Гости русских

0
211

Отрывок из третьей главы.

Вечер того же дня на углу главной улицы торгового порта Константинополя начался так.
Солнце зашло за горизонт и алый закат медленно гаснул в уже серой, низкой кромке летнего неба. Лай собак по вине запоздалых редких прохожих иногда будоражил округу, потом затихал, а их неожиданно прекратившуюся перебранку тут же насыщали душный воздух сверчковые трели.

Кулаком, со всего маху, несколькими сериями ударов в дверь пекаря не без свойственной нагловатости и озорства постучал средних лет сопровождающий слуга Хаима, за спиной которого стоял и сам хозяин. При первом шорохе дверного запора с внутренней стороны слуга Хаима прекратил колотить в дверь. Дверь открыла с бледным лицом, наспех размазанными под глазами слезами молодая сирийка в хиджабе лет тридцати жена пекаря с очень приятными чертами лица и такими же красивыми, традиционными для востока широко открытыми, карими глазами, — выражающие безмолвным криком всё её внутренние состояние наружу.

Показавшаяся хазяйка в дверном проёме держала в руке небольшой медный светильник, состоявший из неглубокой круглой чаши с длинной, тонкой ручкой. Яркое пламя без особого труда помогло ей распознать еврея-кредитора стоявшего в шаге за спиной своего слуги. В своё время он не раз выручал деньгами коммерческие сделки пекаря, а позже и преуспевающего судовладельца. Последняя сделка оказалась для коммерсанта роковой. Казалось бы, долг семьи пекаря, как и предыдущие долги с лихвой покроется выручкой, которой планировалось покрыть доставкой вина, масла.. Но на нежданную беду опытного коммерсанта белая полоса перевоплотилась в черную. На первый раз её муж сбыл полгода назад со своего судна у себя дома, по прибытию в порт, оптовому покупателю всю партию вина с одним отравленным кувшином, хотя пробы его рабами при закупке вина были сняты со всей партии. И, чтоб как-то расплатиться перед семьями погибших, мужу несчастной сирийки пришлось обратиться в очередной раз за займом.

Итак, открывшая дверь Суфия сделала шаг вперед, а первый кто к ней стоял сделал шаг в сторону, и принялась осторожно всматриваться встревоженными глазами в лица гостей. Первый, с непринужденным видом к ней лицом стоял среднего роста темноволосый мужчина с обросшей головой, одетым в богатый халат, хорошо развитой мускулатурой, лицо которого выражало чрезмерную самонадеянность и не только сейчас. В общем про такие лица люди обычно говорят не лицо, а рожа: глаза маленькие с плутоватым взглядом, нос — острый, как у сыча, а губы скорее похожи на нити. — Это был служащий, не более лет сорока пяти. А вот за его спиной Суфия узнала бывшего кредитора мужа, и как только он понял, что женщина его не только видит, но и признала, еврей произнес:

— Мне нужно поговорить с вами, — любезно выразился Хаим, потом добавил, — Ас-саляму алейкум, — что на арабском звучит «Мир вам» или «Мир с вами».
В ответ женщина ответила тем же, и зная предмет визита стоявших у ее дверей не званных гостей, заговорила первой.
— Разве вы не знаете, Хаим, что мужа забрали? Его нет дома. А я не имею возможности беседуя с вами решить вашу проблему.
— Да, это может и так, но лучше бы было впустить меня в дом и обсудить некоторые нюансы касающиеся не только долга, но и сроков его отдачи, — многозначительно склонив голову с покачиванием, тихонько договорил себе под нос еврей, с непритворной учтивостью .

Убедившись в решимости не званного гостя, женщина осмотрела не без тревоге в душе пустые окрестности собственной улицы и указала рукой на вход. Двое мужчин вошли и последовали за хозяйкой. Та, провела их без всяких церемоний во двор и усадила на ковер, а сама стала с повинным видом не далеко от приглашённых.

— У меня ни так много времени, Хаим. Говори по сути, — несмотря на отчаянное положения мужа, женщина как могла строго донесла свою просьбу обоим посетителям.
— Вот две расписки твоего мужа, — еврей полез рукой в сумку, вынул их и положил перед собой.
— Да, я знаю о долге моего мужа перед тобой, а также о сроке его погашении.
— Нет, меня это конечно в какой-то степени радует, что ты помнишь о долге.. Но это еще не все. Ты наверно не в курсе, что ваш долг с мужем превышает раза в полтора все нажитое вами имущество.
— И это я знаю, Хаим! – Подтвердила Суфия без всякой доли сожаления, — так нужно было поступить на тот момент. Да, мой муж нуждался в дополнительной коммерции. Но, как мне известно на все воля Аллаха! Так чего же ты хочешь? Зачем явился? Тебе ли не знать, что в моем доме нет больше денег. Все что у нас осталось, это дом, где я живу и пекарня доставшаяся нам по наследству.

Хаим благоговейно поглядел на хозяйку.

— Все в руках всемогущего Аллаха, Суфия, я знаю это. Не стоит тебе мне про это напоминать лишний раз. У тебя есть не только муж, но и дети, которых нужно кормить..
— Хаим! – Произнесла голосом властительницы хозяйка, — мы заняли у тебя денег, на которые мой муж купил два торговых судна, и они насколько мне известно уже принадлежат тебе.

Разведя руками Хаим подтвердил оправдания Суфии, и все же не поднимая глаз добавил, — я вынужденно принял эти суда, потому как понимал, что покрыть долг полностью твой муж не сможет. По той цене, по которой он их покупал, мне они ни к чему, я оценил их немного дешевле. А ведь деньги давались мной вам под проценты. На сегодняшний день они составляют уже чуть ли не четвертую часть самого долга!

— Я начинаю тебя понимать, Хаим! Ты хочешь снять с нас шкуру. Уверена, и это для тебя покажется мало.
— Что ты! Что ты, Суфия! Зачем ты так плохо обо мне думаешь? Неужели я уподобившись волку выгрызу человека до голых костей ?! Напротив, я намерен склонить тебя к продуктивному диалогу, от которого непременно будет больше пользы, чем упрекать друг друга в бесчеловечности.

— Время позднее, Хаим. Поэтому не тени его, если есть что сказать, говори, а не ходи вокруг да около..
— О да, Суфия, — важно покачивая головой согласился еврей, — ты права. Конечно у меня есть тебе что сказать. И это, верь мне, будет выгодно нам обоим. Ты отдаешь мне пекарню, а я почти забываю про второй ваш долг и непогашенные проценты с первого займа.
Суфия предчувствовала назревающий шантаж и поэтому уже не так твердо, и немного теряясь под взглядом опытного в подобных разговорах еврея, заговорила с ним более уступчивым тоном.
— Хаим, мы не снимаем перед тобой ответственность взятого на себя долга. И, тем не менее, я чувствую, что ты чего-то не договариваешь.
— Ой ты! Ах ты! — С ироничным видом подыгрывая должницы Хаим едва не расхохотался ей в лицо, но вместо этого с радостным взглядом, движением мага, вместо ответа на через мерную женскую догадливость не отрываясь от ковра шутливо поёрзал задом из стороны в сторону.
— Твоему мужу предстоит еще три года провести в каменоломне, а к тому времени проценты по первому долгу вырастут в разы. Я мог бы к пекарни востребовать вашу землю, которая составляет ни много ни мало, а целых десять десятин. Но имея к вашей семье некоторую привязанность, я не стану её требовать у вас. Должны же вы на что-то существовать!.. Но…, — чуть замешкавшись, с деловитым видом на лице Хаим наконец внёс ясность своего визита, — взамен от вас с мужем, хотел бы получить пользу, которая бы заключалась вашим трудом на моем скромном производстве.

— То есть, — одернула Хаима Суфия, — ты хочешь после прибытия с каменоломни из моего мужа сделать рабом?
— И тебя тоже, Суфия. Тебе с мужем предстоит отработать у меня ровно столько, чтоб покрыть весь долг. Ты будешь работать у меня за еду, другие привычные твоей семье излишества станут не по карману. По моим преждевременным подсчетам, это где-то займет всего-то не более пяти — семи лет. Вот собственно и все. Поверь мне, это гораздо лучше того, что могло бы вас ожидать, если бы я набрался смелости востребовать с вас весь долг немедля, в полном объеме, тебе бы пришлось уже вчера, а не завтра продать все и жить на улице с детьми, от холода прижимаясь ночами к бродячим собакам.

— Выслушивая тебя, Хаим, смеяться хочется мне, от того, как ты умело себя заботливым благодетелем передо мной выставляешься. Мой тебе совет, поубавь пыл своему великодушию.

Хаим с грустью на лице, внимательно всмотрелся в лицо должницы, покивал чуть заметно головой и сознавая сложившуюся ситуацию, в которой оказалась Суфия чувствовал себя настоящем хозяином в её доме. Еврей осмотрел под собой ковёр и молча развалился на нем навзничь, будто снимая пробу спального ложа. Подперев голову рукой, Хаим принялся осматривать хозяйку. Глаза его начинали извергать то жар, то застилаться бледным туманом, а кожа на лице багроветь..

— Для рабов, Суфия, я нахожу тебя ещё слишком привлекательной. Поэтому, у тебя есть выбор: либо всё, по-моему, в моём доме, либо тоже самое, но с рабами — в тёмных, сырых подвалах. Утром, сюда явится судья. От него ты узнаешь, что тебе придётся вернуть мне долг сполна, и если ты по известным мне причинам не сможешь выплатить обещанного, я в праве тебя продать в гарем или распоряжаться тобой на своё усмотрение. Также, мои права распространяются и на твоих дочерей. Сейчас же, я хочу решить, продать тебя или оставить себе? И именно поэтому я хотел бы узнать цену своего товара.

Не без того бледная Суфия стала ещё бледнее, ноги её подкосились и она рухнула на колени; низко склонившись вперёд, потом изо всех сил, какие осталось, крепко сжала кулаки, водя ими назад, вперёд, то по кругу по поверхности цветного ковра. София словно раненая тигрица извивалась телом от адских предсмертных мук, молча прижималась то левой, то правой щекой к ковру извергая на него горячие ручьи слёз.

— Довольно, Суфия! — угрожающим тоном скомандовал еврей. Если это всё, что ты можешь, я продам тебя рабовладельцу.
— Чего ты хочешь? — несмотря на причиненную евреем душевную муку прозвучал твёрдый голос женщины.
— Подойди ко мне.

Суфия покорно встала, сделала несколько шагов, и в шаге остановилась от Хаима.
Еврей посмотрел на слугу взглядом волка и указал ему на выход. Слуга вышел.

— Теперь повернись медленно.

Суфия подчинилась. Еврей осмотрел её со спины..

— Довольно. А теперь стань ко мне лицом.

Суфия развернулась к еврею лицом.

— Подойди ко мне ещё ближе, я хочу попробовать тебя.

Женщина выполнила и эту команду.

Еврей протянул руку, уперся ладонью в её бедро. Движениями вверх, вниз он хотел понять подходят ли они ему по форме? Упругие ли они или рыхлые, как у старух?
Бедра женщины оказались неправдоподобно упругими, несмотря на её зрелый возраст. Чего собственно Хаим и ожидал. Женщина, как он и предполагал была в самом что ни на есть в соку.

— Иди, оденься, как для мужа.

Женщина не поворачиваясь к Хаиму спиной попятилась назад, потом развернулась, ушла. Убедившись в том, что двери детской комнаты закрыты, направилась через двор к той, где была её с мужем спальня. Там зажегся огонь, и вот через какое-то время она показалась в тех же дверях вновь, спустилась с крыльца на двор одетой с головой до самых кончиков ног в прозрачную длинную шаль ярко-оранжевого цвета с тонкими золотыми цепями на ступнях.
Без излишних понуканий Суфия стала посреди двора. Прозрачная шаль выдавала все подробности женского тела: худую шею, хрупкие плечи, опрятно поднятую упругую грудь, такую же изящную тонкую талию и то, что ниже под ней, даже маленькую родинку на одном из её пышных бедер. От Суфии разило, очень лёгкое, векующее к ней ароматное благовоние.

— Что изволит мой господин? – чуть склонив голову, услужливым тоном обратилась Суфия..
Хаим протянул руку и дал ей понять небрежным жестом, чтоб она подошла к нему.

Суфия через миг оказалась там, где нужно.

Еврей, не подымаясь с ковра, сидя, осмотрел её ещё раз. Гладкий, невесомый глянец шали добавил стоявшей перед ним женщине дополнительную изысканность, всякий раз испытывающая рассудок мужчин страстным, зарождающимся чувством вожделения. Хаим потянулся к черному, заросшими волосами лобку и, как по волшебству до не узнаваемости изменился в лице; сосредоточенный взгляд залился блеском, а его ладонь совершала незамысловатые вращательные движения. Насладившись и убедившись в покорности стоявшей перед ним женщине, Хаим запустил руку ей между ног, растолкал легкими движениями в разные стороны смуглые, пышные бёдра и сразу же аккуратно принялся массировать женский половой орган. Вскоре, он заметил, что манера движений женского таза движется навстречу его слабым усилиям: — «Да», — пронеслась мысль в голове Хаима: — «Суфия сама пытаться предугадать, поймать тазом такт движения моей ладони», —  не было никаких сомнений, тонкая ткань пропитала, Хаим почувствовал на пальцах первую влагу.

— А теперь, я хочу, чтоб ты танцевала. Станцуй. Ты знаешь танцы?

Суфия утвердительно покивала головой.

— Я знаю и не плохо владею египетским стилем, персидским, — глядя в лицо еврея ответила женщина высоким тембром голоса, приятным постороннему слуху, но, полного драматизма от внезапно обрушившегося на её судьбу рока, состоявшего из серий трагических обстоятельств.

— Удивлять меня не стоит, — ложно не выражая на показ собственное любопытство выразился Хаим складывавший расписки её мужа обратно в свою сумку, — поэтому не утруждай себя, сделай всё как обычно.

Суфия отошла на несколько шагов назад. Подняла высоко руки над головой и не сходя с места сделала одной нагой пол шага вперёд, согнув её же слабо в колене, приподнимая туже ногу бедром, немного, чуть ниже уровня поясницы. С гордо поднятой высоко головой танцовщица начала вращать кистями рук, как бы изображая ими свет звезд. С них, волнообразные движения, словно змеями устремились на локти, а от них к плечам, тело как-будто завилось на ветру пламенем, перескакивая с живота, талии на другие части тела. Тонко уловив такт ритма, женщина чаще сосредотачивала игривые движения на бедрах, поворачивая их вперёд и назад, описывая ими полукруг. С обратными шагами Суфия приседала, становилась на одно колено, а другая нога выставленная вперед делала те же движения бедром подтягивая его вверх и резко сбрасывала вниз. До страсти волнующий мужскую душу танцевальный ритм танцовщица какое-то время сохраняла на верхней части туловища, лихо выписывая быстрые восьмёрки, своевременно перераспределяя змеевидные волны обратно на руки и гибкие кисти. Не прекращая танец женщина медленно подходила все ближе и ближе к сидящему на ковре Хаиму. В пол шаге от него танцовщица широко раздвинула ноги и медленно, глубоко прогнулась назад. Пластика её тела легко позволила упереться руками в пол. Живот женщины плавно забился прежней волной. Перед лицом Хаима оказалась самая важная интимная часть женского тела. Густые, но короткие, чёрные как смоль курчавые волосы лобка возвышались над ближнем краем смуглого живота и тонкой полоской уходил вниз, вглубь женской промежности. Форма половых губ Хаиму показалась привлекательной, он задрал нижние края невесомой шали, глаза его округлились, а брови поднялись высоко вверх; до безумия завороженный откровенной реальностью на лбу у Хаима выступил пот, возжелавший прогнулся, и обеими ладонями, уже взмокший от нахлынувшего в разум волнения прикоснулся к ним, как эмотивный ранимый душою садовник к бутону распустившейся на его глазах розе. Массируя по кругу пальцами набухшие половые губы, не без азарта широко раздвигая их в противоположные стороны. С первым прикосновением танцовщица словно по команде замерла и немного подалась телом навстречу партнёру. Хаим потеряв дар речи, не помня себя в перевозбуждении припал лицом к хлюпким от выделений половым губам, ёрзая в неистовстве головой, что-то хотел было сказать, но не смог. Глубоко вдыхая Хаим наслаждался запахом ароматного женского тела, иногда тихо стонал, рычал уподобившись дикому зверю, при этом надёжно поддерживал снизу ладонями за ягодицы Суфию…»

 

0

Автор публикации

не в сети 2 года

Kolard

0
Комментарии: 0Публикации: 1Регистрация: 23-06-2016

Добавить комментарий

Войти с помощью: