Читающий

0
248

 

« Приходящая,  в полночь»

Надвигалась гроза, разрезая небо, вспыхивали молнии, и, долетая до земли, с шипением вонзались в земную твердь. Протяжно завывал ветер, будоража ночное безмолвие. Вдруг все затихло. Невидимая напряженность завибрировала, блеснула молния, и грянул гром. Тотчас, словно сорвавшись с цепи, с громким рычанием понеслись по небу свинцовые облака. Небо разверзлось, и на землю посыпался дождь. Громовые раскаты, прокатываясь по небу, наводили ужас на все живое, заставляя трепетать.

Вскоре все затихло, лишь одинокие капли дождя срывались с неба, заполняя ямки, превращая их в лужи. Едва очистилось небо, редкие лучи солнца, робко выглядывая, коснулись земли. Над полями и речкой заклубился молочный туман. Защебетали, словно по команде, птицы; отвечая им, отозвались петухи, разрезая воздух своими осипшими голосами. Далекая заброшенная деревенька, сонно моргая окнами, загоралась огнями. Пока обитатели деревушки приходили в себя после сна, в их дворах вовсю кипела жизнь. Взволнованно кудахтали куры, выстукивая клювами пустые кормушки, вальяжно вышагивали петухи, сторонясь дремлющих псов. Тоскливо мычали коровы в своих закутках. Вот на краю деревни забрехала чья-то дворняга, и тут же вся деревня залилась собачьим лаем. Только-только задымились трубы, и сиреневый дымок, приятно щекоча ноздри, расплылся по округе. Забренчали щеколды, со скрипом раскрылись ворота, и высыпались на улицу пятнистые буренки, шустрые козы, блеющие бараны.

Обгоняя всех, неслась по улице бабка, размахивая веткой черемухи, погоняя свое рогатое «семейство». Две козы, бодро передвигая ножками, пылили по дороге. Лишь молодой баран упрямился, то и дело норовил повернуть назад, тогда женщина стегала его по жирным бокам, и, ругая аспидом, выправляла на дорогу. «Семейство», выстукивая копытцами, неохотно продвигалось вперед, останавливаясь возле придорожных кустов, чтобы ободрать листву.

Ругаясь и причитая, старуха пригнала свой выводок на прибрежный лужок, привязала к колышкам своих мекающих и бякающих питомцев, собралась было уходить, как ее внимание привлекло нечто:

На покрытой росой траве тянулся темный след, который начинался возле речки и уходил в прибрежные кусты. Съедаемая любопытством, бабка двинулась по следу.

Осторожно раздвинув ветви куста, она прошла вперед и вдруг резко остановилась, поражаясь увиденному. На земле обильно покрытой росой лежала лошадь с неестественно завернутой головой. На шее  животного зияла рваная рана, остекленевшие глаза были полузакрыты, уже покрылись поволокой. Бабка, сдерживая крик, подалась назад, уже выбравшись из кустов, заорала и бросилась прочь. В ту же секунду из ближних кустов брызнули два жаворонка, потревоженные ее воплями, и, взмыв в небо, закружились над этим местом.

Взобравшись на пригорок, теряя при этом обувку, она понеслась, не останавливаясь, по направлению к дому председателя поселкового совета. Не прошло и пяти минут, как бабка уже долбилась в ворота председателя. На шум выскочил мужик в одном исподнем и, сонно щурясь, кинулся к воротам на шум. Едва он открыл дверь, как к нему бросилась бабка и, схватив его за руку, заорала прямо в ухо.

— Беда, председатель, беда, волки на деревню напали, только что у речки сама видела.

— Кого, волков? — спросил он, с трудом понимая, что происходит.

Старуха лишь махнула рукой:

— Да окстись ты, Семен Ильич, что я дурная за волками бегать, там лошадь зареванная лежит.

Председатель, ошарашено вскинул глаза – Какая, какая,  там лошадь лежит?

—  Да, забитая! Что есть, силы завопила бабка.

— А, выдохнул облегченно председатель, а то мне, другое показалось.

После некоторого раздумья, председатель, почесывая затылок, произнес:

— Ебио мио, а ты, ничего  не путаешь, Зоя Александровна, это точно волки, можа она сама    издохла.

Бабка изумленно посмотрела на него и покачала головой:

— Конечно, сама только предварительно себе глотку распорола, съязвила вредная старуха.

Это был аргумент! «Лошади, как правило, сами себе глотки не режут. Значит, точно, волки» — подумал председатель, тяжело,  вздыхая.

— Обожди минутку, сейчас по скорому что-нибудь на себя накину, и сходим, посмотрим.

Пройдя несколько шагов, председатель остановился.

— Вот что, Зоя Александровна, я тебя прошу: никому ни слова, тут сначала разобраться надо, и пока я сам не увижу, что это волки, никаких волков значит нет.

Бабка Зоя учащенно закивала головой, как бы соглашаясь с ним, но как только председатель скрылся в доме, буркнула язвительно:

— Ну да, конечно, знаю я вас, пока разбираться будете, серые всю деревню перережут.

Словно читая ее мысли, из дома выскочил председатель, на ходу застегивая ремень на штанах:

— Еще раз повторяю: никакого шума, произведем осмотр, а уж затем будем принимать меры.

А сам про себя подумал: «Сто к одному окажется, что лошадь сама издохла, если конечно это вообще лошадь, с ее-то зрением что угодно могло померещиться. Не то, что лошадь падшая, и русалка с водяным в обнимку».

Уже подходя к речке, председатель решил взбодрить притихшую женщину:

— Да ты, Зоя Александровна, особо в голову не бери, если это точно волк к нам повадился, мы его шустро изловим, а как поймаем, хочешь, из него чучело набьем и тебе во двор поставим, будешь внукам показывать, когда они к тебе из города приедут.

— Ты его сначала поймай, шустряк какой выискался, — срезала председателя бойкая старуха, — а потом хоть чучело, хоть мяучело из него сооружай, мне-то уже без разницы.

— Мда, вот и поговорили, — прошептал Семен Ильич.

Дальнейший путь до места происшествия они проделали в полном молчании.

Когда они пришли на берег реки, председатель оглянувшись по сторонам, спросил:

— Ну, и где же тут твои волки?

Бабка, исподлобья взглянув на него, только фыркнула:

— Насчет волков, Семен Ильич, я не знаю, а лошадка, вон в тех кустах, махнула она рукой, а сама осталась стоять на месте, предоставляя председателю шанс туда отправиться одному.

Семен Ильич мотнул головой  не мешкая, отправился в кусты.

На полпути его настиг крик бабки:

— Ты уж поосторожнее, Семен Ильич, можа, волки рядом ходят.

— Спасибо за предупреждение, — буркнул он под нос, не останавливаясь, ощущая затылком язвительную улыбочку старухи.

Едва он раздвинул ветви кустов и шагнул вперед, как тут же наткнулся на лежащего, на земле животное из семейства парнокопытных, но только коня, а не лошади.

Обследовав место происшествия, председатель озадаченно почесал затылок. Невооруженным глазом было видно, что коня зарезал действительно волк, но вот что странно – несмотря на то, что у животного наблюдалась рваная рана на горле, крови вокруг не было. Озадаченный этим обстоятельством, председатель выбрался из кустов и медленно побрел прочь, размышляя про себя о случившемся событии. Когда он поднял голову, чтобы спросить у старухи о том, не видела ли она чего странного, удивленно констатировал, что бабка исчезла. На то было два варианта. Первый – ее утащил в лес волк, второй же говорил о том, что бабка Зоя рванула отсюда на всех парах, чтоб разнести весть о волке по деревне. Лично председатель больше склонялся ко второму варианту, хотя, если честно, первый вариант было тоже не плох.

— Утро доброе, председатель, — прервал его размышления чей-то старческий голос.

Семен Ильич поднял голову и увидел, с пригорка спускается дед Прошка.

— Не совсем оно доброе, Прохор Никодимыч, — откликнулся он, — вишь, какое дело, серый коня зарезал.

— Да ты что? — удивился дед, нервно пощипывая свою реденькую бороденку, — Вроде отродясь в наших местах волки не водились, они, бандиты лесные, больше за тунгусами обитают: там и лес пореже, да и косули там стадятся, им там самое раздолье, а тута им чего понадобилось.

— Не знаю, дед, не знаю, и не то странно, что к нам волки пожаловали, а то, что коня забить-то забили, а мясцо не тронули!

— Игрался серый, со знанием дела произнес дед, а то, что крови нет, болеет лихоимец, и кровь пьет, лечится ею.

Услышав такое, председатель лишь в сердцах, подметил про себя, а ведь точно, как сам — то не догадался.

— Я, вот тут что вспомнил, Семен Ильич, помню, в пору своей молодости мы с тятей ходили на дальние покосы, где Тунгуска начало берет, там людей встречали, они-то нам историю рассказывали про то, как в их деревне люди стали исчезать. То баба по воду пойдет – пропадет, то дите в лес по грибы соберется – там и сгинет. Потом уже в одном месте их нашли. Тела не тронуты, а кровь вся высосана, — дед Прошка многозначительно посмотрел на председателя.

— Ну, и дела, вздохнул Семен Ильич, решая как ему быть.

— Ты дед, я смотрю, от безделья маешься, так сослужи мне службу, посиди туточки здесь, а я пока до участкового сбегаю. Пусть представитель правоохранительной власти решает, что делать.

Дед качнул головой, мол, одобряю, и добавил от себя:

— Ты, Семен Ильич, правильно кумекаешь, пусть участковый этим делом занимается, на то оно и убийство, чтоб им органы занимались.

— Да какое же это тебе убийство, — бросил в сердцах председатель, — серый коня задрал, а ты уж тут про убийство долдонишь. Ты, дед, мне панику не наводи, и без тебя есть, кому голову людям морочить. Сказано тебе: сидеть и караулить, вот так сиди и следи за порядком. Там следы, остались надо бы их должным образом осмотреть.

Дед снова качнул головой, мол, и это одобряю:

— Сходи, сходи. А за дело не переживай, никого туда не пущу, пусть хоть режут меня.

Бывальцев, услышав такое, лишь развел руками:

— Ну, дед, скажешь, так скажешь, типун тебе на язык за такие слова, не к месту они.

— Так я ж образно, — вскинулся старик.

— Образно, — пробурчал председатель недовольно, — все-то вам шуточки, все-то вам хаханьки, а тут дело серьезное, понимать же надо.

Теплое летнее утро уже вовсю набирало силу, оранжевое солнышко лениво перекатывалось через сопки, взбиралось на небо. Из ближнего колка веяло ароматом цветущей черемухи.

Когда председатель направлялся к дому участкового, его одолевало сомнение. Дело было в том, что Петр Григорьевич Потапов, старший лейтенант милиции, недавно захворал какой-то странной болезнью: телом-то здоров, а вот с головой что-то не в порядке. Внезапно впал в какую-то меланхолию: с людьми общаться перестал, только молчит и что-то себе под нос бормочет. Может, с перепоя, может, ударился, где по пьяному делу головой.

И что ведь странно был человек как человек, а как тать на него напала, так и пропал, запил мужик и крепко запил. Так загулял, что и за уши не  оттащишь.

 

 

 

0

Автор публикации

не в сети 3 года

Eduard Lauta

0
Комментарии: 0Публикации: 1Регистрация: 22-03-2016

Добавить комментарий

Войти с помощью: