеденный стол.
— Ноги убрал! Шериф недоделанный, — осадил Гена, сбросив ноги друга с края стола. – Сиди ровно и слушай. Надо Димона найти. Куда он затаился, лошадь бельгийская? К нему пара вопросов имеется по поводу сундучков. Сейчас покажу, — поняв, что Дубина не понял половины сказанного и заложенную в реплики интригу, Гена быстро принёс и поставил перед ним три одинаковых сундучка.
Санька пододвинул их к себе поближе, разглядел. Он не нашел видимых отличий и призадумался, продолжая смотреть на каждый.
— Я видел всего два. Когда ты успел третий найти?
— Сейчас расскажу.
Заблаговременно остановив расспросы друга Гена стал рассказывать обо всех своих приключениях. Начал он с бабкиной любви к лекарствам из мухоморов и далее по всем пунктам, часто и обильно перемежая свое повествование с непечатными выражениями, что только добавляло красного цвета в его речь. И когда история подошла к третьему сундучку, Генка вдруг затормозил речь и задумался.
— Чего замолчал-то? Язык проглотил, что ли? — спросил нетерпеливый Дубина, одарив рассказчика требовательным взглядом.
— Видишь ли, Саня, мне иногда кажется, что я прохожу чей-то путь. Я иду по следам того, кто раскидывал эти сундуки. Не знаю, кто и зачем проделывал эту работу. Не представляю, за каким лядом обратно их собираю. И сколько их раскидано по дну озера. Но все это должно иметь свое окончание. Хорошее или плохое, но окончание. И вот этот финал я хочу увидеть. Мне нужен Димон. У него есть некоторая разгадка на мои вопросы. Ты понял? Надо его отыскать, – тоном, нетерпящим возражений, закончил свою речь Гена.
— Надо — найдем. Ты иди на речку к катерам. А я по злачным местам побегаю и приведу его к твоим очам. Все, пошли. — Дубина, оставив друга в комнате, вышел на волю, исполнять его просьбу.
Придя на берег, Генка первым делом осмотрел свой побитый катер. Прикинув затраты на ремонт, крепко выругался в адрес неразумного Димона. Он присел на мятую корму своего водного транспорта, стал ждать товарищей, так как был уверен, что Сашка из-под земли вытащит пропавшего «морехода». Так и произошло. Не прошло и часа, как на берегу показался Дубина, гонящий перед собой маленькой палкой Димку.
— Димон. — Генка подошел к друзьям и, взглянув в лицо доставленного на берег незадачливого товарища, рассмеялся: — Чего у тебя с рожей-то? Слева вся синяя. Саня, ты огулял его?
— Не, не я. Он сказал, что, когда катер на берег загнал, на лицо приземлился, бедолага.
— Дим. Помнишь, ты мне рукописи из архива показывал старинные? Где они?
— Здесь, в кармане. – Дима успокоился. Он понял, что за разбитый катер отвечать не придётся, по крайней мере, пока. Из дырявого кармана он достал свалявшиеся листы, свёрнутые в несколько слоев.
— Читай.
— Сыроядцы поганые присестити … — начал товарищ.
Но тут же был поставлен на место нетерпеливым Геной:
– По-русски читай.
— Да я по-русски и читаю.
— Да не на этом, а на нашем, современном. Ты ж говорил, что перевод у тебя есть.
— А-а-а-а… перевод. — Димон порылся в кармане и вытащил на свет еще пару листов. – Перевод? Вот он.
— Читай, задрыга.
По мере ознакомления с переводом старой рукописи, выяснилось, что в местные воды заплыли викинги. На судах и с золотом. Их преследовали братья с севера. То ли даны, то ли данцы… На драккаре – так называли беглецы свои суда, — находилось пять сундуков. Пять пустых, а один с драгоценностями. Чтобы избавиться от преследования, предводитель, ярл, избавлялся от пустых сундуков, кидая их в озеро. А целый вполне возможно оставил у себя. Избавился он от него или нет, осталось неизвестным, потому как летопись на этом обрывается. Уплыли викинги в свои родные края и был ли с ними драгоценный груз, так и осталось загадкой для писца.
— Значит, где-то еще один валяется. И я его, похоже найду. История на этом закончится, но все равно интересно. – проговорил заискивающе Геннадий. — А пока нет четвертого сундука, ничего не будет — ни якорей, ни подземных ходов, ни кораблей утопленных. Ничего. Какой-то рок, только почему он настиг меня? Для кого я их собираю? Чью я работу делаю? – Он нервно засмеялся.
— Чего гогочешь? — вздрогнул от внезапной перемены настроения Сашка, слушающий и ничего не понимающий.
— Вон, Штукин ползет. — Генка указал в сторону спускающегося на берег инспектора рыбной охраны, незабвенного Валю Штукина.
Подойдя к сидящей на земле троице, инспектор втянул в себя на пробу речной воздух, осмотрел близлежащую панораму и, бросив взгляд в катера, подозрительно проговорил. — Вот вы где, товарищи. Дубина, он же Дубовик. Светленький, он же Генка. И Сазанов, он же злостный нарушитель и похититель чужих саней, вернее лодок. Причем не оплативший положенных штрафов, наложенных на хозяина этой лодки. Но я сейчас не за этим.
— А за чем? — В один голос произнесла улыбающаяся троица. – Глаголь, сатрап.
— Да ты мне, Генка, нужен. У тебя же полное подводное оборудование есть. Ну баллоны, УГК. И прочий инвентарь.
— У него еще и ласты есть! — сказал Дубина и еще громче рассмеялся.
— И ласты тоже будут нужны, — проговорил Штукин и, не прочувствовав подвох в речах, продолжил: — Там, за порогами, дно реки углубляли. Знаете ж, что новые цеха возводить будут. Корабли строить. Ну вот. Углубляли и очищали. Во что-то уперлись непонятное. Специалисты сейчас все в отпуске. Нужно срочно исследовать дно, чтобы не тормозить строительство, а обратиться не к кому. Только к тебе. Работа не бесплатная. Ты сплавай, осмотрись, проверь. Деньгами отблагодарят, тебе ж материальная помощь не лишней окажется, — объяснил он.
— Когда окунаться? — спросил Генка у инспектора.
— Завтра поутру. Идет? Можете сейчас туда сплавать на катере, осмотреть место. – Получив утвердительный кивок, Штукин развернулся, но остановился, бросив с плеча улыбчиво: — А ты, Светленький, герой. — И уловив недоуменный взгляд, продолжил: —        Рассказали мне, как ты браконьерские сети на себя намотал. Не испугался, что не всплывешь никогда. Молодец. Герой.
— Кто рассказал-то? — Загоготал Дубина, глядя насмешливо на Генку.
— Как кто? Миша с дружком. Еще сказали, что утопят героя. Сейчас с ними органы общаются. Ладно, пошел я. Ген. Сделай то, о чем прошу. – И удалился под гогот друзей
— Ну чего Сашка, сходим за пороги? А ты, Димон, иди пока, завтра увидимся. Подумаем, чего делать дальше. Да! Сходи к Кольке, штурману. Возьми у него бумаги мои. Он мне координаты высчитывал на карте. Хорошо?
Димка кивнул и поплелся с берега в город, выражая шепотом недовольство из-за внезапного поручения.
— Чего за координаты? – спросил с любопытством Сашка, готовя свой боевой катер к плаванию за пороги.
Да я его просил. Там у косы, говорят, баржа с войны утопленная лежит. Хочу найти ее. Посмотреть. Что за судно. Примерное расположение указал на карте. А он же в море отходил лет двадцать штурманом. Умнейший специалист. Обещал помочь. Ну, чего, приготовил корабль? Пошли?
Уместившись в небольшом катере, Генка ждал, пока Дубина заведет мотор.
Японский двигатель запустился с полраза, и Сашка, потихоньку отойдя от суши, развернул катер к противоположному зеленеющему берегу. Выжав максимум из мотора, помчался с ветерком на середину реки. Пролетев намеченное расстояние с бешенной скоростью, механизм восточной сборки чихнул пару раз ненавязчиво и заглох.
— Вот тебе и лыжи в ноги… Никак топливо кончилось! Я же не заправлял. И весел нет, оставили там. Хорошо, что рядом берег, догребем руками, думаю.
— Ага, догребем. А течение? Снесет к порогам. Бросай якорь да давай орать кого-нибудь. Сейчас если баржа плыть будет, то она нас, как трамвай, по фарватеру раскатает и даже не заметит.
Сашка выслушал нравоучения друга, кинул якорь в воду и присел на скамейку. Но спустя минуту привстал, пнул ногой и с удивлением заметил, что топливо заплескалось в ответ на резкий удар.
— А не… Топливо есть, значит, с мотором беда. Сейчас гляну.
— Глянь, глянь. У меня опять с носа потекло. Проклятый насморк. Ну да ладно. Бабкины капли со мной, сейчас вылечусь. —           Подтерев под носом предательски появившуюся каплю, Гена сунул руку в карман и извлек из него аптекарский пузырек. Поболтав в руке содержимое, он, поморщившись от ставшего привычным невыносимого вкуса, сделал глоток.
— Дай и мне, — попросил оторвавшийся от работы Сашка, и протянул руку. — У меня тоже … сопли.
Получив требуемое, Дубина повертел в руках мензурку, он выпил остатки содержимого и закашлялся от непередаваемого противного вкуса и запаха.
— Фу, гадость. Микстура. — Откинув пустой флакон в воду, парень продолжил колдовать над двигателем.
Гена точно знал, что случится после употребления настойки. Генка закрыл глаза и упёрся ногами в поло́к. В ушах зазвенело, а со стороны берега послышались слабо различимые звуки. Светленький открыл глаза.
Перед его взором открылся совершенно незнакомый берег., пустой и чужой. Посмотрев направо, он увидел караван маленьких причудливых кораблей, уходящих вдаль. До слуха доносились гортанные крики, похожие на команды. » Уходят домой», — подумал Геннадий и удивился возникшим мыслям. Оглянувшись, он снова увидел копошащегося Дубину. Толкнул его в бок, чтобы обратить на себя внимание.
— Посмотри на берег, — тихо произнес он. Но друг не отреагировал. — Посмотри на берег. Он похож на какой-то неизвестный корабль. — И заорал во всю силу легких: — Что это за корабль? Как его имя … Хьялти?
Дубина вздрогнул от внезапного крика, сорвавшего стаю чаек с берега, и, оглянувшись по сторонам, посмотрел на товарища. — Пелла. Пелла, ярл. Пелла, — тихо ответил он.

  8 часть.

РАЗБИВШАЯСЯ О ВОДУ МЕЧТА

— Что делать, ярл? Топоры их не достанут. И переправиться на тот берег не получится. Если только плоты сделать. Но пока мы будем их строить, да и реку на плотах пересекать, вмиг нас осыплют градом стрел и камней. До середины добраться не успеем. Но и стоять без дела тоже никак нельзя. Откуда они только взялись на нашу голову? — поглядев в сторону Кнута Рыжебородого, проговорил верный Орм, судорожно сжимая в своей громадной ладони рукоятку боевого топора, и прикидывая расстояние от своего берега до места незапланированной стоянки их боевых судов, мерзко и нагло похищенных неизвестными доселе соперниками.
— Да, Орм. Попали мы препоганейшую ситуацию, благодаря бестолковым головам наших соратников по оружию. — сказал ярл и посмотрел в сторону стоявших отдельной кучкой шестерых охранителей их боевых, проверенных боями и временем, кораблей. — Но…. Эгиль! Возьми четверых воинов и спустись вниз по реке. Посмотри, нет ли там брода. Ты, Бруни, сделай тоже самое. Но вверх по реке. Остальным всем валить деревья. Мы будем … Вязать плоты. А ты, Орм … — Оглядев с ног до головы огромную фигуру стоящего перед ним викинга, приказал ему: – Проверь-ка на крепость духа этих свиней. Метни топор. А если понадобится, то и не один. Докинешь до того берега? Вижу, докинешь. Ну и швыряй их. А вы … двое. Валь Бесстрашный и Скули…Бестолковый. Пойдемте, поищем место, откуда эти жуки свалились на нашу голову.
Раздав указания викингам, Кнут Рыжебородый в сопровождении своих воинов двинулся вперёд. Оглянувшись на привлекший его свист пролетавшего оружия, ярл с удивлением проследил за траекторией топора, который был скоро и метко запущен в мачту драккара. Он вонзился в цель, едва не расколов мачту на две равные части. Однако это лишило похитителей возможности двигаться по воде без последствий. Удовлетворённо кивнув, ярл улыбнулся.
Подождав, когда Кнут Рыжебородый скроется из поля видимости, к Орну подбежал Бруни, на время отложивший выведывание мели на реке и, усмехаясь, громко просипел:- Молодец, молодец. А вон в ту мачту слабо попасть? Бьюсь об заклад, что все было случайно. А … Братья? — Хитро прищурив глаза и подзуживая меткого воина на новый подвиг, он обратился к начинающим рубать деревья северным воинам.
— Давай топор. Собирайтесь все сюда. Я сейчас покажу этому дохляку, что значит — играть с огнем. Что ставишь?
Услышав о том, что заключается спор, викинги собрались на берегу, бросив свою работу. Одни сомневались, что их собрат так же метко докинет топор, другие и сами были не прочь показать свою ловкость и меткость.
Кнут же с сопровождающими двигались по красивому лесу. Ему не было дела ни до спора, ни до ворчания Скули, который никак не мог найти мелкого кусающегося муравья под доспехами. О том, что тропа ведёт к поселению, викинги догадались, когда Валь провалился в волчью яму. Он успел сгруппироваться и чудом не пораниться об острые колья, торчащие из дна.
Ярл подошел к краю ямы. Он быстро окинул взглядом интересную картину. — Скули, иди вперёд. Недалеко должно быть поселение. Осмотрись там и живо назад. Надо это вытянуть на поверхность
Второй викинг проворно рванул вперед, но, не пройдя и двух метров, исчез с глаз долой, будя шумом и треском беззаботных обитателей данного леса.
Махнув от отчаяния рукой, Кнут Рыжебородый громко и заковыристо выругался. Но так как ему одному не под силу вызволить из незапланированного плена товарища по оружию, он не стал напрягаться, а пошел осторожно туда, где среди поросли кустов проглядывали неизвестные хижины.
Разведка никаких существенных плодов не принесла. Кроме того, что в деревне никого не было, не считая собак и ворон, да запаха какой-то еды, вызывающей вязкую слюну и сильный аппетит. Но продвинуться дальше Эрик не решился, силы заведомо не равны. Потоптавшись на краю леса, ярл пошел за подмогой, позволяющей вытащить из ям Скули с Валем и разграбить пустую деревню, хозяева которой отлучились по причине воровства их драккаров.
Прибыв на место стоянки, ярл обнаружил все свое войско, собравшееся тесной кучей на берегу и что-то яростно обсуждающее. Викинги громко ругались и указывали пальцами на соседний берег. Посмотрев туда, Кнут разъярился. Он быстро схватил проходившего мимо дана и зло спросил: — Это что?
— Это? Мачты … Были, – правдиво отозвался воин.
— Вижу, что были. – Ярл со стоном оглядел проделанную в его отсутствие работу. Драккары, стоявшие на том берегу лишились мачт. Они теперь нашпигованы боевыми топорами, как колбаса салом. Там же, в довесок к этому гарниру, были и копья. В воде, как малые кораблики плавали железные шлемы, ими, видно, тоже в кого-то кидались, но не попали. – Лес, спрашиваю, чего не рубите?
— Нету.
— Чего нету? Леса?
— Нет, лес есть. Топоров нет. Орм все туда перекидал. – Воин указал рукой на корабли, стоящие на том берегу. — Теперь спорят, кого менять на еду будут. Хотели меня, да я побег совершил.
Отпустив бежать дальше викинга, ярл подошел к воинству и гортанно, дико заорал, приведя в разум злую команду, имеющие только ножи, крепкие зубы и надежду, что все-таки живыми их отпустят домой.
На противоположном берегу показалась толпа вооруженных людей. Они подтащили к воде небольшую лодочку, спустили ее на реку и один человек тут же сел за вёсла.
Вскоре челн пересёк реку и скользнул на отмель. Из него неспешно выбрался гребец, спрыгнув в воду и перешел на берег, оглядывая разъярённое и безоружное воинство.
— Меня зовут Аки, — представился вновь прибывший. – Вы, как я посмотрю, воевать собрались? И чем же? Всё там оставили, в драккарах. У меня к вам есть предложение. Отказываться неразумно. – Увидев, что Кнут Рыжебородый собрался начать гневную тираду, Аки продолжил: — Вы отдаёте нам всё то оружие, что у вас осталось, забираете свои корабли и уплываете домой. Если вы так не сделаете, поступите очень глупо.
— Кто ты и откуда? Я узнаю этот говор – северный, как у наших братьев. Но они ушли к русам, все.
— Я и есть ваш северный брат. По приказу моего ярла, Эйвинда, остался на этой земле. Увидев, как вы хотите напасть на наших воинов, я пришел в селение к своим новым друзьям. Инкери. Они согласились мне помочь. Не бесплатно, правда, но у меня есть, чем расплатиться. И вот я здесь, рядом с тобой. Только я с драккарами, а ты без них.
— Порвать бы тебя, как больную собаку, Аки. Почему ты с ними, а не с нами? Отдай нам оружие, и мы захватим землю, поработим народ. Станем здесь хозяевами. Англы и франки нам покорились, и эти тоже сдадутся.
— Нет, Рыжебородый. Мы не покорим этот народ. Эта земля никогда не будет нашей. Их оберегают русы, а с ними никто и никогда не справится. Нет такой силы и никогда, похоже, не будет. Так что принимай мое предложение, и отправляйтесь к себе домой. А дома, когда придешь, всем скажи, что с мечами и топорами здесь делать нечего. Только с товарами.
Выслушав поступившее предложение, Эрик Рыжебородый проговорил в ответ стоявшему перед ним северному брату.
— Хорошо. Но… Есть «но». Ты же знаешь, что по северному морю мы без оружия не пройдем. Драккары разбиты, провианта нет. Золота – тоже, сундук пустой был.
— Оружие вам отдадут на выходе в варяжское море, драккары будут отремонтированы, а провиант пришлют. – Аки развернулся и скоро запрыгнул в челн. Он быстро поплыл к противоположному берегу.
Кнут Рыжебородый стал ждать. Он был уверен, что никто не посмеет его обмануть или играть с ним.
Три дня, проведенные на берегу в ожидании ремонта кораблей, прошли тихо и незаметно. Обещанная провизия была доставлена быстро, поэтому и в питании проблем не возникло. Правда желание поохотится, иногда пробуждавшееся в сердцах викингов, отвергалось напрочь ввиду отсутствия оружия. А когда из западни вызволили Валя и Скули, они в наказание отправились ловить рыбу, которая никому, к слову, не нужна.
Но вот от противоположного берега отплыл юркий челнок, и быстро направился к стоянке данов. Аки вышел на берег в сопровождении крепких воинов. Он подошёл к Эрику и деловито произнёс: — Драккары в порядке, вас доставят на них, и вы сможете отправиться домой. Провиант на палубе, вёсла и паруса целы. Оружие вам переправят на выходе из реки. – Аки сказал всё, что хотел. Кнут услышал то, что должен был
Перевозка хозяев драккаров заняла некоторое время, и без приключений. Когда викинги расселись за веслами в ожидании отплытия, Кнут Рыжебородый вскочил на нос судна и, выцепив взглядом в толпе воинов Аки, прокричал ему: — Мой северный брат. А ты не хочешь ли ты уйти с нами домой?
— Нет. Я остаюсь с моими новыми друзьями. Передай привет священным местам, которые меня вырастили. Поклонись моему морю, моей земле – закончив послание, Аки развернулся и тихо ушел прочь, не оглядываясь назад.
Драккары выстроились на воде цепью и поплыли по реке под гортанные крики гребцов. Обернувшись, Кнут прощально поднял руку и его люди, занявшие места на лавках, отняли вёсла от воды, так же прощаясь с доброй и неизвестной землёй. Через миг весла опустились в воду, и суда взяли курс по направлению к дому.
———————————————————————————————————————————————————————————
«Интересно, что там Гендос делать будет за порогами? Надо было ему подсказать, что там цветмета много. Пусть бы посмотрел. Может, ну его к ляду, эти якоря? На металлоломе можно бабки сделать. Так и скажу ему, когда приду. Правда там работы ведутся, а год назад вообще песок со дна реки промышленным способом добывали. Да и сейчас, Штукин сказал, дно углубляют. Цеха новые ставят. Директор отличный. Заказы появились. Работа у людей. Надо пойти поинтересоваться, может, устроюсь кем-нибудь. Ага, на ловца и зверь бежит. Вон Николай стоит с друзьями, рассказывает чего-то смешное. За четверть века хождения по морям вспомнить есть что. Умнейший мужик этот Коля. Одним словом — штурман.» – Дима был зол на Геннадия и Сашку, однако всё равно продолжал идти к цели.
— Привет, Коль, я к тебе по делу. – обратился Дима к штурману, прервав его весёлый рассказ.
— А с нами не привет, авантюрист? Или клад вырыл уже? — Смеясь и беззлобно проговорил слушатель морских чудесных историй Генка Краснов и, толкнув в бок третьего собеседника, изрек ему: — Вот так, Мишель. Вот что нечаянное богатство с людьми делает. Это не хухры-мухры.
— Да ладно вы. Ничего я … мы … не нашли. Привет. — Пожав руки собеседникам, снова переключился на Николая. – Я по делу, Ты Светленькому какие-то вычисления делал. Забрать можно?
— Можно, конечно. Погоди немного. – заверил Николай и продолжил рассказывать историю. — Грузились мы, значит, в одной африканской стране. Деревом каким-то ценным, железным, наверное. Ну, погрузили все в трюмы, как положено. Проверили нас их службы разные на предмет контрабанды и обшарили всё в поисках эмигрантов. Всё перевернули. Ничего не нашли и дали команду отходить. Мы вышли из порта и тут как по команде полезли эти тараканы, аборигены местные. Как они в трюмы пролезли, как несколько дней без еды были … Одному творцу известно. Ну чего нам делать? Кругом океан. До Европы месяц идти. Поставили на довольствие их. А когда в порт зашли разгружаться, они все за борт начали сигать. Видно, за политическим убежищем поплыли. А, вот еще …
— Потом расскажешь. Ты сначала с товарищем вопрос реши, а то он чешется от нетерпения уже. Завтра зайди ко мне по поводу работы. И ты тоже, авантюрист, заглядывай вместе с Генкой. Я сейчас начальником охраны на заводе тружусь, штат набираю. – Простившись с товарищами, Гена и Михаил быстро ушли.
Как только Димон получил то что просил, он отправился домой, решив завтра сообщить другу о работе и передать расчёты. Как и было запланировано, он на следующий день пришёл на берег. У кромки воды неспешно собирались взяться за дело Генка и Дубина. Первый уже облачился в подводное одеяние, но еще не успел взять баллоны.
— На бумаги. Коля отдал. Сказал, что всё отметил, как ты и просил. И ещё… — Дима хотел упомянуть о предложенной работе, отдав расчёты, но решил подождать возвращения. Вдруг что хорошее найдётся и не понадобится работу искать постоянную. Потому скороговоркой, боясь быть перебитым и не понятым, Димон выпалил тираду: — Гендос, там металла море цветного. Его с баржи скидывали раньше. Ты глянь поближе к берегу. – О том, что там год назад работал промышленный насос, выкачивающий песок со дна реки, решил не упоминать.
— Гляну. Ну, чего, Сашка, поехали? – Генка запрыгнул в лодку и развалился на сиденье. – Встречай, Димон, нас вечером. Давай.
Катер, вынесшийся на просторную воду, усиленный хорошим иноземным мотором, долетел до места подводной работы быстро и без непредвиденных остановок. Сбросив газ до минимума, Сашка тихонько причалил к стоявшему в ожидании работы земснаряду, по палубе которого прохаживался туда-сюда то ли сторож, то ли работяга. Увидев причаливший катер и одетого в гидрокостюм человека, присутствующий задал конкретный вопрос. — Что надо? Зачем приплыли?
На что получил не менее конкретный ответ причаливших. — А твое какое дело? Купаться хочешь?
Купаться работяге не очень хотелось, но он загорелся идеей искупать двоих прибывших, уже поглядывая на железный лом, прислонённый к лееру. — Посторонним сюда нельзя. Вы кто?
— Какие ж мы посторонние? На работу приехали. Штукин сказал, что у вас неприятности произошли, а водолаза нет, уехал куда-то. Вот Гендос и разберется с поломками вашими. Да, Генка? — сказал Сашка. Он, на случай непредвиденных метаний сторожа, взял лом в свои руки, чтобы не возникло желания у мужика потянуться за ним.
— Ха! Штукин сказал… Он много чего может сказать. Починили всё вчера, разобрались. Нечего здесь делать. — И мужик, нагнувшись , поднял пудовую кувалду.
— Положи молоток, мужик, сейчас уплывём. Поехали Генка, информация Штукина устарела уже. Ну, чего задумался, Ген? – проговорил Дубина.
Генка потерял интерес к работе, однако нисколько не потерял уверенность в том, что на дне можно найти много всего интересного и даже ценного.- Сашка, я нырну все-таки, по дну прогуляюсь к берегу. Димон же сказал, что цветмет какой-то есть. Хорошо? – Он не собирался отступать. Зачем облачаться в подводный костюм, если делать ничего не придётся. Посмотрев на охранника, Гена недобро сощурился, осмотрев владельца молота с ног до головы. – Батя, а молоток тебе зачем? – спросил он с улыбкой.
Мужик не задержался с ответом, перехватив поудобнее кувалду и положив её на плечо. — Орехи колоть… Грецкие, — язвительно отозвался он, сурово взглянув на двоих незваных гостей. – Ты не нырял бы, нет там ничего. В прошлом году такие, как вы, всё оттуда на берег вытащили, когда «сосун» песок забирал. Зря только баллоны опустошишь.
Геннадию всё равно. Он настроился нырять, и он сделает это, несмотря на уговоры. Водолаз только кивнул, а потом попросил Сашку проверить на нём костюм. После нескольких манипуляций, ныряльщик натянул маску, вставил в рот опус и погрузился в воду. Видимость хорошая, метров шесть, не меньше. Но чем дальше Генка отплывал, тем подводная темнота больше сгущалась, предательски грозя незапланированными происшествиями.
Цветного железа, как и чёрного здесь не было и в помине, как и всего того, что могло бы хоть как-то поднять настроение. Как будто рачительный хозяин собрал всё до соринки и отвёз куда надо. Вспомнив слова работника земснаряда он мысленно выругался. Похоже Димон знал о том, что тут отродясь ничего не найти, разве что речной песок. Увидев границу работы речного сосуна, разворотившего дно и оставив чудом не попавшие в рукав насоса предметы.
Тихонько продвигаясь по дну реки и уже собравшись прекращать свое путешествие, Генка обратил внимание на лежащий на песке необычный камень, отполированный подводным течением до состояния, если не зеркала, то фольги. Он к нему подплыл и, думая, как преподнесет находку в виде подарка гнусному Димону и даст совет носить его всегда на шее, плавно и легко высвободил предмет из песчаного плена.
Приподняв камень, Генка сделал полный вдох. Даже чересчур полный. Тело покрывалось липким предательским потом от увиденного. Из ямки на ныряльщика буквально смотрел новый сундучок. Четвёртый. Такой же красивый, с металлическим орнаментом на крышке.
Гладкий отполированный водой камень Гендос откинул в сторону и протёр крышку сундучка плавными движениями. «Вот и все. Это четвертый. Теперь только удача.», — Он улыбнулся своим мыслям и, прихватив находку, всплыл на поверхность.
— Четвертый, — Прошептал тихо Дубина и улыбнулся. Он помог Гене забраться в катер. Радость переполняла обоих ребят. Сашка, обернувшись к мужику, громко закричал, заставив работника земснаряда вздрогнуть: Четвёртый! Батя, четвёртый!!!

                                                                                          9 ГЛАВА.

СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА ДВУХ ИСТОРИЙ

– Расправьте парус, держим прямо. Сейчас войдём в озеро. Ветра там буйные, но вы это и так знаете. – проговорил сурово Эйвинд гребцам и всем воинам, что терпеливо ожидали и других речей своего лидера. А он, наклонившись к Хьялти, который пытался вытряхнуть пустоту из бутыли, тихо спросил: – Ну как? Есть еще чего?
– Нет. Закончилась волшебное зелье, – Со злостью, достойной берсерка, проговорил Хьялти и запустил бутыль в свободный полет. Она с характерным всплеском погрузилась в воду и исчезла там.
– Ну… нет и нет. Ладно, — вздохнул ярл. – Идём вдоль косы. Там за островком повернём и направимся в наш новый дом. На ледяную землю. – обратился он к воинам. – По пути заберём драккар, оставленный данами, если его никто не присвоил раньше. – И с уважением и гордостью окинул взглядом загребающих веслами тяжелую воду верных и храбрых викингов.
Быстрый драккар за короткое время преодолел намеченный путь. На удивление всего экипажа, судно данов стояло там, где его и оставили. Даже товарные ценности, в виде весел и деревянных скамеек, не были никем уворованы. Если не считать только маленького беспорядка и грязи, проделанными местными чайками и воробьями, то всё было в полном порядке.
Бегло осмотрев корабль своих братьев, доставшийся им в неравной, но принципиально нужной драке, те викинги, которых ярл забрал с острова, расселись за весла и стали ожидать команду к отплытию из красивых, богатых и дружелюбных краев. Настолько дружелюбных, что даже самим не верилось, что уезжают.
Ярл Эйвинд перешел на корму, и подняв вверх руку, заставил всех замолчать, громко прорычав, распугивая птиц.
– Воины! Весла на воду! Идем домой. С нами Один! – И на мгновение прервав свою речь, продолжил уже потише, так как торжественная часть выступления уже была закончена. – По пути пристанем к берегу и заберем Аки с собой. А потом отправимся к нашему новому дому.
На присвоенном судне данов подскочил со скамьи Вигге, словно ужаленный осой в нос. — Ярл! Эйвинд! Мы же забыли на острове нашего брата, доблестного Стига. Как же мы уйдем отсюда без него? Этим самым мы нарушим наши обычаи и наш суровый закон, по которому мы не должны бросать своих храбрых друзей, — проговорил он громко, будто боялся, что его не услышат.
– Да, Вигге, мы плывем за ним. Мы не нарушим наши законы. Разворачиваем драккары! К острову. За Стигом. — И наклонив низко голову подумал злясь на себя – «Как же я забыл то про него. Верховные боги накажут. Дорога началась неважно.»
Причалив к зеленому острову и забрав уже успевшего одичать своего собрата, викинги приготовились к отходу. Но глазастый Хьялти заметил огромную темную тучу, быстро захватывающую горизонт и небо над спокойным озером.
— Похоже, боги решили в очередной раз испытать нас. Чужая земля не желает нашего присутствия здесь, гостеприимство кончилось. Скоро здесь будет хуже, чем в царстве Хель. Тишина – предвестник горя на воде. Лучше сойти на берег и переждать бурю. – Берсерк вглядывался в небесную черноту, которая сопровождалась полным штилем и тем навевала мысли о предстоящей жестокости природы.
— Ты прав. Тишина обманчива… — прокомментировал Эйвинд. – Спустить якоря! Все на берег!
Умных и сильных воинов дважды уговаривать не пришлось. Они быстро покидали вёсла, сбросили якоря в воду и вышли на берег уже под завывания строптивого ветра. Буря разевала пасть всё шире и ее дыхание становилось сильнее. Вот-вот оно станет очень мощным. Громадные волны словно челюсти чудовищ смыкались на кораблях, длань природы гнула деревья, ломала стволы, укладывая древесину порой вместе с корнями, обнажая их со стоном.
Буря швыряла драккары, силилась порвать натянутые струнами канаты, но они пока держались, намокая и становясь крепче стали, какой не видывал свет.
Эйвинд с решимостью смотрел на корабли, болтающиеся, словно щепки на буйной воде. Он побежал, так и не пересилив своей жадности, к одному из суден. Ветер стремился прижать к земле. Но разве можно справиться с человеком, полным отчаяния и борьбы? Не время еще. Природа угомонит, но не сейчас.
— Ярл, стой! Куда?! – Хьялти бросился за предводителем, решив так же потягаться с мощью ветра, который осыпал брызгами смелого берсерка.
– Сундук Хьялти! Если драккары оторвет с якорей, мы потеряем много нашего богатства. А вы его заслужили. Поэтому надо его забрать. – Перекрывая шум сильного ветра, прокричал Эйвинд Луннолицый берсерку, который забрался вслед за ним на бешено раскачивающийся драккар. И, подняв сундук к груди, скомандовал: – Все идем обратно на берег.
В дьявольской пляске кружащийся ветер собрал свою силу в кулак и словно гнилую нить, разорвал канат, пнув драккар и пустив по бушующим волнам. Судно накренилось и заболталось из стороны в сторону. Еще немного и оно перевернется вовсе. Корабль относило дальше от берега.
– Хьялти! Держись!
Но бешенный ураган проглатывал все слова ярла, обращенные к своему другу. А судно на волнах выделывало такие кульбиты, что мысли остаться и вернуться, уже просто пропали. Волна за волной яростно накрывали драккар вместе с его пассажирами. Молнии били в воду с такой силой и светом, создавая впечатление, что все Ассы разом решили освободить свои колчаны от огненных стрел. А когда корабль встал на волне почти вертикально, Эйвинд в последний раз увидел своего верного друга. Зубастая пасть озёрного чудовища волной-челюстью накрыла берсерка и утащила за собой, проглотив в пучину.
Сил на борьбу со стихией у ярла Эйвинда Луннолицего почти не осталось. Он покорно стоял на коленях, держа смысл своих потерь. Предводитель поднялся на ноги и был жестоко наказан за это. Ветер собрал всю силу в одном месте и вышвырнул с драккара, погрузив в воду.
Находясь уже на глубине, ярл попытался освободиться от невидимых пут крутящихся волн, но не мог. Они вертели его, заставляя раскрыть рот и впустить воду в себя. Но ярл сопротивлялся. При этом он не выпускал сундучок из рук, ещё способных держать свою награду. Когда карусель природы утихла – быстро сменила гнев на милость – Эйвинд выпустил сундук из ослабших пальцев, и он ушёл на дно подношением озёрному владыке. Добыча викингов стала откупом обезумевшей воде.
Это был пятый, последний сундук.
……………

Друзья причалили к берегу, который был буквально утыкан частоколом лодок, катеров и мелких судёнышек. Пришвартовавшись, Сашка устало потянулся и заглушил мотор. — Пойдём по домам, — сказал он. — Халтуры не получилось. Нужно отдохнуть и завтра снова в путь. А Штукину при встрече я по голове настучу за ложную информацию. Сундук забери, бабке отдашь, коллекция сложилась уже.
– Ты лучше забери его себе, Дубина. Бабка надо мной уже смеется как над убогим. – ответил Генка и подвинул сундук ближе к другу. – Кстати, забери пустые баллоны. У тебя есть компрессор, наполнишь. А я вон те возьму, неиспользованные, — указал он на инвентарь. – Захвачу с собой завтра.
– Хорошо, — Дубина кивнул. Неожиданно он перевёл взгляд вбок, заметив знакомый силуэт. – О, а вон и Димон ползёт. Надо его спросить, где это такое место есть, про которое он знает, где цветмет в излишке водится? – недобро отозвался он. – Поточу что тут ни черта нет.
Генка дождался, пока друг доковыляет до места стоянки. Он язвительно улыбнулся и незатейливо так, с укором, задал ему своевременный вопрос: — И где ж твои железные сокровища? Рыбы съели? Лично я ничего не нашёл, чуть сам не утонул.
— Ген… я забыл тебе сказать, — отозвался Димка. – Там в прошлом году «сосун» песок вымыл. Наверное, с ним всё и выкачал. – Обратив внимание на сундук, он исправился. – Видимо, не всё. Правильно, выходит, у летописца было сказано – четыре сундука. Все нашлись. Вот только чего они не сгнили за такое время? Странно, — Дима погладил обитую резным кованым железом крышку.
— Не сгнили — значит, так надо, — пробормотал Гена. – Завтра в озеро пойдём, к якорю. Ты с нами? – Получив утвердительный кивок в ответ, он дополнил: — Будешь до посинения там свой косяк отрабатывать. А сейчас давайте, до завтра.
— А ты? – обернувшись, поинтересовался Сашка.
— Посижу немного и домой пойду. Да, Дубина, не забирай мотор. Я может быть тут. По реке, пройдусь. Что-то меня на подвиги потянуло. – Увидев недоуменные лица друзей, он не мог не рассмеяться. – Да я же шучу! Забирай и идите.
Дубина шутку оценил. Мотор он снимать не стал, просто закинул на себя баллоны, перехватив поудобнее и они вдвоём с Димоном поплелись к дому. При этом Сашка нарочито высказывал нерадивому вруну всё за его бестолковость и несговорчивость.
Генка продолжал стоять на берегу. Он дождался, пока друзья отойдут на дальнее расстояние и завёл мотор катера. Имея желание прокатиться по родной реке с ветерком, Светленький вывел катер на середину реки и прибавил газу, отправившись в сторону озера. Выскочив на всех парах на озёрный простор, руки машинально повернули штурвал в стороны зелёного острова. Плавсредство под песню бравого морехода рвануло вперёд, подскакивая на встречных волнах.
Причалив к берегу острова, искатель сундуков примотал веревку, прикрепленную к носу катера к торчащей из песка коряге. Сам же живенько надел дайверский костюм и баллоны с кислородом, погрузился в воду, с намерением осмотреть тот самый якорь.
Подплыв к находке, Генка с интересом ее рассмотрел и даже потрогал. Находка, видно, была очень старой, судя по глубине, на которую она зарылась в песок. Но ничего. И не такие вещи откапывали. Завтра все инструменты и машинки с собой возьмут и выковыривают его из плена.
Поплавав вокруг якоря еще немного, Генка развернулся и двинул назад, к привязанному катеру. Поднявшись из воды и отцепив транспорт, он решил скинуть все с себя на берегу у дома. Поэтому снял только баллоны, аккуратно уложив их, завел двигатель. Развернул катер и поплыл мечтательно вдоль песчаной косы. Катание по волнам длилось недолго. Генка вспомнил про бумаги с расчетами, которые делал Коля, и остановился. Достал из рюкзака листы и вгляделся. Он находился как раз в том месте, где были пометки штурмана.
Не раздумывая, Генка снова напялил баллоны и перевалился спиной через борт катера, придерживая маску.
Опустившись на дно озера, ныряльщик поднял свой взгляд наверх. Практически абсолютная прозрачность, переливающаяся бликами дневного солнца. Днище катера можно было рассмотреть если не до единой трещинки, то очень хорошо. Вокруг плавали рыбы и прочие обитатели, наслаждаясь спокойствием.
Генка немного поплавал в поисках заветной цели и решил подняться наверх, к лодке. Но, посмотрев наверх он не увидел ни катера, ни блестящих водяных переливов, словно кто-то выключил свет. Таких шуток восприятия Гена не понимал. Он вообще понятия не имел о том, что могло произойти.
И вдруг по дну озера, будоража озерный песок, пронеслась странная волна, и Гена стал ощущать внезапный холод, который с лёгкостью пробирался под материал водолазного костюма. Одна волна сменяла другую, и донный вихрь стал только усиливаться, нагоняя неизвестный холод и раскидывая рыбу по разным сторонам.
Водолаз испугался не на шутку, но двинутся с места не мог, ноги как будто вросли в песок. Вглядевшись, насколько позволяла вода, обреченный на это испытание Геннадий увидел черный столб, смотанного в кокон подводного вихря, быстро и неумолимо приближающегося к нему, грозя запутать и убить.
Генка закрыл глаза и стал ждать неизбежного. Он вспомнил и маму, и бабушку, и всех знакомых, поминая их крепким мужским словом. Со всеми уже успел попрощаться. Помолиться и умереть десять раз кряду. Но вихрь остановился, словно растерял всю мощь. Песок еще вздымался, но странное явление исчезало.
И тут онемевший Генка ощутил тишину и спокойствие воды, но открывать глаза. не решался. Неумолимое время, которое почти истратило кислород в баллонах, все равно заставило его это сделать. И он решился на этот подвиг.
Вокруг была в меру прозрачная вода. Плавали разноцветные рыбины. Песок плавно оседал на дно, постепенно превращая недавние события в несуществующие.
Посмотрев наверх Генка снова увидел днище катера и лучи, игриво формирующие блики в воде. Опять увидел всю спокойную подводную жизнь, окружающую его. Водолаз улыбнулся своим мыслям, опустив голову и обратил внимание на неведомый предмет, прикрытый слоем донного песка.
За удивлённым расширением глаз, последовало нечто похожее на крик и резкий выдох, сопровождаемый громадным столбом пузырей. Генка распугал всех, кого только мог, мотая руками, ногами и продолжая тратить последний воздух.
На дне лежал открытый сундук. Пятый. Освещая муть воды драгоценным сиянием.

0

Автор публикации

не в сети 1 неделя

corsac

0
Комментарии: 0Публикации: 7Регистрация: 22-09-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: