Герои невидимого фронта.

0
317

Герои невидимого фронта.
1 часть
Был теплый крымский вечер. Солнце уже заходило за горизонт, а с моря веял свежий морской ветер. Я был очарован всей этой красотой, ноги мои были в объятии моря, я просто лежал на гальке и слушал шелест волн.
Возвратившись домой, я заметил, что ко мне пришла шифровка, в которой говорилось «Оставаться на месте, до особого распоряжения. Дата отправки 07.09.1941г.» Я понимал, что мне придется выполнять роль разведчика, но под прикрытием оставаться милиционером и следить за обстановкой в Алуште. Поиграв еще немного на своем рояле, я отправился спать.
Утром следующего дня, заварив свои последние зерна кофе, я думал, чем сегодня можно заняться. Перед выходом из дома я взял свой револьвер, в котором было всего 5 патронов, и отправился делать свой очередной обход по городу. По пути я решил зайти на склад металлолома. Подходя к складу, я увидел местного сторожа Бориса. Ему было лет 70, носил он кепку, которая закрывала его лысину, и имел привычку поглаживать свои пушистые усы. Он медленно раскладывал свой табак на небольшом огрызке бумаги и так сильно увлекся этим процессом, что даже не заметил, как я подошел к нему.
— Привет Боря, — сказал я, протягивая ему руку.
До сих пор не могу понять, от чего он вздрогнул: либо от неожиданности, либо от радости, что к нему хоть кто-то пришел.
— Привет, привет дорогой, — сказал он, пожимая мою руку и одновременно хлопая меня по плечу.
-Ну как работа? -спросил я, присаживаясь на рядом стоящий стул.
—Скучно здесь, -ответил он, смотря на свою маленькую каморку, в которой не было даже радио. И как он узнавал о новостях на линии фронта?
-Не приходил ли сюда еще кто — нибудь? –спросил я дядю Борю.
—Да о чем ты? Кто сунется на эту Богом забытую свалку?!
Я достал свои карманные часы и посмотрел на время. На часах было 13:56, дел у меня сегодня никаких не было, поэтому я решил остаться у Бори.
— Ну как служба? –спросил он меня.
–Служба идет, обстановка в городе спокойная, нарушений никаких нет.
–Это хорошо, что народ спокойный, гитлеровцы уже возле Крыма, а наши люди все равно духом не падают! –с гордостью сказал Боря.
–Да, люди у нас храбрые, даже вне фронта нашим солдатам помогают, пшеницу выращивают, боеприпасы достают.
–Мальчишки молодые на фронт просятся подвиги совершать, я бы тоже хотел, но здоровье не позволяет, — с грустью сказал Боря.
– Здесь ты тоже можешь пригодиться, –сказал я Борису.
И Боря заметно воспрял духом. Я посидел еще немного у него и отправился домой. По пути я заметил подозрительного человека, который выходил со двора Петренко и волочил за собой большой мешок. У него не было одной руки, поэтому сразу стало понятно, почему он не на фронте. Мимо бежала Маруська.
– У вас гости? –спросил я ее.
–Нет, с чего вы взяли? –ответила она мне.
–А кто это выходит с вашего двора?
-Я не знаю этого дяденьку, -ответила мне Маруська.
Недолго думая, я решил проследить за этим человеком. Из мешка доносился визг. Я понял, что он украл поросенка, и поспешил тут же задержать его.
– Что в мешке? –сходу начал я.
На мое удивление, он не стал врать и тут же признался.
–Порося украл, жрать — то нечего.
–А ты вообще откуда? Что-то я раньше тебя здесь не видел.
– Путешественник я, Василием величают, вот, забрел к вам.
–Что ж ты воровать — то сразу полез, мог бы людям по хозяйству помочь, тебя бы и накормили, народ у нас добрый.
–Кому же я нужен такой калека.
–Ну раз поросенка смог украсть, то и помочь сможешь, тем более Татьяна недавно похоронку получила, от помощи не откажется.
Насколько я разбираюсь в людях, было видно, что человек он неопасный и документы при нем.
– Пошли к Татьяне, извиняться будешь.
Зашли мы с ним во двор, и Татьяна на встречу бежит, руками машет, видать, заметила пропажу. Василий развязал мешок.
— Прости меня, хозяйка, бес попутал.
–Тебе работник нужен? – спросил я ее.
– Да нужен, ото не поспеваю никак, ребят мал мала меньше.
Ну и остался Василий жить у нее, Татьяна на сеновале его поселила, кормила, стирала, а он ей двор в порядок привел, с ребятами помогал, вот и пригодился. Я не ошибся, хороший человек оказался. Ко двору пришелся.
На следующий день я опять отправился к Боре.
— Что-то ты зачастил к нам! – удивленно сказал он.
— К кому это, к нам? — спросил я.
— Как к кому? Ко мне и к металлу моему! – сказал он и засмеялся.
«При такой работе, да с таким чувством юмором это надо уметь. Дядя Боря всю жизнь шутил, и всем эти шутки нравились, а сейчас кому их рассказывать? Металлу? Каморке?» После этих мыслей мне стало жалко Борю, и тут он достает бутылку водочки и малосольных огурчиков из-под стола.
— Вот! — говорит, — угощайся, жена отправила.
Я, конечно, не мог отказаться. Мы выпили по рюмашке, и он принялся водить письмо над свечой.
— Зачем это? – спросил я. На что он ответил, что жена ему всегда в письме молоком пишет, которое под теплом проявляется, «тайные послания», как он сказал. По его глазам было видно, что он мне доверяет.
– Эх, сейчас бы рыбки. В молодости я каждый день на рыбалку ходил, а моя любимая удочка до сих пор в чулане храниться, — начал вспоминать Боря.
– Да, я тоже рыбалку люблю, выйдешь как-то раз к речке: хорошо, кругом природа, тишина, и сразу о всех проблемах забываешь.
Боря открыл свой чулан, вытащил удочку и начал ностальгировать о былых временах.
– Давай завтра поутру на рыбалку сходим, рыбки половим, отдохнем? — спросил он меня.
— Почему бы и нет? В 6 утра встречаемся на берегу.
Придя домой, я погрузился в кромешную тьму, так как на улице уже была ночь. Найдя в этой темноте стол, я принялся ощупывать его в надежде найти свечу и спички. Нащупав коробок спичек, я понял, что он пустой и спичек в нем больше нет. «Спички сейчас было не просто достать, а тем более ночью, куда я сейчас пойду их искать? К дяде Боре? Нее, наверняка он уже спит. Ладно, я тоже пойду спать, завтра и так рано вставать».
Я проснулся от первых лучей солнца, взяв с собой удочку и торбу, отправился на берег, где меня уже ждал Борис.
– Рановато ты, — сказал я ему.
–Да нет, это самое оно для рыбалки.
Мы поставили лодку на воду, сели в нее, и я начал грести. Вода была сегодня зеркально гладкая. На поверхности плавали небольшие медузы, а в глубине можно было разглядеть рыбу. Отойдя подальше от берега, мы принялись рыбачить: закинули удочки и ждали. Вдалеке была еще лодка с рыбаками.
– Сын Семена, Богдан с дружком, тоже на рыбалку пришли, на отцовой лодке, он ко мне на днях заходил, довольный, два письма от отца получил, — сказал Боря.
Боря раньше вместе с Семеном сторожем на складе были, посменно работали, но, как война началась, Семен сразу на фронт пошел, смелый человек.
Время шло, по небу плыли перистые облака, а над морем парили чайки, возможно, это к перемене погоды.
– Попалась! – с восторгом крикнул Боря и вытянул из воды рыбу.
– Ну вот и первый улов.
Это был пузанок средних размеров. Вскоре мы передвинулись на новое место, и Боря опять поймал рыбу, но на этот раз стерлядку, а мне так и не повезло.
Вечерело. Выйдя на берег, мы решили сварить уху из пузанка и запечь стерлядку на углях.
– Удачный у тебя сегодня улов, — похвалил я Бориса.
– Отличная рыбалка получилась.
Пока готовился ужин, мы с Борей смотрели на море, оно было сегодня удивительное: вечерние лучи солнца падали на море, и создавалось впечатление, что поверхность воды усыпана темным серебром. Недалеко от берега мы увидели трех дельфинов, они резвились и выныривали из воды. На мгновение мы даже забыли, что кругом идет война. Поужинав, мы отправились по домам.
Утром следующего дня я проснулся от громкоговорителя на улице, который сообщал, что немецкие войска победили в бою за Каховский плацдарм и уже подступают к Перекопскому перешейку (это был единственный наземный путь в Крым), значило это только одно: сегодня или завтра немцы прибудут в Крым. Я отлично запомнил дату: 11 сентября 1941 год. В связи с последней информацией я знал, что этот день, когда — нибудь настанет, поэтому заранее спрятал форму милицейского и уже придумал план, как мне втереться в доверие к фрицам. На улицах города началась паника, но спокойны были только я и бездомный пес, который спокойно лежал недалеко от меня и смотрел на людей. Зайдя домой, я решил поиграть на моем рояле, возможно даже в последний раз…
Доиграв свою любимую мелодию, я почувствовал урчание в животе «М-да, как же есть хочется», — подумал я. Взявшись одной рукой за живот, я пошел к дяде Боре, заодно решил заскочить в пункт раздачи еды. Там была огромная очередь.
— Ну, уж нет! — сказал я и пошел дальше к Боре, у него даже в такие тяжелые времена было чем перекусить. Подходя к домику дяди Бори, я обнаружил, что дверь его каморки была заперта. «Странно», — подумал я и заглянул в окно. Все вещи были на месте, кроме ружья, судя, по всему дядя Боря просто решил осмотреть свой металлолом. «Подожду его лучше здесь» — подумал я и сел на ступеньки, которые немного заскрипели от старости: упершись затылком в дверь и посматривая на небо, я стал ждать дядю Борю. Он пришел, наверное, через полчаса, за это время я успел еще больше проголодаться.
— Ну здравствуй, — сказал он, смотря на меня и протягивая мне свою немного испачканную мазутом руку.
Он был даже немного расстроен, наверное, это из-за этих проклятых фашистов, черт бы их побрал.
— Здравствуй, дядя Боря, — сказал я, вставая со ступенек и пожимая ему руку.
— Заходи, свежими огурчиками и луком угощу, да водкой с салом и хлебом, — сказал он, отпирая дверь своей каморки.
Зайдя в домик, он повесил ружье на свое законное место, достал из под кровати продукты и принялся нарезать их.
— Почему гибнут молодые, а я сижу в своей каморке! — грозно сказал он, стукнув по столу кулаком.
— Не переживай, Боря, в тылу тоже бойцы нужны, — сказал я. Дело в том, что Боря был уже пенсионером и поэтому не годился для службы.
— Эх, возможно ты в чем — то прав, — вздыхая, произнес Боря.
Через 10 минут мы с ним умяли почти все сало и хлеб, от водки я отказался, потому что мне нужен был свежий разум.
— В обед ко мне должны приехать солдаты из 51-ой армии и забрать весь металлолом, — сказал он так, как будто не хотел с ним расставаться.
— Зачем он им? — спросил я, не подумав.
— На местный тракторный завод пойдет, — ответил он, вздохнув.
Минуты шли, мы с дядей Борей все так же сидели и болтали, пытаясь уйти от темы про войну, но это было бесполезно.
На улице просигналила машина, дядя Боря тут же соскочил с места и пошел открывать ворота. Я посматривал в окно. Мимо каморки проехали два грузовых автомобиля «ЗиС-5», военные называли этот автомобиль «Захар Иванович». «Да чтоб вывезти отсюда весь металлолом, двух машин будет мало», — подумал я. На улицу вышел один военный и начал о чем-то разговаривать с Борисом, судя по всему, это был лейтенант. После небольшого разговора, они с Борисом направились в сторону каморки. Когда они зашли в дом, половицы заскрипели, казалось, что они сейчас обвалятся.
– Лейтенант Андрей Воробьев, — представился он и протянул Борису распоряжение, в котором говорилось: «Забрать весь металлолом в помощь фронту». Боря предложил ему сесть за стол, но лейтенант отказался, надо торопиться. Немцы наступают. Мы с Борей пошли помогать солдатам. К вечеру весь металлолом был вывезен со склада. У Бори заметно улучшилось настроение. Смеркалось. Я отправился домой.
2 часть.
Крым был важным стратегическим пунктом, который немцы считали обязательным захватить для успешной войны. Поэтому в сентябре 1941 года 11 немецкая армия под командованием Манштейна начала наступление на Крым, 24 — 30 сентября немцы заняли позиции на Перекопе.
После отдыха немецкие войска вновь перешли в наступление и 28 октября прорвали оборону Красной армии. После потери позиций советские войска уже не смогли организовать эффективную оборону полуострова. Немцы заняли Крым и попытались тут же захватить и Севастополь. Первые бои за город начались уже 30 октября. Захватить город с ходу не удалось, так как Севастопольский укрепрайон был сильной крепостью, немцам пришлось приступить к долгой осаде.
Для немцев у меня, конечно, была болезнь сердца, с которой меня якобы не взяли на фронт, поэтому они не трогали меня, но взамен на это требовали, чтобы я обеспечивал их провизией и возможно даже информацией о планах Красной армии. Все это было мне на руку, провизию я брал у местных жителей, а информацию давал ложную, сам в то же время собирал информацию о немецких войсках и докладывал их местным партизанам, через жителей. В очередной раз, собрав достаточно сведений о немецкой роте, находящейся в моем городе, я отправил зашифрованное письмо, в котором говорилось, сколько техники было у них, как она охраняется, и какие приказы они получают о дальнейшем своем наступлении.
В Алуште стояла напряженная обстановка: на улицах то и дело были слышны выстрелы и немецкие крики, мимо ездили танки, от которых трясся весь дом и бились окна, поэтому желания выходить из дома у меня не было. Я просто сидел и играл целый день на моем рояле — это помогало забыть мне о фашистах и окунуться в мечты о прекрасном, но на землю меня вернули немцы, которые нагло вошли в мой дом и начали обыскивать его, делая вид, что не замечают меня. Благо в доме у меня не было никаких боеприпасов и ничего ценного, кроме рояля, а револьвер я всегда носил с собой. После обыска, так ничего и не найдя, один из них сел за рояль и начал делать вид, что играет какую-то мелодию. Сказать, что это было ужасно — не сказать ничего. Мне казалось, что мои барабанные перепонки лопнут от этих звуков, но, к счастью, он прекратил изображать из себя пианиста и подошел ко мне.
— Сыграй нам, — сказал он по — немецкий.
Немецким языком я владел уже давно, поэтому без проблем понимал их. Я сел за рояль, размял пальцы и начал играть. На мое удивление немцам понравилось, они даже начали танцевать, поэтому я начал играть все быстрей, чтобы специально вымотать их.
— Хватит! — по — немецкий крикнул один из них.
— Доставай свои винные запасы, у нас сегодня праздник.
Я был не в курсе, какой у них праздник, да и винных запасов у меня не было, но у моей соседки Асе был свой винный погребок, поэтому я повел их к ней. Как я знаю, мужа у нее убили в первые дни войны, а своих детей она отправила подальше от фронта.
— Доставай вино, — сказал я Асе, придя к ней с немцами.
Она молча начала открывать задвижки на двери, но ее толкнул в сторону один из немцев, он был настолько пьян, что у него тряслись руки, с трудом открыв дверь, он упал на пол. «Это же надо было так напиться, ну и свинья», — подумал я. Встав и увидев вино, он удивился и прокричал по — немецкий, — «О! Выносим все!»
Запасов вина у Аси было и в правду много, мне было даже как-то стыдно, что я привел к ней немцев, но она знала, что так нужно. Загрузив все вино в машину, немцы начали уговаривать меня поехать с ними, конечно, я хотел отказаться, но тогда я бы просто потерял их доверие. Сев в машину, мы поехали к берегу моря. Там собралось уже много фрицев, все начали радоваться, когда мы подъехали и начали выгружать вино. Я сразу обратил внимание на то, что водитель оставил ключ в замке зажигания. Все фашисты были пьяны, многие из них лезли купаться в море, некоторые стреляли в воздух, выпуская всю обойму, под шумок я решил воспользоваться моментом, завел машину и быстро уехал в город. К моему удивлению этого даже никто не заметил.
Я бросил машину недалеко от Алушты, так как не хотелось связываться с немцами, которые остались в городе. Домой я пришел очень уставшим и сразу же лег спать. Через два часа меня разбудил стук в дверь. «Странно», — подумал я, немцы обычно заходили без стука. Спустившись в прихожую и открыв дверь, я увидел Борю. Я был очень удивлен, ведь после того как немцы захватили Крым, от дяди Бори не было никаких известий.
— Давно не виделись, — сказал Боря.
— Как же я рад тебя видеть! — радостным голосом сказал я, обнимая его.
— Где же ты пропадал все это время?
— После того как фашисты в Крым пришли, я подался в партизаны, — довольным голосом сказал он.
— Ну, заходи Боря, заходи.
Мы зашли домой и сели за стол.
— Как же ты дошел до меня? — спросил я удивленным голосом. — Тут же кругом немцы.
— А они сейчас почти все у моря, в городе солдат 30 осталось, вот я и пришел к тебе.
-Ну они и простачки, -сказал я.
-Как же они не трогают тебя? -удивленно спросил он.
-Это долгая история, но главное, что теперь все идет по моему плану, -ответил я.
-Молодец! -похвалил меня Боря, -Так вот, зачем я к тебе пришел… В 4:00 утра следующего дня мы с партизанами планируем уничтожить вражескую технику, которая находится на бывшей автобазе в ангарах. Проследи за тем, чтобы все часовые занимали свои посты, а ворота были открыты.
– Как же вы планируете провести это?
— В это время происходит смена караула, поэтому они открывают главные ворота ангара, снаружи будет 8 часовых: двое на вышках еще двое у главных ворот и четверо по периметру ангара. Внутри будет 6 человек. Наши снайперы снимут двоих на вышках, и это будет сигналом для основной группы наших людей: что штурм начался, они зайдут с северной части территории ангара и начнут отвлекать огонь на себя, в это же время вторая группа зайдет через главные ворота ангара. Затем, закрыв ворота изнутри, они должны будут разложить динамит, одного вполне хватит, чтобы взорвать один танк, на это все им будет дано около 7 минут, таким образом, мы планируем взорвать 2 танка и 3 военные машины, я же с одной из партизанок буду выполнять роль связиста, находившись у подножья горы «Медведь», также это будет наш путь отхода.
Ночью я не мог уснуть, поэтому взяв с собой револьвер и немного воды, отправился следить за часовыми. Все шло по плану, за два часа я уже полностью выучил их маршрут патрулирования. Меня переполняло волнение, до начала операции оставалось уже совсем немного времени. Я непрерывно смотрел на стрелки моих карманных часов, и как только они дошли до 4:00, ворота ангара открылись, теперь моя задача считалась выполненной, я быстро побежал домой.
Операция началась сразу же после двух снайперских выстрелов, которые поразили две цели на вышках. Первая группа тут же начала штурм с севера, фрицы несколько секунд стояли в полном ступоре, поэтому понесли первые потери. Разбежавшись по укрытиям, они начали вести непрерывный огонь по партизанам. Наши солдаты потеряли уже двоих, но один из них, истекавший кровью, успел кинуть гранату в толпу немцев, тем самым освободив дорогу в ангар для второй группы. Когда партизаны зашли внутрь, их встретил трусливый фриц, который прятался от боя: он успел ранить одного из наших солдат, но сам упал, как подкошенный, от града пуль. Двое людей тут же забаррикадировали ворота, а третий быстро принялся раскладывать динамит в танки. Раздался первый взрыв, затем второй. Но выстрелы на улице прекратились…
— Они держались достойно! — произнес раненный партизан. Тут же в ворота начали ломиться фрицы.
– Отступать некуда, будем взрывать все. Сломав ворота, немцы забежали в ангар, но партизаны встретили их взрывом. Один из выживших, совсем молодой парнишка, лет — 19, истекая кровью, зажал в руке гранату с выдернутой чекой, и, когда подошли фрицы, он отпустил её.
Бой был закончен, все наши ребята погибли, но и фрицев уложили немало, техника была полностью уничтожена. Задача была выполнена.
Это была лишь маленькая капля того, что мы могли сделать в освобождении нашей родины. Позже мне пришел приказ на выполнение другой операции в тылу врага. Так мы с Борей потеряли связь друг с другом.
3 июля 1942 года немцы полностью захватили Севастополь, который продержался 250 дней после захвата Крыма, но в 35 бронебашенной береговой батарее еще оставались солдаты, около 80 тысяч человек, которые стояли насмерть еще 2-3 недели. Кто-то попал в плен, а кто-то был убит при выходе в море. Они были ранены и умирали без пищи и воды.
Сильный ущерб городу, в котором я выполнял свое задание, причинила немецкая оккупация, длившаяся с 4 ноября 1941 по 15 апреля 1944. Более 500 жителей Алушты погибло от рук оккупантов, 231 человек был угнан на работы в Германию. Крым был освобожден 12 мая 1944 года.
Шел послевоенный 46 год, в День победы я приехал в Севастополь, на главной площади проводился праздничный концерт, там, среди толпы, неожиданно для меня, я увидел знакомый силуэт, это был Борис! Вот это встреча! Я окликнул его, но он заметил меня не сразу, но вдруг он понял, что это я, мы подошли друг к другу и крепко обнялись, на глазах у нас навернулись слезы, и мы стояли молча минуты три… На груди у него были медали, оказывается, он воевал в первой мировой войне, прошел финскую, а здесь он был бойцом «невидимого фронта». Мы поехали в Алушту почтить память погибших ребят.
Борис умер зимой 1952 года, удивительный был человек, настоящий друг и солдат.
Рассказ посвящается Борису и солдатам, шагнувшим в бессмертие.

Так же я, автор, Михайлов Илья Геннадьевич, посвящаю этот рассказ своему прадеду и его братьям, которые бились с фашистами.
Мой прадед, Яковлев Николай Николаевич родился в селе Курагино 28 марта 1910г. Позже приехал в с. Знаменка (Сарыг- Сеп), где он и познакомился с моей прабабушкой Агафьей Георгиевной. В 1938 году они уехали в г. Абакан, откуда и был призван на фронт. Прошел всю войну. Победу встретил в Вене. Умер 31 декабря 1975 года.
Братья моего прадедушки призывались из Тувы.
Яковлев Георгий Николаевич. (1907-1975г.г.)
Погибли на фронте.
Яковлев Степан Николаевич. 1905г. рожд. Призван в феврале 1942г. из пос. Успенка. Умер от ран в июне 1942г. в госпитале г. Бийск Алтайского края.
Яковлев Василий Николаевич. 1918г. рожд. Призван с 17 июня 1942г. из пос. Бай-Хаак. Рядовой. Полевая почта 4001«Л». Последняя весть пришла в декабре 1943г.
Яковлев Иван Николаевич 1919г. рожд. Призван 4 февраля 1942г. из пос. Бай-Хаак. Рядовой. Умер от ран в декабре 1942г. в 5008-м эвакуационном госпитале г.Москва.

0

Автор публикации

не в сети 2 года

Михайлов Илья

0
Комментарии: 0Публикации: 1Регистрация: 27-02-2017

Добавить комментарий

Войти с помощью: